Оккультные корни нацизма. Борьба с христианством и тайные общества, руны и ритуалы, магия и эзотерика в Третьем рейхе

Зеботтендорф и Наухауз так организовали работу, чтобы Наухауз мог целиком посвятить себя агитации новых членов. Первоначально прогресс был незначительным, но спустя год темпы сильно ускорились. По свидетельству Зеботтендорфа, весной 1918 г. вверенное ему отделение Ордена насчитывало 200 человек; следующей осенью по всей Баварии насчитывалось 1500 человек и 250 человек в самой столице. До июля 1918 г. Зеботтендорф проводил встречи в своих мюнхенских апартаментах на Цвейгштрассе, а затем они арендовали пять больших клубных комнат в фешенебельном отеле «Vierjahreszeiten»: здесь могло поместиться до 300 гостей. 18 августа 1918 г. Зеботтендорф, Гаубатц и Геринг подготовили церемонию посвящения, на которой должны были присутствовать Герман Поль, Г. В. Фрииз и другие братья Germanennorden Walvater из Берлина и Лейпцига. Неделей позже произошло крупное рукоположение новичков; ему предшествовал доклад Поля о «солнечных замках» Бад Айблинга, имевший эзотерический национальный смысл; также Геринг говорил о германской мифологии. Записи в дневнике Геринга свидетельствуют о том, что начиная с этого времени встречи участились: ложа собиралась по меньшей мере раз в неделю для рукоположений, лекций и осенних прогулок. Церемонии сопровождались фортепиано, фисгармонией и женским хором. Поскольку помимо ритуальных собраний Gernamennorden постоянно устраивала правые митинги, Орден принял название Общество Thule, чтобы избавить себя от нежелательного любопытства со стороны социалистов и прореспубликанских элементов. Комнаты были украшены эмблемой Thule, изображающей длинный кинжал и «солнечное колесо» свастики.

В субботу вечером, 9 ноября 1918 г., в залах Thule проходил музыкальный вечер. В предшествующие сорок восемь часов в Баварии произошла бескровная революция. Королевская семья спешно и постыдно бежала, военное правительство ушло в отставку, Советы рабочих и солдат взяли власть. Через два дня баварская революция повторилась в Берлине, здесь ее возглавил еврейский журналист из Богемии. Курт Эйснер был известен как пацифист и лидер Независимых («меньшевики») социальных демократов в Мюнхене. Он сыграл важную роль в антивоенных забастовках в январе 1918 г., за что был посажен в тюрьму и вышел только в октябре. Воспользовавшись внутренним кризисом в потерпевшей поражение стране, он провозгласил Социалистическую Республику, объявив себя премьером и министром иностранных дел в кабинете, состоящем из «большевиков» и «меньшевиков». Члены Общества Thule, как и другие правые Мюнхена, были ошеломлены этими неожиданными и весьма травматическими событиями. Германия потерпела крах, кайзер и правящие принцы отреклись, еврейские социалисты объявили республику. Volkisch родина, за которую они боролись так долго и с таким трудом, исчезла в одну ночь.

В ответ на эту катастрофу Зеботтендорф произнес страстную речь в тот вечер в Thule. Сохранившийся текст демонстрирует поразительную смесь монархических, антисемитских и ариософских чувств:

«Вчера мы пережили гибель всего, что было нам дорого, близко и свято. Вместо наших принцев германской крови у власти — смертельные враги: евреи. Чем грозит нам этот хаос, мы еще не знаем. Но мы догадываемся. Время, которое придет, будет временем борьбы, горьких утрат, временем опасности… И пока я держу свой железный молот (речь о молоте Мастера), я клянусь все силы отдать этой борьбе. Наш Орден — германский Орден, и преданность наша — германская. Наш бог — Вальватер, его руна — Аr. И триединство: Вотан, Вили, Ви — едины в тройственности. Аr — руна означает Ариан, первоначальное пламя, солнце и орел. Чтобы показать волю орла к самопожертвованию, он окрашен в красный. С сегодняшнего дня наш символ — красный орел, пусть он предупреждает нас, что мы должны умереть, чтобы выжить».

Ссылки Зеботтендорфа на Ar-руну и на мистическую фигуру воскресающего орла, ставшую воинствующим символом арийцев, свидетельствуют о несомненном влиянии Листа. Еще в 1908 г. Лист писал о том, что Ar-руна означает солнце, первоначальный огонь, арийцев и орла, при этом он также имел в виду смерть и воскресение орла как специфически немецкий символ возрождения. Триединство Вотана, Вили и Ви он описывал в своей германско-теософской космогонии 1910 г. Название «Туле» тоже восходит к ариософии. Этот термин произошел от имени, данного самой северной земле, открытой Пифеем (Pytheas) около 300 г. до н. э. Зеботтендорф отождествил эту Ультима Туле с Исландией: как предполагаемый аванпост немецких беженцев, эта страна играла значительную роль в арманистской доктрине. Обратившись к членам Туле с требованием бороться, «пока свастика не воссияет над холодом темноты», Зеботтендорф завершил свою речь декламацией расистско-теософских стихов Филиппа Штауффа. Это напыщенное бахвальство и ариософское мумбо-юмбо рождают сильное искушение выкинуть из головы и Зеботтендорфа, и Общество Туле. Однако впоследствии Зеботтендорф показал себя как выдающийся организатор националистического сопротивления правительству Эйснера и Коммунистической Республике — в журналистике, в военной и политической сферах. Ариософия нашла лидера для контрреволюции.

Несколько месяцев спустя после того, как нацисты взяли власть в 1933 г., Зеботтендорф опубликовал книгу с сенсационным названием «Прежде чем пришел Гитлер: первые годы нацистского движения». Книга рассказывает о подробностях деятельности ее автора в Баварии во время войны и революции и отстаивает предварительный тезис о том, что:

«Члены Туле были людьми, к которым в первую очередь обратился Гитлер, и они были первыми, кто пошел на союз с Гитлером. Войско будущего фюрера состояло — кроме самого „Общества Туле“ — из Deutscher Arbeiterverein, основанного братом из Туле Карлом Харрером в Мюнхене, и Deutsch Sozialistische Partei, возглавляемой Ганном Георгом Грассингером, их печатным органом был „Munchener Beobachter», позже „Volkischer Beobachter». Из этих трех источников Гитлер создал национал-социалистическую рабочую партию».

Реджинальд Фельпс во всех подробностях проверил эти заявления на основе архивных материалов и по независимым источникам и пришел к выводу, что Зеботтендорф говорит правду.

Например, утверждение о том, что Зеботтендорф обеспечил журналистскую основу для нацистской партии, совершенно справедливо. «Beobachter» был маленьким еженедельником, издававшимся в восточных окрестностях Мюнхена с 1868 г. В нем можно было найти местные истории из жизни среднего класса с некоторым антиклерикальным и антисемитским уклоном: собственником газеты с 1900 г. был Франц Эхер. Когда Эхер умер в июне 1918 г., газета прекратила бы существование, если бы Зеботтендорф не купил ее за 5 000 марок. Он переименовал ее в «Munchener Beobachter und Sportblatt» и снабдил ее спортивным обозрением для молодой аудитории и резкими антисемитскими передовицами. С июля 1918 по май 1919 г. редакция газеты находилась в помещениях Туле. После революции Советов в Мюнхене в 1919 г. Зеботтендорф переместил редакцию в помещения Deutsch-Sozialistische Partei (DSP), другой националистической и антисемитской группы, основанной в 1918 г. С этого времени Грассингер (лидер DSP) стал основным управляющим газетой и она превратилась в официальный орган его партии в Мюнхене.

Финансовая история газеты, после того как Зеботтендорф оставил Мюнхен в июле 1919 г., указывает на ее постепенное присвоение национал-социалистической партией. Летом издатели DSP стали расходиться между собой во взглядах, и Зеботтендорф пригласил свою сестру Дору Кунц и свою возлюбленную Кати Бирбаумер, номинального собственника газеты, на встречу в Констанцу, чтобы прояснить ситуацию и отказаться от неподходящих людей. Газета превратилась в компанию с ограниченной ответственностью. Уставной капитал новой компании, «Franz Eher Verlag Nachf», составлял 120 000 марок, распределенный между двумя вкладчиками: доля Бирбаумер составляла 110 000 марок, Кунц — 10 000 марок. Впрочем, к 20 марта 1920 г. вкладчики были уже иные:

Готфрид Федер — 10 000 марок

Франц Ксавер Эдер — 10 000

Франц фон Фрейлиц — 20 000

Вильгельм Гутберлет — 10 000

Теодор Хейсс — 10 000

Карл Альфред Браун — 3500

Дора Кунц — 10 000

Кати Бирбаумер — 46 500

Готфрид Федер был одним из самых первых сторонников Гитлера; Фрейлиц и Хейсс состояли в Туле. Понятно, что Зеботтендорф и его дамы утратили контроль над газетой к 1920-му г. 17 декабря 1920 г. все акции были в руках Антона Дрекслера, кандидата в национал-социалистическую партию. В ноябре 1921 г. они перешли к Гитлеру.

Другой вклад Зеботтендорфа в дело националистического сопротивления касается военных действий. В ноябре 1918 г. Туле запасала оружие для вооруженной борьбы против правительства Эйснера. Они выработали два плана нападения. Первый состоял в предполагаемом захвате Эйснера на съезде в Бад Айблинге, но он провалился. Попытка развернуть контрреволюционную борьбу через создание гражданской гвардии, предпринятая Рудольфом Бутманом и Гейнцем Курцем, также оказалась неудачной, поскольку левые были очень бдительны. Более эффективным стало создание Зеботтендорфом Kampfbund Thyle в период Коммунистической Республики в Мюнхене; законное правительство скрылось в это время в Бамберге. Учебные бои проводились тайно в Eching, в нескольких километрах к северу от Мюнхена. Коммунисты узнали об этом, и правительство в Бамберге поручило Зеботтендорфу мобилизовать баварцев в Свободные корпуса и атаковать защищенную столицу. Это было беспокойное путешествие, с фальшивыми паспортами: члены Общества Туле и их сторонники покинули Мюнхен и прибыли на станцию Treuchtlingen. Эти люди вошли в состав основных сил Bund Oberland, успешным Белым натиском сломивших коммунистический город с 30 апреля по 3 мая 1919 г.

21 февраля был убит Эйснер графом Арко ауф Валлей; молодой еврей, возмущенный своим исключением из Туле, пожелал доказать свое националистическое призвание. С этого времени опять воцарился хаос. Непрочное коалиционное правительство было представлено «большевиками» социал-демократами во главе с Иоганном Хоффманом, но кабинет был вынужден бежать в Бамберг, поскольку ситуация в начале апреля резко ухудшилась. 6 апреля группа интеллектуалов-анархистов, воодушевленных примером Белы Куна в Венгрии, провозгласила Баварскую Советскую Республику; волна красных восстаний прокатилась по Дунаю и достигла Австрии и Германии. Донкихотская администрация продержалась неделю, после чего к власти пришли более серьезные коммунисты (13 апреля). Все полномочия приобрели русские эмигранты Левине-Ниссен, Аксельрод и Левин, участвовавшие в кровопролитии 1905 г. в России. Их террор смягчала только их неумелость: жестокий закон следовал за законом; пьяные солдаты «Красной Армии» шли по улицам, грабя и мародерствуя; школы, банки, газеты были закрыты.

После безуспешных попыток создать контрреволюционную армию в Бамбурге 15 апреля Хоффман был вынужден обратиться за помощью к Von Ерр и другим Свободным корпусам; ненависть к Республике собрала их под знаменами Баварии. Когда Белые войска плотным кольцом окружили Мюнхен, коммунисты ударили по очагам национализма в городе. 26 апреля они разгромили помещения Туле и арестовали секретаря — графиню Хейлу фон Вестарп, в тот же день были взяты еще шесть человек. Красный комендант Эгельхофер объявил на следующий день, что схвачена «банда преступников… из так называемых высших классов… лживые реакционеры, агенты и белые шпионы». Заложники были брошены в подвалы гимназии Луитпольд, где с середины апреля располагался штаб Красной Армии. Семерых членов Туле и еще трех человек расстреляли 30 апреля в ответ на сообщение о казни красных заключенных в Старнберге. Четверо из семи членов Туле оказались титулованными аристократами, среди них был принц Густав фон Торн-и-Таксис, состоявший в родстве с несколькими европейскими королевскими фамилиями. Мюнхен и весь мир были в ужасе.

