Чёрный лес

Рауд махнул рукой, повалился на землю, и зашёлся в отчаянном кровавом кашле. Стейн подхватил его за плечи, усаживая у почти прогоревшего костра. К этому времени Дроган сумел совладать с дыханием и опустился рядом, поймав обеспокоенный взгляд своей приёмной дочери, Бенгты.

— Дракон, — прохрипел воитель. — И в деревне неподалёку завелись драугры-блевуны.

— Скверно, — нахмурился Вегард, обеспокоенно покосившись туда, откуда явились разведчики.

— Ладно, сворачиваемся. Всё равно уже собирались.

И Стейн принялся командовать, взяв на себя руководство сборами.

— «Драугры-блевуны»? — усмехнулась Велимира. — Это что за твари такие?

— Мертвецы, которые выблёвывают на тебя свои внутренности вместе с желудочным соком и накопившимися внутри газами, — пояснил стоявший за её спиной Коли. — А если по ним ударить, этот самый газ разрывает их, превращая в ходячий мешок с кислотой. Сталкивались мы с такими, срань редкостная.

Взгляд маленьких чёрных глазок наёмника блуждал, осматривая горизонт.

— А черепушку зачем прихватил? К старости потянуло на фетиши?

Спохватившись, Дроган взглянул на Агариса. Но тот выглядел как старый, ничем не примечательный череп с пустыми глазницами. Его нижняя челюсть потерялась где-то во время безумного бега через равнину.

Снова послышался рёв. Дроган выглянул из-за остатков осадной башни. Яркое солнце, смотревшее со свежевымытого дождём лазурного неба, освещало пространство, подсвечивая разнотравье. Жёлтые, пурпурные, алые цветы, казалось, горели в лучах. На миг задержав на них взгляд, Дроган скользнул дальше, к подножью гор. Там, между деревьев, виднелся массивный силуэт гиганта.

— Это ещё кто? — выдохнул Коли.

Дроган пожал плечами.

— Может, великан или тролль. В этих диких краях может быть что угодно. Стейн прав — пора сворачиваться.

Воитель уже начал поворачиваться, когда заметил, что едва заметное пламя вновь тлеет в глазницах черепа. Казалось, древний тиран задумчиво осматривает населённые чудовищами окрестности.

Но если у мертвеца и были какие-то соображения на этот счёт, он предпочёл оставить их при себе.

— Не доверяй Велимире — она совсем не та, кем хочет казаться, — тихо произнёс Рауд на вечернем привале.

Дроган удивлённо обернулся, но лучник уже отошёл, направившись к Стейну. Пожав плечами, воитель рассеянно потрепал Зверобоя за ухом и отправился помогать Бенгте обустраивать их небольшую походную палатку. До этого девочка никогда не ночевала в походных условиях.

Агарис весь день молчал. Лишь когда он оказался наедине с Дроганом и Бенгтой, глаза древнего тирана вспыхнули в полную силу. Заметив это, девочка вскрикнула и нырнула за спину приёмного отца.

— Не бойся, — проронил Дроган, устанавливая череп на походный сундук, рядом с плошкой жира, в которой плавала лучина. — Насколько я понимаю, он ничего не сможет тебе сделать.

— Увы, но ты прав, — проскрипел Агарис.

— У меня чувство, будто ты жалеешь об этом, — усмехнулся Дроган.

— Я бы не отказался продемонстрировать тебе хотя бы долю своего былого могущества, чтобы добиться уважения, — после паузы отозвался череп, — но вынужден признать, что бессилен. В моём распоряжении теперь лишь непревзойдённый ум и опыт. Но самостоятельно я не могу даже отогнать муху. Впрочем, низшие создания не представляют для меня сколь-нибудь значимую проблему…

— Знаешь, — оборвал его Дроган, — уважение можно заслужить и без демонстрации могущества.

— Ты говоришь так потому лишь, что сам не обладаешь достаточной силой, чтобы заставить людей себя уважать. Это чувство рождается по отношению к тому, кому люди отдают свою судьбу, что происходит либо из любви, либо из страха. Любовь переменчива. Страх надёжен. Он постоянен, пока ты сам можешь его внушать. А управлять чужой любовью никто не способен. Это чувство капризно и переменчиво.

