Помоги проекту - поделись книгой:
Если рассказывать об экспериментах Малхуза, то нельзя обойти стороной экспериментальную станцию Антона Лойбла. Она располагалась в учебном лагере СС, то есть по соседству с концентрационным лагерем Дахау. Именно там свои первые совместные опыты стали проводить Карл Малхуз и Карл Блюм. Надо отдельно упомянуть, что к началу 1938 года Дахау, наряду с Заксенхаузеном и Бухенвальдом, был одним из трех крупнейших концентрационных лагерей Германии. Дахау был первым из концентрационных лагерей, перешедших в исключительное ведение СС. Поначалу он был рассчитан на 5 тысяч арестантов. Однако уже в конце 1938 года там пребывало более 18 тысяч человек. Всего же в нем оказалось в разные годы около 225 тысяч человек, 148 тысяч из которых погибли или умерли. Лагерь Дахау состоял из двух больших комплексов. Сам концентрационный лагерь состоял из 34 бараков, площади для построения, хозяйственных сооружений и тюрьмы, в которой содержались «особые» заключенные, к числу которых относились наиболее видные противники национал-социалистического режима. Там оказался известный немецкий теолог и церковный деятель Мартин Нимеллёр, а также совершивший покушение на Гитлера Георг Эльзер и многие другие. Однако территория, на которой содержались арестанты, занимала не более 20 % от общей площади лагеря Дахау. Куда бо`льшую площадь занимали дома для охранного персонала лагеря, комендатура и специальный учебно-тренировочный лагерь, где в период с 1939 по 1940 год происходила подготовка частей Ваффен-СС. Здесь располагались служебные помещения, которые являлись офисами эсэсовских предприятий и фирм. Собственно концентрационный лагерь был отделен от учебно-тренировочного лагеря СС глубоким котлованом, заграждениями из колючей проволоки, несколькими наблюдательными вышками и так называемой полосой смерти.
К числу предприятий, которые осуществляли свою деятельность на территории Дахау, принадлежала фирма Антона Лойбла. Она в основном занималась разработкой двигателей для самолетов. Здесь же происходили экспериментальные запуски этих двигателей. Фирма Антона Лойбла наряду с издательством «Нордланд», фарфоровой фабрикой в Аллахе и фирмой «Бауэр» была так называемым внешним предприятием. Все они подчинялись отделу экономической помощи, который был создан при персональном штабе рейхсфюрера СС. Главной задачей отдела экономической помощи являлась поддержка служащих СС, которые оказались в стесненных финансовых обстоятельствах. В 1936 году начальником этого отдела был назначен Бруно Гальке, который уже занимался ранее обустройством лагеря Дахау, подчиняясь административному управлению СС, базировавшемуся в Мюнхене. После этого он был переведен в персональный штаб рейхсфюрера СС, деятельность которого курировал адъютант Гиммлера обергруппенфюрер СС Карл Вольф. Тот наряду со всеми постами и должностями был еще и близким другом Бруно Гальке. Сам же Гальке смог сделать стремительную карьеру в СС. Так, например, в 1936 году он смог подняться по служебной лестнице от чина хауптштурмфюрера до оберштурмбаннфюрера СС. При этом он являлся коммерческим директором и соучредителем трех эсэсовских предприятий: издательства «Нордланд», фирмы «Бауэр» и предприятий Антона Лойбла. Вдобавок он был членом правления нескольких эсэсовских организаций: научно-исследовательского общества «Наследие предков», «Общества сохранения и охраны немецких культурных памятников», общества «Источник жизни» («Лебенсборн»).
По большому счету, образование не позволяло Бруно Гальке эффективно руководить всеми этими организациями и предприятиями — он еще студентом бросил изучение экономики. По этой причине Гальке был вынужден полагаться на мнение специалистов, работавших на данных предприятиях. Издательство «Нордланд» в основном занималось публикацией работ, посвященных расовым проблемам и германской народности, в том числе по проблемам религии. Фарфоровая фабрика в Аллахе выпускала не только фигурки, которые должны были соответствовать национал-социалистическим представлениям о культуре и искусстве, но также ритуальные принадлежности, которые использовались во время эсэсовских обрядов. Фирма «Бауэр», названная так по имени друга Гиммлера фотографа и художника Франца Бауэра, бралась за изготовление плакатов и картин, посвященных партийной жизни НСДАП и государственным событиям Третьего рейха. Все эти организации только на первый взгляд казались самостоятельными, на самом же деле они были полностью интегрированы в структуру СС. Контрольные функции были возложены Генрихом Гиммлером на Бруно Гальке. Условная самостоятельность сохранялась до тех пор, пока эти организации не сталкивались с проблемами. Если же их экономическое развитие оставляло желать лучшего, то тут же в дело включался Гальке, который готовил доклад на имя Гиммлера, а уже тот решал дальнейшую судьбу сотрудников этих предприятий.
В 1936 году Бруно Гальке мог смело именовать себя уполномоченным рейхсфюрера СС по экономическим вопросам. Однако решение финансовых проблем было не столь простым делом, как могло показаться. В последующие годы одна проблема не успевала сменять другую, они накапливались, вызывая недовольство Гиммлера. Гальке приходилось демонстрировать чудеса административной эквилибристики, чтобы хоть как-то заткнуть «финансовые дыры» в делах подопечных организаций. Несмотря на то что Гальке выдал своему другу Карлу Вольфу заем на 60 тысяч рейхсмарок, от руководства СС все-таки не могло скрыться, что Бруно Гальке недоставало опыта, который никак нельзя было заменить служебным усердием. По этой причине в 1939 году представителями административного управления СС была проведена тщательная ревизия всех дел, которые были поручены Бруно Гальке. Фактически за этой проверкой стоял обергруппенфюрер СС Освальд Поль. Итоги ревизии оказались настолько шокирующими, что отдел экономической помощи с подчиненными ему предприятиями был незамедлительно переведен в подчинение начальника административного управления СС. Отныне деятельность «внешних предприятий» СС курировалась отделом SIII (главный отдел по особым поручениям). Впрочем, Гальке решили не наказывать и поставили как раз во главе указанного отдела. Некоторое время спустя его вновь перевели на работу в персональный штаб рейхсфюрера СС.
Во всяком случае, в 1938 году в письмах, адресованных Антону Лойблу, Бруно Гальке все еще продолжал себя именовать уполномоченным рейхсфюрера СС. Бруно Гальке был не только начальником Антона Лойбла, но также должен был следить за всеми попытками произвести в Дахау искусственным путем золото. На фигуре Антона Лойбла надо остановиться отдельно, что позволит нам лучше понять некоторые из моментов. Квалифицированный слесарь и механик, занимавшийся ремонтом машин, позже ставший инструктором по вождению, Антон Лойбл был ветераном национал-социалистической партии, в которую он вступил в начале 20-х годов. Он был одним из активнейших участников «пивного путча» 1923 года, за что даже получил несколько месяцев тюрьмы. Это не самое благоприятное на первый взгляд обстоятельство позволило Антону Лойблу познакомиться почти со всей партийной верхушкой. Некоторое время он даже был личным водителем Гитлера, а затем руководителя «Гитлерюгенда» Бальдура фон Шираха. Однако бо`льшую часть времени Лойбл посвящал не политике, а своим техническим изобретениям — он любил мастерить с раннего детства. У него даже имелось несколько небольших изобретений: усовершенствованный карбюратор, контейнер для подъемных механизмов, рефлектор для педалей велосипеда. Генрих Гиммлер настоятельно рекомендовал внедрить все эти изобретения. Постоянные связи между СС и Антоном Лойблом сложились в 1936 году, когда была создана фирма «Толо», позже преобразованная в фирму Антона Лойбла. Целью этого предприятия было как раз внедрение изобретений Лойбла. Половина прибылей шла самому изобретателю, вторая половина переходила на счета эсэсовских организаций «Наследие предков» и «Источник жизни».
