Побочный эффект

По пути Алиса припоминала, какие банковские отделения знает. Думала, не стоит ли заглянуть в ближайший магазин сотовой связи и не прикупить ли новый смартфон. Без информации, которая всегда была под рукой при помощи этого девайса, было непривычно и очень неудобно. Очень и очень неудобно. И желание иметь под рукой телефон пересиливало страх, что через него ее могут найти. Но это легко решаемо. Нужно всего лишь купить симку без регистрации. Хотя может и свою симку стоит восстановить. Нужно будет отправить Саше сообщение, что с ней все в порядке, но уж точно для этого не стоит использовать новый номер.

А куда же ехать? Впереди лето. Отпуска. Стоит ли ехать в какой-то другой большой город и устраиваться там на работу прямо сейчас? Если Саша будет ее искать, после того, как она позвонит ему, или напишет, то легко сможет раздобыть о ней информацию. Нужно сначала поменять документы. Но это не так-то легко сделать, когда не знаешь, что для этого нужно. Как сделать это официально она представляла, но это долго. А вот с чего начинать, чтобы получить все нужные документы быстро, и быть может незаконно, она даже не представляла.

Так за раздумьями она и дошла до гаража. Свалив все сумки чуть в стороне, чтобы не мешали, открыла ворота. Автомобиль, припорошенный пылью из-за не очень частого использования, был на месте и Алиса облегченно вздохнула. Все же она думала, что Александр мог перегнать его в служебный гараж, на всякий случай, так сказать. Значит она уже почти в безопасности. Протиснувшись до водительской двери и приоткрыв ее, она вставила ключ в замок зажигания и повернула. Аккумулятор был уже старым, и от долгого простоя немного разрядился. Двигатель нехотя завелся только с третьего раза. Оставив автомобиль прогреваться, Алиса открыла багажник и принялась складывать туда сумки.

Когда что-то толкнуло ее в спину, и она уткнулась лицом в сумку с продуктами, Алиса дезориентировано воскликнула. Кто-то с силой прижимал ее к автомобилю. За спиной послышалось дыхание нескольких человек. Двоих. Потом, когда руки до боли завернули за спину, из глаз девушки брызнули слезы. Ее руки свели вместе и стянули запястья чем-то гибким, но жестким, с отчетливым щелкающим звуком. Алиса дернулась, но напавшие вряд ли придали значение ее попыткам сопротивляться. Все так же грубо ее вытащили из багажника, заткнули рот кляпом и надели на голову мешок. Алиса успела заметить только то, что люди были в черном, и их лица скрывали глухие шлемы. Они подхватили девушку под локти и буквально понесли куда-то вроде бы в сторону другого выезда со двора, выходившего на более оживленную улицу. Позади послышался хлопок двери багажника. Потом автомобиль заглушили. Лязгнули ворота гаража. Забренчали ключи.

Дальше Алиса слышала только дыхание тащивших ее людей, да далекие звуки улицы. Проезжали автомобили. Слышался визг тормозов, клаксоны, рев двигателей, набирающих скорость. Звук одного двигателя, размеренный и мощный, приближался. Потом Алису приподняли повыше и поставили, очевидно, на ступеньку автобуса. Толкнули вперед. Спотыкаясь, она поднялась в салон, где ее тут же уложили на пол. Еще несколько человек зашли в автобус, и он тронулся с места. Поначалу, по продолжительности езды и поворотам Алиса понимала, куда они ехали — на северо-запад. И даже примерно представляла, по какой улице. Но чем дальше, тем сложнее становилось ориентироваться. Хотя направление оставалось прежним. А потом автобус повернул резко направо, а потом плавно влево, и это продолжалось очень долго. Тогда Алиса поняла, что они ехали по кольцу. И куда свернули оттуда, сказать было сложно. Дальше она не пыталась отслеживать дорогу. В автобусе было тихо, и если бы она не знала, не почувствовала, что перед отправлением ее перешагнули несколько человек, то была бы уверена, что никого здесь и нет, кроме того, кто придерживал ее. Было так тихо, что она даже заснула, как потом оказалось. Под мерное рокотание двигателя и шуршание колес по асфальту сложно было не заснуть. А в какой-то момент стихли звуки улицы.