Расстрел заложников взбудоражил до этого ко всему безразличных мюнхенских обывателей. Поползли слухи, сопровождающие это событие ужасными подробностями. Белые войска ускорили свое продвижение, 1 мая подошли к городу и нашли его жителей восставшими: Туле сделала свое дело. Борьба была тяжелой, и ярость сражающихся поддерживала память о расстрелянных заложниках. Среди сотен убитых многие не имели никакого отношения к Коммунистической Республике. Когда штурм был окончен, правительство Хоффмана вернулось к власти. И хотя парламент с участием социалистов и других партий был собран, было ясно, что реальная власть ускользнула от социал-демократов к антиреспубликанским элементам. Повсюду в Германии между январем и маем 1919 г. набирали силу прежние социальные и политические тенденции, но нигде успехи контрреволюции не были так велики, как в Баварии. Общество Туле и Germanennorden внесли большой вклад (пропаганда, прямая контрреволюционная деятельность, мученичество заложников) в создание взвинченной и воинствующей атмосферы в Мюнхене — такой, в какой только и могли развиться экстремистские движения, подобные национал-социализму.

Помимо своей журналистской деятельности и военных похождений Зеботтендорф создал центр политических дискуссий и собраний для многих групп, участвующих в националистическом сопротивлении. Когда в ноябре 1918 г. разразилась революция, многие volkisch группы потеряли крышу, поскольку хозяева помещений опасались оказаться в оппозиции к новому республиканекому правительству. Зеботтендорф объявил о том, что залы Туле в отеле «Vierjahreszeiten» примут к себе оставшихся без крова. Гостеприимство коснулось национально-либеральной партии Ганса Дана, пангерманистов и Deutscher Schulverain Вильгельма Ромедера, а постояльцами Туле стали Готфрид Федер, Альфред Розенберг, Дитрих Экхарт, и Рудольф Гесс, все они достигли выдающегося положения в нацистской партии. Изучение списка членов делает очевидным, что сторонники Туле были в основном юристами, судьями, университетскими профессорами, аристократами, принадлежавшими королевскому окружению династии Wittelsbach, промышленниками, врачами, учеными и преуспевающими бизнесменами, как, например, сам владелец гостиницы «Vierjahreszeiten».

Помимо пангерманизма и антисемитской идеологии в Обществе Туле всегда жила страсть к ариософии, выражавшаяся в публичных восхвалениях Зеботтендорфа, обращенных к Фричу, Листу, Ланцу фон Либенфельсу и Штауффу. Эта интеллектуальная тенденция также находила свое выражение в деятельности научных кружков Туле. Здесь германское право изучалось под руководством Геринга, нордическая культура — под руководством Наухауза, геральдика и генеалогия — под руководством Антона Дауменланга; все предметы, близкие гностическому расизму. Осенью 1918 г. Зеботтендорф попытался распространить идеологию Туле на рабочий класс; эта задача была возложена на Карла Харрера (1890–1926), спортивного репортера из вечерней мюнхенской газеты: он должен был заняться созданием рабочего кружка. Хотя Зеботтендорф и называл этот возникший кружок Deutscher Arbeiterverein, он абсолютно совпадал с Politische Arbeiter Zirkel, созданным в октябре 1918 г. В него входили Харрер, как руководитель, Антон Дрекслер — самый активный член, и Микаэль Лоттер, секретарь. Маленькая группа, в которой регулярно присутствовали от трех до семи членов, собиралась еженедельно на протяжении всей зимы. Харрер читал лекции о причинах военного поражения, о борьбе с еврейством, об антианглийских чувствах. В декабре Дрекслер затеял дискуссию: не организовать ли политическую партию; и 5 января 1919 г. в закусочной Furstenfelder Hof было формально зафиксировано рождение Deutsche Arbeiterpartei (DAP); ее первыми членами в основном были коллеги Дрекслера по локомотивному парку. Разработанные Дрекслером партийные законы приняли двадцать четыре человека, и он был избран ее руководителем.

Точное отношение между этой партией и рабочим кружком, возникшим по указанию Туле, остается невыясненным. Франц Даннель, член Туле и спикер DAP, утверждал, что он говорил с Харрером о создании партии в отеле «Vierjahreszeiten», но в памфлете Дрекслера «Mein politisches Erwachen» (1919) не упоминается ни о Даннеле, ни о Харрере, ни о создании партии. Хотя протоколы кружка не указывают на обсуждение расистского мировоззрения, за исключением привычных форм антисемитизма, возможно, что volkisch идеи Харрера проникли в кружок и повлияли на Дрекслера и DAP, когда годом позже, в феврале 1920 г., она превратилась в национал-социалистическую рабочую партию (NSDAP). Впрочем, надо признать, что линия DAP не основывалась на арийско-расистско-оккультной модели Germanennorden и представляла собой крайнюю форму политического и социального национализма.

Адольф Гитлер впервые встретился с DAP на митинге 12 сентября 1919 г. Посланный как военный агент по контролю политических группировок, Гитлер вступил в маленькую партию и начиная с ноября читал лекции в закусочных, собирая огромные аудитории. Ему нужна была массовая политическая партия, и его крайне раздражала конспиративная структура маленьких групп. В декабре он разработал инструкции для комитета, обеспечивавшие ему полномочия и предупреждавшие любые возможные вмешательства со стороны «кружка или ложи». Тем самым он метил в Харрера, и последний покинул пост в январе 1920 г. Презрительные выпады Гитлера в адрес «volkisch странствующих ученых» в «Майн Кампф» — отголосок его вражды с Харрером и конспиративными структурами, подобными Обществу Туле и Germanennorden, поскольку его убеждение состояло в том, что для успеха необходима открытая массовая политическая партия.

Хотя DAP и Общество Туле расходились во взглядах на идеологию, они пользовались общим символом — свастикой. Фридрих Крон, член Туле и Germanennorden с 1913 г., заработал себе репутацию эксперта DAP, поскольку был известен как коллекционер книг на volkisch темы; он собрал их около 2 500. В мае 1919 г. он составил меморандум под названием «Может ли свастика служить символом национал-социалистической партии?», в котором предложил левонаправленную свастику (по часовой стрелке, как у теософов и в Germanennorden) в качестве символа DAP. Он выбрал это направление, поскольку в буддистской интерпретации оно символизирует удачу и здоровье, тогда как правая ориентация (против часовой стрелки) означает упадок и смерть. (Большинство свастик Листа и Общества Туле имеют правую ориентацию, это говорит о том, что в volkisch традиции не было принято устойчивое направление.) Гитлер предпочитал ориентированную вправо свастику с прямыми линиями и в ходе обсуждений в комитете DAP убедил Крона изменить проект. Крон же придумал распределение цвета: черная свастика в белом кругу на красном фоне. 20 мая 1920 г. на митинге NSDAP в Старнберге такая свастика, предложенная Кроном и модифицированная Гитлером, впервые появилась публично как флаг нового движения. Таким образом, путь нацистского символа непрерывно прослеживается через эмблемы Germanennorden, восходя в итоге к Гвидо фон Листу.

Дальнейшая карьера Зеботтендорфа может служить образцом судьбы «volkisch странствующего ученого». Он подвергся обструкции со стороны Туле за утрату списков людей, участвовавших в расстреле заложников; после 22 июня 1919 г. его перестали приглашать на собрания Туле. Его политические приключения на этом завершились, и он вынужден был искать себе новую карьеру. Поскольку с 1913 г. он прилежно изучал астрологию, это стало его основной деятельностью. В октябре 1920 г. он сменил Эрнста Тьеде на посту издателя журнала «Astrologische Rundschau». Тьеде в свое время подвигнул Ланца фон Либенфельса на профетическое творчество. Он последовательно публиковал такой заметный оккультно-расистский текст, как «Ur-Arische Gotteser-Kenntnis» (1917), в котором описывались мистерии и солнечные религии древних арийских теократий; он переписывался с Гвидо фон Листом о теософии и арманистской мудрости в Ветхом Завете. Зеботтендорф пошел по его стопам. Между 1921 и 1923 гг. он написал не менее семи астрологических прогнозов, которые завоевали высокий престиж среди современных немецких астрологов за их ясность и высокую эмпирическую точность. Он также издавал журнал в Bad Sachsa в горах Гарца вплоть до 1923 г. Он ведь всегда любил маленькие фешенебельные курортные городки, где мог спокойно выдавать себя за барона.

Весной 1923 г. Зеботтендорф уехал в Швейцарию. В Лугано он закончил свой оккультный трактат о дервишах «Baktashi» и их взаимосвязях с алхимиками и розенкрейцерами. Пробыв в Швейцарии весь 1924 год, он вернулся в Турцию. С 1926 по 1928 г. он был почетным мексиканским консулом в Стамбуле, между 1929 и 1931 гг. путешествовал по Соединенным Штатам и Центральной Америке. В какой-то момент стал рыцарем ордена Империи Константина, роялистской, рыцарской организации, чьи антибольшевистская идеология и аристократические атрибуты, должно быть, были ему очень дороги. В 1933 г. он возвращается в Мюнхен, чтобы воскресить Общество Туле в Третьем рейхе, но скоро впадает в немилость у нацистских властей, поскольку считает себя предшественником национал-социализма. В начале 1934 г. интернирован. Снова путь Зеботтендорфа лежит через Швейцарию в Турцию, теперь он находит себе работу у Герберта Риттлингера в немецкой разведывательной службе Стамбула, там он работает всю войну. Его бывший шеф вспоминал о нем как о нищенствующем и добродушном старом джентльмене, информация которого была совершенно бесполезна. Когда в сентябре 1944 г. немцы оставили Стамбул, Зеботтендорф получил пособие, которое позволило ему продержаться еще год. После войны Риттлингер получил достоверную информацию о том, что 9 мая 1945 г. старый барон бросился в Босфор. Риттлингер знал его последним и сказал о нем: «Старый и одинокий барон был в конце своего пути; у него не было больше денег и никаких надежд даже на самые скудные источники. В день, когда был подписан мир, мысль о полном поражении должна была совсем уничтожить его». Так закончилась жизнь искателя приключений, соединившего ариософию с нацистской партией.

Глава 12

Священные руны и общество Эдды

В 1918 г. старый вильгельмовский мир Германии был уничтожен окончательно. Война, на которую ушло четыре года, теперь казалась бесполезным жертвованием жизней, близких людей, юношеских надежд и стремлений и просто денег. Шок военного поражения был особенно неожиданен ввиду недавних успехов на Западном фронте и поражения России. Внезапное заключение мира подтверждало легенду об «ударе в спину» и о заговоре социалистов и евреев, предавших армии, находящиеся на фронтах. Кабальные условия Версальского мира тяжелым бременем легли на истощенную и измученную страну: пришлось уступить бывшие территории Третьего рейха, выплачивать значительные репарации деньгами и промышленной продукцией; присутствие иностранных войск в стране довершило унижение нации. Кайзер и правящие принцы отреклись, их место заняли неизвестные политики, приступившие к созданию парламентской демократии; все относились к ним как к ставленникам победителей и прочих врагов. Между 1918 и 1923 гг. Германию потрясали местные восстания и гражданская война, попытки отдельных переворотов и перестрелки на границах с Польшей, разрушительная внутренняя инфляция. Хаос новой Республики контрастировал с имперским великолепием и пышностью предвоенной эры. Германия страдала от политических и культурных травм, мучительно пытаясь приспособиться к своим новым обстоятельствам.

Эта плачевная ситуация естественным образом способствовала возникновению идеологий, связанных с реставрацией безмятежного прошлого или по меньшей мере с устранением условий, ответственных за глубину падения Германии. Незначительное меньшинство монархистов прилагало усилия к возвращению изгнанного кайзера, но большинство новых правых склонялось к радикальному разрыву со Вторым рейхом. Апокалиптическая поэзия националистов возлагала надежды на возникающие повсюду Союзы и volkisch группы, готовые развязать борьбу против евреев, коммунистов и франкмасонов. Националистические революционеры, объятые романтическим духом флибустьеров, вступали в добровольческие корпуса и независимые армии, сражавшиеся в балтийских государствах, против поляков и против коммунистов в самой Германии. Другие неоконсерваторы размышляли над необходимостью нового феодального порядка, корпоративного государства или Третьего рейха. Молодежное движение также было затронуто этим процессом. Молодые люди собирались в группы, объединявшие их чувством исключительного мужского сообщества, их атлетического совершенства и романтического национализма.