Оказавшись в составе СС, Антон Лойбл несколько лет посвятил совершенствованию конструкции изобретенного им вида карбюраторов. Для того чтобы вести работы более эффективно, он перенес свой экспериментальный цех из Берлина в эсэсовский комплекс Дахау. Так в учебно-тренировочном лагере Дахау возникла экспериментальная станция Лойбла. Несмотря на то что благодаря повсеместному внедрению отражателей для велосипедов Лойбл заработал 310 тысяч рейхсмарок (весьма приличную сумму для 30-х годов), ему все равно приходилось брать кредиты, чтобы продолжать свои дорогостоящие опыты. Поскольку издержки фактически принадлежавшей СС фирмы Антона Лойбла превышали доходы, то Гальке весьма негативно относился к изобретателю и даже вынашивал планы по его отстранению от руководства предприятием. Так как Антон Лойбл в первую очередь был изобретателем, который не слишком хорошо ориентировался в тонкостях коммерческого права, то он допустил множество ошибок, а потому Бруно Гальке не составляло особых сложностей осуществить свой план. В 1938 году Антон Лойбл подписал такую форму договора, что фактически перестал получать любую прибыль от своих изобретений (в первую очередь велосипедных отражателей). Итогом этого стали не только финансовые потери, но и то, что экспериментальная станция Лойбла лишилась основы своей деятельности. В конце 1939 года Антон Лойбл по личному распоряжению Генриха Гиммлера был смещен с поста руководителя фирмы, а его экспериментальная станция в Дахау прекратила свою работу.
Если говорить об экспериментальной станции Антона Лойбла, то она осуществляла свою деятельность в период с мая 1937 года по конец 1939 года, то есть чуть больше двух лет. Кроме всего прочего, именно на этой станции осуществлялись алхимические проекты Карла Малхуза. Поскольку Карл Малхуз являлся служащим персонального штаба рейхсфюрера СС, то заработную плату он получал не от Антона Лойбла, а со «специального счета R», который использовался для финансирования проектов, к которым проявлял повышенный интерес Генрих Гиммлер. Гальке обосновывал необходимость синтеза золота искусственным путем, исходя из общей хозяйственно-политической ситуации: «Господин Блюм, Вы должны знать, что мы хотели бы использовать любые возможности, даже если вероятность их осуществления кажется и вовсе призрачной. Рейхсфюрер СС при любых обстоятельствах хотел бы осуществить программу крупномасштабных экспериментов. Вы должны понимать, что внешняя политика во многом зависит от того, имеется ли у Германии достаточное количество благородного металла или нет. Цель оправдывает средства, а потому мы должны прибегнуть к самым различным средствам. Ведь золото является мощнейшим политическим фактором». Впрочем, не стоит полагать, что Гиммлер заботился исключительно о политическом положении Германии. Не надо забывать о том, что в случае успеха фирма Антона Лойбла, а стало быть, и контролировавший ее рейхсфюрер СС должны были получать огромную экономическую прибыль. Несмотря на то что и Антон Лойбл, и Бруно Гальке являлись эсэсовскими офицерами, которым хотя бы по долгу службы надо было наблюдать за экспериментами Малхуза, они не утруждали себя этой работой. Дело было не в том, что они сомневались в возможностях Малухза, а во вредности самих экспериментов. Впрочем, это не исключало некоторых подозрений относительно того, что Малхуз делал какие-то трюки, а потому со временем они сами могли бы заняться «проблемой золота». Как видим, Гиммлер прибег к своей излюбленной тактике, когда не обозначил четких границ компетенции и полномочий. Кроме собственно Малхуза алхимические эксперименты курировались Антоном Лойблом, Бруно Гальке и даже Освальдом Полем.
На экспериментальной станции Дахау (слава направо): Франц Лойбл, Антон Лойбл (в униформе), Бруно Гальке (у микроскопа), Карл Малхуз (сидит), Карл Блюм (стоит)
Когда в 1938 году из проекта выбыл Карл Блюм, то Антон Лойбл направил его к группенфюреру Освальду Полю, чтобы специалист по драгоценным металлам объяснил, почему он крайне скептически относился к затее Карла Малхуза. В то время Полю нужны были аргументы против новоявленного алхимика. Поскольку Гиммлер придерживался тактики «разделяй и властвуй», Поль решил использовать свои козыри не сразу. Даже когда в 1939 году в лагере Дахау была ликвидирована экспериментальная станция Антона Лойбла, то попытки добыть золото продолжились. Эти опыты были продлены в Дахау, но уже на минералогической станции, которая как раз находилась в непосредственном подчинении административного управления СС, возглавляемого Полем. Если не считать фирм, которые в 1939 году перешли из ведения Бруно Гальке к Освальду Полю, то в подчинении административного управления СС уже имелось несколько предприятий, которые базировались преимущественно в концентрационных лагерях. Минералогическая станция в Дахау, где продолжил свою деятельность Карл Малхуз, как раз была одним из таких предприятий.
Глава 16. Эксперименты в Дахау
Эксперименты, которые в 1938–1939 годах проводились в лагере Дахау, представляются настолько интересными, что имеет смысл посвятить им отдельную главу. Выбор Дахау был отнюдь не случайным. Во-первых, там уже имелась экспериментальная станция Антона Лойбла. Во-вторых, залежи якобы золотоносного песка в Притльбахе находились вблизи Дахау. Сыграл свою роль и географический фактор. Некоторая часть из описанных событий тех дней сохранилась в мемуарах Карла Блюма. 4 января 1938 года доктор Грайнер попросил Карла Блюма прибыть к нему в офис. По прибытии Блюм узнал, что должен был уже 17 января приступить к началу опытов в Дахау. Он был обязан оставить свою прошлую работу, так как переводился на службу в персональный штаб рейхсфюрера СС, где ему полагалось жалованье в 400 рейхсмарок. Поначалу Карл Блюм сомневался, но потом решил уступить искушению оказаться в обойме одного из влиятельнейших людей Третьего рейха. 10 января 1938 года Карла Блюма на автомобиле привезли в Дахау. Он был представлен Антону Лойблу. Глава экспериментальной станции сразу же заметил, что Блюм мог лично обращаться к нему со всеми просьбами.
После этого Карл Блюм был доставлен в машинное отделение, где уже стоял шаровой механизм, который Антон Лойбл и Карл Малхуз приобрели за 6 тысяч рейхсмарок у одного немецкого предприятия. Малхуз стал шептать Блюму на ухо, что тот должен был немедленно отдать какие-нибудь указания. Блюм набрался сил и заметил, что лаборатория была великолепной. Но тут же оговорился, что являлся не техником, а ювелиром, а потому эксплуатацией экспериментальных машин должен был заниматься специалист. На этом первый день пребывания в Дахау закончился.