Она не заметила, как автобус остановился. Очнулась от того, что ее за локти подняли с пола. Автобус в этот момент поехал, и Алиса завалилась вбок, но ее удержали. Проехав немного, автобус опять остановился, но вновь ненадолго. Так повторилось еще несколько раз.

По этим наблюдениям можно было сделать вывод, что они заехали на какой-то режимный объект. От этих мыслей Алисе стало не по себе. Сердце застучало вдвое громче. Во рту совсем пересохло. И даже сознание куда-то поплыло. Перед глазами встала картина из какого-то фильма, скорее неприятного, чем страшного, где над людьми проводили опыты. Окрашенный синей краской коридор со слишком яркими мигающими лампами, запертые двери с решетками. Комнаты, скорее камеры с запертыми в них людьми. Операционные столы. Хирургические инструменты. Алиса пошатнулась и если бы ее опять не придержали, она бы упала.

Когда автобус остановился в очередной раз, ее, так и не снимая мешка с головы, вывели наружу. Автобус тотчас уехал, увозя с собой всех, кто в нем был. С Алисой осталось два или три человека. Один из них подтолкнул ее в спину, направляя в нужную сторону. Другой шел впереди. Алиса, не сопротивляясь, пошла следом. Но не сделала она и пары шагов, как ноги ее опять подкосились, на этот раз из-за мурашек после восстановившегося кровообращения. Ее опять подхватили за локти и куда-то понесли. Было неудобно, больно руки, но поделать с этим Алиса ничего не могла. Только терпеть боль и шевелить ногами, которые не доставали до земли. А еще стало понятно, что рядом с ней три человека, если бы только это хоть что-то значило.

Несколько метров они прошли по улице, а потом зашли в помещение. Миновали несколько дверей. Это было понятно по тому, что проходить через них приходилось боком — видимо они были слишком узкими. По зданию шли довольно долго. Небольшие помещения, заставленные мебелью, сменялись коридорами, наполненными только эхом. Проведя ее через очередную дверь, сопровождающие резко развернули ее направо, немного не так, как до этого, когда они миновали повороты, а в следующий момент ее колени во что-то уперлись и она упала. Полетела вперед, но ее опять придержали. Отступив на шаг, толкнули вперед сильнее, и она уткнулась лицом во что-то довольно мягкое. Между связанными руками проскользнуло что-то холодное, и пластиковая петля резко ослабла. Опять послышались шаги, а пару мгновений спустя хлопнула дверь. А потом затихли шаги уже где-то в коридоре за дверью, и Алиса осталась в тишине.

Она лежала долго. Первое время попросту не могла пошевелиться. Казалось, она никогда не сможет вывернуть руки из-за спины, а позвоночник и плечевые суставы всегда будут болеть. Но боль понемногу проходила, и Алиса сумела перевернуться на спину и стянуть с головы мешок. Огляделась. Белые стены и потолок с прямоугольником светильника, слепящего тотчас заслезившиеся глаза. Небольшой по площади потолок. Очень маленький.

Полежав немного, Алиса села, продолжая осматривать помещение. Окно под потолком. По всей видимости, изначально оно было самым обычным окном, а потом его заложили на три четверти. В стене напротив окна располагалась дверь. Вешалка и нары вдоль левой от двери стены и унитаз, раковина и прикрученные к полу и стене стол с лавкой с другой стороны. От двери до стены с окном шесть шагов, не больше. Алиса грустно усмехнулась — одиночная камера. Теперь бы еще понять, для чего ее сюда поместили. А перед глазами опять встала картина с хирургическими столами, с креплениями для рук и ног.