Новую поддержку на визионерских окраинах послевоенного volkisch движения получили оккультно-националистические идеи Гвидо фон Листа. В основном это было делом старых его сторонников, нашедших для себя новые аудитории. Эллегард Эллербек, страстный поклонник Листа, начал резкую антиреспубликанскую кампанию, характеризующуюся поразительным разнообразием гностических, теософских и антисемитских идей: он поносил союзников, осуждал материализм и превозносил немцев до божественного статуса. В своих «Versailler Visionen» (1919) он описывает тонкую ауру, сопутствующую каждой из европейских наций и выступающую функцией ее духовного характера; работа завершается страстным «оккультно-арманистским» призывом, обращенным к согражданам: «Да знаете ли вы, что вы — боги?» В следующем году он издает роман, озаглавленный «Sönnе Sonnings Söhnе auf Sonnensee» (1920), в котором символы солнечных религий смешались с volkisch утопиями и в приложении к которому были опубликованы четыре письма от Гвидо фон Листа. Эллербек читал лекции по всей Германии, провозглашая немцев наследниками крови древних языческих богов, и писал антисемитские статьи с мистическим оттенком для газеты Дитриха Эккарта «Auf gut deutsh». В этот революционный период его воображение было одновременно апокалиптично и катастрофично. Однажды он заявил, что фриз дома Вальтера Ратенау, министра иностранных дел новой Республики, изображает казнь всех ныне правящих властителей, и тем обратил на себя внимание публики, поскольку еврейский политический деятель действительно был убит вскоре после этого. Об Эллербеке вспоминал даже Альфред Розенберг в своем тюремном дневнике, когда ждал исполнения приговора в Нюрнберге в 1946 г.

Общество Листа продолжало существовать на новых штаб-квартирах в Берлине, под энергичным руководством Филиппа Штауффа, первого немецкого ученика старого мастера. Из своего дома на Мольткештрассе, 46а в Берлин-Лихтерфельде Штауфф выпускал новые издания арио-германских исследований Листа (1920–1922). 17 июля 1923 г. он совершил самоубийство, и его вдова Берта Штауфф взяла на себя управление издательством. Общество продолжало служить местом встреч и общения вступивших в него перед войной, членов Gennanennorden и новичков, появившихся в 1920-е гг. Тарнхари бывал в доме Штауффа, как свидетельствует об этом Гюнтер Киршхоф, оккультист, занимающийся генеалогией. Эберхард фон Брокхузен, Великий мастер Germanennorden, работал как Президент Общества вплоть до своей смерти в марте 1939 г. Политическое влияние Общества Листа было весьма ограниченным, оно служило в основном для общения между кругом Штауффа и их volkisch соратниками в Берлине. Тем более очевиден значительный вклад в контрреволюционное движение (послевоенный Мюнхен) со стороны Germanennorden и Общества Туле.

В то время как названные персонажи занимались распространением традиционного арманизма Листа, Рудольф Йохан Горслебен (1883–1930) положил начало новому арийскому оккультному движению. На основании рун, оккультных наук и Эдды Горслебен создал оригинальную расистскую религию-мистерию, которая вновь возвращалась к магическому наследству арийцев и оправдывала их духовное и политическое превосходство. Родившись 16 марта 1883 г. в Метце, Горслебен воспитывался в Эльзас-Лоррэне. В 1871 г. эту французскую провинцию аннексировал Немецкий рейх после победы во Франко-прусской войне. Жители этой области говорили на немецком диалекте и колебались в политическом выборе между Берлином и Парижем, что подтверждает рост пангерманизма в 1890-е гг. В этой пограничной полосе Горслебен очень рано познакомился с национализмом; будучи подлинным немецким патриотом, он чрезвычайно гордился своей родословной, восходящей к аристократической фамилии XIV в. из Тюрингии. О его юности известно немного, за исключением того, что перед Первой мировой войной он бывал в Мюнхене. Сначала он готовил себя к театральной карьере, поскольку его пьеса, под названием Der Rastaquar (1913), имела одно время успех в городе. Но затем обратился к журналистике и начал издавать журнал, посвященный пангерманистским и националистическим идеям, «Allgemeine Flugtlatter-Deutscher Nation». Когда началась война, Горслебен поступил в Баварский полк и два года сражался на Западном фронте. Затем был переведен в Германский союз и воевал против турецкой армии в Аравии, дрался с племенами бедуинов и их британскими сторонниками в Палестине. Он заслужил звание лейтенанта и двенадцать военных наград. Во время войны он вел дневник, выдержки из которого, посвященные аравийской кампании, позже были опубликованы. Но и в этом раннем творчестве отразился его сильный интерес к мифологии и роли немецкой расы в историческом развитии.

В конце войны Горслебен вернулся в Мюнхен. Революция еще более политизировала его, и он вступил в Общество Туле. В апреле 1919 г. он был арестован коммунистами вместе с Дитрихом Эккартом. Только находчивость Эккарта, проявленная на допросе, избавила обоих от судьбы других заложников Туле. 18 декабря 1920 г. Горслебен прочел для Туле лекцию под названием «Арийский человек». В своем дневнике, описывающем собрания Общества, Йоханнес Геринг писал об оккультных тенденциях сознания Горслебена и о позднейшем расцвете их в зрелой доктрине арийского мистицизма. Спустя два года Горслебен вновь принимал активное участие в революционной деятельности правых. В июле 1921 г. он стал гауляйтером южнобаварского отделения радикального антисемитского «Deutschvolkischer Schutzund Trutzbund», впоследствии конкурировавшего с только что возникшей нацистской партией. В декабре 1921 г. Горслебен решил порвать с центром лиги в Гамбурге и создал новый союз с Юлиусом Штрайхером — впоследствии этот человек издавал «Der Stürmer» под надзором нацистов — заручившись поддержкой в Регенсбурге и Нюрнберге. Горслебен также тесно сотрудничал с Лоренцом Мешем, шефом Germanennorden в Регенсбурге, чьи подопечные Шульц и Тиллессен осуществили убийство Эрцбергера. Впрочем, после бурного периода внутрипартийной борьбы Горслебен ушел от volkisch политиков и посвятил все свое время литературным занятиям. Он приступил к грандиозному переводу «Эдды», которую рассматривал как наиболее чистую форму древней арийской религии.

В 1920 г. Горслебен приобрел обанкротившуюся мюнхенскую еженедельную газету «Die Republic», снабдил ее новым названием «Deutsche Freiheit» и начал издавать в volkisch духе. Его помощниками были: Фридрих Виктль, австрийский теоретик мирового заговора масонов, и Ганс Ф. К. Гюнтер, расистский антрополог. Между 1920 и 1925 гг. газета приобрела выраженный националистический характер, ссылаясь по разным поводам на оккультные свойства арийской расы. С конца 1926 г. этот наднациональный мистический расизм начал преобладать в журнале — Горслебен приступил к изложению собственной версии арийского оккультизма. В нескольких отношениях его доктрина была связана с современным оккультизмом и теософией: метафизическими основаниями для нее также служили астрология, каббализм и магия; конечной целью было создание расово чистого человечества и духовный приоритет арийцев; условием первенства было оживление скрытых сил, присущих каждому арийцу, позволяющих ему иметь власть над естественным миром; любая механистическая и материалистическая концепция реальности категорически отвергалась им; и, наконец, она пропагандировала наступление нового века, в котором арийцы вернут свое былое великолепие и власть над миром. В поздних работах Горслебена эта доктрина представлена как древняя мудрость арийцев. Его журнал с этого времени имеет подзаголовок «Monatsschrift für arische Gottesund Weltez Kenntnis» и c 1927 г. носит новое название «Arische freiheit».

Расизм Горслебена опирается на социал-дарвинизм и похвалы арийскому типу. Слово «раса» он производит от rata, старый северный термин, означающий «корень», для того, чтобы доказать, что «Бог» и «раса» совпадают. Он утверждал, что арийцы были «сыновьями солнца, сыновьями богов, высшим проявлением жизни», и описывал их взгляд на мир как героический, поскольку арийцы пожертвовали личной выгодой ради блага мира. Действительно, их призванием было завоевание всего мира. Горслебен яростно обрушивался на грубый, убогий и жалкий современный мир — печальный результат расовых смешений, и льстил чистым (относительно) немцам такими фразами, как «Помните, что ваше тело есть храм Божий. Бог пребывает внутри вас». Он утверждал, что расовое смешение губительно для партнера, высшего по расе, поскольку эта чистота будет снижена в его потомках; он повторял общее место volkisch авторов о том, что женщина может «зачать» во время полового акта, даже если оплодотворение как таковое и не произошло, так что ее последующие отпрыски будут нести на себе черты ее первого любовника. В условиях растущего вырождения наследников арийской расы только очень строгая практика сегрегации и евгенические мероприятия могли остановить неизбежный расовый хаос мира.

Но практические проблемы размножения не были главными для Горслебена; он настаивал главным образом на духовном возрождении и оккультном образовании арийцев. Эзотерический смысл рун был центральной точкой в его попытках представить магический арийский взгляд на мир, и эти идеи резко отличали его от прочих volkisch авторов. Издавна считалось, что символическая ценность рун превышает их фонетическую значимость и роль как знаков письма: они использовались в практике пророчеств, предсказаний судьбы, магических заклинаниях и приготовлении амулетов. Горслебен пытался восстановить науку о рунах и их магическом использовании. В первую очередь он рассматривал руны как проводники тонких энергий, одушевляющих универсум, и потому как инструмент, при помощи которого можно влиять на материальный мир и ход событий. Руны были звеном, связывающим макрокосм и микрокосм арийского человека, обнаружением Бога в мире. «Руны возникли из первоначального отношения между человеческой душой сыновей Бога и мировым духом, и они могли бы привести ищущего истину назад, на его космическую родину, к мистическому единству с Богом». Горслебен иллюстрировал эти неогностические понятия многочисленными диаграммами, изображающими индивидуальные руны внутри других, священных; например, он отмечал присутствие руны hagall в таких символах и фигурах, как гексаграммы, геральдические лилии, магические квадраты и пирамиды Хеопса в Египте. Он также разработал оккультное учение о кристаллах; в соответствии с ним душу любого человека можно было медиумически ощутить через особый тип кристалла. Кристаллические типы указывали на способности и судьбу того или иного субъекта. Горслебен полагал, что кристаллы были не чем иным, как пространственной геометрической проекцией рун, что лишний раз доказывало их космическое значение.

Теории Горслебена сопровождались большим разнообразием геометрических, нумерологических и этимологических конструкций. Куб был «размонтирован», чтобы продемонстрировать скрывающийся внутри него христианский крест, hagall-руна превращена в различные солнечные символы, слово «кристалл» произведено от Krist-all, что указывало на атлантическое и арийское происхождение древней религии Кrist, впоследствии замещенной новой проповедью Иисуса. В качестве доказательств существования этой доисторической религии Кrist Горслебен приводил множество примеров разнообразных крестов античных цивилизаций, рассеянных по всему миру, и даже связывал монограмму Христа с различными формами hagall-руны.

О высокоэзотерической природе учения Горслебена свидетельствует обложка «Deutsche Freiheit» в декабре 1926 г., это был второй специальный выпуск, посвященный арманистской мудрости: тема «От Hag-All к Krist-All» графически была представлена обычной hagall — руной, соединенной с гексаграммой и гексагоном и ее вариантом, наложенным на несколько концентрических кругов. Ниже этих оккультных символов располагались слова «Ask» и «Embia», формулы 343 и 7+9, а также загадочный вопрос «человеческая жертва?». В центре страницы был расположен традиционный символ журнала: две свастики внутри гексаграммы, составленной из двух треугольников, и девиз «Подобное познается подобным».

Такая эзотерическая версия древней арийской мудрости имела структурное сходство с идеями Гвидо фон Листа, которого Горслебен часто цитировал с уважением. Свой взгляд на арийскую религию Горслебен развивал на материале впечатляющих примеров и иллюстраций, которые он заимствовал из научных трудов по археологии, этнологии и истории искусства. Работа всей его жизни «Зенит человечества» (1930) описывает былую славу арийского мира и содержит множество фотографий, схем, диаграмм и карт. Утраченные цивилизации Атлантиды, мегалиты Европы, археологические находки, орнаменты и барельефы, рунические алфавиты, астрология и математические теоремы — все это было нужно ему для того, чтобы доказать факт высокой цивилизации арийцев. Для него эта мудрость жила во всем разнообразии культурных форм, рунической структуре домов, в гербах, символах и словах и даже в картине «Меланхолия» Альбрехта Дюрера.

