Две жизни де Вриса

— Есть игрушки в тумбочке?

— Ч-что? — Он не мог об этом спросить. Не мог же.

— Стопудово есть, — он протянул руку, выдвинул ящик и замер, когда его пальцы, несомненно, нащупали ее нычку. — Любишь всякое такое, да? — продолжая мягко входить и выходить из нее, он возился с ящиком, перебирая один вибратор за другим, и, наконец, остановившись на изогнутом варианте.

Твою мать, из всех он выбрал именно этот. Ей в голову пришла мысль, что это настоящий мини-камертон для садиста. Даже хуже, у него были очень сильные вибрации, а она уже была измучена.

— Нет, только не этот. Это будет перебор.

Де Врис наклонил голову, поцеловал ее, долго и медленно, прежде чем прошептать:

— Я знаю.

Плавным движением он освободил ее запястья от веревок, отодвинулся и встал в изножье кровати, оставив ее дрожать. Затем резко дернул вниз, и ее попка оказалась на краю матраса.

Ее правая нога свисала с кровати, а левое колено он обхватил рукой и снова вошел в нее. В этой позе он смог проникнуть глубже, толкаясь так глубоко, что она заерзала, несмело протестуя. И он улыбнулся ее реакции.

Затем он потянулся в сторону, и она услышала низкий гул. Секунду спустя он положил вибратор на ее лобок, к счастью, довольно высоко, и прижал его ладонью.

Это было не так плохо, как она думала, но отдаленные вибрации лишь усиливали ее возбуждение, и она подняла бедра, чтобы плотнее прижаться к девайсу в его руке.

— Хочешь большего?

— Боже, — она не могла кончить еще раз, и все же эротическое удовольствие разливалось по ее коже, оседая тяжестью внизу.

— Думаю да, — прошептал он. Сдвигая вибратор вниз до тех пор, пока его кончик не стал касаться клитора, и в этот момент он с силой вошел в нее. Безжалостно. А затем снова и снова.

Вибратор жужжал сверху, член входил внутрь. Все сжималось и закручивалось в напряженный центр.

— Линдси, — рыкнул он.

Она подняла тяжелые веки и увидела его пристальный взгляд.

— Кончи ради меня сейчас же, — он сдвинул игрушку, и сильные вибрации ударили по клитору с обеих сторон. Он вращал бедрами, безжалостно проникая и задевая абсолютно новые местечки внутри нее.

У нее почти остановилось дыхание, ведь все… нервные окончания в ее теле вспыхнули одновременно. И следом невероятный поток ощущений обрушился на нее тяжелой лавиной, закружил в удовольствии и отбросил прочь.

Она судорожно вдохнула прямо перед очередной волной. И еще одной. Одно торнадо следовало за другим.

Постепенно конвульсии стали смягчаться. Когда она смогла приподнять тяжелые веки, то увидела, что он внимательно смотрит на нее. Ласково. Проницательно.

— Отлично, — когда она вздрогнула под ним, он отложил вибратор в сторону и завел руку под ее второе колено. Обе ноги оказались подняты в воздух. Он вышел и совершил глубокий толчок, врезаясь быстро и размеренно, а затем последовали более короткие шокирующие удары. Когда он вновь полностью оказался в ней, то ощущался таким огромным и твердым, что она могла посчитать каждое пульсирование члена, пока он изливался в нее.

Рискуя наказанием, она провела руками по его плечам, ощущая бархатистую кожу, туго обтягивающую напряженные мышцы — тактильная симфония секса.

Тихо вздохнув, он двинул членом внутрь нее, словно напоследок, и, наконец, покинул ее тело. Милое прощание. И улыбнулся, когда она сжала мышцы влагалища, которые продолжали сокращаться вокруг его члена, пока он выходил из нее.

— Ты прекрасна, — хрипло произнес он.

Она не могла бы назвать его прекрасным — скорее, айсбергом, потопившим «Титаник».

Коротко и крепко поцеловав ее, он ушел в ванную. Она смогла повернуть голову и посмотреть ему вслед. Он был просто великолепен. В клубе он всегда носил футболку. Обнаженными его плечи казались еще шире. Вокруг линии позвоночника играли мышцы, а задница была мирового уровня. Он умудрился загореть, несмотря на то что в Сан-Франциско было пасмурно.

Нахмурившись, она поняла, что белые полосы шрамов портили гладкую кожу. Она чувствовала наощупь крошечные рубцы, пока они занимались любовью. И у него была длинная зашитая рана. Боже, она даже не знала, чем он занимается в реальной жизни. Может, он коп? При этой мысли ее живот скрутило.

