Побочный эффект

Когда к вечерним сумеркам, совсем обессилев, Алиса так и не выбралась из леса, стало ясно, что укрытие надо искать хоть какое-нибудь и прямо сейчас. Но кругом были лишь сосны, иногда сменяемые лиственницами, да кусты в низинах, где во время дождей скапливается вода. А кое-где и вовсе встречались наледи, под которыми журчали ручьи. Алиса миновала три таких места, и сейчас, имея на руках пустую бутылку, а так же пересохшее от жажды горло, очень жалела, что не набрала там воды. А еще она стала подозревать, что это все был один и тот же ручей, и что она все это время ходила кругами.

Взобравшись на пологий склон и миновав такой же пологий гребень сопки, Алиса оказалась на прогалине, и впервые за день перед ней расстилался вид на окрестности. Пологие холмы бесконечными волнами простирались до самого горизонта. Кое-где между ними виднелись белые плешины, на месте ключей, питающих ручьи, или один единственный ручей. А на горизонте догорал закат.

Вот растяпа! Она же даже не подумала сориентироваться по сторонам света. День был солнечным, и это было вполне возможно. Но сегодня уже поздно об этом думать. Нужно ждать утра. Печенья есть немного, чтобы утолить голод. Воды она наберет в ручье — хорошо хоть хватило ума не выкинуть бутылку. А вот устроиться на ночлег, так чтобы не замерзнуть — это куда сложнее. И нужно спешить, иначе совсем стемнеет.

Торопливо переставляя ноги, Алиса поспешила в сторону ближайшего ледника. Для этого нужно было спуститься по склону наискосок, и чуть обогнуть бугристую подошву соседней сопки. Поспешила, перешла на бег и, запнувшись, вскрикнула и кубарем покатилась вниз. Когда падение прекратилось, Алиса осталась без сил лежать на спине. Из глаз катились слезы. В левой лодыжке пульсировала боль, и девушке было страшно проверить. Вдруг перелом.

Когда слезы высохли, а боль немного притупилась, Алиса села. Что ж, с виду нога целая. Уже неплохо. Морщась от боли, она ощупала ногу, покрутила стопой. Вздохнув, поднялась, опираясь о ствол дерева. Попробовала сделать шаг, затем другой. Острой боли не было. Дошагав до другого дерева, остановилась передохнуть. Глянув на небо, которое стало чуточку темнее, заковыляла к следующему дереву. Она шипела от боли, но шла дальше. Каждый шаг причинял боль. Но оставаться на месте нельзя. Небо было ясным, что грозило заморозками. Не соорудив себе укрытия, она могла не дожить до утра.

Миновав склон, Алиса спустилась в заросшую кустами падь, где вся низина была закрыта толстым слоем белого льда. Судя по тому, как выглядели кусты и деревья, толщина льда ближе к центру не меньше метра. И где-то под ним журчала вожделенная вода. На взгляд определив, откуда и куда течет ручей, Алиса побрела вниз по течению, внимательно осматривая белую ноздреватую поверхность.

Пройдя с полкилометра, Алиса вышла к неожиданно широкой долине между сопок, будто засыпанной снегом, и, наконец, услышала журчание совсем рядом. А пройдя еще с десяток метров, увидела кажущуюся черной в сгущающихся сумерках проталину во льду, из которой доносилось звонкое журчание. Во рту уже давно пересохло и Алиса, не в силах больше терпеть жажду, заторопилась к воде. Поскальзываясь и охая от боли в пострадавшей ноге, она спустилась до края прошлогодней травы у начала небольшого обрыва над каменистым дном ручья, над которым с другой стороны нависал ледяной козырек. Не сумев остановиться, свалилась с обрыва вместе с комом земли, прямо в воду и закатилась под лед. От усталости, она даже не закричала и только в очередной раз охнула, на этот раз из-за ледяной воды, промочившей одежду. Перевалившись со спины на живот, Алиса попыталась вскочить и стукнулась о нависающую над ней льдину. Послышался треск. Не пытаясь больше подняться, девушка ползком выбралась из-подо льда и точно так же добралась до берега. От раздавшегося позади плеска даже не вздрогнула.

— Ну вот, теперь еще и вода взбаламученная, — вздохнула она, садясь на берегу прямо на землю.

Потом заплакала и засмеялась, до истеричного хохота. И долго не могла остановиться. Потом так же долго пила ледяную воду, наполняя бутылку тут же где сидела. Усталость была так сильна, что холод заставил ее подняться на ноги только когда тело начала сотрясать крупная дрожь. Надев рюкзак, Алиса попыталась взобраться на обрыв, с которого совсем недавно свалилась. Пришлось цепляться за оголенные корни, но ей это удалось, и даже стало немножко теплее от усилий. Выбравшись на ровное место, она огляделась. Сумерки уже начали обесцвечивать все вокруг. Да еще к тому же к промокшим насквозь джинсам понемногу добавлялась и куртка. Мокрая до того только снаружи, она тоже стала нещадно холодить кожу. Снимая на ходу рюкзак, а затем и куртку, Алиса направилась к кажущимся черной стеной густым зарослям лиственниц, заполонившим собой всю долину по эту сторону ручья. Ко льду, буквально светящемуся отраженным светом закатного неба, она старалась не подходить. Забравшись в самую гущу, где под ногами мягко пружинил толстый слой палой хвои и мха, она бросила рюкзак под ноги и принялась пристраивать куртку на острых обломанных ветках тоненьких лиственниц. Следом туда же отправились особенно сильно намокшие джинсы, для чего пришлось разуться, и кофта. Водолазка осталась практически сухой, за исключением рукавов. На обломанных стволах погибших лиственниц нашли свое пристанище и кроссовки. Попрыгав на месте, похлопывая себя по плечам, Алиса принялась выжимать и расправлять то куртку, то джинсы, то кофту, время от времени встряхивая их по очереди. Кофта, как и водолазка, намокла не целиком, и вскоре девушка повязала ее себе на пояс.