Древнюю литературу Исландии, а в особенности «Эдду», Горслебен рассматривал как один из «самых богатых источников арийской интеллектуальной истории». 29 ноября 1925 г. он основал арийскую группу под названием «Общество Эдды»; оно было создано в его собственном доме в Dinkelsbuhl — романтическом средневековом городе Франконии. Члены Общества были по преимуществу писателями, и они приняли участие в эклектической реконструкции арийской религии. Вернер фон Бюлов (1870–1947), Великий мастер общества, ушедший на покой чиновник из Западной Пруссии, владел отелем «Karwendel» в Миттенвальде в Верхней Баварии. Он создал «мировые рунические часы», которые показывали зависимости восемнадцати рун от цветов, зодиакальных знаков, богов месяцев, чисел, скальдических имен и листовского триединства «рождения», «бытия» и «смерти». Аналогичные идеи он выразил и в своей короткой работе «Der Ewigkeitsgehalt der eddischen Runen und Zahleg» (1925). Казначеем Общества был Фридрих Шэфер из Mbhlhausen, его жена принимала в доме и другую volkisch-оккультную группу, центром которой был Карл Мария Вилигут в начале 1930-х гг. Другие члены Общества Эдды, Мартин Брюкер и Альберт Марк, автор эзотерической книги о германском национализме, работали над понятием протоязыка и принципом параллакса. Также туда входили Карл Нус (Nuse), известный частный учитель; Отто Зигфрид Рейтер, лидер Немецкого религиозного товарищества и автор многих книг по астрологии, языческой религии и текстов об Эдде; Карл Рейнгольд Петтер, президент панарийской лиги в Данциге; и Матильда фон Кемниц, плодовитая volkisch-писательница, возглавившая движение Ludendorff, после того как в сентябре 1926 г. вышла замуж за генерала. Горслебен был канцлером Общества, и его журнал «Deutsche Freiheit», а затем «Arische Freiheit» служил официальным органом Общества. После смерти Горслебена, наступившей 23 августа 1930 г. после длительной сердечной болезни, Бюлов возглавил издательство, журнал был переименован в «Над Аll Аll Над», затем просто в «Hagal» и издавался в таком виде вплоть до 1939 г.

В 1930-е гг. Бюлов руководил Обществом Эдды в соответствии с его первоначальными принципами. Хотя в 1933 г. в новом меморандуме Общество объявило официально о своей верности национал-социализму, темы его исследований оставались прежними. Журнал «Над All Аll Над» занимался в основном анализом стихов «Эдды», мифологии и древних памятников: в нем постоянно исследовались руны, действующие как истолковательные машины благодаря своему фонетическому и нумерическому смыслу. Бюлова особенно интересовали мифы, касающиеся Одина, Брунгильды, Гудруны, Хеймдалля, другие авторы занимались более специальными исследованиями символизма специфических структур и местных особенностей. Время от времени в журнале всплывали политические вопросы. Там можно было прочесть о том, что нацистская революция в Германии произошла в соответствии с высшими космическими законами, в связи с чем личные интересы необходимо подчинить интересам большинства. Некоторые статьи комментировали Anschluss Австрии и захват Богемии и Моравии. В 1934 г. «Hagal» посвятил три номера родовым воспоминаниям и фамильной традиции Карла Марии Вилигута, старейшего volkisch пророка, принятого в СС за свои пророческие откровения о древнем германском прошлом. В эти и последующие годы Бюлов настаивал на том, что такие фамильные традиции являются наилучшим ключом к пониманию древних арийских верований. Гюнтер Киршхоф, член Общества Листа после войны и корреспондент Вилигута, написал несколько статей о геральдике, астрологии и местной истории. Другими значительными авторами журнала были Ида Шульце, Карл Нус, Рихард Андерс и Йозеф Гейнш, основной представитель немецкой школы геомантики и сакральной географии.

Помимо Горслебена, Бюлова и Общества Эдды были и другие, кто занимался рунами между 1920 и 1930 гг. Но они культивировали практическое искусство обращения с рунами и меньше внимания обращали на арийский расистский контекст их существования. Фридрих Бернхард Марби (1882–1966) основал мистическую школу оккультизма рун, которая подчеркивала их полезные, излечивающие свойства; руны можно было использовать как заклинания и как особую гимнастику: положения тела должны были повторять их форму. Родившись 10 мая 1882 г. в Аурихе в Северном Фрисланде, Марби поступил учеником в типографию и оставался там до 1915 г. Все эти годы он работал над своей теорией рун, которая возникла во многом как результат чтения Гвидо фон Листа. В 1917 г. он переехал в Штутгарт, работал там издателем местной газеты и глубоко интересовался астрологией, чьи законы пытался соединить с руническими закономерностями. В 1924 г. начал издавать собственную газету «Der eigene Weg» и опубликовал несколько небольших монографий о рунах, об их использовании в практике медитации и в заботе о здоровье; это была специальная книжная серия «Marbu-Runen-Bücherei», выходившая с 1931 г. Между 1928 и 1930 гг. занимался изучением своей родословной в Швеции и Дании. В 1936 г. был осужден Третьим рейхом как антинацистский оккультист и отправлен в концентрационный лагерь Вельзхайм. После более чем восьми лет заключения во Флоссенбурге и Дахау был, наконец, освобожден армиями союзников в апреле 1945 г. После войны Марби продолжил свои оккультные исследования, писал новые книги, издавал журнал «Forschung und Erfahrung» вплоть до своей смерти 3 декабря 1966 года.

Выражаясь научным жаргоном начала XX в., Марби считал человека чувствительным приемником и передатчиком космических волн и лучей, чья специфическая природа и действие зависели от влияния планет, земного магнетизма и свойств ландшафта. В рамках этой макро-, микрокосмической модели Марби рассматривал руны как схемы телодвижений, которые должен совершить человек для того, чтобы улучшить восприятие этих космических влияний. Поэтому он разработал особую систему гимнастики: упражнения повторяли форму рун. Повторение при этом звуков рун в качестве заклинания или мантры также очень поощрялось. Обе практики указывают на связь с йогой, которая была хорошо известна эзотерикам Германии благодаря ее теософской популяризации после Первой мировой войны. Древние арийские и германские священные центры Марби представлял себе как особые очаги рунического воспитания, расположенные преимущественно в кратерах, на горах или холмах и недалеко от воды: вода известна своими магнетическими и отражающими свойствами. После войны Марби посвятил себя астрологической практике и занимался такими вещами, как влияние планет на форму башен и шпилей церквей.

Зигфрид Адольф Куммер (род. в 1899 г.) также предпочитал практическую сторону рунического оккультизма. В 1927 г. он основал школу «Руна» в Дрездене и сотрудничал с ариософской летней школой братьев Рихтеров в Баренштайне в 1932 г. Опираясь на традиции ритуальной магии, Куммер учил своих учеников чертить на полу магический круг с вписанным в него именами немецких богов, пользоваться канделябром, кадилом и aspersorium при исполнении рунических процедур и заклинаний. Дополнительные практики включали в себя руническое пение йодлем и особое руническое пожатие, при котором рука и пальцы складывались в руну, необходимую для процесса медитации. Работы Куммера содержали в себе множество ссылок на Листа и Горслебена и сопровождались изображениями Грааля и «нордических» храмов. Вилигут, будучи советником Гиммлера по магическим и религиозным вопросам, осудил и Куммера, и Марби за дискредитацию и осмеяние священного арийского наследства, каковая критика и привела Марби к тем жестоким испытаниям, которые он претерпел от Третьего рейха.

В volkisch традиции существовал еще один оккультист — Георг Ломмер (1877–1957), но его концепции были скорее связаны с астрологией, чем с руническим оккультизмом. Он родился 12 сентября 1877 г. в местечке Лустен близ Визмара, получил образование врача, после Первой мировой войны присоединился к теософскому движению Германии. Его ранние работы касались критики христианства, а работы между 1920 и 1925 гг. посвящены альтернативным формам медицинской диагностики и лечения, опирающимся на истолкование сновидений, самовнушение и хиромантию. До этого времени его астрологические интересы не были очевидны. В 1925 г. он принял участие в составлении астрологического и графологического приложений к известному теософскому журналу «Zum Licht» вместе с известным астрологом Эльзбет Эбертин. В 1929 г. сам возглавил журнал «Asgard» в Ганновере, который имел подзаголовок «газета борьбы за богов родины». Его возникающее влечение к языческому взгляду на мир обнаружило себя в «Hakenkreuz und Sowjetstern» (1925) — коротком трактате, в котором он размышлял над глубоким смыслом этих символов, и в «Die Gotter der Heimat» (1927) — работе, соединяющей новую немецкую религию с астрологическими идеями. Наряду с другими послевоенными арийскими оккультистами, Ломмер постоянно обращался к оккультным материалам, освещающим забытое арийское наследство. Сотрудниками «Asgard» были: Марби, Эрнст Вахлер, член Общества Листа и создатель volkisch театра под открытым небом, и Грегор Шварц-Бостунич, мистический антикоммунист и теоретик заговоров.

Широкий диапазон и смущающее разнообразие расистского оккультизма в годы Республики и Третьего рейха могут заставить забыть о других причудливых образованиях, возникающих в этом контексте в немецком обществе, в тот же печальный период истории. Поскольку невозможно отрицать, что все эти астрологи, рунические маги и мистики «Эдды» были оккультистами, невозможно закрыть эту тему, не выяснив основных идеологических и политических мотивов этих особых типов оккультизма. Всех их, конечно, объединяла глубокая неприязнь к современному миру. В Немецкой республике они видели символ поражения. От разочарований настоящего они обращали взор к образам высокой арийской культуры далекого прошлого. Астрология, мифы «Эдды» и руны могли служить волшебным звеном, связывающим их с золотым веком. Это также были и входные билеты в новую эру, воскрешающую все те же магические образы для истинных германцев.

Глава 13

Герберт Рейхштайн и ариософия

Когда Ланц фон Либенфельс впервые изобрел термин «ариософия» в 1915 г., он уже был хорошо знаком с современным оккультизмом. Астрология, как она развивалась до Первой мировой войны и во время нее, репринты пророчеств Нострадамуса, работы, посвященные предчувствию, телепатии, психические исследования, — все это обеспечило Ланца компендиумом современных оккультных наук. После войны Ланц погрузился в изучение астрологии, что нашло выход в его «Praktisch — empirisches Handbuch der arrosophischen Astrologie», завершенных в августе 1923 г. Найдя нового издателя в октябре 1925 г., Ланц написал формальное изложение своей доктрины. Он подчеркнул такие основные положения ариософии, как вера в квазимонистическую «панпсихическую» энергию, совпадающую в своем существе с Богом; эта энергия одушевляет весь универсум, но наиболее совершенное выражение находит в светловолосых и голубоглазых арийцах. Он несколько раз повторил уже известный тезис о том, что все культурные достижения мира состоялись благодаря арийской природе. Основным делом ариософии Ланц называл изучение различий между «белыми» и «черными», одновременно настаивая на важности таких основных наук, как хиромантия, астрология, геральдика, науки о временных периодах, изучения имен и некоторых форм каббализма. Он утверждал, что геральдические знаки и имена служили видимыми и слышимыми иероглифами, в которых основатели арийского рода записывали историю и судьбу своих фамилий. Хиромантия и астрология выступали также наиболее адекватными средствами познания арийской души.

Поддержка Ланцем оккультных наук, особенно хиромантии и каббализма имен, была значима по двум причинам. Во-первых, она указывала на его дружеское сотрудничество с кругом расистских характерологов, группировавшихся вокруг издателя Герберта Рейхштайна с 1925 по 1929 г., когда он уже не посвящал все свое время «Ordo Novi Templi»; во-вторых, Ланцу был полезен этот контакт, поскольку он собрал новые материалы для своей доктрины благодаря расцветающему после войны оккультному движению; появлялись новые специальные исследования по астрологии, графологии, хиромантии и йоге, толкованию снов и различным формам духовного режима, способствующего здоровью и личному счастью. Значимыми фигурами в этой среде были Густав Майринк, Франц Спунда, Пери Шу — они писали романы на оккультные темы; более широкий круг авторов занимался специальными исследованиями на оккультные темы. Издательство Иоханнеса Баума в Пфуллингене в рамках своей серии «Новая мысль» отвело особое место таким исследованиям: между 1920 и 1925 гг. Баум начал выпускать, по меньшей мере, четыре книжных серии, популяризирующих такие предметы, как гомеопатия, медитация, дыхательная гимнастика, йога, эзотерическое христианство и восточные религии; авторами этих работ были Карл Отто Шмидт, Георг Ломер, Вилли Адельман-Хуттула, Ганс Ганиг, Генрих Юргенс и другие. Таким образом, если количество, вес и влияние выходящих в это время теософских журналов и книг объединить с продукцией Баума, будет ясно, что в первые годы военного поражения и внутреннего кризиса урожай немецкой оккультной литературы был чрезвычайно богат. Среди разнообразных идеологических субкультур ариософия занимала особое место, поскольку была тесно связана с тревогами и внутренней разорванностью людей этой эпохи.