Карл Блюм во время экспериментов
На следующее утро Блюм вновь встретился с Карлом Малхузом. Они на пару направились в Мюнхен, чтобы закупить необходимые для проведения экспериментов химикаты. Блюму бросилось в глаза, что Малхуз приобретал реактивы буквально наобум, но при этом смог «насобирать» их на сумму в 700 рейхсмарок. Некоторое время спустя с Малхузом произошло несчастье. Он попал в аварию. Блюм и Малхуз встретились вновь только 22 января 1938 года. Малхуз сильно хромал, горбился и шел со скорбной физиономией. Впрочем, сам Блюм позволил заподозрить, что «алхимик» в аварии пострадал не так уж сильно. А показная хромота и сутулость были всего лишь приемом, при помощи которого Малхуз хотел заполучить пенсию у СС. На тот момент Карл Малхуз уже числился в персональном штабе рейхсфюрера СС, где получал на 50 рейхсмарок больше, чем Карл Блюм. После продолжительного рассказа об автомобильной аварии Карл Малхуз внезапно заявил, что для проведения своих экспериментов нуждается в золотой амальгаме. Столь резкий переход поразил Блюма. На вопрос: «Зачем потребовалась амальгама?» — Малхуз ответил, что для проведения сравнительных опытов. Блюм заявил, что два грамма золотой амальгамы содержались в шкафу для ядосодержащих препаратов на прошлой работе. Чтобы передать это вещество Малхузу, Карл Блюм позвонил доктору Грайнеру. Несмотря на то что тот являлся юристом, он все-таки был немного посвящен в суть химических процессов, а потому тоже выразил удивление, что для предстоящих экспериментов понадобилась именно амальгама. Однако Блюм был избавлен от необходимости отвечать на этот вопрос, ибо, как служащий персонального штаба рейхсфюрера СС, он находился на подписке о неразглашении.
Антон Лойбл построил для возможной добычи золота прибор, именуемой секционной пачукой. Эта гидрометаллургическая установка имела ступень объемом в 6 кубических метров, то есть могла считаться промышленным аппаратом. Поскольку Малхуз был занят другими работами, то в распоряжение Карла Блюма поступил один из заключенных лагеря Дахау. Антон Лойбл предупредил, что Блюм не должен был вести «лишние разговоры» с арестантом. К числу запретных тем относились разговоры, почему этот человек оказался в концентрационном лагере. Так как на начало экспериментальных работ на станции не работали насосы, то заключенному постоянно приходилось носить воду из ближайшего ручья. В идеале для опытов требовалась дистиллированная вода, но на первых порах приходилось обходиться простой речной.
Работа Карла Блюма состояла в том, что он должен был размалывать в специальной шаровой мельнице песок до мельчайшего состояния, после чего с песчаной пылью проводились дальнейшие манипуляции с применением кокосовых горелок и цианидов. Применялись всевозможные методы, так как Генрих Гиммлер настаивал на скорейшем начале крупномасштабных экспериментов. Все наблюдения и выводы Карл Блюм заносил в свой служебный дневник. Обычно он не оставлял его на работе, а забирал домой в Мюнхен. С этим дневником была связана одна очень странная история. Сам Блюм ее описывал следующим образом. Поскольку близ шаровой мельницы стоял жуткий шум, то разговаривать не получалось — человек едва ли мог разобрать даже собственные слова. Время от времени мельница останавливалась. В это время Блюм либо говорил, либо брал пробы песчаной пыли, чтобы изучить ее под микроскопом. В один из таких моментов Блюм заметил, что находившийся вне лаборатории арестант, помогавший ему, о чем-то беседует с Антоном Лойблом. Ювелиру бросилось в глаза, что пленник фактически не испытывал никакого страха перед офицером СС, а потому говорил с ним весьма непринужденно. На это можно было не обращать внимания, если бы арестант во время отсутствия Блюма не стал судорожно читать его записи. Сам Блюм находился в соседней комнате и видел это через полуоткрытую дверь. Поскольку в соседней комнате, где находилась коксовальная печь, было достаточно темно, то «странный арестант» не заметил затаившего дыхание Блюма. После этого Блюм стал более внимательно наблюдать за своим «помощником». В глаза бросалось, что он был явно крепче сложен, нежели другие арестанты. Кроме этого, он не был истощен.
На следующий день Блюм заметил в проезжавшем мимо автомобиле указанного «заключенного», который был на этот раз облачен в форму эсэсовского офицера. Стало понятно, что он находился под усиленным контролем, так как ему не доверяли. В тот же самый день Лойбл сообщил Блюму, что получил от Гиммлера приказ без суда и следствия казнить всех, кто саботирует или мешает «золотому проекту». Блюму только оставалось гадать, подразумевался ли он сам или кто-то другой. Во всяком случае, когда он справился о судьбе внезапно пропавшего «заключенного», то ему ответили, что тот был расстрелян «за саботаж».
Во время одной из совместных поездок Блюма и Малхуза произошел в высшей мере любопытный случай. Блюм предполагал, что опыты Малхуза должны были закончиться полным провалом со дня на день. Впрочем, сам Малхуз не проявлял никаких признаков тревоги. Он приосанился, обзавелся хорошей одеждой и дорогим кожаным портфелем. С Антоном Лойблом он регулярно обсуждал проблему строительства загородных домов, оснащенных по последнему слову техники: центральным отоплением, большим холодильником, ванной комнатой, зимним садом и застекленной верандой. Дело оставалось за немногим — все-таки начать массовое производство золота. По мере того как тянулись дни и месяцы, Малхуз стал придерживаться мнения, что «виной» всему был Карл Блюм, который «мешал» золотому проекту. Итак, во время одной из совместных поездок из Мюнхена в Дахау Малхуз отдал приказ шоферу свернуть к «залежам нефти». Блюм немало изумился, так как, по его сведениям, ближайший нефтяной источник располагался в Тегернзее. Последовавший ответ поверг Блюма в шок. Малхуз презрительно парировал: «Вам хотя бы изредка стоило открывать глаза. У нас под боком есть не просто залежи нефти, а залежи керосина!» Понимая нелепость этой фразы, Карл Блюм решил не вступать в дискуссию. Он лишь напомнил, что в Средние века в местных краях повесили алхимика. «Одна вещь — залежи нефти, и совсем иное дело якобы имеющееся месторождение керосина!»
Путь привел обоих к кромке одного из баварских болот. Болото намеревались осушить, а потому из него шли три трубы. Одна из них собирала воду в специальной яме. На поверхности воды плавала тонкая цветная пленка. Именно оную Малхуз и посчитал признаком наличия нефти в данной местности. Блюм зачерпнул воду с пленкой и понюхал. «Обыкновенная гнилая болотная вода». — «Нет, эта вода пахнет керосином», — заметил Малхуз. «Нет, герр Малхуз, это обыкновенная болотная жижа, которая столь же далека от керосина, как плавающие в ней головастики от кита». Оскорбленный до глубины души, Малхуз что-то ворчал про то, что все будет доказано химической экспертизой, и о том, что имперское правительство было уже уведомлено. Карл Блюм, как человек вполне здравомыслящий, сразу же отказался принимать участие в этой афере. «Обыкновенная нефть имеет черный или черно-зеленый цвет. А здесь пленка обладает радужным оттенком. Смотрите, Малхуз, как бы вас не утопили в этом самом болоте».
Поскольку долгожданное золото так и не появлялось на свет, то Карлу Малхузу мерещились новые недруги. Он стал подозревать, что его исключительный проект саботировал сам Антон Лойбл. В обращении к Карлу Блюму Малхуз не раз говорил о том, что Лойбл проявлял слишком много самоволия, а потому его приходилось «постоянно спасать». Блюм был немало изумлен, так как знал, что Малхуз хотя и именовал себя «инженером», но на деле не разбирался ни в механизмах, ни в чертежах. В своих воспоминаниях Карл Блюм написал: «Однажды я наблюдал в лаборатории за Малхузом, который растерянно вышагивал перед большой чертежной доской, изучая конструкцию используемых нами форсунок. Сам я не был техником, но вызывающая сочувствие инженерная беспомощность “герра инженера” была почти очевидна». В его способностях стали сомневаться и Антон Лойбл, и адвокат Грайнер.