Когда стало ясно, что больше она ничего не может сделать, для того, чтобы вещи стали суше, Алиса присела перед рюкзаком. Он тоже промок. Как и большая часть его содержимого. Ругая себя за то, что раньше об этом не подумала, она принялась раскладывать вещи вокруг себя. Натолкнувшись на пакет с печеньем, поняла, насколько голодна. Продолжая припрыгивать на месте и то и дело то засучивая влажные рукава водолазки, то расправляя, она съела печенье, запивая водой. Потом, уже практически в темноте, набрала воды в чуть более удобном месте, чем то, где она упала. И все это время, сотрясаясь от холода, не переставала думать, что делать. Выходило, что лучше всего одеться и повыполнять какую-то механическую работу, чтобы одежда высохла прямо на теле, но вот трогать мокрые вещи совершенно не хотелось. Да и если просто топтаться на месте, в голову начинают лезть мысли о том, что вряд ли она доживет до утра. А значит нельзя бездействовать. Для начала она разложила вещи из рюкзака так, чтобы они могли хоть немного подсохнуть: открыла кошелек, развязала пакет с бельем и носками. Остальное можно было бы просто вытереть. Вывернула рюкзак. Снаружи он и потом прекрасно высохнет. Пересилив себя, вновь принялась выжимать куртку, и была вполне довольна тем, что получилось удалить скопившуюся по низу воду. То же самое с джинсами. Потом опять занялась рюкзаком. Но нет, этих действий было недостаточно для того, чтобы согреться, да и сил бодрствовать всю ночь на ногах не было совершенно. Тогда Алиса выбрала в стороне, среди особенно частых тонюсеньких стволов лиственниц, большая часть из которых давно погибла из-за недостатка света, небольшой пятачок свободного пространства с ровной, покрытой мхом поверхностью, и принялась стаскивать туда хвою со всей округи. В дело пошли и ветки, которые она вплетала между деревьями. Получалось что-то не поддающееся описанию. Когда совсем стемнело, продолжать обустройство убежища для ночлега приходилось на ощупь. Алиса увлеклась и практически не замечала холода. Но стоило ей остановиться хотя бы на минуту, дрожь начинала сотрясать все тело.

Днем, да еще и на солнце было даже выше двадцати градусов по Цельсию. В тени холоднее. После заката температура опустилась до едва ли десяти градусов. Алиса помнила примету из детства, что если изо рта при дыхании идет пар, то температура ниже тринадцати градусов. Пар был. А к рассвету будет еще холоднее, и хорошо, если не ниже ноля.

В итоге получилось что-то похожее на птичье гнездо. Клубок веток порядка полутора метров в диаметре снаружи, изнутри был около метра в длину, и вполовину меньше в ширину. Дно своеобразной корзины было устлано толстым слоем хвои, набранной с запасом, чтобы в нее можно было закопаться. Крышу заменяло переплетение веток. Собрав, всё так же на ощупь, мелкие вещи и обувь и пристроив их среди веток изнутри, она накинула куртку сверху, рюкзак пристроила у лаза, а сама, с джинсами в руках, забралась внутрь. Морщась, закопалась в хвою, которая нещадно колола голые ноги. Положила джинсы сверху. Они были лишь немного влажными. Это радовало. Долго укладывалась, стараясь устроиться удобнее, чтобы нигде не дуло. Потом сложила руки на груди, затолкав ладони подмышки, и вскоре заснула.

Несмотря на сильную усталость и то, что лечь спать получилось только под утро, ночь была длинной и тревожной. Спала Алиса чутко, часто просыпаясь от каждого шороха или крика птиц, и потому сновидения смешались с реальностью и были совершенно сюрреалистичными. Именно поэтому звуки, доносившиеся от ручья, не сразу насторожили девушку. Шаги, пофыркивание, плеск. Они вторглись в сон, меняя его под себя. Когда совсем рядом кто-то прошел, до Алисы вдруг дошло, что это не сон. Она резко приподнялась и открыла глаза. За неплотной стеной из переплетенных веток кто-то прошел. Моментально стряхнув с себя сон, Алиса приблизилась к плетеной стенке и поводила головой в поисках самого большого просвета между ветками. Это был кабан. Самый настоящий, здоровенный и лохматый. А на берегу ручья уже была целая семья. Повизгивая, поросята отпихивали друг друга, желая поскорее напиться.

С трудом сглотнув разом ставшую вязкой слюну, Алиса медленно развернулась и принялась закидывать вещи в рюкзак. Поросята сначала притихли, но почти сразу продолжили свою возню. Выставив рюкзак у выхода, Алиса принялась натягивать джинсы. Затем пришла очередь кроссовок. Вещи были еще влажными и неприятными на ощупь, а иголки под ними доставляли еще больше неудобства. Морщась из-за этого, и продолжая прислушиваться, Алиса развязала кофту, встряхнула ее аккуратно и надела. Затем водрузила на плечи рюкзак.

Семейка кабанов между тем удалилась. Но к водопою в любой момент могли прийти другие звери, куда более опасные. А значит нужно поскорее уходить.

Выбравшись из ночного укрытия, Алиса подхватила куртку и торопливо зашагала прочь, желая уйти подальше не только от этого берега, но и от того места, куда ушли поросята. Когда берег ручья и вся долина остались позади, Алиса припустила, срываясь порой на бег и остановилась, только взобравшись на скалистый склон, виденный ею накануне, на котором не росли деревья. Оглядевшись и убедившись, что незамеченным сюда не подойти, она присела на краешек огромной каменной глыбы. Переведя дух, еще раз огляделась, на этот раз стараясь охватить взглядом весь простор. И снова перед ее глазами были бесчисленные пологие горы, покрытые в основном хвойным лесом. Где-то там, совсем недалеко — Истра. Город с полумиллионным населением. А здесь тайга. И куда идти неясно.

Города не видно. Но не могла же она уйти настолько далеко. Нет. Тогда бы ей пришлось пересечь как минимум одну федеральную трассу — большую объездную. Не могла же она не заметить ее, убегая накануне утром от тех бездомных. Или могла? Нет, не могла. Просто Истра не видна из-за сопок, она ведь в низине расположена, или может быть она в другой стороне.

Тяжело вздохнув, Алиса откинулась на спину и вперила взгляд в бесконечно голубое небо. Безмятежное. Так хотелось просто лечь и лежать. И не шевелиться больше никогда. Заснуть навсегда, или просто умереть. Но в жизни так не бывает. А значит надо что-то делать. Хоть что-то. Полежав без движения еще несколько минут, Алиса поднялась на ноги. Надо сориентироваться. Она никогда особо не разбиралась в этом, но карту окрестностей города все же немного представляла. Да и со сторонами света можно разобраться. Но сначала нужно вытряхнуть из одежды иголки. Она справилась с этим за полчаса. Можно было и быстрее, но торопиться не хотелось. К тому же когда руки заняты делом, лучше думается. А когда думаешь, проще не обращать внимания на ужасное состояние одежды. Сегодня утром те бездомные приняли бы ее за свою. И еще раз стоило поблагодарить себя за нелюбовь к яркой и светлой одежде. На темно-серой куртке потеки почти не заметны. Налипшую же грязь удалось отчистить.