Услышав, как включился душ, она подумала о том, чтобы присоединиться к нему и еще разок увидеть, как вода течет по впадинам между буграми внушительных мышц. И провести пальцами по его смуглой загорелой коже. Она хихикнула и скатилась с кровати. Линдси точно не встретила бы его в солярии. Похоже, в нем не было ни капли самолюбования или тщеславия.

Не то что я. Она надела дешевый махровый халат с потертым подолом. Из секонд-хенда. Некрасивый. Не сексуальный. Но, эй, что есть, то и есть.

Уголки губ поползли вниз. До брака с Мигелем она считала себя красивой. А до брака с Виктором — сексуальной. Ни одно из этих ощущений не продержалось долго в браке с каждым из ее мужей. Опыт показывал, что парень скажет и сделает все что угодно, чтобы заполучить желаемое. Разум же твердил ей, что она довольно красива. К сожалению, подсознание придерживалось того же мнения, что и Виктор с Мигелем.

По крайне мере, де Врис честно считал ее достаточно сексуальной, чтобы захотеть. Она нравилась ему настолько, чтобы быть с ней. Очень клево. Я ему нравлюсь.

Она запахнула халат. Не значит ли это, что у нее теперь есть тот, кто мог бы оценить сексуальное нижнее белье, которое она не может себе позволить? Ее жизнь несомненно изменилась в мгновение ока: из Техасского ранчо в колледж, а оттуда в модный дом Виктора в Сан-Антонио, а затем последовали бегство и разорение.

Линдси прикусила губу. Она не сможет так прожить остаток жизни. Не только из-за себя, но и потому что кто-то еще может пострадать. Брат Виктора — Тревис — не бросит заниматься контрабандой. Наркотики, оружие, работорговля. Тревиса нужно остановить. Каким-то способом.

В последний раз, после того как она поговорила с копом, она чуть не умерла.

Веселое настроение в мгновение улетучилось, и ее охватил холод. Она заснула, как умотавшийся щенок, под боком у де Вриса. Не беспокоясь о том, может ли ее найти Тревис Парнелл, и не послал ли он кого-нибудь, чтобы заставить ее замолчать.

Она оглянулась на душ и пошла на кухню.

Через несколько минут она поставила маленький кофейный столик перед эркером. Хорошо, что накануне она испекла пирог с заварным кремом — отличный завтрак уже готов. Он, наверное, сочтет ее идиоткой за идею накормить его, но у ее мамы были очень строгие требования по части гостеприимства.

Конечно, мама решила бы, что де Врис скорее дьявол, чем гость, и была бы права. Как бы то ни было, если Линдси накормит его, возможно, он смягчится и даже поговорит с ней. Завтрак с Карателем. Господи.

Она вернулась в кухню, и тут ее взгляд упал на антикварный стол с откидной крышкой. И газетные вырезки с фотографиями тела Крейга, его полицейской формы, залитой кровью. Были тут и другие статьи о розыске Линдси Рэберн Парнелл, которая, скорее всего, застрелила собственного мужа Виктора, а потом убила копа, чтобы сбежать. Это ложь, черт бы вас побрал.

Звуки шагов напомнили ей о госте. Тяжело дыша, она захлопнула откидную крышку, чтобы спрятать собранные материалы, хотя де Врис уже успел выйти из спальни. Дрожащим голосом она произнесла:

— Доброе утро.

— Доброе, — он перевел взгляд с захлопнутой крышки на ее лицо.

— Я приготовила тебе завтрак, — она поспешила к кухонному островку, взяла тарелки и отнесла их на стол. Быть клевой. Быть клеевой. Успокоив дыхание, она повернулась и широко улыбнулась ему.

— Надеюсь, ты любишь пирог с заварным кремом.

Он поколебался, видимо, застигнутый врасплох.

— Если это не дольше, чем сварить яйца, то нормально, — он присоединился к ней, кивнув, когда она подняла кофейник. — Спасибо.

Пока он ел, она болтала о погоде, о клубе, обо всем, что приходило в голову. Ей несложно было разговаривать с людьми. Образование в области психологии и социальной работы довело до совершенства ее умение преодолевать любую неловкость в разговоре.

Вот только бы он перестал смотреть по сторонам. Она ерзала от беспокойства, опасаясь, что забыла спрятать что-то еще. Хуже того, каждый раз, как она встречалась с ним взглядом, ее голова становилась пустой, как пробка.

Когда он доел последний кусок и откинулся назад, держа кофе в руке, она спросила:

— Так кем ты работаешь? — черт, вот же тупица. Тем не менее, Линдси умирала от желания узнать, откуда эти шрамы. — Ты коп? — ее пальцы сжали чашку.

В утреннем свете его глаза казались скорее зелеными, чем серыми, и она могла поклясться, что в их глубине таился смех.

— Я работаю на Саймона.

Точно. Муж Роны владел охранной фирмой и детективным агентством.

— Это настолько опасно? — о, черт, она все же это ляпнула.

— Что? — он замер, не донеся чашку до рта.

Она опустила взгляд туда, где кожаные штаны прикрывали швы на бедре.

— Это из отпуска. Мой приятель облажался — неуклюжий ублюдок, — и вот этим все закончилось.

Боже, его приятель играл с ножом или что-то в этом роде?

— О, отвратительно, что подобное случилось во время отпуска.

— Я тоже так думаю, — хотя его глаза слегка потемнели, когда он улыбнулся.

Она посмотрела на него с подозрением. Иногда у нее складывалось четкое ощущение, что он считал ее клевой, и даже поддразнивал, но, конечно же, это не могло быть правдой. Честно говоря, как социальный работник, она прекрасно разбиралась в людях. В обычной ситуации. Однако Карателю каким-то образом удавалось стереть ее разум, как если бы она была компьютером, и кто-то стер все файлы.

— Так в какой части Техаса ты выросла? — спросил он.

— Эм. Я говорила, что выросла в Техасе? — Почему она такая глупая, что задает ему вопросы?

— Акцент, детка.

— О, — она думала, он не особо заметен. Из какой части Техаса… М-м-м, она, конечно же, не упомянет о городке на границе с Мексикой, где каждый знает Линдси Рэйберн. — Недалеко от Далласа. А ты откуда?

Его взгляд упал на ее пальцы… и салфетку, которую она сминала.

— Я родился в Чикаго, — его глаза вновь заскользили по комнате. — Похоже, тебе нет нужды зарабатывать на жизнь.

По крайней мере, об этом она может сказать правду.

— О, но я работаю. Администратором.

Ну, она будет работать еще день или два, пока женщина, которую она заменяет, не выйдет из декретного отпуска.

— Администратором, — он выпрямился. — Точно. Чушь.

Когда хорошенькая саба вскинула на него взгляд, де Врис чуть не поморщился от собственной грубости. Тем не менее, ни один администратор не мог позволить себе жить в такой квартире. Стол, за которым они сидели, стоил, наверное, его годовой зарплаты. Остальная мебель была такой же дорогой. Это просто невозможно.

Он уже был раздражен этой ее хренью — "выросла недалеко от Далласа". Врала она чертовски плохо.

— Получила в наследство большие деньги или что-то в этом роде?

Например, эту квартиру.

Она скептически на него посмотрела.

— Да уж, хотелось бы.

Его одолело любопытство. Он никогда не мог перестать задавать вопросы, если что-то его заинтересовало.

— Наверно, вышла замуж из-за денег?

— Я… — Краска залила ее лицо, одно плечо дернулось, и, черт побери, она невольно утвердительно кивнула. — Я… — она подняла чашку, будто та могла служить щитом.

Вышла замуж из-за денег. Один сильный удар под дых. А за ним пришла еще одна мысль.

— Ты хочешь сказать, я трахнул замужнюю женщину?

— Нет. Нет, у меня нет мужа.

Это, по крайней мере, казалось честным ответом.

— Развелась?

И вот так она разбогатела? Он поджал губы.

Чашка задрожала, и Линдси поставила ее на стол.

— Почему ты обо всем этом спрашиваешь?

Администраторша вышла замуж за богатого мужика только для того, чтобы с ним развестись. У этого парня, видимо, была эта квартира, до того, как она забрала ее себе, и все остальное, чем владел бедный ублюдок. Она со стопроцентной вероятностью не выплачивает ипотеку за эту квартиру со своей зарплаты.

— Спорим, развод был не особо приятным, да?

Она вздрогнула и отвела взгляд, подтверждая его подозрения.

Чертовы бабы. Парень, наверное, надрывал зад на работе, а потом его женушка решила, что она имеет право на все, что он заработал.

«Извините, мистер де Врис, на вашем счету недостаточно средств», — он никогда не забудет голос банковского клерка, отвечавшего на его вопрос, почему дебетовая карта не работает. Десять лет спустя от этих гнусных воспоминаний все еще сжимало сердце. Нет ничего «прекраснее», чем когда «любящая» жена опустошает твой счет, пока ты находишься в аду, служа своей стране. Да, спасибо, Тамара.

Он сделал медленный вдох и попытался унять гнев.

— М-м-м. Еще кофе? — отважилась Линдси, поднимая кофейник.

Эти большие карие глаза. Он чувствовал себя, словно пнул щенка. Может, он ошибается. Может, она не обчистила парня.

— Наверное, твой бывший тоже живет в таком же шикарном дерьме?

Кофейник стукнул об стол, она побледнела. Он чертовски ясно увидел вину на ее лице.

Ему не нужен был ответ. Его лицо окаменело.