Все еще едва шевелясь и кривясь от боли, Алиса поднялась с нар и, продолжая не замечая того растирать запястья, подошла к двери. Прислушалась. Тишина. Припала ухом к двери и затихла. Откуда-то издалека доносились шаги, хлопки дверей и другие звуки. Порой даже голоса, но разобрать слова было нереально.

Вернувшись к нарам, Алиса присела на краешек и перевела взгляд на покрывало. Серое в клетку. Колючее. Такие бывают только в поездах. Погладив покрывало, она завернула уголок. Постельное белье под ним тоже серое. И сложно понять, это такой цвет ткани, или результат многих стирок с какими-нибудь химикатами. На естественный цвет не похоже. Да и кто в здравом уме захочет сшить себе постель из такой ткани? Отодвинув подушку, Алиса погладила простынь и поняла, что под ней даже матраса нет. Только полка с мягкой обивкой, как в поезде.

Еще раз усмехнувшись, на этот раз над своими неуместными размышлениями, Алиса забралась на постель с ногами и оперлась спиной о стену. Уставилась на едва заметно помаргивающий светильник. Стук сердца только-только начал успокаиваться. А мысли, перескакивая с одного на другое, ни на чем не могли сконцентрироваться, оставаясь каким-то шумом в голове.

Алиса, наверное, задремала, потому что воздух вдруг задрожал от странного шипящего свиста. Встрепенувшись, она повернула голову вправо, влево, пытаясь определить, откуда идет звук. От окна, или из-за двери. Но он, кажется, шел отовсюду. Появился сладковатый эфирный запах и голову почти сразу начал заполнять туман, а сознание куда-то поплыло. Алиса вскочила с койки, но мышцы тотчас сковало судорогой. Тело не желало подчиняться, сознание продолжало гаснуть. Шаг, еще шаг и она упала, не дойдя до двери. Попыталась подняться, но не смогла. Перевернулась на спину и затихла, глядя на чуть помаргивающий светильник на потолке.

Черноты и забытья не было. Мелькали какие-то картины, яркие пятна. Слышались искаженные звуки, которые невозможно было опознать. Ничего нельзя было опознать, потому что Алиса была попросту неспособна мыслить.

А потом она поняла, что лежит и смотрит в потолок. Причем лежит не на полу, а на нарах. Потолочный светильник едва светился, а за окном была ночь. Пересилив сковавшую все тело слабость, Алиса поднялась на ноги. Голова закружилась, перед глазами поплыли пятна. Окружающие предметы смазались. От попытки сфокусировать взгляд хоть на чем-то, ломило виски. Держась за голову, Алиса пересекла камеру и села на лавку. В поле зрения попал пластиковый кувшин с водой, и она поняла, что во рту пересохло настолько, что язык казался шершавым, и было невозможно даже облизать губы. Рядом стоял пластиковый же стакан, такого же цвета, как кувшин. Синий в горошек. Заваливаясь на бок, кувшин и стакан проваливались куда-то вместе со столом, а потом прыгали на место. И вновь проваливались. Закрыв глаза рукой, Алиса на ощупь налила воды. Выпила. Потом еще один стакан. Вода казалась какой-то сухой и совершенно не утоляла жажду, но Алиса продолжала жадно пить. И в голове продолжало гудеть. А надо бы подумать, что делать. Может, если прилечь, станет легче?

Осушив еще один стакан, Алиса вернулась на койку и легла под одеяло. Да, когда она легла, стало немного легче. Гудение продолжалось, но хотя бы перестало стучать в висок в такт сердцебиению. Слишком медленно. А если закрыть глаза, то и светильник перестанет крутиться вокруг собственной оси и прыгать из стороны в сторону. Да, так еще лучше. Теперь можно и подумать.

Алиса открыла глаза от того, что кто-то прошел за дверью. Шаги вскоре затихли вдалеке.