Поразмыслив хорошенько, Алиса поняла, что нужно возвращаться к городу. В лесу ей не выжить, это точно. Да и что это за жизнь? А что делать там, она потом решит. Припомнив город и окрестности, не раз виденные на карте в интернете, Алиса сообразила, что идти ей надо на юг, и лучше все же вдоль ручья. Истра, как и большинство городов во всем мире, расположена на берегу реки, точнее на берегах двух сливающихся воедино рек. Любой ручей рано или поздно впадает в реку. И даже если она решит не заходить в Истру, то любой другой городок, поселок, или даже деревенька скорее отыщутся именно у реки.

Еще раз осмотрев расстилавшиеся у ног лесистые сопки, Алиса отыскала вившуюся между ними нить лишенных еще листьев кустов. А кое-где блестел лед. Только, наверное, не стоит приближаться к ручью слишком близко, чтобы опять не упасть, или не повстречаться нос к носу со зверьем. Только разве что воды набрать.

С этими мыслями Алиса подхватила рюкзак и стала спускаться.

7 глава

Дождь начался незаметно, и какое-то время под сосновыми кронами оставалось сухо. Но вскоре хвоя намокла настолько, что не могла больше удерживать влагу на себе. С иголок стали срываться редкие крупные капли. Они с громкими шлепками падали на плечи и голову, но довольно быстро расходились по ткани куртки, практически не оставляя следов. Однако куртка и рюкзак, постепенно намокая, тяжелели. Алиса вздыхала, понимая, что ничего не может сделать, кроме как идти вперед. В этот раз без крыши над головой не обойтись, ведь даже если дождь прекратится, лесная подстилка высохнет не скоро и еще одна ночь под открытым небом может стать последней, или как минимум не самым лучшим образом сказаться на здоровье.

Дождь все расходился, не переходя, однако, в ливень, почти вся одежда промокла насквозь, в кроссовках хлюпало, а Алиса еще упорнее шагала вперед, от усталости не вспоминая о голоде и жажде. Сейчас ей хотелось забраться куда-то, где сухо и тепло, и снять с себя мокрую одежду.

Когда начало казаться, что во всем мире остался только этот дождливый лес, и ручей, петляющий по каменистому руслу, Алиса вышла к каким-то домам и заборам, затерявшимся среди соснового бора. Солнце, не видимое за пеленой серых туч, к тому времени давно миновало зенит и начало уже заметно клониться к горизонту. Против воли Алиса зашагала быстрее. Здесь, рядом с жилищем людей, можно не только укрыться от дождя, но и разжиться съестным, хотя думать о воровстве не хотелось. Но иного выхода Алиса попросту не видела. Но здесь, в деревне, можно забраться в курятник и позаимствовать яиц. Такая кража казалась ей приемлемой. Заночевать на каком-нибудь сеновале. Если зарыться в сено с головой, может и одежду мокрую можно будет снять. На этот раз всю одежду. А уже утром подумать, куда идти дальше.

Пройдя вдоль высоких заборов не меньше километра и выйдя, наконец, на неширокую улочку, Алиса поняла, что это никакая не деревня, а дачный кооператив. Заборы были разными, и дощатыми, почти черными от старости и дождя, и металлическими: листы и сетки были всевозможных видов, родом из разных времен государственности. Строения за ними были также самыми различными: от вполне богатых коттеджей, до покосившихся сараев для лопат. Участки были совсем небольшими. По всему выходило, что этому кооперативу было не меньше полувека.

Местность была пологой, но все же заметно понижалась к реке и потому, когда Алиса вышла на улочку, все такую же узкую, как и все другие, ведущую к реке, все поселение предстало перед ней, как раскрытая карта. А сопки по другую сторону от реки были едва видны, прикрытые стеной дождя. Кооператив казался заброшенным и всего десятка полтора домов были обитаемы — над крышами вился дымок. Все же климат в Чарском крае не самый благоприятный для раннего переезда на дачу. А первая половина мая — это еще не сезон для активных огородных дел.

Подумав немного, Алиса решила, что в том, что перед ней был дачный поселок, а не деревенька, были в основном плюсы. Первый плюс — даже летом было бы несложно отыскать здесь пустующий участок с вполне приличным домиком. Второй — шансов отыскать что-то полезное в таком домике было куда больше, чем в брошенном доме в деревне. Но и минусы тоже были — не расслабишься, так как хозяева могли нагрянуть в любой момент.

Воровато пройдясь по ближайшим улицам, Алиса убедилась, что за глухими заборами, да еще во время затянувшегося дождя ее вряд ли кто заметит, и зашагала быстрее. При ближайшем рассмотрении стало понятно, что около четверти, может чуть меньше, участков заброшено, и через них были натоптанной тропы, а кое-где и вовсе отсутствовали заборы, а от строений в лучшем случае оставались фундаменты. Остальные же напоминали крепостные стены и были едва ли не трехметровой высоты. А за некоторыми из них возвышались трехэтажные дома.

Дождь начал редеть и вскоре совсем прекратился, цвет туч сменился с темно серого на более светлый. Но они все еще были низкими и тяжелыми и почти полностью укутывали сопки, возвышающиеся над рекой.

Прослонявшись по кооперативу больше часа и совсем продрогнув, Алиса выбрала аккуратный, явно фанерный и будто бы игрушечный домик, выкрашенный когда-то давно розовой краской. Стекла в заколоченных окнах казались целыми, а вот замка на дверях не было. Хотя то, что дверь имелась уже неплохо. Забор за зиму, а может быть за пару последних лет, пострадал, будто бы кто-то пытался проделать новую тропу через очередной огород.

Отодвинув расшатавшуюся доску, Алиса пробралась за забор и замерла, прислушиваясь и присматриваясь. Свежих следов видно не было, если бы еще она умела их видеть. Прокравшись к крыльцу, девушка вздохнула от облегчения, сулившего небольшие, а может и большие проблемы — дверь оказалась все же заперта, только не на навесной замок. Это значило, что в доме могло отыскаться все необходимое, чтобы высушиться и привести себя в порядок, перед тем, как возвращаться в город. А привести себя в порядок просто необходимо, иначе ее даже в маршрутку не впустят. И все прочее, что позволило бы переночевать в относительном тепле, тоже должно быть. Может быть, даже печку удастся растопить. Но для начала нужно было пробраться туда, ничего не ломая и не привлекая внимания.