Дроган раскатал спальный мешок.

— Не могу не спросить — как ты сумел из великого, как ты говоришь, правителя превратиться в простой говорящий череп?

Молчание длилось долго. Дроган уже начал думать, что Агарис решил просто проигнорировать его вопрос, но вдруг его скрежещущий голос послышался снова.

— Думаю, причина одинакова для всех тиранов. Предательство. Всегда найдутся те, кто завидует чужому величию, ничего собой не представляя. Эти шакалы так и вьются вокруг, ожидая, когда лев ослабеет.

— Лев? Шакалы? Кто это? — подала голос Бенгта.

Любопытство, наконец, пересилило в девочке страх.

— Звери из Старого мира. Мира, что был до Чёрного леса. Как многое утрачено, — пламя в глазницах черепа на миг померкло. — Как многое ещё может быть утрачено в будущем.

Дроган улёгся на спину и закинул руки за голову.

— Как ловко ты ушёл от прямого ответа на мой вопрос!

— Рад, что ты оценил. Думаю, даже способностей такого варвара должно хватить, чтобы понять, что я не горю желанием рассказывать тебе о своём падении.

Дроган усмехнулся.

— А знаешь, на что ещё хватит способностей этого варвара? Взять свой топор и раскрошить тебя в костяную муку.

— Но даже он должен понимать, что это было бы вопиющей глупостью — лишиться ценного источника знаний об эпохе, которую забыли в его примитивное время, ради минутной вспышки болезненной гордыни.

Воитель фыркнул, не удержавшись.

— Вот кто бы говорил мне о гордыне!

— Не понимаю, что ты хочешь сказать. Ведь я действительно завоевал бескрайние земли и вёл в бой многотысячные армии. А ты — и правда немытый варвар, едва освоивший грамоту и не имеющий ни малейшего представления о сочинениях великого Гратариса Старшего или архистратега Алимания из Геноры. Уверен, ты даже не понимаешь часть слов, которые я произношу. Так что можешь спорить сколько угодно, но это не изменит очевидных фактов. Однако должен заметить, что я говорю это всё потому, что признаю в тебе определённую остроту разума, которая позволит тебе удержаться от необдуманных действий и сохранить хладность ума, вместо того, чтобы хвататься за свой топор.

Дроган молча задул лучину и закрыл глаза. Это был слишком тяжёлый день, чтобы тратить его на споры с древним мертвецом, закончившим свой земной путь в виде говорящего светильника.

— Если не сложно — притуши свои огоньки. Я хотел бы выспаться перед завтрашним походом.

В ответ не раздалось ни слова, но сквозь смеженные веки Дроган заметил, что шатёр погрузился во тьму.

Дроган проснулся посреди ночи. Мгновение он лежал, прислушиваясь к ощущениям, и пытаясь понять, что его разбудило. Затем заметил, что остался один, если не считать Агариса, напоминавшего теперь обычный старый череп. Тихо выскользнув из спального мешка, он откинул полог и выглянул наружу.

Спина Бенгты удалялась по направлению к ближайшим деревьям. Выругавшись сквозь зубы, Дроган подался вперёд, когда услышал резкий хрипловатый голос.

— Эй, малая! Куда собралась?

Бенгта остановилась, и повернулась к Коли, сидевшему у тлеющих углей прогоревшего костра. Если девочка что-то и ответила, Дроган этого не услышал.

— По нужде, что ли? Совсем рехнулась? В таких диких местах поодиночке в кусты не ходят, если не хочешь, чтобы тебе задницу отхватили.

Бенгта неуверенно шагнула назад, обхватив себя руками.

— Да, конечно, — усмехнулся Коли. — Девочка, это не я тут злодей, уж можешь мне поверить. Я хоть и кажусь страшным, но тут есть, кого бояться и без меня. Так что давай, возвращайся обратно. Утром поссышь. Если невтерпёж, так хоть свою зверюгу прихвати с собой.

Словно поняв, что речь идёт о нём, Зверобой бесшумно выскользнул из теней за спиной Бенгты и встал рядом. Коли вздрогнул, но быстро овладел собой и шутливо поднял руки.

— А, ну тогда вопросов нет. Просто будьте осторожнее.

— Спасибо, — пискнула Бенгта.

