След бури

Быстро смеркалось, и надежда всё же найти дорогу уж не до тривичей, а хотя бы к становищу княжеского войска, стремительно таяла. Отряд спустился к своему остывшему лагерю. Даже не разбирая вещей, парни уселись на знакомом бревне и понурили головы. Млада же никогда ещё не ощущала себя настолько бессильной и бесполезной. Все усилия оказались тщетны — и грядущая участь сгинуть здесь в безвестности нагоняла невыносимую тоску. Неужели всё обернётся так глупо?

Сколько они просидели так, в молчании, она не заметила. А костра развести никто не взялся. Знать, кметей уже не пугала новая встреча с морозными змеями. И все как будто ждали, что вот-вот среди деревьев послышится знакомый шелест — там и конец.

Но вместо него неподвижный воздух наполнился слабым ветряным дыханием. Качнулись ветки ольховника и плакучих берёз. Вдалеке пронёсся скрип снега то ли под шагами, то ли под полозьями саней — так и не разберёшь. Да и откуда здесь взяться хоть кому-то?

Но звук этот, наполненный необъяснимой жизнью, услышали все. Кмети вскинули головы, вглядываясь перед собой, Млада даже привстала. И она готова была поклясться, что и правда видит впереди припорошенную повозку, запряжённую серым тяжеловозом. А управлял ей мужик, лица которого не видно было за поднятым до самых ушей воротником тулупа.

— Эй! — что было мочи крикнула Млада, взмахнув руками. К её голосу присоединились и раскатистые окрики кметей.

Они подобрались и друг за другом и бегом кинулись к селянину, который, если замешкаться, скоро уедет — не догонишь. Мужик на громкие возгласы, что наперебой разносились по лесу, никакого внимания не обращал. Его мерин продолжал размеренно и безмятежно трусить по дороге, которой ещё не было видно, и сани неумолимо отдалялись, пока Млада и дружинники, борясь с сугробами и усталостью, изо всех сил бежали им наперерез.

Они едва не кубарем выкатились на широкую, явно хорошо наезженную тропу, а мужик так и пропал за её поворотом. Но тут же, будто в одночасье прорвало незримую плотину безмолвия, с севера прозвучал стук копыт, и к измотанному отряду выехали два всадника. Они натянули поводья, остановились, пристально разглядывая всех поочерёдно. Млада сделала шаг вперёд, узнав их. Никогда она не думала, что так рада будет видеть знакомые лица.

— Медведь! — заплетаясь в собственных ногах, она бросилась к спешившемуся всаднику. — Разорви меня лесовики, это ты.

Это и правда был он. Кметь, сбиваясь на бег, поспешил навстречу и немало удивился, когда она обняла его, словно самого родного человека на земле. Взяв Младу за плечи, Медведь на миг отстранился, недоверчиво вглядываясь ей в глаза, будто засомневался, что она в своём уме.

— Вы как тут оказались? — обратился к остальным подошедший за ним Дьярви.

— Долго рассказывать, — вздохнул Скурата и осторожно похлопал его по спине. — А вы, гляжу, быстро излечились.

— Да почти седмицу проваляться пришлось, — слегка поморщившись, развёл тот руками. — Но мы понадеялись, что войско всё же нагоним.

— Нагоните, если найдёте, — хмыкнул Олан. — Мы сами его искали, посчитай, весь день.

— Так что его искать? По следу и идём. Покамест с дороги он никуда не сходил, — продолжая одной рукой прижимать к себе Младу, уверенно заявил Медведь. — А вы-то как заблудились?

— Кто б знал.

Коротко Олан рассказал, как они оказались здесь, на дороге, которую силились найти, но так и не нашли. Поведал, как потерялся в лесу обезумевший следопыт и как все они тоже окончательно заплутали, словно по чьей-то злой воле, пока незнакомый мужик на санях не развеял этот чудовищный морок.

Медведь и Дьярви только качали головами и с сомнением хмыкали. В такое точно не сразу поверить можно.

— Как бы то ни было, а нам нужно до темноты проехать ещё несколько вёрст, — задумчиво проговорил верег после того, как Олан замолчал. — Наш путь верный. Если войско ещё дожидается вас, то мы должны скоро к нему выйти.