Стало светлее. Недоуменно озираясь, Алиса приподнялась и увидела, что за окном почти полностью рассвело. Тряхнув головой, пытаясь сообразить, как так могло получиться, что она даже не заметила, как уснула, Алиса поморщилась от приступа боли. Перед глазами опять поплыло, а в ушах зашумело. Но почти сразу прошло, стоило ей замереть. Она обессилено опустила голову на подушку и закрыла глаза. Попыталась заснуть, но сон не шел.

В тишине издалека доносились редкие звуки. Один из них выделился и стал чуть громче. Потом стих. Что-то хлопнуло. И звук продолжился. После еще пары хлопков Алиса поняла, что это шаги. И они приближаются. Чуть погодя, когда шаги опять стихли, послышалось какое-то бряканье, постукивание, металлический лязг, а потом опять хлопок. Дверь. Это захлопнулась дверь.

Шаги, лязг и хлопок двери.

Шаги, лязг и хлопок двери. Все ближе и ближе.

И вот шаги замерли за ее дверью. Что-то негромко, с металлическим звоном стукнуло. Послышался звон стекла. Лязгнуло. Хлюпнуло. Зажурчала вода. Вот скрежетнуло и стукнуло. Алиса вздрогнула и села, обернувшись к двери.

10 глава

Александр Стацкий попросил остановиться, не доезжая до дома целый квартал. Тут же выскочив из автомобиля, он велел водителю уезжать, предупреждая, что может вызвать его в любой момент в течение часа. Если же нет, то он может быть свободен на сегодня.

Стремительно миновав перекресток, Александр пошел дальше чуть медленнее, почти вплотную прижимаясь к стене дома и то и дело поглядывая на окна своей квартиры. Подъездная дверь и десяток лестничных пролетов промелькнули перед глазами. Стараясь как можно тише орудовать ключом, Александр отомкнул дверь и прошел в квартиру. Сразу заметил, что рюкзака нет на месте, а дверь в спальню открыта. Он, в общем-то, и не думал, что Алиса не сумеет открыть ее. Все же он никогда не считал ее глупой, и то, что она теперь другая ничего не меняет. Это все равно она. По крайней мере, Александр надеялся на это.

Беззвучно ступая, он прошел в зал и заглянул в дверь спальной комнаты. Алисы там не было, если только она не спряталась под кроватью или в шкафу. А это вряд ли. В таком состоянии — при измененном сознании, человек способен на что угодно. Александр собрался пройти в комнату и заглянуть и в шкаф, и под кровать, да куда угодно, лишь бы отыскать Алису, когда неожиданный порыв ветра захлопнул входную дверь, про которую он совершенно позабыл. Мужчина обернулся к балкону, ожидая увидеть дверь открытой, и Алису рядом. И увидел. Только его жена была не у двери, а на перилах. И она посмотрела на него. В безумных глазах Алисы промелькнул страх, сменившийся ненавистью и еще большим страхом, и она подалась вперед. Вот-вот сорвется вниз. Сердце Александра пропустило удар, а уже в следующий миг он, ухватившись за куртку и рюкзак, затаскивал Алиса на балкон. Она сопротивлялась. Продолжала хвататься за перила. Александр с силой дернул ее и потащил в квартиру. Алиса цеплялась за все углы. Потом она резко скинула рюкзак и мужчина, не ожидая этого, упал в дверном проходе. Но сразу вскочил и схватил Алису за руки, пытаясь завернуть их за спину, чтобы потом связать. Девушка сопротивлялась неистово. Одно неуловимое движение головой, и нижнюю часть лица мужчины обожгло болью. В ушах зазвенело. Из разбитых губы и носа потекла кровь, наполнив рот железистым солоноватым вкусом. Алиса вывернулась из его рук, упала, поползла прочь. Зажимая разбитое лицо одной рукой, Александр наклонился, намереваясь дернуть девушку за ногу, чтобы она упала, а потом уже прижать к полу и связать, да хотя бы ремнем. Алиса, развернувшись, вдруг подалась ему навстречу, рядом промелькнуло яркое пятно, а следом по голове прилетело что-то тяжелое. Александр покачнулся и рухнул на пол. Сознание заволокло черной пеленой. И уже сквозь забытье до него донесся хлопок входной двери и бренчание ключей.