Особый вклад Герберта Рейхштайна в эту субкультуру лучше всего можно понять, рассказав о его коллегах. Исторические корни его движения уходят к берлинской группе оккультистов, возникшей около 1920 г. Основными фигурами этой группы были: Эрнст Иссбернер-Халдан, хиромант; Фроди Инголфсон Верман, астролог; Роберт X. Бротц, графолог, и Вильгельм Вульф, астролог, к которому в последние недели войны Генрих Гиммлер приходил для консультации. По предложению Иссбернер-Халдана компания носила название «Круг свастики». Верман был горячим поклонником размышлений Листа о древних немецких королях-священниках. Он родился 6 февраля 1889 г. Войну прошел артиллерийским капитаном. Считался экспертом по древней нордической истории и рунологии, также занимался астрологией, нумерологией и кармическим учением. Другие сообщения говорят о его страстной приверженности делу народа и желании спасти героических арийцев через искоренение низших рас. Впервые познакомившись с теориями Ланца после войны, он и в 20-е гг. прилежно занимается изучением мистических и оккультных текстов. Вместе с тем имеется несимпатичная запись о его ранних оккультных штудиях. Его первая публикация, «Влияние Солнца в двенадцати домах зодиака» (1923), представляла собой плагиат неизвестного английского текста, который Иссбернер-Халдан перевел для него. С Рейхштайном Верман впервые сотрудничал в конце 1925 г. и написал два выпуска его книжной серии «Ariosophische Bibliothek» в 1926 г.

История жизни Иссбернер-Халдана более доступна, чем история Вермана, поскольку первый оставил автобиографию. В соответствии с ней Иссбернер-Халдан родился 11 июня 1886 г. в Кольберге на Балтийском море. Интерес к хиромантии возник у него еще в детстве, когда старший брат подарил ему книгу на эту тему. В 1900 г. он поступил учеником в одну из фирм Кольберга, где оставался до восемнадцати лет. После краткого периода военной службы работал у своего дядюшки в Берлине на табачном производстве, впоследствии руководил целой отраслью фирмы в Тюрингии. Летом 1910 г. Иссбернер-Халдан осуществил свою заветную мечту: эмигрировать в Австралию. Ему хотелось покинуть пределы Германии, он презирал ее культуру за ограниченность, филистерство и милитаризм. Повествование о его путешествии из Бремерхэвена через Суэц и Коломбо выполнено в стиле Bildungsroman: молодой эмигрант встречает несколько интересных собеседников, исповедующих антисемитские и расистские идеи. Парагини, скульптор из Генуи, говорил ему о важности расовых черт для искусства и отрицал саму возможность творческой способности у евреев. Д-р Джэфферсен, шотландец, был представлен как астролог, увлекающийся творчеством Ланца. М-р Хевальту, другой бритт, также был хорошо знаком с неоманихейским расизмом Ланца и обнаружил подробное знание сексологии и различных направлений оккультизма. На Цейлоне Иссбернер-Халдан имел возможность беседовать с индийскими предсказателями судьбы и наблюдать подвиги старого факира. Благодаря всем этим встречам и приключениям Иссбернер-Халдан постепенно пришел к осознанию значимости расизма и оккультизма и возобновил свои занятия хиромантией.

С осени 1910 вплоть до начала 1912 г. Иссбернер-Халдан работал на различных фермах в малонаселенных уголках Нового Южного Уэльса и Южной Австралии, а затем отправился в Южную Америку. В Рио-де-Жанейро он обратил внимание на бордели, в которых работало множество девушек с явными арийскими чертами, это послужило ему доказательством мирового заговора евреев, стремящихся испортить юных девушек высшей расы. Поднимаясь по Амазонке в Манаос, Иссбернер-Халдан написал диссертацию по хиромантии, за которую получил звание профессора honoris causa от никому не известного и, возможно, вымышленного университета. Во время поездки в Перу он странствовал по Андам и испытал там мистический транс, причастившись таинствам и более высшему смыслу человеческого существования: он также получил эзотерические наставления от Девасвара Ламы, странствующего персидского святого. Вернувшись в Австралию, он вновь приступил к работе на фермах Квинсленда до весны 1914 г., когда решил отправиться через Германию в Соединенные Штаты. Он прервал свое путешествие в Коломбо для того, чтобы посетить священный город Бенарес. Здесь он встретил йога, называвшего себя Рамаширо, объяснившего ему теорию человеческой ауры; кроме того, йог заклинаниями вызвал серию видений, показавших сцены из прежних жизней Иссбернера-Халдана, во время античности и в Средневековье.

По приезде в Германию в июле 1914 г. Иссбернер-Халдан намеревался посетить родственников и отправиться в Соединенные Штаты. Но началась война, и он был интернирован как австралийский гражданин; следующие четыре года он провел в заключении в лагерях Хассенберга, Хольсминдена и Рухлебена. Освободившись в ноябре 1918 г., он обосновался в Берлине и открыл хиромантическую практику. Здесь он встретил своих новых коллег. Хотя он все еще мечтал о создании расистской утопии в Квинсленде или в Калифорнии, оставался все же в Берлине и в 1921 г. опубликовал свой первый текст по хиромантии. В 1926 г. он начал издавать журнал «Хиромантия», рекламируемый как официальный орган Ассоциации хиромантов Германии. С Рейхштайном он впервые познакомился в конце 1925 г., в конце 1929 г. его журнал был поглощен журналом Рейхштайна. В начале 1927 г., после встреч с Ланцем в Вене или в Будапеште, Иссбернер-Халдан вступает в ONT; затем открывает расистскую коммуну, «Swastika-Heim», около Арконы, на острове Руген коммуна имела статус дома ONT.

Герберт Рейхштайн, ответственный за соединение этих и других персонажей в своем журнале и характерологическом институте, родился 25 января 1892 г. в Наупап в Силезии; о его юности почти ничего не известно. В октябре 1925 г. его приблизил к себе Ланц и предложил стать его издателем. Рейхштайн согласился и одновременно объявил себя директором «Deutsche Arbeitsgemeinschaft hir Menschenkenntnis und Menschenschicksal», основанного в «Oestrich im Rheingau». Он замысливал эту ассоциацию как возможность взаимопомощи и сотрудничества для всех оккультистов, занимающихся характерологическими и предсказательными науками в расистском контексте, сюда входили астрология, графология, френология, «психофизиогномия», хиромантия. Органом этой ассоциации был его же «Zeitschrift für Menschenkenntnis und Menschenschicksal», публиковавший различные статьи и вместе с тем объявления о частных практиках оккультистов.

Во вступительной статье Рейхштайн объяснял цели его ассоциации. Указывая на хаос, вызванный войной и политическими переворотами, он говорил о необходимости хорошо обоснованной науки о человеческом характере, чтобы индивиды могли лучше подготовиться к своей судьбе и научиться улучшать свою участь. Рейхштайн отвергал незначительные формы предсказаний и отстаивал важность тех наук, которые работают над определением собственного характера индивида и характера других, поскольку это единственный способ получения информации о возможном исходе человеческих поступков в крайне сложном современном мире, требующем от индивида все больше и больше значимых решений. Весь проект опирался на расистское мировоззрение, члены ассоциации считали себя арийцами и связывали себя обещанием блюсти арийскую чистоту. Рейхштайн, таким образом, был весьма привлекателен для тех, кого неопределенность и хаос заставляли искать оккультный путь к решению собственных проблем и к достижению успеха как в личном, так и в деловом смысле. В лице Рейхштайна ариософия получила прививку расистского канона к корпусу мантических знаний, а потребность в этой прививке в послевоенные годы была весьма велика.

В первом выпуске журнала, датируемом октябрем 1925 г., Рейхштайн объявил о том, что в его журнале будут сотрудничать такие выдающиеся оккультисты, как Иссбернер-Халдан, Ланц фон Либенфельс, Вильгельм Вульф и G. W. Suria. В декабре 1925 г. он начал издавать книжную серию, «Ariosophische Bibliothek», здесь публиковались работы Ланца в очень широком диапазоне — от астрологии до геральдики; тот же тип «практической самореализации» предлагался и читателям. В указателе первого номера можно было найти имена Фроди Инголфсона Бермана, Герберта Герстнера и Рейнгольда Эбертина, астролога, вступившего в ассоциацию. Второй номер журнала вышел в феврале 1926 г. как «Zeitschrift für Menschenkenntnis und Schicksalsforschimg», тогда как многословное название института было сменено на Ариософское общество, для того чтобы подчеркнуть заботу арийских оккультных наук о конкретной выгоде арийцев. Тем временем Общество переместилось в Дюссельдорф — Унтеррат. В 1926 г. в журнале появились другие сотрудники: Роберт Т. Бротц, Карл Керн, Вальтер Хорст, Теодор Цепль, Детлеф Шмуде, Г. Энгельгардит, Фрайхер Штромер фон Рейхенбах, величина в оккультных кругах, человек, изобретший собственную науку историономию, принц Макс фон Ловенштайн, Эдмунд фон Векус и Эрнст Тьеде. К концу 1927 г. к ним присоединились венгерские знакомые Ланца — Пауль Хорн и Вильгельм Тордай фон Цуги.

В 1928 г. Рейхштайн заручился согласием двух других ученых, оба заслуживают подробного представления. Грегор Шварц-Бостунич — русский эмигрант, лично участвовал в революции, что привело его к радикальным антибольшевистским убеждениям и неколебимой вере в мировой заговор евреев. Родившись 1 декабря 1883 г. в Киеве, Григорий Бостунич имел смешанное происхождение: отец происходил из аристократической рижской семьи, родители матери были родом из Сербии и Баварии. Благодаря родственникам матери юный Бостунич регулярно бывал в Германии. В 1908 г. в Киеве он получил образование юриста, после чего обратился к литературе, интерес к которой он обнаружил в студенчестве. В 1910 г. он выпустил собственную газету, «Der Süd корекеп», выходившую ежедневно тиражом в 100 000 экземпляров вплоть до 1914 г. В том же году он стал профессором истории литературы и театра в институте Лысенко, впоследствии возглавлял Железнодорожный театр в Киеве. Военный кризис в России и революция обозначили конец его академической и литературной карьеры. Яростный противник красных, Бостунич вел активную антибольшевистскую агитацию в городах, захваченных генералами Деникиным и Врангелем. В результате этой деятельности он пришел к идее заговора евреев, масонов и большевиков и их программы, записанной в Протоколах сионских мудрецов. В 1920 г. Бостунич был заочно приговорен большевиками к смерти, но ему удалось бежать в Болгарию.

Покинув родную страну, Бостунич утратил почву под ногами и искал новые ценности, которые могли бы поддержать его. Этот поиск привел его к оккультизму. Он рассказывал о встрече со своим первым учителем по трансцендентальным предметам на Кавказе 1917/1918 гг., а также о своем общении с болгарскими теософами в 1920 г. Джеймс Вебб утверждает, что кавказским учителем, по всей вероятности, был Гурджиев, а болгарские теософы в то время сосредотачивались вокруг Мастера Петра Дейнова, соединявшего эзотерический расизм Блаватской с образами славянского мессианизма. После неудачной попытки вернуться в Россию в октябре 1920 г. Бостунич поселился в Белграде. Следующие два года он путешествовал по Югославии, читал лекции о заговоре евреев и масонов раздраженным немецким националистам в бывших австрийских провинциях нового государства. Его первая книга, «Франкмасонство и русская революция», была опубликована в 1922 г. в русском издательстве «Новый Сад», между 1923 и 1926 гг. выдержки из нее появлялись в немецких националистических и правых журналах. В августе 1922 г. Бостунич эмигрировал в Германию, где снова занялся чтением лекций о теории заговора. В соответствии с его оценкой послевоенного мира, все нежелательные изменения в нем и царивший хаос нужно было связать со злобными происками евреев, масонов и большевиков. Но его интерес к оккультизму при этом не уменьшался. В 1923 г. он стал страстным антропософом, в 1929 г. обвинял движение Рудольфа Штайнера за пособничество силам заговора. Такое полное изменение взглядов, возможно, было связано с его манихейским и оккультным видением истории. Поскольку в 1924 г. он натурализовался как немецкий гражданин, он изменил имя на Шварц-Бостунич. С Рейхштайном впервые встретился в Дюссельдорфе зимой 1926 г. Рейхштайн быстро оценил переполнявшее того чувство миссии и пригласил его сотрудничать с Ариософским обществом. В феврале 1928 г. на него ссылались как на специалиста по взаимоотношениям русской и немецкой души и высоко ценили как эксперта по проблемам тайных, сверхнациональных организаций.