— Я бы так уверенно не говорил, — усмехнулся в покрытые инеем усы Ерут.

— А разве нам есть, куда деваться?

Кметь неопределённо повёл плечами.

Раненого Ерута и Младу, как бы она ни сопротивлялась, усадили верхом, остальные продолжили путь пешими. Так они шли по дороге до самой темноты — и непонятно было теперь, как можно было, столько кружа по лесу во все стороны, её не увидеть.

Заночевали у обочины, и то лишь потому, что измученные кмети из отряда уже едва передвигали ноги.

Утром Млада проснулась от невнятного гомона неподалёку. Уже светало, и парни, верно, все проснулись — жалостливо ждали только её. Но к своему немалому удивлению среди мужских голосов она различила один тоненький девичий. Как ужаленная, Млада подскочила на месте, опасаясь, что совсем уж рехнулась. Кмети, сидящие у потухшего костра, как один, примолкли. А на неё уставилась большущими ореховыми глазами молодая девица лет семнадцати, что вполне себе уютно устроилась между ними, закутавшись в чьё-то одеяло.

— Ты кто такая? — приветствие вышло не слишком вежливым, но Млада сейчас не способна была переживать об этом.

Незнакомка тепло улыбнулась, не заметив грубости, и наклонила голову, будто здоровалась с великомудрой большухой.

— Мира тебе в дороге. Меня зовут Искра. Я из Ракитки.

Глава 6

Путь до лагеря войска занял ещё больше полудня пути.

Ничего сложного в том, чтобы его найти, не оказалось. Отряд лишь к вечеру съехал с дороги, когда явственный след дружины отклонился к востоку. Сразу видно: прошли здесь не только пешие воины. Снег широкой полосой был примят копытами и полозьями обозных саней едва не до самой земли. Млада с давишними спутниками только переглядывались, молчаливо убеждаясь в том, что водила их по лесу те два дня очень уж нечистая сила.

Медведь, хоть поначалу в рассказ Олана не сильно-то поверил, к её словам прислушался более внимательно. А вскоре они с Дьярви согласились, что помешательство вряд ли могло коснуться всех кметей сразу. Да и Волот сбежал. Теперь придётся оправдываться перед сташинами за его нелепое исчезновение.

Но это уже мало беспокоило Младу: схлынуло потрясение прошлых ночей, притупились впечатления. А вот прибившаяся к отряду девица вызывала больше тревоги. Та поведала, словно на духу, как третьего дня с парнями и девчонками из Ракитки рыбачила на озере, что лежит в чаще неподалёку. И там на них из леса вылетел отряд вельдов из пяти человек. Шли они хоженой тропой и вовсе не скрывались — точно у себя дома. Парни хотели было побороться с супостатами, да как деревенским, не вооружённым ничем, кроме охотничьих ножей, тягаться с воинами? Вот они и кинулись кто куда, вняв разумным увещеваниям подруг. Кочевники гоняли их по округе, знать, больше ради забавы. Правда, Искра, сразу отбившись от приятелей, теперь не знала, убили они кого-то или всем удалось сбежать. И это её очень тревожило: на глаза девчонки то и дело наворачивались слёзы. Она прерывалась, но, отдышавшись и приняв неуклюжее утешение кого-нибудь из кметей, которые со всем участием её слушали, снова продолжала рассказ.

Совсем заплутав, Искра ещё почти день не могла выйти на верную дорогу к Ракитке. Да и боялась, правду сказать. Вдруг вельды не ушли далеко? Непогоды, о которой говорили кмети, она не застала — знать, та прошла стороной. Повезло девчонке, иначе замёрзла бы насмерть в каком сугробе.

А наутро, едва пережив жуткую ночь в темноте и холоде, чудом не попав на зуб волкам, Искра набрела на дружинный отряд. И до сих пор поверить не могла в свою удачу. Ведь на их месте могли оказаться лихие люди: разбойники или сызнова вельды. Кмети добродушно предложили проводить её до лагеря, а там и до дома, раз путь войска лежит как раз через Ракитку. С охраной — оно же всяко спокойнее. Особенно когда могучие мужи кругом.