Вскоре она скрылась под деревьями, сопровождаемая своим четвероногим спутником.

— Хреновый ты отец, — проронил Коли, не отрывая взгляда от углей. — Мало того, что потащил девку с отрядом головорезов, так ещё и не объяснил, как себя вести.

Дроган не стал тратить время на спор. Он и сам не был уверен, что правильно поступил, не попытавшись найти другой путь. Плохой отец, неважный брат и сын — так уж сложилось. У кого-то выходит быть хорошим семьянином, у кого-то — нет. Может быть, Дроган и мог бы найти нужные слова для ответа наёмнику, который и сам-то не имел нормальной семьи.

Но тут тишину разорвал громкий детский крик.

Глава 6

Подхватив топор, Дроган рванулся вслед за Бенгтой — как был, без доспехов, в одной рубахе. Лагерь стремительно оживал. Впереди слышался глухой лай Зверобоя. За спиной ярко вспыхнул костёр — похоже, Коли выплеснул на угли лампадное масло.

Дроган столкнулся с Бенгтой, не пробежав и полпути к деревьям. Глаза девочки были распахнуты от ужаса, она тут же вцепилась в отцовскую рубаху, судорожно всхлипывая. Дроган скользнул взглядом над её головой и в стремительно гаснущем пламени заметил у деревьев два силуэта. Зверобой скакал, то приседая, то резко бросаясь в сторону. Его противник был огромен — на первый взгляд в нём было около десяти локтей роста. Гигант двигался медленно, будто в полусне. Его рука опустилась вниз, чтобы схватить пса, но тот отпрыгнул, и тут же вцепился в толстые, как колбасы, пальцы. Великан потянул к Зверобою вторую руку, однако пёс рванулся в сторону. Дроган заметил, что один палец остался в его пасти, но чудовище, казалось, этого даже не заметило. Гигант повернулся вслед за Зверобоем, когда прямо ему в голову, одна за другой, вонзились две стрелы. И снова никакой реакции. Дроган перехватил топор и двинулся вперёд, всматриваясь во врага со всё возрастающим подозрением. И точно — когда лицо великана повернулось в его сторону, Дроган разглядел гнилые зубы за порванной щекой и белёсые остекленевшие глаза. Чудовище было мертво, и уже довольно давно.

— Не его ли мы видели на привале? — спросил Коли.

Наёмник возник рядом, держа в руках кистень. В отличие от Дрогана, он был в кольчуге и шлеме. Воитель коротко пожал плечами.

— Девочка, беги к палатке и спрячься за ней. Не высовывайся.

— Вы справитесь?

— Кыш! — прикрикнул Коли, и Бенгта, подпрыгнув от неожиданности, рванула в лагерь.

— Я подрубаю ноги, ты раскалываешь голову, — бросил Дроган и рванулся вперёд.

Коли двигался следом, держась чуть в стороне и позади. Над их головами огненной дугой пролетел какой-то предмет и разбился о ближайшее дерево. Вспыхнувшее пламя охватило ствол, освещая поле боя. Мёртвый гигант, оставив попытки поймать юркого пса, повернулся к людям. В неверном свете огня его неподвижное лицо казалось ещё более зловещим. Зверобой, тут же воспользовавшийся тем, что враг не обращает на него внимания, вцепился в голень чудовища и дёрнул изо всех сил. Великан покачнулся, нелепо взмахнув руками, и Дроган ринулся вперёд, отводя топор для удара.

Предательский корень попался под ноги как раз в тот момент, когда воитель почти добрался до цели. Земля вдруг вздрогнула, ушла из-под ног и ударила прямо в лицо. Дроган растянулся во весь рост, едва не выронив топор. Слева он слышал крики Коли, пытавшегося отвлечь врага на себя, но мертвец не проявлял к тому никакого интереса. Его огромная рука потянулась вниз, прямо к шее Дрогана. Он уже поворачивался набок, пытаясь перекатиться, но слишком медленно. Толстые пальцы, от которых исходил запах земли и гнили, уже почти сомкнулись на его горле.