Взглянув в щель между дверью и притолокой, Алиса поразглядывала язычок замка, а потом принялась ходить вокруг дома, заглядывая в окна, и по ограде, пытаясь сообразить, что же делать. Окна были заколочены фанерными листами чуть меньшего по высоте размера. За ними было пыльно и темно. Оторвав один из них, глянула на рамы и поняла, что так просто стекло не вытащить — они были закрашены толстым слоем краски так, что штапики было бы невозможно оторвать даже при наличии инструментов. А музыка и голоса, последние полчаса доносившиеся откуда-то со стороны реки, останавливали от более радикальных мер. Между тем день уже подходил к концу и солнце, показавшееся в просвете все еще тяжелых облаков, совсем низко нависло над горизонтом.

Алиса вернулась к двери. Еще раз посмотрела в щель. Та была слишком тонкой, чтобы можно было хоть что-то разглядеть, да и внутри было темно. Может, если хорошенько дернуть… Не долго думая Алиса схватилась за ручку и что было сил толкнула дверь, потом потянула на себя и едва устояла на ногах, когда та слишком легко поддалась. Замок при этом звякнул по ступеням. Не самый лучший показатель — значит, дверь уже кто-то вскрывал. Тяжело вздохнув и воровато оглянувшись, Алиса зашла в дом и аккуратно прикрыла за собой дверь. Прошла через единственную комнату и тяжело опустилась на старый продавленный диван. Спустя какое-то время она подняла голову и изучила обстановку. В домике было пустовато. Помимо дивана, имелся полированный шифоньер с провисшими дверками, пара покрашенных голубой краской тумбочек, за одной из которых стояла сложенная раскладушка, кухонный стол с заклеенной скотчем клеенкой в цветочек у одного из двух окон и сервант на ножках, пара табуретов и кривой стул. Имелась и печка. Печка это хорошо, но без спичек толку от нее нет никакого. Но тут хотя бы сухо.

Еще раз осмотрев свое пристанище, погладив рукой колючее покрывало, постеленное на диване, Алиса поднялась на ноги и отправилась к шифоньеру. Он был под стать жилищу — полупустой. А то, что в нем имелось, годилось только на свалку. Но все же бесформенная футболка, покрытая пятнами от застарелой грязи, обрезанные до колена спортивные штаны и расползающийся по швам махровый халат, оказались весьма кстати. Повесив мокрую куртку на плечики, висевшие на вешалке у двери, Алиса отыскала в промокшем рюкзаке сменное белье, оставшееся почти сухим благодаря пакету, и переоделась, свешав одежду на спинку стула. Переобулась в отыскавшиеся под диваном растоптанные резиновые тапки и вновь присела на диван. Вещи немного пахли пылью и плесенью, но в них, после холодной и мокрой одежды, было тепло и уютно. Хотелось завернуться в это колючее покрывало и уснуть. Но в домике было так же холодно, как и на улице, а там было не намного выше ноля, а значит, стоило хотя бы попробовать растопить печь. Да и одежду не мешало бы постирать сегодня, когда она и так мокрая. А за окном были уже сумерки, значит надо поспешить. Вздохнув, Алиса опять поднялась на ноги и принялась изучать содержимое всех тумб и шкафов и то, что она сумела там отыскать, ее немного порадовало. Кусок мыла и таз, правда маленький. Еще одно покрывало. Пачка макарон и банка горошка. Была и кое-какая посуда. Соль. И главное спички. А потом и вовсе оказалось, что домик не отключен от электричества, и лампа рабочая. В общем, все то, что ей было необходимо именно сейчас. Впору было подумать, что черная полоса, неожиданно поломавшая всю ее жизнь, сменилась пусть не белой, но хотя бы серой полосой.

Понимая, что нельзя привлекать внимания, Алиса поспешила на улицу, чтобы вернуть на место лист фанеры. Потом обошла весь участок и отыскала под навесом за домом небольшое количество дров — напиленные старые доски. А на соседнем участке, менее заброшенном на вид, и с полностью целым забором в бочке под водосточной трубой была дождевая вода. Туда вела неприметная калитка в общем заборе. Только вот ни единого ведра не было. Пришлось приспособить пятилитровые бутылки, отыскавшиеся под навесом. Они были старые и потертые, все без ручек, но целые. Натаскав дрова и щепки, и вернувшись в дом с пятой по счету бутылкой воды, Алиса первым делом завесила окна. Особенно тщательно то окно, которое выходило в улицу и только потом включила свет. Запершись на засов, принялась растапливать печь.

Парой часов позже, поев пустых отварных макарон, выполаскав и развесив на дверцах шкафа вещи, и помывшись, Алиса выключила свет и легла спать. В тепле и комфорте, в сравнении с предыдущими двумя днями, с крышей над головой и запертой дверью, она никак не могла уснуть. В голове было слишком много мыслей, но они не желали выстраиваться в сколь либо удобную для обдумывания форму, а роились кучей, и Алиса перескакивала с одной на другую. Разве что мысль о том, что можно было бы здесь остаться на денек другой, проскальзывала чаще других. Здесь было все что нужно, а еды можно было бы раздобыть по соседству. Несколько раз Алиса вставала, чтобы подкинуть в печку дров. Так ничего и не решив, она заснула, когда щели за окнами стали светлеть.

Разбудил девушку странный хлопок. Вздрогнув, она уставилась в потолок, пытаясь сообразить, что это был за звук. Не сразу, но она все же поняла, что это был звук, с которым закрывается автомобильная дверь. Следом послышались шаги и голоса. Первая мысль была о том, что ее нашли.

Алиса вскочила с дивана и кинулась к окну. Отодвинула занавесь и выглянула наружу. Сквозь щели забора было видно, что это легковой автомобиль. Шаги сместились к калитке, которую тотчас подергали.

— Там заколочено. Надо через соседей заходить. Где-то тут у них ключик лежит.