Помимо участия в ариософском движении Шварц-Бостунич был очень активен в нацистских политических кругах. В 1920-х гг. он работал на новое агентство «Weltdienst» Альфреда Розенберга, а после этого выразил чувства преданности возникающей организации СС. Несмотря на возраст, болезни и сердечную слабость, Шварц-Бостунич был определен к службе на новую Германию в рамках, дозволенных ему здоровьем. Он много путешествовал по Германии (а позже — и по оккупированным странам) с лекциями о франкмасонах, еврействе и прочих врагах нацизма; он хотел также передать предполагаемому институту по теории заговора свою библиотеку, насчитывающую до 40 000 томов на этот предмет. В его письмах Гиммлеру в 30-е гг. — фанатическая преданность германской расовой миссии и лично патрону СС. По причине своих не вполне ортодоксальных идей, он всегда воздерживался от чтения лекции в форме, но зато в 1942 г. подписывался как почетный профессор СС. В начале 1944 г. он и его жена были эвакуированы из Берлина в Шлосс Гнейзенау в Ризенгебирге, в Силезии, в целях обеспечения их безопасности. Годом позже Шварц-Бостунич получил звание штандартенфюрера СС (полковник) по личной рекомендации Гиммлера. Таким образом, его политическая карьера представляет собой сложный путь от антисемитизма в предреволюционной России до искреннего отождествления себя с нацистской Германией.

Другим сотрудником, которого Рейхштайн завербовал для Ариософского общества в 1928 г., был Рудольф Джон Горслебен. С января 1927 г. журнал Горслебена носил название «Arische Freiheit»; в январе 1928 г. он объединился с журналом Рейхштайна по характерологии и начал называться «Zeitschrift für Geistes und Wissenschiftsreform». Об особом направлении оккультизма, отыскивающем арийские символы в мире природы и культуры, свидетельствуют названия его статей этого года: «Arische Schanist Urschau», «Der radioactive Mensch», «Beitrag zur Christomythe», «Hag-All-Rune und Cheopspyramide», «Runen-Raunen-Rechten-Rat». В этом отношении Горслебен был ближе листовской традиции, чем сам Рейхштайн. Но сотрудничество между ними оказалось кратковременным, и Горслебен предпочел независимое издание собственного журнала в 1929 г. Свои оккультные занятия он завершил шедевром «Hoch-Zeit der Menschheit» (1930) и умер сравнительно молодым 23 августа 1930 г. В конце 1920-х гг. он в качестве брата Риг вступил в ONT, общину Штауфена.

Как утверждал Рейхштайн в начале 1926 г., Ариософское общество было создано для того, чтобы предоставить данные характерологических и мантических наук в распоряжение целиком заслуживающих этого арийцев и тем самым внести начала определенности и устойчивости в послевоенный мир Германии. В августе 1928 г. был опубликован документ, подчеркивающий особый статус ариософских характерологов — они выступали в качестве наследников иерофантической традиции Armanenschaft. В Пфорцхайме, где Рейхштайн находился в то время, был провозглашен Neue Kalandsgesellschaft (NKG). Новое название ассоциации позволило ее членам ощутить приближение к листовской интонации. Задачей этой организации, в соответствии с Берманом и Рейхштайном, было «осмысление воли древних германских посвященных, королей-священников или Armenen — в наше время». Длинный лист предполагаемых сотрудников включал в себя новые имена: Франц Фридрих фон Хохберг, профессор Мораве, певец Шварц, Конрад Дуензинг, Герман Виланд, volkisch историк Атлантиды. Были объявлены лекционные курсы NKG на предстоящую зиму: Верман предполагал читать по кармической астрологии и ариософии; Грегор Шварц-Бостунич — по проблемам франкмасонства и большевизма; Иссбернер-Халдан — по хиромантии и йоге (в июне 1928 г. он опубликовал справочник); Роберт Бротц — по графологии; Герберт Рейхштайн — по ариософии, астрологии и каббализму имен. Последняя дисциплина опиралась на иудейское представление о соответствиях между буквами и числами, хотя и имела очень простую, популярную форму: сумма нумерических эквивалентов букв в личном имени предположительно содержала в себе информацию о природе и судьбе этого человека. Интеллектуальное лидерство в NKG продолжало принадлежать Ланцу фон Либенфельсу, а он поддерживал и «ариомантические» исследования Гвидо фон Листа, и Эрнста Иссбернера-Халдана, и Бенито Муссолини.

В годы с 1929-го по 1931-й NKG занималась распространением ариософских идей во многих немецких городах посредством лекций и митингов. С большим энтузиазмом сообщалось о праздновании Рождества группой в Гейдельберге 29 декабря 1928 г., а в январе 1929 г. в Штутгарте возникла новая секция NKG, ее учреждение сопровождалось лекцией Рейхштайна, очень тепло встреченной. В марте 1929 г. было объявлено о новой программе лекционных туров с визитами в Карлсруэ, Дрезден, Эрфурт, Магдебург, Вену и Будапешт. Летом Рейхштайн свел знакомство с Гретой Штайнхофф, которая могла «читать» характер человека по его имени, «медиумическим» способом в противоположность каббалистическим процедурам Рейхштайна. После этой встречи Грета Штайнхофф также была зачислена в штат лекторов NKG. В ноябре она и Рейхштайн планировали совместный лекционный тур по городам Кельн, Кассель, Маннгейм, Майнц, Нюрнберг, Ансбах, Мюнхен, Вена. Другая группа характерологов Дрездена, Zirkel für praktische Menschenkenntnis, под руководством Георга Рихтера, оккультного автора, занимающегося лечением магнетизмом и телепатией, объявила о своем соединении с NKG в ноябре 1929 г. Эта группа регулярно собиралась на протяжении всей зимы и в течение всего 1930 г.: среди окружавших ее людей были Альфред Рихтер, специалист по травам, и Курт Гартман, торговец книгами, занимавшийся распространением журнала Рейхштайна в Северной и Восточной Германии.

К концу 1929 г. внутренние напряжения в группе Рейхштайна взорвались отставкой Фроди Инголфсона Вермана. Знаки близящегося разрыва нарастали с января 1929 г., когда Верман, переехав в Пфорцхайм из Берлина, возглавил руководство журналом. Затем, когда в феврале он вошел в руководство NKG, появились жалобы на его непрактичность и властный стиль управления, — все это указывало на напряженность в его отношениях с Рейхштайном и, возможно, повело к его удалению из издательства в августе 1929 г. Возможно также, что Верман был излишне воодушевлен популярностью своего бестселлера-справочника «Dein Schicksal» (1929), для того чтобы серьезно заниматься частной практикой. Неприязнь между Рейхштайном и Верманом сопровождалась обвинениями со стороны Иссбернера-Халдана, что ускорило быстрое отчуждение Бермана от своих бывших друзей в 1930-е гг.

Верман целиком ушел в правую революционную деятельность, снова оказавшись на военной службе как «солдат передовой», и организовал в Пфорцхайме отделение национал-социалистического Sturmabteilung (SA). Несмотря на то, что между 1918 и 1923 гг. и затем вновь после экономического краха 1929 г. всех охватил боевой дух военного пиратства, Верман продолжал заниматься оккультизмом. Эту необычную идеологическую смесь обнаружил его собственный журнал «Der Wehrmann» (1930–1933), в котором такие вещи, как духовная жизнь готов, немецкий мистицизм и евгеника рассматривались в терминах фронтовой борьбы. Поскольку раннее творчество Вермана включало в себя доктрину о золотом веке и призывало к уничтожению всех расовых меньшинств и установлению Великой Германской империи, он может быть рассмотрен как один из расовых оккультистов, от литературной апокалиптики перешедших к военной деятельности. Верман оставался в Пфорцхайме и во время воздушных налетов в феврале 1945 г., потерял там все. Сам подхватил пневмонию и умер от нее в Кальве 19 апреля 1945 г.

В апреле 1931 г. Рейхштайн перевел свое издательство из Пфорцхайма в Прессбаум в Винервальде. В это время он опубликовал новое обращение, в котором предлагалось всем ариософски настроенным группировкам и отдельным лицам объединиться в «Ariosophische Kulturzentrale» (AKZ), фактически — другое название его собственной группы. Он утверждал, что в этот союз уже входят берлинская группа под руководством Карла Керна; мюнхенская — под руководством Вильгельма фон Арбтера; дрезденская — под руководством Георга Рихтера; лейпцигская — под руководством Людвига Готца; венская — под его собственным руководством. Из Прессбаума Рейхштайн установил личные контакты с австрийскими представителями ONT в Вене. В июне 1931 г. в AKZ была открыта Ариософская школа (теперь Пфальцауэрштрассе, 97). Она рекламировалась как уютный пансион, построенный в здоровых и красивых окрестностях Винервальда, с утренними духовными и физическими упражнениями по ариософским принципам. Рейхштайн читал лекции о каббалистике имен, тогда как гости от Карла Керна — Иссбернер-Халдан и Альфред Джудт, специалист по биоритмам, — ожидались к концу лета. Сам Керн незадолго до этого отличился тем, что опубликовал «Handbuch der Ariosophie» (1932) и репринт классического труда по характерологии Йоханна Преториуса «Человек и характер» (1703). После этого первого успешного сезона Ариософская школа вновь открылась в мае 1932 г. После торжественной встречи шестидесятилетнего юбилея Ланца фон Либенфельса, 8 мая 1932 г., с музыкой, торжественными чтениями и ариософскими псалмами, начались курсы по каббалистике имен, руническому оккультизму, йоге, дыхательной гимнастике и руническим упражнениям. Последней специальностью школа была обязана писателю и публицисту Фридриху Бернарду Марби, который с 1924 г. издавал свой астролого-ариософский журнал «Der eigene Weg». Марби полагал, что индивид может расположить к себе благоприятные космические силы, систематически принимая позы, соответствующие форме рунических знаков.

Журнал Рейхштайна отражал широкий интерес многих слоев немецкого и австрийского общества ко всем видам лечебной помощи, расслаблению, восстановлению, техникам самореализации. Существовала также заметная тенденция актуализации некоторых современных пограничных наук и соединения их с оккультными формами знания, если такой эклектизм мог помочь удержать какие-то элементы доктрины: так, Рейхштайн неизменно защищал теорию «пространственных энергий» Карла Шаппелера, открытия Френцольфа Шмида, касающиеся лечебных свойств некоторых неопознанных лучей, и лечебные методы нетрадиционной медицины. Эксцентрические космологические теории также находили себе применение, доказательством может послужить номер, посвященный Теории мирового холода Ганса Хорбигера, и восторженный отчет Ланца о работе Карла Ньюперта «Die Umwelzung, die Erdedes All» (1930), в которой излагалась Теория полой Земли; она предполагала, что поверхность Земли является вогнутой, а наблюдаемое пространство внутри этой полой сферы образует собой весь универсум. Эта готовность принимать на веру любые глубокомысленные и причудливые построения говорит прежде всего о стремлении к идеологическому союзу среди различных направлений оккультной и иррационалистической мысли.