Между тем подозрения относительно того, что Карл Малхуз был мошенником, стали закрадываться не только в голову Блюма, Лойбла и Грайнера. Им заинтересовалась уголовная полиция Мюнхена, с которой дал согласие сотрудничать Карл Блюм. Многим бросалось в глаза, что сам Малхуз не проводил никаких экспериментов, не участвовал ни в каких работах. Он всего лишь раздавал поручения своим подчиненным. Чтобы избежать разоблачения, он предпринял новый «проект». В какой-то момент взволнованный Малхуз позвонил Блюму и сообщил, что, судя по всему, обнаружил залежи платины. «Оказывается», песок близ Дахау был не только золотоносным, но и платиносодержащим. Блюму предстояло срочно собраться и прибыть в Дахау. Во время поездки Карл Блюм не решался поверить, что Малхуз решится на столь откровенное мошенничество. В голове он перебирал итоги многих экспериментов. Он даже вспомнил, что видел под микроскопом небольшие частички серебристого цвета, однако поскольку все были заняты поиском золота, то анализы на платину не проводились. По прибытии в Дахау Блюм обнаружил, что у самого мощного микроскопа уже столпились Малхуз, Антон Лойбл и его брат Франц. Они разглядывали коричневатый песок, в котором виднелись серебристые вкрапления — платина Дахау! После того как к окуляру прильнул Блюм, он обнаружил, что это был иной песок, нежели тот, с которым ранее проводились эксперименты. В нем действительно имелось огромное количество небольших металлических частиц. Впрочем, Блюм сразу же остудил пыл «первооткрывателя», заявив, что железо под микроскопом может блестеть так же, как платина. «Но железо давно бы заржавело!» — возмущенно парировал Малхуз. На это Блюм заявил, что это могло быть не природное железо, а частицы от стальных деталей шаровой мельницы, в которой измельчался кварцевый песок. Спору был положен конец предложением провести экспертизу обнаруженных частиц. Осуществить ее было более чем просто. Блюм попросил у Лойбла мощный магнит, после чего поднес к пробе, находившейся под микроскопом. Все блестящие частицы тут же были притянуты магнитом, исчезнув из поля видимости в окуляре. «Платина не намагничивается».
Витрина мюнхенского магазина ювелирных изделий, который принадлежал Карлу Блюму
Однако Малхуз отказывался верить этому простейшему, но весьма показательному эксперименту. После этого Блюму пришлось провести проверку при помощи реактивов. Он растворил песок в серной кислоте, а затем добавил к полученной массе ферроцианид калия. Масса приобрела темно-синий оттенок. Все, кроме Малхуза, более не верили в чудесное обретение платины. Однако «герр инженер» не мог согласиться с экспериментами и проверками, а потому на следующий день к залежам то ли золотоносного, то ли платиносодержащего песка направились два грузовика. Малхуз сопровождал их на легковом автомобиле с неизменным кожаным портфелем в руках. Грузовики, нагруженные мешками с песком, через несколько часов двинулись обратно в Дахау.
Тем временем в Мюнхен прибыл штурмбаннфюрер СС Бруно Гальке. Дело в том, что Карл Малхуз поспешил уведомить Берлин о том, что обнаружил платину, чем вызвал в имперской столице немалый переполох. Во время разговора с Гальке Карл Блюм поделился своими сомнениями относительно того, что была обнаружена именно платина. Уполномоченный рейхсфюрера СС был поражен до глубины души, но все равно рекомендовал провести еще одну экспертизу собранного песка. Блюму пришлось еще раз провести эксперимент с магнитом. На этот раз он был продемонстрирован Бруно Гальке. После некоторого раздумья он произнес: «Господин Малхуз, вы полагаете, что это — платина?» — «Конечно», — незамедлительно последовал ответ. Затем последовали новые эксперименты, которые еще раз доказали, что за благородный металл принималось обыкновенное железо. Принимая во внимание тот факт, что «чудо-сталь» Малхуза оказалась совершенно бесполезной, «герра инженера» стали подозревать в банальном мошенничестве. Но это не означало, что попытки получения золота были прекращены.
Некоторое время эксперименты с песком проводились без участия Малхуза. В этом случае их результат был постоянно одним и тем же — в тигле не появлялось даже намека на золото. Ситуация изменилась, когда в экспериментах стал принимать личное участие сам «герр инженер». Блюм, опасаясь, что тот фальсифицирует результаты опытов, настаивал на том, чтобы Малхуз лишь давал указания, но сам не приближался ни к аппаратуре, ни к тиглю. После некоторых раздумий Малхуз согласился на это. Однако, когда эксперимент был в разгаре, он отдал в высшей мере странное распоряжение — сжечь в тигле оберточную бумагу, которая лежала на полу лаборатории. Блюм вначале не мог понять, зачем это было необходимо сделать. Малхуз же утверждал, что это требовалось для получения золы, которая якобы должна была притягивать к себе золото. Позже Блюм понял, что Малхуз предварительно намочил бумагу в растворе соли, полученной из золота, а потому использование бумаги было своего рода трюком, позволявшим де-факто подбросить золото в тигель.
После этого Блюм стал настаивать на том, чтобы Малхуз не принимал личного участия в экспериментах. Фактически это должно было повторять практику «тюремных опытов», которые должны были в свое время проделывать Унрух и Таузенд. Однако почти сразу после этого произошел показательный инцидент. Обычно Карла Блюма из Мюнхена забирал автомобиль, который доставлял его в Дахау. На один из дней было назначено проведение отчетно-показательных опытов. И именно в этот день за Блюмом не прибыла машина. Тому пришлось добираться до Дахау на пригородном поезде. По этой причине он оказался в лаборатории около полудня. Малхуз утверждал, что автомобиль почти полчаса ожидал Блюма у его дома, но тот «так и не вышел». Поэтому Малхуз начал эксперимент без участия Блюма. Самому Блюму было предельно ясно, что вся история с автомобилем была нужна Малхузу только для того, чтобы начать опыты в отсутствие Блюма и подкинуть в тигель небольшие частицы золота. Как и стоило предполагать, Карлу Малхузу удалось «получить» золото. Видя, что применяются откровенно мошеннические приемы, Карл Блюм изъявил желание раз и навсегда выбыть из проекта. Некоторое время Блюму пришлось давать объяснения Антону Лойблу и Освальду Полю.
В феврале 1938 года Карл Блюм покинул экспериментальную станцию в Дахау. Он полагал, что на этом история была закончена. Но Блюм заблуждался. В марте 1938 года дома у Карла Блюма раздался телефонный звонок. С ювелиром хотел поговорить Антон Лойбл. Выяснилось, что место Блюма на экспериментальной станции занял некий профессор химии Б. из Кёльна. В этом не было ничего удивительного и экстраординарного, если не считать того, что он фактически подтвердил, что можно было добывать золото по методу Карла Малхуза. Подобного рода заявления могли иметь весьма нежелательные последствия для Карла Блюма. Поскольку «золотой проект» курировался лично Генрихом Гиммлером, то в руководстве СС могли счесть, что Блюм в свое время «саботировал» и «мешал» проекту. Сам же Блюм первым делом осведомился, присутствовал ли во время этих экспериментов в лаборатории Карл Малхуз. Антон Лойбл дал утвердительный ответ. Блюм рекомендовал профессору Б. провести аналогичный эксперимент в Кёльне, но без участия Малхуза. На самом деле от исхода этого эксперимента зависела судьба Блюма. На его счастье, профессор Б. в Кёльне не смог обнаружить ни малейших признаков золота, а это означало, что Малхуз был мошенником.