Стук в дверь тревожил его. Телефон звонил и его повторяющийся звук вторгался в липкое сновидение. Александр хотел проснуться, чтобы ответить на звонок, но никак не мог. А может это будильник. И кто может стучать в дверь? Ночью. Или… И почему голова так болит. И зубы. Он опять от переутомления слишком сильно стискивает челюсти во сне? Попробовал облизать пересохшие губы. Так и есть. Железистый привкус.

Александр все же сумел открыть глаза, и потолок закружился перед ним, грозя упасть прямо на голову. Зажмурившись, он принялся массировать виски. Боль не проходила. Похоже, придется взять отгул.

Стоп. Он же был на работе, и даже успел вернуться. Вспомнив все, Александр резко сел, и теперь уже не потолок, а стена кружила перед глазами, вызывая тошноту. Опять зажмурившись, он пощупал губу и нос. Кровь запеклась, но стоило ему растянуть губы, и ранки начали кровоточить. На пальцах осталась кровь.

Телефон опять зазвонил, а следом за этим послышался стук в дверь.

— Александр Юрьевич, — из-за входной двери донесся знакомый мужской голос. — Вы там?

Морщась от боли, и ощупывая на сей раз голову, Александр поднялся. В голове гудело, и он никак не мог сообразить, чей это голос. Волосы были липкими от крови, и под ними, на самой макушке, набухла шишка. Края раны на ощупь казались чем-то инородным.

Стук не прекращался, но телефон затих.

— Вы там? С вами все в порядке. Почему вы не берете трубку?

Александр наконец-то узнал голос. Это был Юрий — его водитель. Без малого четыре года он возит его на работу и обратно. Образцовый работник. Один из первых, кто устроился к ним в ИФИЛ после реабилитации. Никто из них не вызывал нареканий.

— Со мной все в порядке, — прохрипел Александр.

Подойдя к двери, он попытался открыть дверь, но она не поддавалась. Только через пару минут тщетных попыток, он сообразил, что дверь попросту заперта снаружи на замок, который не открывается изнутри. Пересиливая боль, и не в силах четко сфокусировать взгляд на чем-либо, Александр осмотрел прихожую. Связка ключей отыскалась на полке под зеркалом.

— Юрий? — позвал Александр, поморщившись от вспышки боли, — вы там? Спуститесь, пожалуйста, вниз, я вам скину ключи.

— Хорошо, — коротко ответил мужчина, и следом послышались его шаги.

Подхватив связку, Александр отправился на балкон. Шел, спотыкаясь и цепляясь за углы. К горлу то и дело подкатывала тошнота, и приходилось задирать голову, пытаясь думать о чем-то постороннем, а потом тяжело хватать воздух широко открытым ртом.

Юрий уже был под балконом. Задрав голову, он смотрел вверх и чуть оживился, когда Александр выглянул из-за перил. Почти сразу довольно объемная связка ключей упала у его ног, и он тотчас скрылся из вида.

Александр остался на балконе. Воздух здесь был свежее, и тошнота накатывала не так сильно. Да что там, вообще шевелиться не хотелось. Как там Алиса? Такие как она, измененные, становятся очень предприимчивыми, даже если прежде были нелюдимыми. Так что она не пропадет. Но эта чрезмерная активность может сыграть и дурную роль, и его жена может не заметить, как окажется где-нибудь на другом конце света. Остается только надеяться на то, что желание скрыться с глаз людей не позволит ей воспользоваться каким-нибудь транспортом. И хотя она славно его приложила по голове, что значит, что она может за себя постоять, он не мог не беспокоиться о ее безопасности. И самое неприятное то, что для ее блага он должен…

Задумавшись, он не услышал скрежета ключа в замочной скважине и шагов.

— Александр Юрьевич? Я оставил ключи у входа.

Мужчина повернулся и встретился взглядом со своим водителем. Тот резко остановился. Александр отвернулся и вновь поморщился от боли.

— Вам бы в травмпункт, — сказал Юрий. — Но…

— Да.

Мужчины оба понимали, что в городскую больницу обращаться нельзя. Полиция не была в курсе происходящего. Хотя, скорее всего вскоре будут. Ситуация выходит из-под контроля и весьма вероятно вскоре многие службы будут работать под единым контролем. И не получится больше скрывать происходящее.

— Рита справится. Ей и не с таким приходилось иметь дело.

Александр вскинул голову, а потом кивнул. Такие как Юрий всегда были на порядок проницательнее других людей.

— Едем.

Юрий одобрительно кивнул и направился к двери. Александр шел следом. На застывшую уже по краям лужу крови он старался не смотреть.

— Вы бы взяли одежду, сменить. Эта вся в крови.

— Да.

Терпя боль, головокружение и тошноту, Александр взял костюм и рубашку, и вышел из квартиры следом за водителем. Дорога до работы прошла незамеченной. Перед глазами плыло. Отдельные фрагменты пути слишком четко вставали перед глазами, другие выпадали.

— У него сотрясение, — женский голос вторгся в приятную, лишенную боли темноту.

— А что с ранами? — спросил мужской голос.

— Ничего страшного. Зубы целые. Носовая кость тоже. Ушиб мягких тканей. Опухоль скоро спадет. На лбу выше линии волос рассечение, пришлось наложить швы. Кости целые. Сотрясение не сильное, но двое суток постельного режима — это минимум. Будем наблюдать.

— Нет у нас двух суток, Риточка. Информация мне нужна сейчас. А от Юрия Петровича я услышал только догадки. Нужно чтобы он был в состоянии составить отчет.

— Я в порядке, — подал голос Александр, пытаясь открыть глаза. — Я смогу…

— Я так не думаю, — перебила его медсестра. — Семен Николаевич…

— Риточка, не спорь. Не можем мы позволить Александру просто лежать. Не сейчас.

— Хорошо. Но из палаты я его не выпущу.

— Я распоряжусь, чтобы сюда принесли все необходимое.

— Не раньше, чем через час.

— Вот тут уже я не буду спорить. Вернусь через час.

Послышались удаляющиеся шаги, а потом хлопнула дверь.

За процедурами и забытьем, в которое Александр то и дело проваливался между установкой капельниц, сменой повязок и приемом таблеток, когда его на несколько минут оставляли в покое, время прошло совершенно незаметно.

— Риточка? — послышался голос Семена Николаевича от двери.

Александр встрепенулся и приподнялся, пытаясь сесть. Медсестра, вздохнув, кивнула и принялась помогать своему пациенту устроиться.

— Заносите, — велел Семен Николаевич, открывая дверь шире.

В палату вошли рабочие, все из бывших постояльцев их конторы. И вскоре перед Александром, придвинутый к нему максимально близко, стоял столик для ноутбука, на одной ножке. На нем ноутбук и мышь.

— Что-то еще? — спросил начальник.

— Нет, этого достаточно. Мне нужен час.

— Думаю лучше два. Отправьте на мою почту.

— Хорошо, — отозвался Александр. — Что вы будете делать? Когда?

— Сегодня же. Действия стандартные. Как только предоставишь доступ, группа отправится по месту пеленга.

— Мне бы только хотелось…

— Ей не причинят вреда. Ты же знаешь.

Александр знал. Они переглянулись, и Семен Николаевич вышел. Около его уха уже был телефон, по которому он раздавал указания. Как только он скрылся за дверью, вернулась медсестра.

— Если я увижу, что вы перенапрягаетесь, отберу ноутбук и поставлю целую капельницу с успокоительным.

— Я был бы не прочь побыть в забытьи.

Смутившись, медсестра отвернулась. Проверив что-то за ширмой, направилась к двери.