И вдруг гигант замер. По огромному, распухшему телу прошла дрожь, словно мертвец пытался сбросить невидимые руки, обхватившие его. Заминка длилась лишь мгновение, но этого оказалось достаточно — Дроган откатился в сторону, встал на колено и, не особо целясь, наотмашь рубанул великана по ноге. Тот уже пришёл в себя и вновь поворачивался к воителю, когда его связки лопнули, поддаваясь напору отточенной стали, а голень с глухим хрустом переломилась. Мертвец медленно завалился набок, всё ещё пытаясь достать Дрогана руками. Когда его тело глухо ударилось о землю, сзади подскочил Коли и, провернув кистень в воздухе, опустил его прямо на висок поверженного великана. Послышался жуткий хруст, голова чудовища мотнулась, однако оно всё ещё пыталась ползти к Дрогану. Второй удар пришёлся на затылок, и всё же мертвец продолжал шевелиться, неотрывно глядя на Дрогана затянутыми молочной мутью глазами.

— Посторонись! — послышался рёв сбоку, и в неверный круг света, исходившего от горящего дерева, ворвался Олав.

Нечёсаная грива его волос рассыпалась по плечам. Взгляд горел безумным, лихорадочным огнём. С коротким «хак!» он опустил клинок тяжёлого двуручного меча точно на шею мертвеца, и голова того отделилась от тела. Упав на землю, она откатилась немного в сторону, пока тело ещё пыталось двигаться судорожными рывками. Но Коли и Олав, встав по сторонам, принялись наносить удары один за другим, превращая мертвеца в кровавую кашу. Наконец, тот затих на земле.

Дроган поднялся и вытер лоб — близкий жар пламени заставил выступить пот.

Коли, ухмыляясь, хлопнул Олава по спине.

— Да уж, главное — эффектно появиться и забрать себе всю славу! Верно, приятель?

Громила наморщил лоб. В его взгляде появилась какая-то неожиданная, беззащитная растерянность.

— Надо потушить огонь, пока весь лес не спалили, — заметил подошедший Стейн.

Коли вновь усмехнулся, оскалив зубы.

— Вот и тушите, а мы свою работу сделали. Даже пёс расстарался больше вас! Пойдём, старик, после такого надо выпить.

Взяв приятеля за плечо, наёмник повёл его к костру. Бой закончился, и тот словно впал в оцепенение, вперив в пространство перед собой невидящий взгляд.

Дроган уже шагал к палатке, сопровождаемый верным Зверобоем, чтобы проверить, как там его приёмная дочь. Подходя к костру, он увидел сидящего у огня худого наёмника в кожаной шапочке. В его жабьих глазах отражались всполохи пламени. Дроган хотел пройти мимо, когда услышал его скрежещущий, словно металлический, голос.

— Это я задержал мёртвого.

Дроган обернулся. Лицо наёмника ничего не выражало.

— Ты — ведьмак?

Тот в ответ лишь пожал плечами.

— Спасибо.

Заклинатель повернул голову и уставился на Дрогана немигающим взглядом.

— Я сказал это не для твоей благодарности. Я хотел, чтобы ты знал, что я могу.

Дроган кивнул. Зверобой издал короткий, предупреждающий рык.

— Я буду знать. Мне приходилось иметь дело с такими, как ты. Как тебя зовут, напомни?

— Эспен.

Заклинатель поёжился, словно ему вдруг стало холодно, и натянул на руки шерстяные рукавицы. Отвернулся и вновь уставился в огонь.

Посчитав, что разговор окончен, Дроган нырнул в палатку.

Бенгта сидела, обхватив колени руками, и дёрнулась при появлении отца. Но, разглядев знакомое лицо, успокоилась и бросилась в его объятия. Дроган не сразу понял, что хорошо видит внутри, хотя вокруг должна была царить кромешная тьма. Впрочем, источник света обнаружился быстро — глазницы Агариса светились ярким призрачным огнём.

— Страшно было? — спросил Дроган, потрепав Бенгту по загривку, словно собаку.

Та в ответ лишь коротко всхлипнула.

— Эх, я ведь сказал спрятаться за палаткой, а не в ней. Чтобы было видно, если враг двинется к тебе. Ну, ничего, ничего. Ложись спать. Утро вечера мудренее.

Дроган неуклюже похлопал девочку по спине и нахмурился, не зная, как ещё её успокоить. Затем повернулся к черепу.