Однако до начала 1939 года руководство СС продолжало надеяться, что Карл Малхуз все-таки мог получить золото. Лишь в январе 1939 года Антон Лойбл вновь обратился к Блюму с просьбой разоблачить возможное мошенничество Малхуза. Для этого надлежало провести в Дахау еще один эксперимент, который был бы тщательно запротоколирован. Когда Блюм прибыл в Дахау, Лойбл открыл ему один секрет. Оказывается, во время своих «успешных» экспериментов Малхуз использовал некий черный порошок, применение которого должно было храниться в тайне. Блюм сразу же понял, что порошок был отнюдь не «эликсиром эликсиров», а всего лишь одной из производных золота. Присутствовавшим офицерам СС Карл Блюм заявил, что в некоторых химических соединениях золото может вовсе не напоминать металл. Оно может быть черного цвета и не иметь характерного металлического блеска. В качестве доказательства этого тезиса он провел несколько показательных экспериментов. Затем Блюм показал, как при помощи золотосодержащих материалов можно было фальсифицировать итоги опытов.
Дальнейшие события представляются не очень ясными. Во всяком случае, можно предположить, что Малхуза хотя и удалили из проекта, но решили не арестовывать как мошенника. Арест Карла Малхуза произошел лишь осенью 1939 года. 30 сентября 1939 года частный детектив Гуго Эш обратился за сведениями к Карлу Блюму. Детектив просил дать характеристику «некому инженеру Карлу Малхузу». Блюм пояснил, что подобного рода сведения могут являться государственной тайной, а потому рекомендовал обратиться в уголовную полицию. Когда детектив покинул дом Блюма, тот связался с руководством полиции Мюнхена, сообщив, что, судя по всему, мошенник Карл Малхуз ищет новые жертвы для своих «экспериментов». Позже выяснилось, что детектив Эш представлял интересы одного немецкого промышленника, которому Малхуз пообещал продать секрет «твердой как алмаз стали». Только после этого Малхуз был арестован. Остается лишь гадать, был ли арест вызван разглашением государственной тайны или все-таки обвинением в мошенничестве. В любом случае в 1939 году Карл Малхуз вновь оказался в Дахау, но на этот раз в качестве арестанта.
После войны Малхуз утверждал, что был арестован исключительно по политическим соображениям. Более того, по личному распоряжению Освальда Поля с ним обращались особо жестоко. Малхуз утверждал также, что СС украли его открытие. Причиной, почему ему так и не удалось синтезировать золото, Малхуз называл опасение, что его лишат средств к существованию, когда выведают все секреты. Во время суда над Освальдом Полем он показал следующее: «Я не смог справиться с моими проектно-конструкторскими работами в установленные сроки. Лишь к середине августа 1939 года я был готов продемонстрировать мое изобретение. Для этих целей я был направлен в Берлин. На протяжении всего пути у меня проверяли документы. Причины этих проверок, которые, скорее всего, осуществлялись служащими гестапо, мне не назывались. В Берлине я прибыл к Гиммлеру, с которым беседовал приблизительно в течение 10 минут. Во время беседы я попросил четыре недели отдыха, которые планировал использовать для консультаций с моим адвокатом. При разговоре присутствовал Освальд Поль. После этого я вновь направился в Мюнхен. Во время обратной дороги я простудился, а потому был вынужден несколько дней провести в кровати. Среди ночи мне позвонили в дверь. Ее открыла моя жена — на пороге стояли четыре агента гестапо. Они заявили, что я арестован, и вытащили меня из кровати… Мне сообщили, что я могу не одеваться, так как получу другую одежду. На легковом автомобиле меня сначала отвезли во дворец Виттельсбахов. Допрос начался не сразу. Меня разместили в одной из камер для арестантов, которые имелись во дворце. Там я провел шесть или семь недель. Меня не допрашивали, а только сфотографировали и провели медицинский осмотр. На вопрос, почему меня арестовали, служащий по фамилии Шлеммер заявил, что это произошло из-за возможных политических волнений. Более мне не сообщали ничего.
После окончания следствия меня перевели в лагерь Дахау. Я стал заключенным, хотя меня ни разу не допрашивали. Меня разместили в арестантских бараках. Две недели я провел в одиночной камере, из окна которой мне было видно только небо. После двух недель меня одели как арестанта, но все-таки выдали личные вещи: кольца и. т. д. После этого я вновь оказался в камере, где пребывал до момента моего освобождения, которое произошло 23 марта 1940 года. Я могу привести множество доказательств того, что я оказался в Дахау по личному распоряжению Поля. Во время моего пребывания в концентрационном лагере Дахау об этом мне сообщил надсмотрщик, хауптшарфюрер СС Зойсс, который приставил ко мне обершарфюреров СС Карла Миндерлайна и Антона Келльнера. Они не должны были со мной разговаривать, равно как не позволяли мне беседовать с другими арестантами. В этой части моих показаний я хотел бы отметить, что находился не в подвале барака, а в отдельной камере. Надзиратель Зойсс (имени его я не знаю — только фамилию) постоянно меня избивал. По моему мнению, эти истязания производились по указанию Поля. Я также убежден в том, что именно по распоряжению Поля меня поместили в одиночную камеру, а не в барак с другими арестантами. Кроме этого, в качестве доказательства того, что я был направлен в Дахау по личному распоряжению Поля, я могу привести подписанное им письмо.
Показания Освальда Поля о Карле Малхузе, которые были сделаны им в камере смертников в 1950 году
Из собранного мною материала можно установить, что рейхсфюрер СС санкционировал меры, предпринятые Полем, только лишь 28 июня 1940 года. Если потребуется, то я готов передать эти документы господину прокурору. Я могу представить все имеющиеся в моем распоряжении документы: тайные письма, распоряжения и т. д. Однако изготовление копий этих документов может занять очень много времени. Кроме этого, мне не хотелось бы лишаться оригиналов документов. Я также могу пригласить в качестве свидетеля по этому делу моего домашнего врача, доктора Штурма. Для дачи показаний я готов освободить его от сохранения в тайне профессиональных сведений, касающихся лично меня.
Через несколько дней после того, как я оказался в концентрационном лагере, были продолжены эксперименты в учебно-тренировочном лагере Дахау. Из камеры до лаборатории меня сопровождали двое служащих СС. Один шел спереди, другой — сзади. В лаборатории я непрерывно находился под надзором одного из эсэсовцев. Среди конвоиров нередко находился брат надзирателя Зойсса. Он был приблизительно 165 сантиметров роста, со светлыми волосами. Более подробно я описать его не могу, но могу при необходимости его опознать.
Один из моих конвоиров как-то со всей силы ударил меня рукояткой пистолета по затылку. Я не могу сказать, кто это был… По пути из лаборатории мне приходилось идти по тонкому льду. Я был обут в плохенькие ботинки, а потому рисковал поскользнуться. По этой причине мне приходилось идти небольшими шажками. В это время ко мне подошел один из эсэсовцев и ударил пистолетом по голове. Я упал и потерял сознание. Когда я через несколько часов пришел в себя, то обнаружил, что я вновь лежу в своей камере. У меня было выбито три зуба, а еще один зуб качался. Я не знаю, выбил я зубы при падении или мне их выбили служащие СС, когда я был без сознания. После этого инцидента меня конвоировали другие эсэсовцы, в том числе обершарфюрер СС Миндерлайн из Вайссенбурга. Он всегда шел сбоку от меня, а не спереди и не сзади. На пути у лаборатории он позволял себе только легкие толчки локтем. Он раньше мне говорил, что за мной наблюдали. Миндерлайн также сообщил, что это был Поль».