Мужам этим компания молоденькой, восхищённо хлопающей на их байки глазами девчонки была дюже приятна. Даже Ерут, порядком потрёпанный, забыв о попорченной ледяным змеем руке, приосанился и больше других глазел на пригожую Искру. К тому ж посмотреть там есть на что. Девчонка отличалась ладной фигуркой, которую не скрывал даже толстый тулупчик до колен, и солидной тяжёлой косой почти до пояса. Гладкие щёки её отливали здоровым, как и у почти всех деревенских девиц, румянцем, а полные губы то и дело трогала смущённая улыбка. Так и не поверишь, что сутки в лесу блукала — ни тебе обветренной кожи, ни испуга и усталости в глазах. Словом, на вкус мужчин, загляденье, а не девка.

Вот только Млада говорливой Искры сторонилась, хоть та постоянно норовила пойти рядом с ней: всё ж единственная женщина среди грозно выглядящих воинов. Как будто что-то отталкивало от неё, некое смутное ощущение неправильности и неестественности. Или, может, морок и подвох теперь мнились ей во всём, даже в безобидной заблудившейся девице. В конце концов, особой доверчивостью к людям Млада никогда не отличалась.

Но Искра упорно силилась разговорить её, а то и принималась рассказывать о своей жизни в Ракитке. Там и выяснилось, что она не из простых деревенских, а дочка самого старосты Земко. Вот уж тот, верно, теперь с ног сбился, разыскивая родную потерю. Тем паче, если остальные парни и девушки уже вернулись домой в целости.

Значит, князь так просто этого не оставит. Только бы добраться до лагеря.

Когда огни дружинного становища показались впереди, уже начало смеркаться. Долетел до ушей приглушённый гомон тысяч мужских голосов и шум, который всегда сопровождает оседлое скопление множества военных людей: лязг оружия — знать, кто-то устроил противоборство на мечах — шаги, стук топоров, фырканье лошадей.

И, заслышав его, все невольно заторопились, даже растерянная Искра подобрала подол понёвы и ускорила шаг вслед за остальными. Выставленные вкруг лагеря часовые долго щурились, разглядывая приближающийся отряд, а узнав, нетерпеливо подались навстречу. Кто-то ринулся в лагерь — видно, чтобы позвать старшин. И не успела Млада вместе с уставшими спутниками переступить его границу, как издалека донёсся зычный голос Бажана. Его всегда слышно вперёд всех.

Встретить задержавшихся ватажников вышли едва не все сотники во главе с воеводой и даже сам правитель. Кирилла почтительно пропустили вперёд. Он окинул прибывших взглядом, нахмурился, задержавшись на Искре, которая робко пряталась за спину Млады и, знать, только от любопытства слегка выглядывала из-за неё.

— Кто это? — князь кивнул на девчонку.

— Встретили по дороге в лагерь, — радостно улыбаясь, тут же гаркнул Ерут. — Говорит, заблудилась. Она из Ракитки. Старостова дочь.

Кто-то подтолкнул Искру в спину, и она вышла вперёд. Думается, живого князя она никогда не видела так близко, а то и не видела вовсе. Но сразу уразумев, что к чему, девчонка низко поклонилась.

— Здрав будь, княже.

Взгляд Кирилла на мгновение смягчился.

— Накормите её, что ли, — буркнул он, обращаясь к ближайшему сотнику. И добавил, снова поворачиваясь к отряду: — Девица из Ракитки, это, конечно, хорошо. Но следопыта, боюсь, она нам не заменит. Где Волот?

— Сгинул Волот, — на правах старшей ответила Млада. Парни вздохнули, как один. — А вот как, это любопытная история, княже. Рассказывать и рассказывать. Но главное, что дорогу мы сыскали. Тут она, недалеко пролегает, как оказалось.

— Хм. Почему же наши сторожевые отряды её найти не могли? — Кирилл коротко глянул на Бажана. Похоже, никто о близости дороги всё это время и не подозревал. Силён же был морок, да хорошо, что закончился. — Значит, ты, Млада мне всё и расскажешь, как отдохнёшь. И про Волота, и про дорогу, и как вы на Медведя с Дьярви натолкнулись.