После экономического краха 1929 г. Рейхштайн и его круг начали присматриваться к удачам нацистской партии. Ланц первым выразил уважение фашистскому движению, установившему правые режимы в Испании, Италии и Венгрии начиная с 1925 г. В начале 1930 г. Рейхштайн опубликовал каббалистические гороскопы для Германской Республики, Адольфа Гитлера и национал-социалистической немецкой рабочей партии (NSDAP). Республика оказалась во власти «сатурнианских влияний» и «черных магических сил», а предстоящий год должен был принести огромный успех Гитлеру и его партии. В апреле 1931 г. он опубликовал апокалиптический номер «Das Dritter Reich!», в котором в соответствии с оккультным разделением на тело, дух и душу национал-социалистическая партия отождествлялась с телом, способным стать движущим началом для духа и души ариософской культуры. Глубокомысленное разделение ролей опиралось на «Bibliomystikon» Ланца, «Attalantic» тексты, датируемые приблизительно 85 000 до н. э., открытые Френцольфом Шмидом и Георгом Ломером. Весной 1932 г. Рейхштайн приветствовал Гитлера как «божественное орудие». Настроение апокалиптического ожидания дало толчок для целой серии статей Эрнста Лахмана, пытавшегося предсказать будущее Германии в период от 1930 до 1932 г. на основе «историономии» Штромера фон Рейхенбаха. После захвата нацистами власти в Германии Рейхштайн в апреле 1933 г. перебрался в Берлин, для того чтобы «быть в центре национального возрождения Германии». В столице он и Карл Керн начали публиковать «Arische Rundschey», еженедельную газету, ведущую непримиримую борьбу против евреев, Рима и франкмасонов средствами ариософского расизма и оккультных предсказаний. Затем Рейхштайн издал книжную серию «Мудрость народа» (1934–1935), заключавшую в себе изложение «религии чистой крови». В 1944 г. Рейхштайн умер, практически незаметно, во Фрейбурге.

Основная роль характерологической группы Рейхштайна и его журнала в результате сводится к распространению ариософских идей среди маленьких кружков в немецких городах. Деятельность эта не прекращалась даже в так называемые годы стабильности, с 1924 по 1929 г., а достигла пика между 1929 и 1933 гг., когда экономическое положение резко ухудшилось, политическая ситуация поляризовалась. Ариософские лекции существовали в это время на фоне резкого подъема самой разношерстной среды: ревивалистов, шарлатанов, одержимых верующих. Рудольф Оден, журналист того времени, описывал всех этих фиглярствующих сектантов, изобретателей и даже алхимиков, составлявших армию странствующих проповедников. Они находили себе новых обращенных не только среди бедных и невежественных, но и среди промышленников, генералов, бывших членов королевской семьи. Сефтон Делмер писал о том, что военное поражение Германии, инфляция, экономическая лихорадка, затем стабилизация, поток иностранных денег в страну и, наконец, экономический крах — все это в результате создавало атмосферу нереальности, которая всячески способствовала появлению касты «людей чуда». Рейхштайновские рекламы сокровенных книг, гороскопов и другие таинственные консультации, специальные медицинские препараты, мыло, успокоительные мази, зубная паста, а также его предупреждения против «шарлатанов» доказывали его принадлежность к такой касте. Кроме того, круг Рейхштайна постоянно выражал свою признательность Ланцу фон Либенфельсу за то, что благодаря ему удалось избежать бессмысленной жизни и депрессии. Ариософия, несомненно, была существенным элементом, способствующим облегчению стресса и разочарования среди людей, переживших обман всех ожиданий и девальвацию культурных ценностей в последние годы Германской Республики.

Глава 14

Карл Мария Вилигут, личный маг Генриха Гиммлера

Арманисты, ариософисты и рунические оккультисты, с которыми мы встретились до сих пор, обладали в той или иной степени стереотипным мировоззрением. В их доктринах шла речь о возвышенных и сверхчеловеческих предках, чей древний гностический закон нес арийцам мудрость, власть и благополучие, пока не был вытеснен чуждыми и враждебными культурами. Предполагалось, что эти предшественники скрывали свое венценосное знание в таинственных формах (рунах, мифах, традициях) и оно могло быть расшифровано только их духовными наследниками, которыми и являлись современные ариософы. Лист, Ланц фон Либенфельс, Горслебен и другие выдающиеся ученики гностической сокровищницы одушевляли собой жизнь секты, некоторые из их идей или символов могли проникнуть в более широкое социальное окружение. Таким образом, эти люди, конечно, влияли на общее мифотворческое настроение нацистской эры, но нельзя сказать, что они прямо определяли поступки тех, кто занимал ответственные посты и был наделен реальной политической властью и ответственностью.

Карл Мария Вилигут (1866–1946), так называемый Распутин Гиммлера, достиг именно такого влияния. Благодаря своей родовой памяти и порождаемым ею образам древней немецкой традиции он стал любимым наставником рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, и ему было дано официальное разрешение на исследования доисторического прошлого в СС между 1933 и 1939 гг. За период своей службы он прошел путь от гауптштурмфюрера СС (капитан) до бригаденфюрера СС (бригадный генерал) — по личной рекомендации Гиммлера. Поскольку Гиммлер консультировался со своим наставником по самому широкому кругу вопросов, Вилигут принимал участие в разработке эмблемы Totenkopfring (кольца мертвой головы), которую носили члены СС, и в концепции Вевельсбурга как ордена-замка СС, и разработке других церемоний, ответственных за традиционную ауру идеологии СС: символы элитаризма, расовой чистоты и территориального господства. Но кто был Карл Мария Вилигут и как ему удалось достичь столь мощного влияния?

Ответ на этот вопрос во многом касается и характера самого Гиммлера. Среди высших лидеров Третьего рейха Гиммлер выглядит наиболее противоречивой личностью; его поступки одновременно мотивированы и страстью к рациональному планированию, и склонностью к фантазиям, никак не связанным с реальностью. Его преданность порядку, пунктуальность, административная точность и педантический «ум учителя начальных классов» с очевидностью противоречили его же утопическому энтузиазму, романтизму и даже оккультным склонностям. Это идеалистическое воображение Гиммлера привело к визионерской концепции СС и определило ее будущую роль: одетые в черное войска должны были передать свою кровь будущей арийской расе господ и стать идеологической элитой Великого немецкого рейха. Сам Гиммлер начиная с 1930 г. был озабочен разработкой различных проектов, выражающих моральную цель и идеологическую миссию СС. Правила о браке от 1931 г., его планы колледжа для офицеров СС в Вевельсбурге в 1933 г., тесное сотрудничество с Рихардом Вальтером Дарре, главным нацистским теоретиком «крови и почвы», говорят об этих проектах. В 1935 г. вместе с Дарре он основывает Ahnenerbe, первоначально независимый институт, с правом проводить исследования в области древней немецкой истории и археологии. Ahnenerbe первоначально входила в состав СС, ее академический штат принадлежал иерархии СС и носил униформу СС. Только в контексте этого поиска Гиммлером немецких корней и попытки обосновать ими идеологию СС можно понять его патронаж над 66-летним volkisch-оккультистом Карлом Марией Вилигутом.

Вилигут родился 10 декабря 1866 г. в Вене. Его отец и дедушка служили офицерами в австрийской армии, и старший сын последовал семейной традиции. В возрасте четырнадцати лет он начал посещать имперскую кадетскую школу в Вене-Брейтензее, а в декабре 1884 г. поступил в 99-й пехотный полк в Мостаре, в Герцеговине. В ноябре 1888 г. он был произведен в младшие лейтенанты, в 1892 г. стал лейтенантом, в 1903 г. — капитаном. В первый период своей военной карьеры он служил в 99-м, 88-м и 47-м пехотных полках в различных областях империи Габсбургов. На рубеже веков Вилигут обнаружил некоторые литературные амбиции, публикуя стихи, посвященные красоте природы, мифологическим сюжетам и полковой истории. В 1903 г. написал крайне националистический трактат по мифологии, «Seyfrreds Runen», а затем сборник стихов, посвященных легендам о Rabenstein at Zeiaim на австроморавской границе. Предисловие Вилигута, ссылающееся на «германские корни» местных названий, отражало настроения современной фольклористики Франца Кисслинга и Гвидо фон Листа. Книга была опубликована Фридрихом Шалком, который издавал также и некоторые из ранних работ Листа. Время, проведенное в военных шеренгах, описано Вилигутом как время устойчивых социальных связей, дружбы и крепкого сообщества, которое можно сравнить только с его пребыванием в Шлараффии, квазимасонской ложе, в которую он вступил в Граце в 1889 г. и достиг там статуса рыцаря и поста первого канцлера; эту должность он исполнял вплоть до своей отставки в 1909 г. Его имя в ложе было Lobesam, и оно также появилось на титульном листе его книги. Впрочем, не существует никаких свидетельств о связи этой ложи с пангерманским движением, равно как и указаний на то, что Вилигут был связан еще с какой-нибудь националистической организацией в имперской Австрии.

В мае 1912 г. Вилигут был произведен в майоры и к началу войны все еще служил в 47-м пехотном полку. В октябре 1914 г. он как офицер штаба 30-го пехотного полка принимал участие в боевых действиях против русской армии в Карпатах, по всему северо-восточному флангу империи. После этой изнурительной кампании, во время которой он и участвовал в боях, и совершал длительные ночные марши, Вилигут был произведен в лейтенант-полковники и переведен в Грац для того, чтобы организовать подкрепление для 14-го и 19-го пехотных полков. Затем он был отправлен на итальянский фронт, где сменил ряд постов между июнем 1915 г. и следующей весной. В июне 1916 г. был назначен командующим офицером в резервный округ Зальцбурга и в августе 1917 г. получил звание полковника. В ходе войны он был награжден за храбрость и отмечен старшими офицерами. Фельдмаршал Даниель характеризовал его как «безукоризненный характер… крайне опытный, добросовестный офицер… способный к командованию полком», эту оценку разделяли и другие высшие офицеры. В мае 1918 г. Вилигут был отозван с фронта в Южный Тироль и назначен командовать лагерями для демобилизованных солдат в Zolkiew, севернее Львова, на Украине. После почти сорока лет военной службы он был уволен 1 января 1919 г. и вернулся в Зальцбург.

Последующее влияние Вилигута на volkisch группы и на СС основывается на его репутации последнего наследника древней линии германских святых, Вилиготис из Asа-Uana-Sippe, ведущих свой род из бесконечных глубин истории. Вилигут утверждал, что владеет родовой памятью, которая позволяет ему помнить события из жизни его племени более чем тысячелетней давности. Трудно установить, когда впервые Вилигут связал себя с этой традицией, предвоенные документы, свидетельствующие об этом, крайне скудны. Он сообщал, что получает советы и наставления в рунической форме от своего дедушки Карла Вилигута (1794–1883), а посвящением в семейные тайны он обязан своему отцу; примерно в 1890 г. это произошло. Серии из девяти языческих заповедей были написаны им примерно в июле 1908 г. Единственным источником языческой традиции перед войной для Вилигута был Теодор Цепль из ордена Новых тамплиеров, который, очевидно, знал Вилигута в 1908 г. по оккультным кругам Вены; их общими знакомыми были Вилли Талер, кузен Вилигута, его жена Мари Талер, известная актриса, и несколько братьев ONT. Опираясь на это давнее знакомство, Ланц фон Либенфельс после войны поручил Цеплю восстановить контакт с Вилигутом, поскольку слух о его принадлежности к «тайным германским королям» уже проник в volkisch-среду. В соответствии с этим поручением Цепль трижды посещал Вилигута, а в зиму 1920/21 гг. гостил в его доме в Зальцбурге целых семь недель. О своем общении с Вилигутом он подробно доложил в развернутой записке, подготовленной для ONT.

Вилигут рассказывал Цеплю о том, что является наследником древней линии немецких королей, показывал ему гемы по геральдике, свой герб и фамильную печать в доказательство своих слов. Он уклончиво сообщал, что «его корона хранится в императорском дворце в Гоцларе, а меч — под могильным камнем в Стейнамангер». Опираясь на видения своей родовой памяти, он описывал религиозные практики, военную организацию и законы древних германцев в терминах, подозрительно близких ранним откровениям Гвидо фон Листа. Помимо этого Вилигут утверждал, что Библия в действительности первоначально была написана в Германии; он связывал ее с ирминистской религией, отличающейся от культа Вотана и во многом противоположной ему; в ней молились германскому богу Kristy, впоследствии заимствованному христианской религией и превращенному в Спасителя. Вилигут также одобрительно высказывался о намерении Ланца выпустить вторую серию «Ostara», поскольку это могло бы пролить свет на действительные арийские корни христианства. Когда Цепль уезжал, Вилигут подарил ему поэму, озаглавленную «Немецкая вера», мистический пиетизм в ней соединялся с надеждой на национальное искупление. На основании этой встречи с Цеплем можно заключить, что доктрина Вилигута представляла собой смесь тевтонского архаизма Листа и арио-христианства Ланца, выполненную в романической форме. Вполне вероятно, что его идеи о Kristʼe повлияли на Горслебена в 1920-х гг.