Сведения, изложенные Карлом Малхузом, отчасти были подтверждены бывшими служащими СС Антоном Келльнером и Миндерлайном, которых допрашивали 7 января 1950 года и 29 ноября 1949 года соответственно. Миндерлайн сообщил о пребывании Малхуза в Дахау и его работе на экспериментальной станции Антона Лойбла следующее: «У нас был арестант, которому я пытался помочь. Например, я передавал его письма, адресованные супруге, в Мюнхен. Он предупредил меня, что я должен был быть предельно осторожным, так как за домом могло наблюдать гестапо. Во время своего пребывания в лагере Малхуз был известен всему караульному персоналу, так как он был арестован по распоряжению группенфюрера СС Поля. Мы узнали это из бумаг, в которых говорилось о его аресте… Малхуз должен был дальше трудиться над своим изобретением. Нам же было поручено нести его строжайшую охрану. На практике это означало, что он мог появиться даже во дворе без сопровождения. Кроме этого, он не имел права беседовать даже с конвоирами. Нам было запрещено обмениваться с ним даже парой фраз. Нам было известно, что некоторые из конвоиров с ним обращались очень жестоко. Мне хотелось бы отметить, что особой жестокостью славились братья Зойссы. Когда мне было поручено его охранять, то мое внимание обратили на то, чтобы я строго-настрого следовал инструкциям. Об этом мне сообщил лично комендант лагеря. Я узнал от своих товарищей, что Зойсс избил Малхуза. Когда я начал конвоировать его, то такого более не происходило… Я узнал, что Малхуз сделал изобретение, но хотел сохранить его в тайне. Когда я видел Малхуза до его ареста, то он был плотным и сильным мужчиной. Однако, став арестантом, он превратился в кожу и кости. Нам казалось, что, прибегая к жестокостям, у него хотели выведать тайну изобретения. Поль лично приезжал несколько раз, чтобы увидеть, как выглядит Малхуз». Кроме этого, Миндерлайн предположил, что Малхуза выпустили на свободу только для того, чтобы выведать тайну его научного открытия.
Впрочем, Освальд Поль в своих показаниях рисовал несколько иную картину. Он заявил следующее: «Весной 1939 года административное управление СС было перенесено в Берлин, а потому мне тоже пришлось перебраться в имперскую столицу. К этому моменту Малхуз так и не закончил свои проектные работы. Во всяком случае, мне не было известно, что к этой дате он все-таки смог получить золото. Я не думаю, что в это время встречался с ним. Мне хотелось бы подчеркнуть, что не помню, будто бы в середине августа 1939 года присутствовал при беседе Гиммлера и Малхуза. О дальнейшей судьбе Малхуза мне также ничего не известно. Только сейчас я впервые узнал, что он был арестантом лагеря Дахау. Я не считаю нереальным, что приказ о его аресте мог отдать Гиммлер, так как рейхсфюрер был крайне раздражен тем, что Малхуз после многолетних трудов так и не смог добиться результата. Лично я не имею к аресту Малхуза никакого отношения. Мне совершенно непонятно, как можно утверждать, что этот арест произошел по моей инициативе. Упоминавшееся Малхузом письмо с моей подписью, которое якобы имеется в его распоряжении, наверняка является фальшивкой. Малхуз также лжет, будто бы я наблюдал за ним в камере».
Нельзя не отметить, что в деле Малхуза не сходятся некоторые даты. Вначале выдвигалась версия о том, что он пребывал в концентрационном лагере Дахау в период с 16 декабря 1939 года по 23 марта 1940 года. Однако нельзя не заметить, что в период с 27 сентября 1939 года по 18 февраля 1940 года Дахау был исключительно учебно-тренировочным лагерем для частей Ваффен-СС. Вполне можно было бы принять версию, что Малхуз был единственным арестантом Дахау (что указывало бы на его особый статус), если тот же самый Малхуз не говорил о других заключенных, которых просто-напросто в указанное время не было в Дахау — они были переброшены в другие концентрационные лагеря. Не сходятся также даты пребывания в тюрьме мюнхенского гестапо. Малхуз говорил об аресте в первых числах сентября, в то время как Карл Блюм сообщал в мемуарах, что только 30 сентября 1939 года с ним связался детектив Эш, а стало быть, арест должен был произойти хотя бы несколькими днями позже. Кроме этого, Малхуз говорил о том, что провел в тюрьме 6 или 7 недель, но если сравнить дату его ареста и дату транспортировки в лагерь, то получится, что срок пребывания в тюрьме должен был составить около 12 недель!
Если говорить о послевоенной судьбе Карла Малхуза, то он не оставил своего излюбленного занятия, он вновь решил проявить себе в качестве «алхимика». В 1952 году журнал «Ревю» сообщал: «Бывший заключенный лагеря Дахау разрабатывает новый процесс добычи металлов из обыкновенного песка… Накануне войны изобретатель был принудительно привлечен к исследовательским работам в лагере Дахау, где позже провел несколько месяцев в качестве арестанта, так как не соглашался выдать тайну своего открытия. Согласно его заявлению, он может извлечь из тонны обычного песка 27 граммов золота, 700 граммов чистого серебра, 10 килограммов меди и 10 килограммов титана. Для своих экспериментов он планирует использовать песок из окрестностей Дахау, который Баварским горным управлением признан бесполезным с минералогической точки зрения. Изобретатель убежден, что при помощи его процесса можно добывать многие неблагородные металлы». В журнале также имелись две фотографии. На одной был изображен склонившийся над тиглем Карл Малхуз, на второй — представитель индийских властей. Под вторым фото была подпись: «Доверчивый сэр Бирен Рой, бургомистр Калькутты, держит в руках золото, полученное из песка. Он хочет импортировать новую технологию в Индию».
Вместо послесловия. «Наследие предков» в поисках золота
После того как попытки производства золота в Дахау закончились полной неудачей, Генрих Гиммлер решил не отказываться от своих грандиозных планов. В 1939 году в Третьем рейхе было всего шесть предприятий, занимавшихся добычей золота. Одно из них находилось близ Зальцбурга, два — в Каринтии около Рейхенштайна, а три — на территории Силезии. Однако Гиммлер хотел непременно иметь собственное эсэсовское предприятие. Решение этой задачи он поручил «Наследию предков». Эта организация была создана еще в 1935 году для того, чтобы трактовать в национал-социалистическом духе германское прошлое. Поначалу «Наследие предков» было простой исследовательской организацией, которая занималась изучением древней и ранней истории. Однако с началом Второй мировой войны перед «Аненербе» были поставлены задачи укрепления обороноспособности рейха.