И вдоль забора, видимая сквозь щели, мелькнула фигура, за ней другая. Алиса метнулась прочь от окна. Схватила рюкзак и торопливо покидала туда свои вещи, в том числе кофту и водолазку. Сгребла джинсы и куртку в охапку, подхватила кроссовки и, оглядывая комнату — вроде ничего не забыла, едва ли не локтем отодвинула задвижку. Распахнув дверь, выскочила на крыльцо — а между тем хлопнула соседская калитка, и послышались шаги, направляющиеся к проходу, по которому Алиса накануне ходила за водой. Еще пара шагов и они будут здесь. Спрыгнув с крыльца, она бросилась за угол, к висящей на одном гвозде доске, отодвинула ее и протиснулась через дыру в заборе. Вытянув за собой вещи, оглянулась на машину, стоявшую едва ли в пяти метрах, и увидела, что кто-то смотрит на нее из полумрака салона. Человек подался вперед, потом посигналил, и открыл дверь, чтобы выбраться наружу. Только Алиса уже ничего этого не видела и не слышала. Рванув прочь, она свернула за ближайший угол. Еще за один. Направо, налево. И вскоре выбежала за околицу, в самую гущу соснового бора. Ее никто не преследовал, по крайней мере, пока. Но, как показывал опыт последних дней, лучше предположить, что преследователи появятся с минуты на минуту. Поэтому, передохнув буквально с полминуты, она зашагала дальше в лес и остановилась, только когда за стеной деревьев скрылись все постройки дачного кооператива. Воровато оглядываясь, переоделась. Одежда, грубо постиранная с мылом в холодной воде, оказалась жесткая и колючая, как наждачная бумага. Присев на сложенную кучей позаимствованную в дачном домике одежду надела кроссовки. Потом занялась рюкзаком, желая проверить, не забыла ли чего, убегая. Все оказалось на месте, а плюсом отыскалась банка горошка и нож. Не раздумывая, открыла консерву и принялась за еду, все тем же ножом выгребая содержимое банки в рот. Самое время подумать.

Можно забраться в очередной пустующий дом. Там наверняка отыщется съестное и одежда, и прочее. Можно прожить какое-то время. Но придется каждое мгновение быть начеку, не явятся ли хозяева, как сегодня. И нужно будет скрываться ото всех. Можно устроить землянку неподалеку. Опыт в этом уже какой никакой есть. Но что дальше? Проживет она так с полгода, до зимних морозов, не больше. Да и что это за жизнь? Проще тогда податься к тем бездомным. Нет, нужно возвращаться в город. Домой. Прямо сейчас, пока Саша на работе.

При воспоминании о муже, Алисе стало не по себе, и перед глазами встал образ: бездыханный мужчина на полу в луже крови. А вдруг он… Стоп. Нет. С ним все в порядке. Впрочем, это уже не ее Саша. Этого неведомого монстра, укравшего его облик, не жалко. Просто не хочется быть убийцей, даже если это не человек. Да и проблем от этого точно добавилось бы. Квартиру опечатали бы. Может и опечатали.

От мысли, что Александр и правда мог умереть, стало не по себе, пусть она и понимала, что его в любом случае больше нет.

Решительно отбросив все сомнения, Алиса поднялась, сложила чужие футболку, штаны, халат и тапки в стопку, припрятала в корявых корнях сосны и, пристроив сверху пустую консервную банку, присыпала палой хвоей. Нож положила в рюкзак и зашагала по лесу вдоль заборов в сторону, как она надеялась, Истры. Пройдя пару километров, вышла к магазинчику, стоявшему на развилке. Две грунтовые дороги заходили в кооператив, третья уходила прочь, и на ней вдалеке виднелись фигурки людей. А это могло значить только то, что где-то там имеется остановка общественного транспорта. Алиса, стараясь не оглядываться по сторонам, чтобы не выдать в себе чужака, зашагала в том же направлении.

Проходя мимо магазина, она невольно заглянула в открытую настежь дверь. Внутри самое простое, какое только могло быть, убранство: полки с товарами, прилавок, морозильный ларь. До дрожи в коленках захотелось сладкой газировки, но Алиса не разрешила себе даже думать об этом. Продавщица, переставлявшая товар на полках, вполне могла относиться к таким людям, которые все обо всех знают, и всех помнят. Обещая себе при первой возможности прикупить самую большую бутылку газировки, Алиса зашагала быстрее, а чтобы развлечь себя, принялась планировать дальнейшие действия. А первым делом нужно решить, оставаться ли в городе, или лучше уехать куда-то. Она могла бы снять квартирку или комнату в каком-нибудь городке в области, или вообще в другой регион уехать. Денег на первое время хватит. Работу нужно поменять. Ее звали конкуренты, обещали зарплату больше. Но лучше полностью поменять сферу деятельности, чтобы не нашли. Но тогда и правда лучше уехать в другой регион, в город побольше. Тогда можно не менять профессию. Хотя зная Александра, можно быть уверенной, что он сумеет отследить ее по регистрации в поезде или самолете. Тогда нужно уезжать на автомобиле. Но и автомобиль он может отыскать. Да, проблема.

С такими мыслями она поравнялась с шедшими впереди людьми. Две женщины предпенсионного возраста, одетые в похожие куртки, одновременно повернули головы и посмотрели на Алису. Она едва сумела сдержаться, а так хотелось броситься бежать. И так же синхронно они отвернулись. Одна из них, не говоря ни слова, сняла с плеча сумку и, не останавливаясь, принялась что-то искать. Очевидно, ей было неудобно, и она остановилась. Ее товарка тоже остановилась и повернулась к ней. Алиса, против воли, тоже замедлила шаг и обернулась.

Достав телефон, женщина пошла дальше. Алиса, поймав на себе ее взгляд, бросилась бежать.

8 глава

Алиса бежала, что было сил, намереваясь спуститься с дорожной насыпи, забирающей все выше, сразу, где будет возможно. Бежала и оборачивалась, потому что была не в силах не делать этого. И не заметила камень, подвернувшийся под ногу. Прокатившись кубарем несколько метров, Алиса осталась лежать на дороге, раскинув руки и глядя в небо.

— Сколько там?

— Да десять только-только.

— Нанюхаются, а потом дома жгут.

Замолкнув, женщины прошли мимо Алисы. А отойдя метров на десять, продолжили разговор.

— Может скорую вызвать?

— Ты еще предложи в полицию позвонить, будто им делать больше нечего — наркоманок и алкоголичек ловить. Надо будет просто присмотреть за соседскими участками — не поселился ли там кто чужой.

Вскоре их голоса затихли. Алиса не спешила подниматься. Слезы душили ее, и хотелось просто умереть. Но нужно было идти дальше. Она села и злобно осмотрелась. Женщины ушли уже далеко и скрылись за пригорком. Еще кто-то шел у самого кооператива, и едва миновал магазин.