Млада согласно наклонила голову. Князь ещё немного о чём-то поразмыслил, а затем повернулся уходить. Тут же все собравшиеся кругом кмети начали расходиться по своим делам. Лишь Бажан задержался, смерил Младу взглядом, молча приказывая оставаться на месте, и проговорил тихо, когда вокруг не осталось почти никого, кроме часовых.

— Вот почему там, где ты, постоянно случается какая-то ерунда?

— Если бы я знала, воевода.

— Иногда мне кажется, что не появись ты в детинце, ничего этого не происходило бы, — Бажан вздохнул и тоже пошёл прочь.

Млада неспешно поплелась за ним. Странно, но его размышления показались ей справедливыми.

* * *

Если верить словам Искры, от нынешнего лагеря до Ракитки, которая уже казалась чем-то вроде миража в пустыне, оставалось всего-то около двух суток пути. Более не медля, с утра войско сразу тронулось в путь. И, лишь завидев впереди вожделенную, точно женщина после долгого воздержания, дорогу, кмети повеселели и пошли ещё более споро, едва не обгоняя конных. Даже те, кто простыл во время бурана, вовсю заговорили о том, что, несмотря на недомогание, не станут оставаться в деревне, а пойдут дальше.

Погода, совсем не по-зимнему тёплая только располагала к тому, чтобы идти, не останавливаясь на привалы. Запасмурнело, мягкий снег с глухим скрипом проминался под копытами коня, порученного Младе вместо погибшего Янтаря, и становился прозрачным от наполняющей его влаги. Кругом пахло отмякшей сосновой корой и оттого обманчиво казалось, что до весны не так уж и далеко. Такие дни в Сечень случаются очень редко. И каждый — радость и отдохновение от давящего, словно тиски, мороза.

Прошагав почти без передыху больше суток, по приказу воевод дружина и ополчение всё же остановились для ночёвки. Требовался отдых лошадям, да и силы воинов не бесконечны. Нынче лагерь развернули на поляне, что пряталась среди сосен и елей недалеко от того самого лесного озера Глухое, где давеча рыбачила Искра с друзьями. Даже нашлись следы их небольшой стоянки на берегу да пробитые лунки. В остальном же безмолвное озеро покрывал толстый слой льда и поверхность его снег запорошил так сильно, что не сразу-то и разглядишь.

Пока расставляли палатки да старшинские шатры, наступил и вечер. Но даже теперь мороз только едва ощущался. Дружинники, подкрепившись с дороги, занялись кто чем: кто-то принялся чистить по-прежнему неопробованное в бою оружие, некоторые просто точили лясы, рассевшись вокруг костров, или ещё вечеряли.

На шее Млады, помимо Рогла, теперь висела ещё и Искра. Рассудив по уму, девчонку приставили под её надзор. Весь день старостова дочь ехала на одних из саней обоза едва не в самом хвосте, и пришлось за ней приглядывать, держаться неподалёку, как будто та могла свалиться ненароком, точно несмышлёный ребёнок. Едва не всё войско тянулось впереди, и даже вельдчонок, кажется, мог бы идти быстрее Млады, несмотря на то, что пеший. Но против приказа князя не попрёшь.

Теперь Искра, ничуть не уставшая и бодрая, за обе щёки уплетала походную похлёбку, изредка поглядывая то на Младу, то на сидящего рядом с ней Рогла. На мальчишку — с большим любопытством и теплом. Знать, привыкла к нему за время пути. То ли не знала она, что тот из вражьего племени, то ли это было для неё неважно. И потому своей беспечностью она напоминала блаженную. Вот уж у кого отрокам стоило бы поучиться дружелюбию!

Покончив с едой, Искра отряхнула руки от хлебных крошек и огляделась. Шумная жизнь войска и столь огромное количество мужчин вокруг — и в деревне-то её, небось, столько не живёт — по-прежнему нагоняли на девицу робость. Но она потихоньку осваивалась, то и дело расспрашивая о тех, кто больше всего привлекал её внимание. Таких за последнее время случилось немного — что разглядишь за спинами и крупом тяжеловоза? А теперь все, как на ладони. Навертевшись, девица остановилась взглядом на ком-то, даже дыхание затаила. Млада невольно посмотрела в ту же сторону.

И поначалу ничего особенного не увидела. Кмети копошились кругом, готовясь ко сну. Но ещё не все собирались спать, несмотря на приближение ночи. Сотники, как всегда с озабоченными лицами, мелькали между ними время от времени. Вагни — подошёл к одному из своих, назначая того в дозор на ночь. Верег кивнул даже с какой-то радостью на лице. Все были рады теперь, когда всё вошло в обычное русло. Хоть в дозор, хоть к бесу на рога, лишь бы с неба не сыпал снег и ветер не продувал одежду насквозь.

— А кто это? Я его видела вчера, — вдруг спросила Искра и кивнула на Хальвдана, который только что подошёл к Бажану, сидящему с другой стороны большого костра, и теперь о чём-то с ним разговаривал.

Млада медленно окинула девицу взглядом. Та задумчиво покусывала губу, изучая верега сквозь подрагивающую пелену нагретого костром воздуха. Кто знает, какие мысли крутились сейчас в её голове, но щёки Искры всё сильнее заливал румянец. Неужто приглянулся?

— Воевода, — нехотя пояснила Млада.

Теперь она почему-то прекрасно понимала Малушу, когда та не желала при первой встрече рассказывать ей про Хальвдана.

Верег, почувствовав взгляд Искры, повернул голову, но девушка не смутилась и продолжила смотреть. Воевода едва заметно улыбнулся и покачал головой. Затем что-то сказал Бажану и направился в их с Младой сторону. Старик проводил его недовольным ворчанием.

— Не лезь к девчонке! — едва слышно долетели его слова.

Хальвдан будто ничего и не услышал. Он неспешно обошёл костёр и присел рядом с Искрой. Так близко, что будь на её месте Млада, он уже схлопотал бы по лицу. А девчонка даже не шевельнулась, лишь с ожиданием и вопросом подняла на верега свои большущие глаза. Любой кметь от столь открытого доверия в них растаял бы, как брошенный в горячие угли снежок. Но воевода охотник с таким опытом, что только позавидовать, а вот Искру — пожалеть. Хальвдан что-то тихо и вкрадчиво сказал ей на ухо, и та расплылась в улыбке, сначала застенчивой, а после более самодовольной.

Млада громко кашлянула, встала и пошла прочь. Хоть куда-нибудь — лишь бы не видеть, как верег окручивает очередную жертву. Конечно, за наивной девчонкой стоило бы присмотреть, но если у неё самой ума нет, то в голову его уже не вложишь. Будет потом плакать у мамки на плече, может чему научится.

— Стой! — догнал её голос Хальвдана.

Млада обернулась чуть более резко и зло, чем хотелось бы.

— Чем-то помочь, воевода? — она указала взглядом на Искру, что придвинулась к верегу ещё теснее.

Хальвдан по своему обыкновению насмешливо дёрнул бровью и едко улыбнулся.

— Нет, пожалуй, сегодня обойдусь, — и обронил небрежно: — Пойдёшь сегодня в дозор.

Млада безразлично пожала плечами. В дозор — так в дозор.

Рогл подскочил с места.

— Можно я тоже пойду?

Верег внимательно оглядел мальчишку, перевёл взгляд на Младу и обратно.

— Пленник — и в дозор? Ну, раз от мамки оторваться не можешь, то иди.

Ночью, когда шум в лагере стих, Млада сидела на своем посту, застывшим взглядом смотря куда-то в жёлто-оранжевый центр костра. Рогл тихо сопел рядом, пытаясь из можжевелового прута смастерить себе лук. Всё никак не мог смириться с тем, что права носить оружие воеводы его лишили. Знать, ничего толкового у него не выйдет, но Млада не вмешивалась. Даже нож охотничий ему дала на время, чтобы сподручнее было. Авось старшины не узнают.

Волны тепла от огня пробегали по лицу, иногда чуть обжигая. Сегодня был удачный день для несения дозора: Млада всё равно долго не смогла бы сомкнуть глаз. Чем ближе дружина подходила к лагерю вельдов, тем сложнее было сбросить с себя волнение. Оно нарастало день ото дня, даже приходило обрывками образов во снах, когда мнились ей то шатры их стойбища, то жрец Зорен с чернёным кинжалом в руке. Последний раз Млада так беспокоилась, когда готовилась к последнему испытанию у Песчаного Ворона прежде чем покинуть его… Тогда она чуть не погибла и ещё почти луну вынуждена была провести у Мастера, залечивая раны, следы от которых до сих пор остались на спине.

От ложной боли, пробежавшей между лопаток, Млада повела плечами и встала. Слегка морозный воздух тут же охладил кожу. Стоило пройтись к озеру, размяться да оглядеться. Мало ли. А то ещё какие ненужные мысли полезут в голову. Ну их.

Вельдчонок подобрался было за ней, но она бросила короткое:

— Сиди тут, — и парень вернулся к своему вдумчивому, хоть и бесполезному занятию.

Тонкий наст, что покрыл снег после захода солнца, хрустел под ногами. Млада старалась идти осторожно, но всё равно время от времени проваливалась в рыхлые сугробы почти по колено. По слабо протоптанной тропе она спустилась к берегу. Затянутая толстым слоем льда гладь простиралась далеко вперёд, лес разделял небо и белую снежную пустыню тёмной зубчатой полосой. Голые остовы рогоза вытянутыми булавами покачивались у границы замерзшей воды. Слабый ветер гулял на просторе, не путаясь меж деревьев, приятный, почти ласковый.

Невольно любимое тривичами озеро Глухое напомнило Младе то, что она видела, когда они со Скуратой нашли следопыта. Значение того образа она не могла понять до сих пор, да и постичь его особо не пыталась. Если и было в нём предзнаменование, то ничего доброго оно не сулило. А что поделать с этим знанием? Как помочь? Только и предостеречь дружину, чтобы в воду не совались. Глупо. Откуда у вельдского лагеря взяться хоть какому-то чахлому прудишке.

Млада медленно выдохнула и обхватила себя руками за плечи. Сделав ещё шаг к берегу, она снова проломила ненадёжный наст одной ногой и неуклюже села в снег. Поминая бесов и отряхиваясь, встала, но замерла, прислушиваясь.

Негромкие мужские голоса донеслись со стороны озера. Судя по всему, сильно путники не таились, либо ещё не углядели отсветов костров из лагеря. Млада, не медля, легким чуть скользящим шагом, прошла к зарослям молодого ельника и скрылась между пушистых ветвей, прокралась вдоль озера к тропе, по которой тривичи ходили на рыбалку. Лучше поостеречься. Мало ли, кто это. Деревенские из Ракитки, ещё не оставившие поисков пропавшей дочки старосты. А может, кто похуже.

Млада напрягла слух, вгляделась сквозь темноту в чётко различимые на светлом снегу фигуры пятерых незнакомцев. И замерла, услышав знакомый, но по-прежнему непонятный ей говор. Разведчики вельдов. Возможно, даже те самые, что напали на Искру и её друзей. Мужчины на миг скрылись за густыми зарослями ивняка и показались вновь. Идущий впереди всех вельд вскинул руку, приказывая остальным остановиться. Значит, выйдя на открытое место, они наконец заметили редкие костры становища. Один за другим, разведчики, пригибаясь, таясь за деревьями да кустами, поднялись вдоль тропы и попадали на животы. Теперь они не разговаривали, только подавали друг другу отрывистые знаки. На время они разошлись в стороны, видимо, чтобы лучше разглядеть лагерь. Млада им не мешала и из ельника не высовывалась, надеялась только, что её следов верхогляды, занятые более важным делом, не заметят.

Но долго так не просидишь — что-то делать надо. Ведь ещё немного — и вельды дадут стрекача к своему становищу, скроются в лесу и ищи-свищи. Тогда кочевники успеют хорошенько подготовиться к встрече дружины. Млада тихо двинулась к ближайшим палаткам, чтобы позвать кого из кметей, но уже почти пробравшись к лагерю, заметила, как вельды вновь собрались вместе и двинулись обратно к тропке, с которой сошли. Видно, узнали всё, что нужно. Какие шустрые.

Млада развернулась и пошла за ними, осторожно пробираясь меж тонких стволов и стараясь не шевелить ветки. Поднимать шум теперь — самое последнее дело. По дороге она скинула плащ, бездумно провела пальцами по рукоятям скрамасакса и Призрачного, проверяя, на месте ли они, хоть и знала, что деться им некуда.

Разведчики, прибавив шагу, стремительно отдалялись от лагеря. И хоть шли они споро, но умело и ловко — гуськом по старым следам на тропе. Те, подмёрзнув к ночи, сызнова не проминались — а значит, понять, что тут проходил кто-то ещё, будет сложно даже зоркому следопыту. Отпечатков же вокруг лагеря могут и вовсе не заметить.

Млада осторожно достала на ходу нож, коротко примерилась к замыкающему вельду и резко обхватила его рукой за шею, зажимая рот. Всадила скрамасакс в спину под рёбра, а затем полоснула по горлу. Вельд выпучил глаза, но не смог и пикнуть. Только забился, шурша ногами по снегу, и в последнем усилии попытался содрать со рта её ладонь. Ещё пару раз он дёрнулся и обмяк. Млада тихо уложила его наземь, стряхнула с перчатки липкие капли.

Остальные заметили пропажу товарища не сразу — успели уйти вперёд на несколько саженей. Млада догнала их, пока вельд, ставший теперь последним, не успел обернуться. Теперь уж точно не утаиться. Второго она сбила с ног сильным ударом по ногам. Тот неловко взмахнул руками, заваливаясь на бок. Трое других оглянулись и бросились на подмогу. Млада обрушилась на вельда сверху, всадила ему нож в шею. Скрамасакс проткнул горло насквозь и вышел у основания черепа. Вельд застыл, так и не успев вынуть меч из ножен. Кровь вязко толкнулась из раны и потекла, дымясь, на снег.

Млада увернулась от просвистевшего над ухом клинка, повалилась ничком и откатилась с тропы. Тут же поднялась и, с усилием выдёргивая ноги из сугроба, рванула обратно. Обхватила наступающего вельда поперёк живота и, тараня всем весом, опрокинула на спину, прижала коленом. Развернулась, выбрасывая руку вперёд. Рукоять скрамасакса соскользнула с пальцев. Ещё один вельд, сдавленно охнув, запрокинулся на спину с торчащим в груди ножом. Прижатый к снегу противник ошеломляющей силы толчком сбросил с себя Младу и встал, пошатываясь. Быстро он отыскал отлетевший в сторону клинок и кинулся навстречу. Три ловких удара вельда один за другим с искрами разбились о выхваченный из ножен Призрачный. Противник наступал, не давая толком выпрямиться и атаковать в ответ. Млада только успевала уворачиваться и отбиваться.

Пятый кочевник приблизился со спины и сделал выпад. Млада увидела его лишь краем глаза и, отклоняясь, упала на колено. Клинок чиркнул по боку — нагрудник уберёг. Оба вельда кинулись в бой. Млада выбрала ближайшего, крутанулась, подсекая его. Тот попытался подпрыгнуть, но неловко зацепился одной ногой и покачнулся. Знакомый нож воткнулся ему в грудь, пробив плотный кожаный доспех. Вельд замер, уставившись остекленелым взглядом в пустоту.

Млада коротко обернулась. Рогл. Парень стоял позади небольшом пригорке, растерянно опустив пустые руки.

Мёртвый вельд начал валиться на ещё не успевшую выпрямиться Младу. Она бросилась в сторону, но тяжелая туша все-таки придавила ногу, глубоко впечатала в снег. Последний кочевник обрушил клинок, метя в незащищенную доспехом шею. Млада успела высвободить лодыжку и уклонилась, выставляя перед собой Призрачный. Меч вельда соскользнул по клинку и вонзился в наст. Увесистый снежок просвистел в воздухе и, брызнув в стороны, разбился о висок кочевника. Тот мотнул головой, провёл рукой по засыпанным глазам. Тут же Рогл напал на него сзади, повис на плечах, не давая высвободить меч из ледяной корки. Но кряжистый вельд быстро стряхнул его и вместо того, чтобы напасть на встающую Младу или мальчишку, бросился бежать прочь.