Поисками золота должен был заниматься профессор Йозеф Виммер, руководитель отдела прикладной геологии. Одновременно с этим он занимался в СС разработкой методики поиска воды под землей. Эти работы привлекли внимание Гиммлера, который в 1942 году решил, что тот при помощи лозы должен отыскать взрывчатку, заложенную в краковской синагоге. До 1942 года Виммер сотрудничал главным образом с Баварским министерством по делам культов. Рейхсфюрер приложил все усилия, чтобы использовать эту неординарную личность в собственных интересах. Когда Гиммлер принял решение создать эсэсовскую бригаду лозоискателей, он думал не о воде, а о золоте. Члены этой бригады после учебы и проверки способностей должны были исследовать недра. Пока проводились поиски золота в речушках Баварии, Виммер готовил на территории сада лечебных трав в Дахау лозоискателей, набранных из состава Ваффен-СС. Первый учебный курс был закончен 13 октября 1942 года. Надо полагать, что выпускники произвели должное впечатление, так как посетивший Дахау куратор «Наследия предков» Вальтер Вюст высказался за то, чтобы продолжить дальнейшее обучение. Это высказывание интересно уже тем, что профессор Вюст в целом не одобрял подобных «ненаучных вещей». В декабре 1942 года было решено — каждая военно-геологическая группа СС должна иметь в своем составе лозоискателя. В дивизию Ваффен-СС, которая находилась в Белграде, сразу же были высланы трое из выпускников. В марте 1943 года в Дахау были организованы двойные курсы: на одних готовили собственно лозоискателей, на вторых инструкторов по обучению лозоискательству. Удовлетворенный результатами, Гиммлер решил обратиться к Виммеру с одной из своих многочисленных идей.
Еще 14 апреля 1942 года Генрих Гиммлер уведомил организационного руководителя «Наследия предков» Вольфрама Зиверса о том, что Гитлер поручил руководству СС «особое задание». Гиммлер сообщал в своем письме: «В не так давно состоявшейся беседе фюрер вновь указал на то, что мы должны обладать в Германии значительным золотым запасом. В свое время золото можно было обнаружить в реках Инн и Рейн. От себя я добавлю, что золото может иметься в баварской реке Изар. Надо срочно провести точное исследование, чтобы подтвердить слова фюрера. Вновь и вновь всплывают сведения о том, что в песках шабско-баварского плоскогорья может иметься золото».
Изначально Вольфрам Зиверс, как организационный руководитель «Аненербе», предполагал привлечь к данному исследованию специалиста по геофизике Карла Винерта. В свое время Карл Винерт был участником тибетской экспедиции Эрнста Шеффера, которая в 1938–1939 годах осуществлялась под покровительством рейхсфюрера СС. Именно Винерт должен был заняться поисками золота в Изаре. Однако эта идея ему показалась авантюрной, а потому он стал выполнять поручение без особого энтузиазма. Будучи геологом по образованию, Карл Винерт прекрасно понимал, что намывание золота в реках было не особо перспективным проектом. Еще в XVIII веке в Изаре можно было найти достаточное количество золота. В период с 1749 по 1756 год в баварских реках ежегодно обнаруживали от 500 до 2 тысяч золотых самородков. Однако рыбаки никогда не воспринимали поиск золота как основную деятельность. По приблизительным оценкам, до XIX века в Изаре и его притоках было найдено не более полуцентнера золота. В итоге сама эта деятельность становилась невыгодной. Впрочем, это не мешало реанимации данных проектов в 30-е годы ХХ века.
В 1934 году предприятие «Дойче Ваграм» пыталось начать добычу золота из песков Дуная. Одновременно с этим чешская фирма «Золото» («Aurea») арендовала 30 квадратных километров дунайских песчаных отмелей, где планировалось найти драгоценный металл. В 1936 году это предприятие намеревалось добывать приблизительно по килограмму золота в день. Его стратегической целью была добыча 250 килограммов золота в год. Однако этим грандиозным планам было не суждено сбыться. Запасы золота были настолько малы, что в день удавалось намывать не более грамма драгоценного металла. Между тем в Третьем рейхе имперский министр и шеф имперской канцелярии Ламмерс дал старт программе поиска золота в Изаре. Однако большинство компетентных геологов в 1935 году дали отрицательное заключение по этому проекту, а потому его пришлось свернуть.
Что касается запасов золота в Рейне, то Гитлер был во власти мифов. Несмотря на то что симпатизировавший национал-социалистам профессор Эрнст Шульце в своей книге «Золото» заявил, что в Рейне, на участке от Базеля до Майнца, крылось золота на 140 миллионов рейхсмарок, эта информация никак не подтверждалась. Любые попытки начать добычу золота в Рейне заканчивались неизбежной неудачей. Этот проект был закрыт в 1937 году. Его безрезультатно возобновили лишь в 1941 году. Близ местечка Раштатт был выкопан канал длиной в 1200 метров. Основной целью этого предприятия была добыча гравия, но параллельно с этим изучались возможности золотодобычи. Однако добыть удалось всего лишь 300 граммов золота.
Итак, в 1942 году Гитлер решил подключить к поиску новых месторождений золота Генриха Гиммлера. Первые соображения, которые были представлены Карлом Винертом, едва ли могли обнадежить рейхсфюрера СС. Геолог сообщал, что если добывать золото в песках рек Верхней Баварии, то выход получался 0,5–0,75 грамма драгоценного металла с тонны породы. Подобное соотношение делало добычу золота в этих краях экономически нерентабельной. Кроме этого, сами работы по изучению рек продвигались крайне медленно. К ноябрю 1943 года Карл Винерт смог изучить лишь два километра течения Изара. Полученные сведения подтверждали его выводы — пески в этой реке имели весьма низкое содержание золота. Именно в этих условиях Гиммлер решил привлечь к «золотому проекту» Йозефа Виммера.
Если не считать практики поиска воды, то Йозеф Виммер был известен как удачливый кладоискатель. Известно, что в конце 1942 года он выполнял задание Гиммлера на территории Украины, занимаясь поисками близ Житомира. После возвращения в Германию он получил приказ заняться поисками сказочных сокровищ, которые якобы были спрятаны во время Швабской войны 1499 года. Считалось, что этот клад насчитывал десятки тысяч золотых гульденов. Согласно легенде, эти сокровища были спрятаны в окрестностях горы Гогенхёвен. Почти целый год Виммер изучал эту гору и ее окрестности, но так и не смог обнаружить легендарный клад. В борьбе за обладание золотом Гиммлеру не помогли ни секреты средневековых алхимиков, ни методы биолокации, применявшиеся лозоискателями, ни надежды на новые технические открытия.
Приложение
Макс Речлаг Алхимия и ее величайшее творение, философский камень, 1934 год (отрывки)[31]
Человек с точки зрения алхимии
В центре алхимии как науки о жизни находится человек, являющийся отображением мира, микрокосмом в макрокосмосе. За всеми знаниями, за всей информацией неизбежно находится человек. Он всегда является субъектом, но через объективированное «я», как и все прочие, он является объектом. Человек, подобно Вселенной, троичен, он существует на уровнях бытия, которые соответствуют трем мирам. Троичность человек отражается в трех основных принципах: теле, жизни и воле. Каждый из этих принципов содержит в себе три другие градации. Объединенные вмести, они дают семь градаций мира. В данном случае третья градация нижнего принципа является верхней градацией последующего принципа. Парацельс назвал это деление семью ступенями или градусами. Во-первых, это элементальное тело. Во-вторых, это археус, дух жизни или жизненная сила. В-третьих, это астральное тело, или эвеструм, присущее сидерическим людям. В-четвертых, животный дух; впятых, разумная душа; вшестых, духовная душа; вседьмых, это новые олимпийцы, люди высшего порядка. Три принципа соответствуют состоянию человека. У мертвого человека наличествует только лишь первый принцип: тело. У спящего человека — первые два принципа: тело и жизнь. У бодрствующего живого человека — все три принципа: тело, жизнь и воля. Подобно принципам мира градации не резко отграничены между собой, а плавно перетекают друг в друга. Это семичастное деление человека было описано как Агриппой Неттесгеймским в его «Оккультной философии», так и Парацельсом в «Проницательной философии» и Папюсом в «Методологии оккультных наук». Эта система выглядит следующим образом:
1-я градация. Материальное тело. Жизнь в нем поддерживается самыми различными процессами, необходимые для жизни продукты переносятся вместе с плазмой.