Очередной поезд, стуча колесами и надсадно сигналя гудком, проехал где-то совсем рядом.

Неторопливо поднявшись, Алиса тщательно отряхнула одежду. Ругая себя за неосмотрительность, пошла дальше. Едва переставляя ноги, она поднялась на тот же пригорок, где недавно скрылись те две женщины. Шла очень медленно, непрестанно вытягивая шею, чтобы заглянуть дальше. Видеться со свидетелями ее неадекватного поведения совершенно не хотелось. К счастью к остановке за переездом подъехала маршрутка, и женщины скрылись внутри. Алиса замедлила шаг. Несколько минут, и микроавтобус развернулся и уехал. Еще пара минут, и девушка остановилась на том же месте, для чего пришлось перейти через железнодорожную магистраль, где буквально каждые пять минут проносился состав. Шедшие позади люди прошли к тому времени уже половину пути. С другой стороны пригорка поднималась дряхлая старушка, в пальто и с авоськой. Алиса проследила взглядом за грунтовой дорогой, убегающей в противоположную сторону от той, по которой она совсем недавно пришла. Там виднелась вереница домов и заборов, разбавленная столбами и деревьями. Сначала Алиса подумала, что это еще один дачный кооператив, или быть может продолжение этого же, но при более внимательном рассмотрении поняла, что это деревенька. Домишки были все одинаковые, невысокие и бревенчатые.

Когда Алиса повернулась в другую сторону, к железнодорожному переезду выехал знакомый автомобиль. Прямо перед ним опустился шлагбаум, и ему пришлось остановиться. Через пару минут мимо прогрохотал грузовой железнодорожный состав с тремя локомотивами. Монотонно постукивая колесами по стыкам рельс, он тянулся и тянулся. Количество автомобилей, ожидавших, когда он проедет, росло с обеих сторон. Наконец поезд проехал и шлагбаумы поднялись. Машины тронулись стали набирать скорость, насколько это было возможно на не самом лучшем дорожном покрытии. Но, поравнявшись с ожидающими автобус людьми, первая из них притормозила. Стекло уползло в дверцу и мужчина, выглянув из салона, приподнял солнечные очки и уставился, казалось, прямо на Алису. Девушка похолодела. Немало сил потребовалось ей, чтобы остаться стоять на месте и смотреть прямо перед собой. Вот дверца открылась, и мужчина начал выбираться наружу. Алиса напряглась, готовая бежать прочь. Но вот засигналили автомобили, объезжая остановившуюся легковушку. Мужчина в нерешительности замер, потом забрался в машину и, выкрутив руль, прижался к обочине. Алиса переступила с ноги на ногу, немного поворачиваясь так, чтобы легче было убегать. Дверь вновь открылась, мужчина вышел из машины и решительно зашагал через дорогу.

Подъехавшая маршрутка перекрыла обзор, с легким гудением дверь отъехала в сторону. До того безучастные, жители дачного кооператива и деревеньки, спешащие по своим делам, один за другим зашли в салон, увлекая за собой и Алису. Краем глаза она наблюдала за тем мужчиной. Он видимо собирался обойти микроавтобус, но из автомобиля показалась молодая женщина и окликнула его. Мужчина обернулся и что-то ответил. А потом маршрутка тронулась с места, проехав с десяток метров, развернулась и вскоре миновала все так же стоявший у обочины автомобиль. К тому времени водитель уже был на месте. Когда микроавтобус проехал вперед метров на двадцать, легковушка поехала следом. Издали было плохо видно, что происходит в ее салоне, но изредка там появлялось лицо пассажирки, мелькали жестикулирующие руки. Вскоре автомобиль опять прижался к обочине и, мигнув поворотником, развернулся в достаточно широком месте все еще грунтовой дороги и поехал обратно. Алиса расслабилась и откинулась на спинку. И все же она понимала, что стоит пересесть в другую маршрутку. Вдруг ее будут поджидать где-нибудь по ходу следования этой маршрутки. Посидев немного с закрытыми глазами, Алиса встряхнулась и села ровнее. Нельзя расслабляться. Самое время подумать, что делать.

Чтобы не прятаться по лесам и полям, нужно спрятаться где-то в другом месте. Переехать в другой город. Далеко. Лучше несколько раз. Документы поменять. Тоже несколько раз. И телефон нужно новый купить. А еще нужно научиться притворяться такими же, как все эти.

Алиса огляделась. Маршрутка еще несколько раз останавливалась, хотя до города, по всей видимости, было еще далеко, и теперь была почти полная. Оглядевшись, вновь уставилась в окно, потом замерла, и через пару мгновений перевела взгляд обратно. Что-то было не так.

Все в салоне сидели неподвижно, слишком ровно и одинаковыми взглядами смотрели перед собой. Совсем рядом, у мужчины, сидевшего перед Алисой, зазвонил телефон, который он держал в руках. Мужчина даже не шелохнулся. Проиграв полностью, мелодия начала с начала. После пяти или шести повторений, телефон затих, но через пару минут опять зазвонил. С тем же результатом. На настойчивый громкий звук никто не обращал внимания. Алиса тоже старалась сидеть неподвижно, но у нее плохо получалось. Хотелось сбежать. Но нельзя. Нельзя привлекать к себе внимание. Да и набегалась уже. Домой хочется, поесть сытно, полежать в горячей ванне, да и в постель. Но это все вряд ли.

Очнувшись от раздумий, Алиса перевела взгляд на проплывающие за окном пейзажи. Оказалось, что они уже ехали по городу. Стараясь не шевелиться, и не двигать лишний раз даже глазами, она рассматривала улицу, по которой они ехали, чтобы понять, где они. Кажется, восточная оконечность города. Совсем недалеко от тех мест, где она проходила три дня назад, будучи немного не в себе. И до дома не так далеко.

Взвизгнув тормозами, маршрутка притормозила и перестроилась в крайний правый ряд, а потом и вовсе остановилась. Взвесив в руке давно приготовленные для расчета деньги, Алиса поднялась и, расплатившись, вышла. Можно было бы проехать еще пару остановок и тогда до дома оставалось бы всего ничего, но она не хотела рисковать, лишний раз проверяя свою выдержку. Да и пройтись хотелось, проветрить голову.

Двое вошли в маршрутку. Микроавтобус тронулся раньше, чем автоматическая дверь успела встать на место. Алиса осталась на остановке одна. Мимо проезжали машины, проходили пешеходы. Моложавая старушка в берете, пальто и с молодежной сумкой в руках подошла к лавочке и встряхнула зонт. И замерла.