— Через два часа я принесу ужин. И тогда же мне хотелось бы забрать у вас ноутбук. При вашей травме нужен покой.

Не дожидаясь ответа, она вышла. Оставшись один, Александр притянул к себе столик с ноутбуком и принялся за работу. Напичканный лекарствами, он чувствовал только усталость. Голова же и вовсе ощущалась надувным шариком. А слова не желали складываться в предложения.

На следующий день Александр проснулся, судя по расположению солнечных прямоугольников под окнами, только к полудню. Скосил глаза на капельницу, которую ему поставили сразу после ужина. Она была почти пуста, и, судя по цвету физраствора, содержала что-то совершенно другое, в отличие от вечерней. Кряхтя, мужчина приподнялся на подушке и огляделся. Заметив на прикроватной тумбочке кувшин с водой и стакан, напился. Отставив стакан, опустил голову.

За дверью послышались шаги, и вскоре в палату вошла медсестра, другая, старше. Подойдя, она поставила на кровать поднос с обедом и почти сразу вышла, только проверила капельницу. Получасом позже вернулась, забрала поднос и подкатила к Александру столик с ноутбуком.

— Не больше трех часов, — сказала она, направляясь к двери.

Чтобы не думать о жене, гадая, где она, и что с ней, Александр погрузился в изучение текущих отчетов. Но против воли и будто бы сам собой на глаза попался отчет третьего взвода. На рейд они выехали в конце рабочего дня в полном составе, а вернулись за полночь ни с чем. Почти ни с чем. Трое раненных, один в довольно тяжелом состоянии лежал в соседней палате. В отчете не было имен, но Александр понял, что это об Алисе. Еще пострадавшие. Это плохо. Не от того, что это, по сути, преступление. А от того, что показывало степень ее изменения. Выше среднего. Намного выше. Хотя конечно без тестов невозможно сказать ничего конкретного.

Дочке Семена Николаевича был присвоен всего лишь желтый уровень. Третий из пяти. И она уже без малого два года в карантине и особого улучшения в ее поведении нет. Неужели и его Алису ждёт то же самое? Только, скорее всего, ее уровень будет оранжевым. А может и красным. Но это все не самое важное. Сейчас она опасна, и если ее не отыскать, она может натворить что-нибудь похуже нескольких черепно-мозговых травм, синяков и ссадин.

Александра выписали на утро через день. Но Маргарита Федоровна потребовала ближайшую неделю заходить в приемный кабинет дважды в день, утром и вечером, на обследование. О количестве выписанных лекарств даже думать не хотелось. Выйдя из больничного корпуса, он отправился в свой кабинет. Голова продолжала немного болеть, особенно при неловких движениях, и даже при быстрой ходьбе, и поэтому за работу удалось приняться только через час, а то и больше, и почти сразу зазвонил стационарный телефон для внутренней связи.

— Слушаю. Хорошо, сейчас зайду.

Получасом позже, выйдя из кабинета начальника, Александр поспешил к выходу, надеясь отыскать Юрия на пропускном пункте, или в гараже. Однако, выйдя из парадного входа административного здания, Александр едва не столкнулся с ним в дверях. Служебный автомобиль, рокоча двигателем, стоял напротив.

— Группа уже выехала, — без вступления выдал Юрий.

— Знаю.

Без лишних слов они сели в автомобиль. Мимо пропускного пункта проехали без задержек. Все ворота оказались открыты. И едва они миновали их, стали закрываться. И почти сразу у Александра зазвонил телефон. Взглянув на монитор, он ответил.

— Аркадий? Пришла? Нет, не заходите без меня. Вас понял. Скоро будем. Что, со двора? Понятно, отбой.

Через полчаса служебный автомобиль подъехал ко двору соседнего дома, куда выходило окно спальни в квартире Александра. Автобус был припаркован за углом, в тени деревьев, едва тронутых молодыми листочками. Половина личного состава рассредоточилась по периметру двора. Александр знал это, но не видел никого из них.