2-я градация. Жизнедеятельность тела, жизнь в клетках и в самых мельчайших живых организмах.
3-я градация. Астральное тело, оживляющий принцип материального тела, одухотворение крови и вегетативной нервной системы. Обновление и деятельность связаны с легкими.
3-я градация. Астральная материя, сидерический человек, поддерживающий связь с симпатической нервной системой. Он является отображением материального тела в тонкой астральной материи.
4-я градация. Жизнь в астрале, животная душа в человеке, его инстинкты, его страсти и половое влечение.
5-я градация. Оживляющий астральный принцип, разумная душа, мыслящее и осознанно действующее «я», посредники между телом и духом.
5-я градация. Душа разума, материя умственного тела, интеллект, память, эрудиция.
6-я градация. Жизнь духа, духовная душа, внутренний голос, высшие бескорыстные порывы души, интуиция, которая у большинства людей наличествует в зародышевом состоянии.
7-я градация. Божественная душа, высочайшее возрождение человека, «новые олимпийцы», божественный принцип, оказывающий влияние на дух, мудрость.
Астральная оболочка человека, или аура
Между материальным уровнем, миром действий, и духовным уровнем, миром причин, имеется астральный уровень, на котором находится душа человека. Человека отличает наличие души, тонкой мыслящей и приводящей к действию психики, которая может проявляться как на материальном, так и на астральном уровне, а самых высокоразвитых людей даже на духовном уровне. Простейшими проявлениями интуитивных сил души являются симпатии, антипатии, предчувствия. Далее следует восприятие ауры, физическое и духовное провидение. На высшей стадии развития эти силы могут использоваться для изменения законов жизни человеческого организма. На материальном уровне душа нормального человека, пребывающего в состоянии бодрствования, контролирует при помощи мозга все органы восприятия, принимает и сохраняет полученные от них сведения. Она может действовать, минуя мозг, так как всегда состоит в теснейшей связи со всем телом.
Во сне, а равно как у людей, обладающих способностями медиумов, или же у людей, пребывающих в состоянии дикого ужаса, связь между душой и телом ослабляется. Душа может покинуть тело в снах, под гипнозом, во время экстаза. У некоторых она может отделяться от тела по велению воли. В этих случаях душа, или астральная оболочка, не контролируется мозгом, а потому может безгранично перемещаться в пространстве и времени, воспринимая все, что происходит на астральном уровне. Когда человек бодрствует, эти способности либо находятся под спудом, либо они кажутся не слишком ярко выраженными. Однако воспоминания, видения и галлюцинации могут неосознанно влиять на человека через симпатическую нервную систему.
Астральная оболочка тела является местонахождением определяющих первопринципов. По этой причине в природе все является живым. Нет ни одного физического объекта, который не скрывал бы в себе «спирит» — духовно организующий принцип. Чувственно восприимчивые субстанции всех трех царств природы возникают благодаря сгущению тонкой четырехмерной астральной материи и трехмерных материальных веществ. Все, что возникает восприимчивым и овеществленным, до этого уже было представлено в астральной материи, а эта астральная материя окутывает и проникает в любое физическое тело в виде ауры.
В минералах эта астральная субстанция является душой минерала или душой кристалла, которые упоминаются у Парацельса как станнар или труфат. В них жизненный принцип является медлительным, а потому для человеческого взгляда минералы являются безжизненными. В растениях астральный материал проявляется в душе растений, которая была упомянута Парацельсом как лефиас. Она восприимчива к излучениям живого и животворящего первопринципа, но не для вибрирующих психических волн, находящихся на высшем уровне. По этой причине растения не способны демонстрировать чувства. Парацельс упоминал эвеструм, под которым подразумевал душу животных. Она способна воспринимать психические колебания, но не высший разум. Астральная материя человека является животворящей, способной воспринимать как психические излучения, так и высший разум. Кроме этого, человеку предоставлена свобода выбора. Астральная оболочка человека может быть чуткой для наивысших колебаний божественного духа, что позволяет ему принимать решения, сливаться с высшим принципом, тем самым обретая вечность.
При определенных предпосылках человек может чувствовать ауру. В последнее время врачи делают очень многое, чтобы фиксировать излучение человеческой ауры, которая может быть видна. Множество подобных попыток предпринималось в Лондоне. Во время этих экспериментов исследуемый объект помещали за специальным экраном, после чего можно было видеть проблески излучения. Экран представлял собой стеклянный сосуд, внутри которого находился алкогольный раствор дицианина. Наблюдаемая аура описывалась как цветной, слабо светящийся туман различной формы и плотности, которые зависели от характера отдельных людей, их темперамента и состояния здоровья. В целом в ауре можно было различить три зоны. Первая из них — это темное излучение приблизительно в полсантиметра шириной. Оно окутывает все тело, значительно расширяясь при болезнях и неврозах. Структура этой темной полосы напоминает гранулы. Вторая зона ауры имеет ширину от 2 до 8 сантиметров. Она находится поверх темной полосы, местами как бы стирая ее. Вторая зона состоит из вертикальных, связанных между собой полос особой окраски, которые по внешнему краю имеют извилины и неровности. Третья, самая внешняя зона не имеет никакой особой окраски, она постепенно уходит в пространство. Во время экспериментов можно наблюдать, как возникают и исчезают яркие блестящие лучи. Во-первых, эти лучи могут проскакивать как между отдельными участками одного тела, так и между различными людьми. Эти лучи предстают в виде ярко светящихся синим цветом молний. Второй вид лучей исходит из внутренней зоны ауры перпендикулярно к телу человека. Они проходят к внешней зоне ауры и напоминают электрические искры. Третьим видом являются внезапно появляющиеся и столь же стремительно исчезающие вокруг всего тела светящиеся точки.
После экспериментов было выяснено, что это излучение не является полярным. Также было установлено, что не представляется возможным установить, какой силой оно производится, так как это излучение не является ни радиоактивным, ни магнитным, ни электрическим. При изучении окраски трех видов ауры было установлено, что ее цвет во многом зависит от интеллекта изучаемых людей. Если интеллект исследуемых объектов выше среднего, то она обладает голубоватым оттенком, если же интеллект ниже среднего, то видна аура серого цвета. Однако если у человека есть предрасположенность видеть человеческую ауру, то его взгляду предстает более богатая цветами картинка, нежели можно увидеть через дицианиновый экран. Такие люди видят многоцветный покров, в котором каждое мгновение происходит множество процессов: взаимодействие вторичных зон излучения, излучения от всех жизненно важных органов, нервной системы, системы кровообращения, системы пищеварения. В этом гигантском количестве излучений можно выделить 12 принципиальных типов, которые соответствуют 12 знакам зодиака и 12 звукам гаммы (7 диатонических и 5 хроматических звуков). Каждая из этих аур может изменяться со временем, что во многом зависит от сознания человека. В целом этот принцип может быть положен в основу всех взаимодействий, происходящих в ауре человека. Во всей неразберихе излучений астральной материи человеческого тела, которая представлена различными цветами, можно выделить три группы: физические, анимистические и мыслящие ауры.
Список использованной литературы
Поделиться книгой: