Радио Свобода как литературный проект. Социокультурный феномен зарубежного радиовещания

Для Виктора Ерофеева и Виктора Шендеровича РС – одна из площадок, где они регулярно выступают. Они заведомо (и ожидаемо для слушателя) появляются в эфире РС в качестве «писателей у микрофона». В то время как постоянные сотрудники РС, писатели и литераторы, зачастую работают в эфире, никогда не упоминая о своем литературном творчестве.

Виктор Ерофеев[624] был редактором и ведущим программы «Энциклопедия русской души» на РС с 2003 по 2010 год. С 2010 года он периодически готовит материалы для программы Дмитрия Волчека «Поверх барьеров» и регулярно пишет для колонки «Право автора» на РС. У Ерофеева на РС вышло более трехсот программ, в 2010–2011 годах он работает над книгой по материалам своей передачи «Энциклопедия русской души». По словам Ерофеева, она задумана как двухтомник под названием «Россия без грима»: «Это не будет повтором передач, а будет такой полифонической книгой с разными голосами». Ерофеев объясняет, почему назвал программу так же, как роман: «Когда искали название для программы, оно должно было быть как-то связано с ее содержанием. И я сказал, что хотел бы развивать тезис, который существует в этом художественном произведении. Я исходил из своего представления, что такое мой дневник писателя на радио. Дневник писателя – это поиски как раз назначения этой метафоры, аутентичности этого понятия, в метафизику я на радио не вдавался…»[625].

Виктор Ерофеев продолжает: «РС – это как раз то самое радио, которое способно говорить о культурологических проблемах, потому что это говорящее радио, а не поющее и не пляшущее. И потенциал серьезный. А люди, которые работают в Праге, знают эти проблемы и умеют к ним относиться всерьез. Ну уж не говоря о том, что Петя Вайль был главным редактором долгое время… Свобода до сих пор умела находить такой симбиоз – писатель, журналист, философ, психолог, то есть те люди, которые занимаются проблемой человеческой природы. Мне кажется, что это уже в общем-то специфика РС. Оно превратилось в такое уникальное радио в последние двадцать лет. И сами традиции Свободы и ее связь с русской эмиграцией, и с американской демократией, и просто западными ценностями – безусловно, это очень важный сплав, нужный и уникальный. РС поддерживало людей уникальных… Это тоже очень важно. Последние годы РС стало радио не судящим, каким было раньше, выносящим свои вердикты по поводу происходящего в России, а такой радиостанцией аналитической и, я бы даже сказал, философско-созерцательной»[626].

Виктор Шендерович[627] сотрудничает с РС с 2003 года. Редактор и ведущий программы «Все свободны» (2003–2009 гг.). В настоящее время пишет для колонки обозревателя «Право автора». Писатель, публицист, драматург[628].

Будучи сотрудником одновременно РС и «Эха Москвы», Шендерович сравнивает обе радиостанции: «Между “Эхом” и РС, естественно, есть конкуренция. Они работают на одной площадке. И, могу сказать, что “Эхо” мобильнее, разнообразнее, а РС – консервативнее, если говорить о средствах, о форматах. Консерватизм как чуть меньшая фантазия, чуть меньший риск. Это опробованные форматы, маломеняющиеся, но хорошие. Я не могу быть объективным, так как работаю и там и там и знаю кухню творческую изнутри. Академизм РС, безусловно, присутствует, он связан с бюрократическим устройством, потому что, когда главное начальство находится за океаном, это так или иначе накладывает отпечаток даже на скорость. Я сейчас не сравниваю политику редакционную – “Газпром” или Госдепартамент США непосредственно влияет на политику радиостанции? Но сам факт того, что Венедиктов может снять трубку и позвонить в контролирующую организацию (которая в данном случае – Кремль), или предупредить, или согласовать, или задать вопрос… Венедиктов имеет эту возможность. Я не думаю, что у кого-то из руководителей московского бюро есть возможность снять трубку и позвонить в Госдепартамент США. Есть такая некоторая бюрократическая прослойка. Я думаю, это, в частности, определяет консерватизм станции по сравнению с “Эхом”.

Но я должен сказать, что я не сторонник того, чтобы кого-то поставить на первое или на второе место… РС было некоторым знаком в советское время. И конечно, исторически РС переоценить сложно. Потому что именно по РС мы слушали реальные новости. Это был почти единственный источник информации о том, что происходит в родной стране. РС подготовило перемены и, соответственно, повлияло. Потому что на улицы в 1980–1990-х выходили люди, преимущественно слушавшие РС. Просто количество перешло в качество, время поменялось, поменялась обстановка. Если вспомнить эту знаменитую фотографию Манежной площади, – вот эти непосредственные творцы перемен, стотысячные демонстрации в Москве на рубеже 1980–1990-х. Я думаю, что уж каждый второй точно – это радиослушатель РС. В этом смысле трудно переоценить роль этого радио»[629].

Авторы РС, писатели, работающие в московском бюро, рассказали о взаимопроникновении их литературного творчества и работы на радио. Их отношение к слову, к эстетике и литературе отражается в том, что они делают в эфире, как работают и какие темы выбирают.

Елена Фанайлова говорит, что оставаться поэтом ей помогают интервью, которые она делает для РС: «У меня была всегда идея фикс, связанная с одной из статей Томаса Стернза Элиота[630]. У него есть теория, что лирический поэт – это низшая степень развития поэта, вторая – это эпический поэт и, наконец, третья, высочайшая степень существования поэта – это поэт-драматург, то есть тот, кто может разложить свои стихи на голоса либо написать стихотворную пьесу. Так вот, я могу совершенно уверенно сказать теперь, что лет пять назад мне удалось достичь этого порога благодаря большой работе с чужими голосами. Когда ты много работаешь с людьми, они заполняют твою голову – я имею в виду себя сейчас, как поэта. Ты не связан со своим “я”, ты очень сильно связан с другими людьми, с их “я”, с их мнениями, с их голосами и даже звуками. Для поэта чрезвычайно важна мелодика. И когда ты уже сходишь с ума от монтажа, у тебя неделями звучат эти другие голоса в голове… Я думаю, что мой внутренний голос они вполне себе подвыбили и заменили его своими. Со времени этой работы, я бы сказала, что у меня очень большой интерес к другим людям… И мои стихи изменились, они стали стихами театрального типа. Их несколько раз ставили, например Эдик Бояков[631].

Что еще важно про поэзию и эфир: поэзия – это очень серьезный информационный сгусток, поэзия – это энергия и информация, очень серьезный ресурс, возможно, недооцененный современными медиа. А может быть, и, слава богу, никто об этом не знает. Потому что так концентрированно выражать мысли, как это умеет поэзия, другие литературные формы могут не всегда. А вот с репортажами у поэзии есть сходство, потому что она точно так же, как короткий информационный репортаж, умеет в лапидарной форме выразить самое важное. В поэзии внутренняя информационная скорость очень высокая, и это тоже роднит ее с эфиром. Это роднит ее с радио, особенно на коротких репортажных отрезках…

Мне, как поэту, радио очень помогло. Когда ты занимаешься информацией и временем, ты чувствуешь, как это устроено. Это очень влияет на твою внутреннюю ритмику, на то, как она меняется. Для меня плодотворный период, как поэта, связан с радио… Кроме того, работа на радио меня и стихи правильно научила читать. Потому что внутренний свой ритм, который в тебе живет, передавать артистическим способом – это очень важная вещь… Как поэту, мне было интересно понять, что у стихов и радиоэфира много общего». Елене Фанайловой удается оставаться поэтом на радио. Это тонкая связь, ее трудно передать словами, но она слышна в эфире.

В начале 2000-х годов Елена Фанайлова стала вести на РС программу «Далеко от Москвы», которая превратилась в развернутые часовые репортажи о том, как живет тот или иной город, глазами гуманитариев: художников, артистов, музыкантов. Фанайлова рассказывает о том, как выглядела программа: «Я выезжала куда-то в регион на фестиваль. Обычно я хорошо знала богему в этом регионе. В неподцензурной литературе я вращаюсь с конца 1980-х годов и довольно хорошо знала про Ригу, про Питер, про Сибирь, я знала литераторов в этих зонах. Одна из первых программ была про Калининград, потому что там был органный фестиваль, который делала Вера Таривердиева[632]. Это был и органный фестиваль, и портрет города. К тому времени я уже познакомилась с Гришковцом, который мне рассказал все самое прекрасное о городе, к кому сходить и с кем поговорить.

С Гришковцом мы познакомились в Тбилиси. Это была моя первая программа “Далеко от Москвы” – о фестивале “Арт Груз”[633]. Много звука было: там был театральный фестиваль, там был Давид Сакварелидзе (прекрасный грузинский режиссер, он рассказывал о своем видении театра), акции в защиту города. Все это было в моей программе – и как мы ехали, и все эти сложности с таможней, и стихи, конечно, там звучали стихи. Я сходила к дочери поэта Галактиона Табидзе, которая еще была жива, записала ее маленькое интервью.

Потом была Рига, Воронеж, Кемерово, Новосибирск… Четыре года просуществовала программа, четыре года встреч и интервью с людьми, которые делают культуру не в Москве… Я приезжала обычно на четыре дня – у меня меньше десятка интервью просто не могло быть. Конечно, не все пятнадцать минут интервью попадало в программу, но самое яркое – то, что описывает город глазами гуманитариев, – вот это все было. Про Ялту была программа – это был рассказ через фильм Алексея Учителя “Дневник его жены”[634], я встречалась с художником этого фильма Николой Самоновым, а в Ялте встречалась с людьми с ялтинской киностудии. Волгоград у меня был – программа была связана с юбилеем Сталинградской битвы. Там о городе говорили историки и культурологи, и было много интервью с ветеранами.

Гуманитарная начинка была огромна, мне жаль было эту программу терять невероятно, но я очень устала в свое время… Надо сказать, что такого рода программы, монтажные… собирают огромный материал. Ты обучаешься интервьюированию, как искусству, выбору информации, сбору и приведению ее в режиссерский вид – это очень интересно. Ты, по сути дела, режиссируешь тех, с кем ты увиделся, ты пишешь свою пьесу про этот город голосами тех людей, которых ты видел».

С 2002 года Елена Фанайлова ведет еженедельную программу «Свобода в клубах» (прежнее название – «Свобода» в ОГИ»). По сути, это дискуссионный клуб. Обычно несколько человек обсуждают выбранную Фанайловой тему. В аннотации к программе говорится: «Писатели и художники, милиционеры и священники, музыканты и поэты, философы и революционеры встречаются в московских клубах и говорят о политике и культуре, обществе и медиа, кино и книгах без купюр»[635].

Фанайлова о программе: «Это собрание разумных гуманитариев, которые рассуждают на тему, либо мною придуманную, либо подсказанную кем-то из коллег, либо текущую тему. Например, одна из недавних программ – о хипстерах, которые ходят на марши несогласных[636]. Другая тема: на русском языке выходит книга израильского психолога Дана Бар-Она[637], который работал с детьми нацистских преступников. А в Театре. doc прошла пьеса по его книге[638]… Программа – и про текст книги, и про спектакль, и про проблему исторической памяти в связи с юбилеем победы над фашизмом»[639].

Делать эту программу в таком формате – записывать в клубах – придумал Руслан Гелисханов. Фанайлова о Гелисханове: «Он занимался рок-музыкой и был участником Woodstock, во времена молодости в Мюнхене играл в разных кафешках, и, собственно говоря, формат программы взят оттуда. Немецкое телевидение и немецкое радио делало программы такого рода. И это чистая калька. Просто когда в Москве в конце 1990-х начали появляться артистические клубы, и ОГИ была первая такая сеть, Руслан приехал, увидел и сказал, что мы будем выводить Свободу на улицу, то есть в клуб. Это была отличная идея, потому что люди ведут себя совершенно по-другому, когда попадают в клуб (не так, как в студии). Они говорят по-другому – не чувствуют себя вещателями, носителями истин, меньше боятся микрофона. В этом режиме доверительной беседы, мне кажется, состоит обаяние программы. Она по интонационному рисунку отличается от всех остальных программ… Это может быть разговор на очень серьезные темы, но все равно это разговор за чашкой чая. Что меня в этой программе волнует – это образ будущего, попытка все время заглянуть немножко вперед, что-то спрогнозировать, представить, каким может быть вообще будущее и культуры, и политики, и социологии, и русского мира. У программы серьезная задача, но при этом легкая форматная оболочка. Что еще интересно: когда ее слушаешь, видно, как люди развиваются и впадают в состояние сотворчества… Ты видишь, как мысль одного человека стимулирует мысль другого. Это напоминает научную дискуссию в облегченном формате»[640].

Частый гость программы «Свобода в клубах» – Борис Дубин. Он также участвовал в программах Вероники Боде, Дмитрия Волчека, Владимира Кара-Мурзы, Анны Качкаевой, Кирилла Кобрина, Михаила Соколова, Владимира Тольца и др. Борис Дубин о Фанайловой: «Елена Фанайлова выделяется для меня в современной русской поэзии той решительностью, с какой отдает пространство своих стихов голосам других. На этом пути к “несобственно-прямой” речи Фанайлова не одинока, некоторых из своих разрозненных спутников она называет в интервью, к книгам других обращается в статьях…»[641].

Борис Дубин рассказывает: «Чаще всего я участвую в передачах РС по двум тематическим “линиям”: либо как социолог, сотрудник Левада-Центра, либо как литератор, переводчик… Поэтому речь идет либо о социологическом анализе нынешнего российского общества, либо о проблемах культуры (обычно на материале литературы, отечественной и переводной, либо на результатах опросов о СМИ). Наиболее часто, чуть ли не регулярно участвую в передачах Вероники Боде, Анны Качкаевой, Елены Фанайловой. Их передачи (не говоря о самих ведущих, дружбой с которыми дорожу) подарили мне много замечательных встреч с людьми самыми разными… Думаю, что РС меняло и изменило атмосферу в советском, а потом – российском обществе, устанавливало и поддерживало тонкие, но очень важные связи между людьми. А все это уже не могло не сказаться потом на действиях людей. Так что роль РС именно как независимого информатора и аналитика в нынешних условиях для определенных групп слушателей, к которым причисляю себя и моих ближайших коллег, никуда не может исчезнуть: заменить ее нечем и некем»[642].

У Вероники Боде взаимосвязь эфира и литературы абсолютно другая. Как уже говорилось в предыдущем разделе, это скорее поверхностная взаимосвязь – когда случаи, происходящие в редакции и эфире радио, запоминаются, записываются и пересказываются в художественных произведениях. Вероника Боде: «У меня такое опосредованное проникновение… Скорее радио больше проникает в литературу, чем наоборот… РС – это большая и важная часть моей жизни… Поэтому, естественно, и в книгу попадает многое, что происходит здесь, и я уверена, что будет еще попадать. Каждый день происходит что-то интересное, что-то забавное, что-то хочется себе в блокнот записать…»[643].

В середине 1990-х годов Вероника Боде занималась на радио литературным и художественным авангардом, сейчас у нее совершенно другие темы – это и политика, и экономика, и социальная жизнь, и иногда культура. Боде о своей аналитической программе «Общественное мнение»: «Темы выбираю, в основном исходя из новых социологических исследований, то есть темы, которые мне кажутся актуальными. Это программа, в которой, в общем-то, общественное мнение представлено довольно широко, в том смысле, что это и опросы социологов, и наши уличные опросы РС, и мнения экспертов, которые все это анализируют и высказывают свое мнение. То есть это в конечном счете, представляет картину общественного мнения страны, которая, на мой взгляд, очень важна. Это такой барометр развития общества, состояния общества на данный момент»[644].

Боде продолжает: «Сейчас писателей на РС, наверное, привлекает возможность свободно выражаться, в частности, по поводу того, что в стране происходит. Меня лично вот это привлекает. То есть я себя плохо представляю работающей на федеральном радио в современной России. Здесь – другая журналистика. Я, безусловно, считаю РС социокультурным феноменом в современном пространстве. В силу своей уникальности, в силу того, что это радио с большой культурной традицией, что это писательское радио, что это радио, независимое от российских властей. В силу влияния, которое оно из-за всего этого оказывает»[645].

У Александра Иличевского есть эссе, которые зарождались во время работы на радио: «Есть у меня рассказ “Двенадцатое апреля” (из сборника «Пение известняка». М., 2008), там фигурирует Юрий Алексеевич Гагарин. И, собственно, вот этот рассказ родился у меня из наших обсуждений, из нашей интернет-дискуссии по поводу этого первого полета человека в космос. Это было в преддверии 12 апреля, когда мы готовили материалы на эту тему. На наш сайт написала Ольга Эдельман, и в процессе обсуждения этого эссе у меня возникла идея рассказа…»[646].

Любая программа Виктора Ерофеева пригодна и для бессрочных повторений в эфире, и для изучения исследователями современной истории культуры и литературы. Здесь представлены некоторые темы программ «Энциклопедия русской души», которые поддерживают и продолжают культурологическую, и, в частности, литературную, направленность вещания РС: «Надо ли запрещать социалистический реализм сегодня» (от 22.03.2006); «Куда делась интеллигенция» (от 17.03.2007); «Политика и культура» (от 12.05.2007); «Литература и революция» (от 02.08.2008); «Россия глазами писателей» (от 08.11.2008); «Народ и интеллигенция» (от 24.01.2009); «Искусство и современность» (от 04.04.2009); «Литературная критика» (от 18.04.2009); «Василий Аксенов» (от 15.08.2009) и многие другие[647].

Программа Виктора Шендеровича «Все свободны» выходила в эфир шесть лет. Свои эфиры на РС вспоминает Шендерович: «Были эфиры ровные, были конфликтные… Гости – люди, большая часть из которых знали во многом больше меня. Они могли быть антропологами, представителями разных религий, социологами. Было у меня в программе несколько гениев. Была Людмила Петрушевская (она пела)[648], были Юрий Норштейн, Юрий Левада. Были сложные эфиры – вспоминаю эфиры с Ильей Кабаковым и Андреем Битовым. Самый интересный и трудный эфир был с Софико Чиаурели[649]. Был интересный эфир с Резо Габриадзе[650], потому что он гений, он не отвечает прямо, а отвечает ассоциативно. Я вынужден был восстанавливать ход его мыслей и объяснять в прямом эфире. Это гений, существующий по своим парадоксальным законам… Мне всегда были интересны эфиры с пожилыми людьми – интересна плотность времен…»[651].

Заключение

Несмотря на информационные и идеологические барьеры, на драматические судьбы писателей-эмигрантов, восприятие образа РС как вражеского радио в СССР в течение многих лет, радиостанция выполнила культурную миссию – способствовала сохранению литературного наследия писателей XX века и развитию современного литературного процесса, создавая при этом уникальную редакционную среду.

После окончания Второй мировой войны вместо «укрепления своих отношений бывшие союзники по антигитлеровской коалиции вступают в период холодной войны, информационной»[652]. На Западе создаются радиостанции, вещающие на Советский Союз: Би-би-си, «Голос Америки», «Немецкая волна», а также Радио Свобода (Освобождение), сотрудниками которой на протяжении многих лет были эмигранты.

РС – единственная радиостанция, которую в СССР глушили беспрерывно вплоть до 1988 года. «Специальные генераторы помех безустанно наполняли эфир. РС – радиостанция “бывших” советских людей, “изменников родины”, считалась наиболее вредоносной, поскольку не сковывала себя государственной принадлежностью. Светлана Аллилуева и Абдурахман Авторханов, Александр Солженицын приходили к нам в дом по волнам Свободы», – писал Георгий Кузнецов[653].

Радио изначально сложилось как писательское радио, имело отличную от других иностранных радиостанций концепцию. На РС не было ведущего языка, с которого национальные службы делали бы свои переводы, в отличие от «Голоса Америки», где для всех преподносилась единая информация. То, что РС удавалось очень точно улавливать интересы слушателей, происходило благодаря неоценимому вкладу эмигрантов третьей волны, принесших свежее видение советской жизни, утраченное сотрудниками из ранней эмиграции.

Радио для эмигрантов стало не только формой литературной жизни (как и работа в журналах и альманахах) – оно помогло объединить разбросанных по миру людей в союз, противопоставленный официальной советской литературе.

Литературное вещание РС можно считать не только частью истории радио, но и звуковым отражением полувековой истории XX века. Программы и рубрики РС стали одной из форм искусства звукового отражения действительности, демонстрируя жанровое разнообразие, использование звуковых средств выразительности, характерных для радиоискусства.

Будучи своеобразным летописцем русской литературной жизни второй половины XX века вне метрополии (которая протекала в том числе в редакции Русской службы), РС сохраняло наследие писателей русского зарубежья. Предоставляя свой микрофон писателям в изгнании, РС также способствовало самореализации эмигрантов на Западе.

Эфир РС отражает отношение эмигрантов к происходящему на родине, раскрываются их общественно-политические и философские позиции, выявляются идеология и взгляды на литературу. Работая в необычном для себе пространстве радиоэфира, писатели по-своему восприняли его и сумели к нему приспособиться. Американская администрация РС не вмешивалась в то, что говорили на РС русские писатели, которые сами выбирали темы передач и подавали информацию, руководствуясь своими взглядами и вкусом.

Если суждения сотрудников РС были схожими, это говорит не о цензуре на радио, а скорее о близости их мировоззрений.

Слушатели настраивалась на волну РС из-за интереса к неизданным в СССР книгам. Это были книги, запрещенные в СССР, создававшиеся до и после революции авторами, живущими в метрополии, а также произведения писателей русского зарубежья – литература, ушедшая в изгнание, разделенная политическими и государственными границами, которую долгие годы в Советском Союзе не могли не только изучать, но и признавать за существующую. Изначально не предназначавшиеся для вещания в эфире литературные произведения русскоязычных писателей доставлялись аудитории при помощи радио, нередко авторы сами читали свои произведения у микрофона.

Характерной особенностью эфира РС начиная с конца 1950-х и до конца 1980-х годов было чтение важнейших публицистических, мемуарных и художественных произведений XX века, запрещенных в СССР.

Трансформация роли писателей у микрофона в 1990–2000-е годы связана не только с изменившимися идеологическими установками, но и с условиями работы: современные авторы РС не эмигранты, они не используют эфир для трансляции своего литературного творчества, но бережно относятся к нормам русского языка, сохраняют характерную для РС интеллигентную интонацию, верны избранной социокультурной линии. Социокультурный феномен РС как уникального радио раскрывается еще и в том, что на РС всегда была важна преемственность писательских традиций. Она сохранялась благодаря взаимосвязям авторов разных поколений.

Сравнивая программы Русской службы РС доперестроечного и постперестроечного периодов, можно отметить, что в вещании произошли серьезные изменения. На протяжении 1950–1980-х годов прослеживается тесная связь литературной деятельности писателей с их работой в эфире. В начале 1990-х годов авторы, долгие годы выступавшие по РС и читавшие свои книги перед микрофоном с надеждой быть услышанными своей аудиторией и без надежды увидеть свои произведения изданными в СССР, наконец-то были напечатаны в новой России.

Начало 1990-х годов было периодом перемен, перестройки в Советском Союзе и на РC, конкуренции с развивающимися российскими средствами массовой информации, прямой взаимосвязи со слушателями, появления новых технологий, возможности впервые работать с журналистами непосредственно в России. Трансформация структуры эфира РС отражает социально-политические события в стране, а также иллюстрирует изменение отношения авторов, руководства и постоянных гостей радио к роли РС в современном информационном пространстве России.

В последние годы редакция радио стала конвергентной, журналисты работают на всех медиаплатформах. Программы сопровождаются видео– и изобразительным рядом. Появилась возможность комментировать материалы и обсуждать их в социальных сетях.

Интернет живет в другой системе координат, нежели старое радио, но сохраняет и поддерживает индивидуальность и интеллигентность, присущие РС. «Интернет использует радиоклассику прежних лет, поскольку ретроэфиры, подобно коллекционным винам, вернули себе часть былого значения»[654].

На протяжении всего периода существования РС прослеживается уникальная для радио социокультурная линия, превращенная в принцип программирования, – на РС программы о литературе и искусстве практически невозможны без социального подтекста и связи с реальными событиями вокруг прав и свобод граждан. Кроме того, РС, несомненно, является социокультурным феноменом в современном информационном пространстве и в силу истории, и в силу генезиса, и в силу особенностей биографий авторов, специфики редакции и аудитории, и в силу того, что это русское радио, вещающее из-за границы.

Раньше РС стремилось вести за собой слушателей, в 1990-х – быть вместе с ними. А в 2000-х годах социокультурная драма РС заключалась в том, что радио не стало следовать за слушателями, которые не только получили возможность информационного выбора, но и превратились в потребителей более удобного для получения и легкого для восприятия контента. Иными словами радио оказалось чуждым большинству аудитории, потому что не хотело развлекать, становиться «общедоступным» и превращаться в «народное».

Из-за смены политического климата в середине 2000-х и новых тенденций развития СМИ, резкого спада интереса массовой аудитории к политике идеологически окрашенный характер отношения отечественной власти к РС стал менее заметным.

Однако в последние несколько лет ситуация в российском информационном пространстве изменилась. И сегодня, спустя 26 лет после прекращения глушения, Радио Свобода вновь предстоит ответить на вопрос: как выжить в новой политической ситуации?

Источники и литература

I. Аудиоархив Русской службы Радио Свобода в штаб-квартире радио в Праге (1953–1980-е годы)

В книге цитируется более 50 программ и упоминается около ста программ с участием писателей-эмигрантов и современных писателей русского зарубежья. В ссылках указываются: год, название диска, номер диска. (Автор выражает благодарность за помощь в работе с архивными записями сотрудникам радио Ольге Широковой и Ивану Толстому.)

1953

Координационный центр антибольшевистской борьбы: обращение к советскому народу. Диск: RA-1/2. № 53/03/01.

Обращение. (К коммунистам и комсомольцам.) Диск: RA-2/5. № 53/09/09.

1955

Воскресная беседа. Диск: RA-56/2. № 55/03/12а.

Обращение. (К заключенным Воркуты.) Диск: RA-119/6. № 55/04/01.

1957

Из области мысли. Диск: RA-12/2. № 57/12/19-20b.

О философии Льва Толстого. Диск: RA-2/4. № 57/03/17-18b.

1958

Воскресная беседа. Диск: RA-25/5. № 58/11/01-02а.

Дневник писателя. Диск: RA-12/4. № 58/09/20-21b.

К юбилею МХАТа. Диск: RA-26/1. № 58/11.

Литературный радиомонтаж. Диск: RA-12/4. № 58/09/20-21b.

Специальная программа. (Монтажи о Пастернаке.) Диск: RA-494/4. № 58/10/23-29.

Фрагмент романа «Доктор Живаго». Диск: RA-58/4. № 58/10/24a

1959

Беседы Георгия Адамовича. Диск: RA-6/2. № 59/11/25-26b.

Беседы Владимира Вейдле. Диск: RA-59/2. № 59/01/10.

Дневник писателя. Диск: RA-59/3. № 59/01/17-18а.

Об Осипе Мандельштаме. Диск: RA-27/2. № 59/07/12.

Радиоэстрада. (Литературно-музыкальная композиция «Любовь в лирике Б. Пастернака».) Диск: RA-59/2. № 59/01/10-11b.

Русские за рубежом. Диск: RA-26/5. № 59/07/01-02а.

1960

Беседа об искусстве. Диск: RA-61/1. № 60/11/26-27b.

Литературные чтения. Диск: RA-27/5. № 60/03/21b.

Литературные чтения. Диск: RA-29/3. № 60/04/16b.

Обзор толстых журналов. Диск: RA-13/5. № 60/01/29-30а.

Русская зарубежная литература. Диск: RA-60/2. № 60/08/25.

Русская зарубежная литература. Диск: RA-60/3. № 60/09/08-09a.

Русская зарубежная литература. Диск: RA-5/3. № 60/03/24b.

Специальная программа. (Александр Шмеман и Александра Толстая на смерть Бориса Пастернака.) Диск: RA-133/4. № 60/02/06.

1961

Литературные чтения. Диск: RA-11/3. № 61/11/05b.

Русская зарубежная литература. Диск: RA-8/1. № 61/06/23-24a.

Русская зарубежная литература. Диск: RA-8/3. № 61/06/30a.

Тема рассвета в советской поэзии. Диск: RA-14/5. № 61/04/09-10a.

1962

Пасхальные впечатления. Диск: RA-13/3. № 62/04/29b.

Русские за рубежом. Диск: RA-61/4. № 62/09/09a.

О литературе. Диск: RA-32/4. № 62/09/25-126b.

1963

Беседа за круглым столом. Диск: RA-33/2. № 63/03/04а.

Интервью. Диск: RA-63/3. № 63/09/28-29b.

По Советскому Союзу. Диск: RA-34/4. № 63/04/11-12b.

Радиокомпозиция. (По произведениям Ивана Шмелева. Автор – Георгий Адамович.) Диск: RA-62/4. № 63/06/28-29b.

1964

Беседы Георгия Адамовича. Диск: RA-64/4. № 64/06-07.

Обзор культурной жизни. Диск: RA-37/3. № 64/02-03.

Обзор культурной жизни. Диск: RA-39/3. № 64/06/26-27.

Специальная программа. Диск: SP 040864/Cherkasov, B. Zajtsev. Literature.