Заморосил мелкий дождь, как накануне. Алиса глянула на небо. Оно было равномерного серого цвета. Впору пожалеть, что вышла из маршрутки раньше. Но потом глянула на старушку и поняла, что не зря. Невзирая на дождь, вышла из-под крыши и поспешила домой. Путь предстоял не самый близкий, но это ничто по сравнению с тем, что она за два дня прошла по лесу.

Шагая по малолюдному тротуару вдоль магистрали, по которой на большой скорости проносились автомобили, Алиса добралась до более оживленных улиц. Машин становилось все больше, особенно стоявших припаркованными у офисов и магазинов. Людей становилось больше. Они не обращали на нее внимания, если только не пытаться идти быстрее или медленнее потока.

Когда появилась возможность, Алиса свернула на более спокойную улицу, идущую вдоль панельных пятиэтажек. Пешеходов здесь почти не было, и потому появилась возможность сбавить шаг, осмотреться и подумать. Улица знакома. Отсюда до дома идти минут тридцать, может больше, если не спеша.

Это неприятно, но, в общем-то, у нее получается вести себя так, чтобы на нее не обращали внимания. Значит нужно всего лишь привыкнуть. Это лишний повод не пытаться спрятаться в лесу. И вообще можно работать удаленно и не выходить из дома. Спрятаться там ото всех. В другом городе, где не будет друзей и знакомых, коллег, это будет проще всего сделать. И не заводить новых. Но все же с людьми, если это конечно люди, придется контактировать. Значит нужно учиться контролировать себя, нужно привыкать. Прямо сейчас.

И потому, поравнявшись с небольшим супермаркетом, Алиса свернула к входу. Проходя мимо шкафчиков для вещей и поста охраны, она уперлась взглядом в сидевшего перед монитором охранника. И похолодела. Он неподвижным взглядом смотрела на экран, расчерченный дюжиной квадратиков. Алиса попятилась. Уже разворачиваясь к двери, она чертыхнулась. Нельзя так. Она же решила, что нельзя убегать. Сделав вид, что разглядывает что-то под ногами, а потом поднимает, будто бы что уронила, Алиса прошла вглубь магазина. Там оказалось на удивление многолюдно. Кто-то шел от одного отдела к другому и, не глядя, складывал товары в корзину. Кто-то неподвижным взглядом изучал упаковку. Женщина в слишком теплой куртке перебирала яблоки, механически перекладывая их с места на место.

Алиса, стараясь не смотреть по сторонам, вернулась к входу за корзиной и вновь пошла вдоль полок, думая, что же все-таки происходит. Когда все это началось? Ведь не могли же все люди в одночасье стать неведомо кем. Роботами? Скорее биороботами. Тела остались теми же, а вот сознание перезаписали. Ну а как иначе объяснить то, что Саша прямо на глазах поменялся? Значит, значит, она все же именно его чуть не убила. Своего Сашу. Может, можно как-то вернуть в его тело его душу. Сознание? Личность… Да без разницы, как это называть, лишь бы… Почему она убежала? Надо было притвориться, потерпеть и тем самым выгадать время, чтобы подумать. Но видимо для того, чтобы в голове прояснилось, ей нужно было поспать на голой земле пару ночей. Значит нужно попробовать поговорить с Александром. Сказать ему, что у нее случился срыв из-за высокой нагрузки на работе. Пообещать, что сходит к врачу. Взять отпуск. Или даже съездить в какой-нибудь санаторий. А может, это и правда срыв?

Алиса очнулась от раздумий уже на кассе, когда поставила на транспортерную ленту корзину. При этом она даже не помнила, что набрала. Переведя взгляд с содержимого корзины на кассира, вздрогнула. Остановившийся взгляд, направленный не куда-то конкретно, а как будто на все сразу. И вновь Алисе с трудом удалось не ринуться прочь. Не замечая, что именно попадает в ее руки, она переложила покупки на транспортерную ленту кассы и, убрав корзину, достала кошелек. Расплачиваться картой побоялась, прикидывая в уме, что сделает это, только имея возможность быстро уехать. А деньги с карты нужно будет снять, но не сейчас. Сначала нужно будет решить, уезжать или оставаться.

— Пакет нужен?

— Что? — вынырнув из вновь охвативших ее раздумий, Алиса глянула на кассира. Девушка с все тем же нечитаемым взглядом смотрела куда-то ей на подбородок, а левой рукой приподняла уголок стопки пакетов. — А! Да, пожалуйста.

Расплатившись, покидала покупки в пакет и, стараясь не ускорять шаг слишком сильно, вышла из магазина. Выйдя на тротуар, продолжила прежний путь, старательно изображая безучастность, характерную этим… нелюдям. Казалось, что получается, но стоило встретиться прохожему, Алису бросало в дрожь, и тогда ей показалось, что каждый из них видит, что она другая, что она отличается.

Вспомнив о голоде, Алиса заглянула в пакет. Питьевой йогурт и чипсы. Не самый плохой вариант. Кетчуп и колбаски для жарки — тоже неплохо. Пакет горчичного порошка. М-да. Если эти нелюди — пришельцы, заменяющие людей на копии, и они наблюдают за всем на Земле, то наверняка сейчас смеются над ней. Или недоумевают. Хотя, скорее всего это все настолько большой масштаб имеет, что до одного человека им, наверное, и дела нет.

Но, если все встречные не люди, сотни, тысячи нелюдей, десятки, а может и сотни тысяч. Значит, все это началось не в тот злополучный день. И не неделю назад. И даже быть может не год. Это все пугало.

Алиса сама не заметила, как съела всю пачку чипсов. Выбросив в ближайшую урну пакетик, взялась за йогурт. Вскоре и опустевшая бутылка была выброшена и больше не на что было отвлекаться.

Не хотелось верить, что людей больше нет. Ведь они все выглядели точно так же, как люди. Говорили так же. Вели себя как люди. Ну, почти. Может, это какая-то болезнь? Может, даже и вылечиться можно, но Алиса могла об этом только гадать и надеяться, что и эта болезнь может пройти сама.

Хотя вряд ли это болезнь. Галлюцинации-то у нее были, а не у Саши. Ей мерещилась табличка с надписью, будто бы она смотрит на этот мир через монитор компьютера. И если верить тем мужчинам, галлюцинации эти нередко встречаются. Значит, это она больна? Но как тогда объяснить то, что это именно Саша себя ненормально вел. Накинулся на нее и запер. А потом оказалось, что все кругом ненормальные.

Отчаявшись что-либо понять, Алиса зашагала быстрее. К тому же хотелось спрятаться ото всех этих взглядов. Спрятаться дома. Так ли безопасен теперь для нее дом?

Тряхнув головой, Алиса постаралась выбросить из головы все мысли. Не думать ни о чем. Смотреть прямо перед собой. И никаких эмоций. Это сложно, но нужно постараться. Иного выхода нет.

До дома оставалось совсем недалеко, особенно в сравнении с тем, сколько она прошла за последние дни. Но прежде, чем она свернет во двор между старыми кирпичными пятиэтажками, через который можно срезать, предстоит миновать целый квартал по оживленной улице и перейти через дорогу по не менее оживленному пешеходному переходу.

Люди, не глядя по сторонам, шли, как механические куклы, и потому казались одинаковыми, безликими. Мужчины и женщины, дети и взрослые — все казались единой серой массой. Когда Алиса шла через пешеходный переход, взгляд ее зацепился за неформала. Парень, одетый в рваные джинсы на пару размеров больше, с цепями, в огромном худи с рукавами едва ли не до колен. С пирсингом в носу и губе, с солнцезащитными очками под рваной челкой. Кроме одежды и пирсинга, ничем он не отличался от других. Шел так же, размеренной походкой напоминая робота. Но от того, что не было видно его глаз из-за темных очков, было немного легче. Не следя за парнем взглядом, а лишь сконцентрировав на нем внимание, Алиса невольно выпрямилась и расправила плечи. Переключив внимание на шедшего чуть впереди мужчину с зонтом-тростью под мышкой, подстроилась под его шаг. Чуть шире и увереннее. И не смотреть под ноги. От этого Алиса почувствовала себя увереннее. И мыслить стало немного легче. И план, что нужно делать, пришел будто сам собой.

Зря она, не думая ни о чем, сбежала. И уж точно не нужно было пытаться вылезти в окно. И бить по голове того, кто не дал этого сделать тоже. Но сожаление бесполезно. Было бы неплохо хотя бы сейчас притвориться, что ничего она не замечает. Но вряд ли это получится. Она была уверена, что Саша не заявил на нее в полицию за то, что она стукнула его по голове. Но вот в том, что он сможет относиться к ней как прежде, не особо. Надо будет с ним встретиться, и тогда будет ясно, сможет ли она остаться. Но для начала нужно предусмотреть пути отступления. Нужно собраться вещи, снять с карты побольше денег и подготовить автомобиль. Только вот куда бежать? Может быть уже некуда. Хотя, вроде бы у нее получается притворяться.

С такими мыслями она дошла до своего дома. Остановившись у подъездной двери, огляделась. Улица по-прежнему была пустынной. Посмотрела вверх на балкон своей квартиры. Веревки из связанных простыней естественно не было.

Собравшись с силами, Алиса вошла в подъезд.

9 глава

В подъезде было тихо. В середине буднего дня не могло быть иначе. Торопливо поднявшись на свой этаж, Алиса вставила заранее приготовленный ключ в замочную скважину. Несколько оборотов, сопровождавшихся хорошо знакомыми щелчками, и дверь была отперта.

Дверь не была заперта изнутри. Ключи все еще подходили, и на двери не было никаких лент, как в фильмах, никаких печатей и пломб. Значит с Сашей все в порядке и он, скорее всего, на работе. А где же еще? От сердца немного отлегло.

Дома прибрано. Нет никаких следов потасовки. Значит точно все в порядке, раз у него было время прибраться.

Алиса, думая о секретной работе мужа, о которой толком ничего не знала, вдруг вспомнила свою догадку, что в тот день ее несколько раз нашли именно из-за телефона. Этому подтверждением может быть то, что после того, как она его выбросила, людей, явно силовиков, в черной форме без опознавательных знаков, она больше не видела. Значит ли это, что кто-то что-то установил в ее телефон? Почти наверняка. А кто, если не Саша?

Хотя может быть, таким образом они могут выследить любого, если только захотят. Ох, кто же эти они, и имеет ли ее Саша к ним отношение?

В который уже раз за сегодняшний день она вспомнила о муже и на душе стало совсем тяжело. Пройдя из прихожей в комнату, она взглянула на то место, где лежал Саша, с пробитой головой. А она просто ушла. Убежала обезумев.

Алиса перевела взгляд на часы. Начало первого. Скоро обеденный перерыв. Конечно, ни она, ни ее муж за последние три, или даже четыре года не возвращались домой на обеденный перерыв, предпочитая перекус на месте или в кафе. А у Саши так и вовсе столовая на работе. Но все же это нисколько не гарантирует, что сегодня он на обед не заявится домой. Значит, стоит поспешить.

Вернувшись в прихожую, Алиса отыскала сумку с ключами и документами от машины. Затем достала из ниши большую спортивную сумку и на самое дно положила зимнюю куртку, шарф и шапку. Подхватив сумку, отправилась в спальню, где открыв платяной шкаф, принялась выбирать самые необходимые вещи. Потом довольно долго укладывала их как можно компактнее. Уложив вещи, отнесла сумку к входной двери. Паспорт и водительское удостоверение, а также кошелек и ключи положила в сумочку с документами на машину. Застегивая молнию, еще раз глянула на кошелек. В голове мелькнула мысль, что надо будет заехать в банковское отделение, может не в одно, и снять побольше наличных в банкомате. И хорошо бы припомнить самое безлюдное отделение банка по пути к ближайшему выезду из города.

После отправилась на кухню, где выгребла из шкафов все консервы, крупы и макароны. Черствый хлеб и булочки. Конфеты. Заварку. Прихватила самый большой нож. Сложила все в сумку из-под муки.

Вернувшись в прихожую, свешала на себя все сумки, и на едва ли не подкрашивающихся ногах вышла за дверь. Неторопливо шагая, прислушивалась к каждому звуку. На улице уже привычно огляделась. Было все так же тихо и безлюдно. Тяжело вздохнув, пошла за дом, где располагались гаражи. Дома кругом были старыми, построенными во времена, когда не было в городе такого количества автомобилей, и о подземных паркингах еще даже не думали, поэтому в каждом дворе пряталось немало металлических конструкций, чаще самодельных, предназначенных для долгожданных автомобилей. Свой гараж Алиса и Александр купили вместе с квартирой.