Эти элементы доктрины Вилигута могут быть датированы 1920-м г. Их более поздняя разработка лучше всего обнаруживает себя в многочисленных работах его австрийского ученика Эрнста Рюдигера (1885–1952), с которым он впервые встретился во время войны и с которым сотрудничал все следующее десятилетие. По Рюдигеру, Вилигут приписывал древним германцам историю, культуру и религию такого возраста, который намного превышал общепринятые мнения академических исследователей древней истории. Его хронология начиналась где-то около 228 000 до н. э., в те времена на небе было три солнца, а земля была населена гигантами, карликами и другими, по-видимому, мифологическими существами. Собственно история начиналась для Вилигута в тот момент, когда его предки, Адлер-Вилиготен, помогли установить мир после долгого периода войны, чем и ознаменовали наступление «второй Бозо-культуры», символом которой стало основание города Arual-Junivallas (Гоцлар) в 78 000 г. до н. э. Последующее тысячелетие содержит подробное описание племенных конфликтов и массовых переселений на сказочные континенты теософской традиции. Около 12 500 г. до н. э. была провозглашена ирминистская религия Криста, и она стала универсальной верой для германцев до тех пор, пока ее авторитет не был подорван отколовшимися вотанистами. В 9600 г. до н. э. наступил апогей в непрерывной борьбе двух религий. Балдур-Крестос, священный пророк ирминизма, был распят вотанистами в Гоцларе. Впрочем, пророк ускользнул в Азию, и религиозные конфликты продолжались все последующее тысячелетие. Вотанисты разрушили священный ирминистский центр в Гоцларе в 1200 г. до н. э., но ирминисты построили новый храм в Экстернштайне, около Детмольда. Но и он был захвачен вотанистами в 460 г., перед тем как окончательно разграбленным попасть в руки Шарлеманя во время его кампании против языческих саксонцев в девятом веке.

В этом повествовании о прошлом большую роль Вилигут приписывает своим предкам. Вилиготис были Ueis Kuinigs (мудрыми королями), ведущими свой род от союза flsen (богов воздуха) с Wanen (богами воды) в те времена, когда земля еще была населена мифическими существами. Позже его род управлял королевством в Бургенланде, вот почему такое важное значение в своих воспоминаниях Вилигут связывает со Штейнамангером и Веной, сравнимой для него с Гоцларом. Когда Шарлемань преследовал язычников по всей Германии, роду Вилигут удалось избежать плена франков и бежать на острова Рагос, а оттуда — в Центральную Россию. Там Вилигуты основали город Вильну, ставшую центром весьма протяженной готской империи, чье мирное существование, впрочем, постоянно нарушалось враждебными вторжениями христиан и русских. В итоге семья переехала в Венгрию в 1242 г., где смогла укрыться от бдительности католической церкви и ненависти вотанистов. На протяжении всей истории семья Вилигут сохраняла неколебимую веру в ирминистскую веру. Среди других выдающихся членов его рода Вилигут вспоминает об Армине Черускере и Виггукинде, оба — героические фигуры ранней немецкой истории. Совершенно понятно, что эпические изложения предполагаемой генеалогии и семейной истории служили Вилигуту в качестве сцены, на которой он мог бы удачнее представить непреходящую значимость его собственных предков.

В начале 1920-х гг. Вилигут начал убеждаться, что стал жертвой многовекового преследования его рода и ирминистской религии. То преследование совпало для него с настоящим заговором против него католической церкви, евреев и франкмасонов; он обвинил их также в проигранной войне и развале империи. Для того чтобы обнародовать свои идеи среди других возмущенных патриотов новой социалистической австрийской республики, он основал антисемитскую лигу в Зальцбурге и начал выпускать газету под названием «Железная метла», в которой яростно нападал на евреев и франкмасонов. В то же время брак Вилигута находился под большой угрозой. В 1907 г. он женился на Мальвине Леутс фон Трейнринген из Бозена, которая родила ему двух дочерей, Гертруду (род. в 1907 г.) и Лотту (род. в 1910 г.). Сын, близнец одной из дочерей, умер в младенчестве, тем самым сделав невозможным наследование тайного родового знания, поскольку оно передается только старшему сыну. Вилигут решил отомстить своей жене за такую утрату и, поскольку по случаю отставки все больше находился дома, был крайне угрюм. Что касается его жены, то она немного знала о его проблемах с традицией и была больше обеспокоена отсутствием гарантий на кредит, который Вилигут выдал своему бывшему сослуживцу. Позже Вилигут утверждал, что этот человек также был агентом всемирного заговора против него. Все эти проблемы внезапно обострились в ноябре 1924 г., когда Вилигут против собственной воли был отправлен в клинику душевных болезней Зальцбурга; здесь его квалифицировали как психически больного и он оставался на излечении до начала 1927 г. В полный отчет о его состоянии входили сообщения о его жестокости дома, угрозах убить жену, грандиозных проектах, эксцентричном поведении и увлечении оккультизмом; на основании всех симптомов ему поставили диагноз шизофрении с мегаломанией и параноидальными расстройствами. Суд Зальцбурга признал его неспособным к ведению собственных дел на основании медицинского заключения.

Во время своей изоляции Вилигут продолжал переписываться с теми верными друзьями, чья вера в его наследственность и родовую память осталась непоколебленной. Среди этих друзей были его австрийские ученики Эрнст Рюдигер и Фридрих Тельтшер из Инсбрука, в Германии — Фридрих Шиллер (ONT), несколько членов Общества Эдды, включая Вернера фон Бюлов, Рихарда Андерса (ONT) и жену казначея Кати Шэфер-Гердау. Благодаря их помощи и поддержке Вилигут смог возобновить свою деятельность в качестве немецкого святого сразу же после выхода из сумасшедшего дома. В 1932 г. Вилигут оставил свою семью и австрийское государство. Он эмигрировал в Германию и поселился в одном из пригородов Мюнхена. Вновь предавшись своим родовым разысканиям, он вскоре стал знаменитостью среди рунических оккультистов Германии. Долгое время он был желанным гостем в доме Кати Шэфер-Гердау в Мюльхаузене, и кружок, известный под названием «Свободные сыны Севера и Балтийского моря», собирался послушать его семейный эпос и оракулские изречения. В начале 1933 г. Общество Эдды напечатало длинное описание и интерпретацию печати семьи Вилигута как выдающегося примера «арманистского рунологического наследства». Летом 1934 г. Общество начало издавать страницы рунических рифм, нумерологические изречения и мифологические стихи Ярла Видара (новый псевдоним Вилигута) в своем журнале «Hagal». Предисловие издательства к июльскому номеру сообщало о том, что журнал вступает в новую эпоху и с этого момента черпает из нового источника мудрости. Высказывалось также предположение, что и Лист, и Горслебен могли бы позавидовать такой семейной традиции.

Вилигут ясно понимал сходство между своей мифологией и апокалиптическими надеждами, обрушившимися на Германию в связи с нацистской революцией в январе 1933 г. Так поступали и другие. Его старый друг, Рихард Андерс, теперь офицер СС, представил старого мистика своему шефу Генриху Гиммлеру. Последний был потрясен родовыми видениями Вилигута и решил использовать насколько возможно уникальный источник информации о древней немецкой религии и традиции. В сентябре 1933 г. Вилигут вступил в СС под псевдонимом Карл Мария Вейстхор и был назначен главой отделения древней и ранней истории в Главном управлении СС по вопросам расы и поселений СС в Мюнхене. Его обязанности здесь состояли в том, чтобы перелагать на бумагу свои родовые воспоминания, обсуждать семейную традицию с Гиммлером и быть в состоянии комментировать различные сюжеты древней истории. В 1934 г., в первый год полной службы в СС, Вейстхор встретил благоволение со стороны своего нового мастера. Переписка между ними в этот и последующие годы свидетельствует о чрезвычайно сердечных взаимоотношениях между Гиммлером и Вейстхором, вплоть до обмена поздравительными телеграммами на день рождения и подарками. Более важно то, что письма Вейстхора содержали множество замечаний относительно семейной традиции Вилигута, рифмованные выражения рунической мудрости, мифологические стихи, размышления о космологии и эпохах древней истории, копии девяти языческих заповедей от 1908 г. с их рунической транслитерацией, ирминистские молитвы на готском языке. Многие из таких фрагментов Гиммлер тщательно сохранял и содержал их среди личных бумаг. В апреле 1934 г. Вейстхор был произведен в штандартенфюреры СС (полковник), что напоминало о его прежнем звании в армии Австрийской империи; в октябре 1934 г. он назначен главой VIII Отдела (Архивы) Главной службы расы и населения, и уже в следующем месяце он получает звание оберфюрера СС.

В августе 1934 г. Вейстхор заводит знакомство с Гюнтером Кирхгофом, страстным исследователем немецкой древней истории, с которым начиная с весны он состоял в переписке под наблюдением Гиммлера. Гюнтер Кирхгоф (1892–1975) жил в Гаггенау, около Баден-Бадена, в Черном Лесу. Член послевоенного Общества Листа в Берлине и товарищ Тарнхари, Кирхгоф занимался генеалогией и интерпретировал различные легенды как отражения действительных исторических событий. Он также высказывал предположения о существовании геодезических линий энергии, проходящих через весь континент. Потрясенный письмами Кирхгофа, Вейстхор переправил их Гиммлеру, снабдив восторженным комментарием о том, что «слава богу, кроме меня, есть другие посвященные, которые умеют правильно читать времена». Он также со значением отметил то обстоятельство, что Кирхгоф использует фамильную печать. Спустя две недели Вейстхор направил другое эссе Кирхгофа под названием «Rotbartvon Kyfftiauser» Гиммлеру и рейхсминистру Вальтеру Дарре со словами «содержание прилагаемого текста крайне важно как в отношении нашего прошлого, так и в связи с настоящим» и просил двух лидеров внимательно изучить работу до Дня партии для того, чтобы они могли вместе подробно обсудить ее. В эссе содержалось описание структур управления древней Германии с явными отсылами к Armanenschaft Листа. Кирхгоф писал, что древняя Европа управлялась Тремя Великими, а именно Вискунигом из Гоцлара, Королем Артуром из Стоунхенджа и Эрманрихом из Винеты, или Вильны. Им подчинялся Великий Король Тюрингии, Гюнтер Красная Борода, племя которого ушло в Шотландию в 800 до н. э., где стало известно как клан Киркпатрика. На основании этимологии Листа Кирхгоф вывел свое кровное родство с родом Гюнтера и кланом Киркпатрика и выбрал себе герб, похожий на герб Эрфурта в Тюрингии, чтобы продемонстрировать эту фамильную связь. Этот труд, в библиографии которого значилось пятьдесят или более манускриптов самого различного рода, от Нибелунгов до Розенкрейцеров, Кирхгоф представил на рассмотрение в Личную комиссию рейхсфюрера СС и в Ahnenerbe между 1936 и 1944 г.

Когда Кирхгоф начал писать о религиозном значении холма Мург около Баден-Бадена, весной 1936 г. Вейстхор не стал больше терять времени и отправился с визитом в Гаггенау с целью личного знакомства. В июне 1936 г. Кирхгоф и Вейстхор совершили восьмидневную прогулку в районе Черного Леса. Формальный отчет о ней, представленный в СС, занял 87 печатных страниц и включал в себя 168 фотографий старых бревенчатых домов, архитектурного орнамента (включая скульптуры, гербы, руны и другие символы), кресты, надписи, естественные и человеческие сооружения в лесу. На основании этого списка реликвий Вейстхор заключил, что область вокруг Шлосс Эберштайн образует грандиозный ирминистский религиозный комплекс, изображающий «глаз Бога в треугольнике»; местные названия и топографические особенности подтверждают это. Этот религиозный символ однажды обсуждался в журнале «Hagal»: «вращающийся глаз» (Draugh) состоял из равнобедренного треугольника, чьи углы символизировали точку духа, точку энергии и точку материи; окружность, проведенная через них, означала карму, сознание двигалось по этому пути, увеличивая меру своей трансцендентальной продвинутости. Хотя Вейстхор и формулирует свою идею как нечто оригинальное, ссылки на оккультный архитектурный символизм и vehmgericht в его отчете явно указывают на влияние Листа и Горслебена, возможно, сообщившееся Вейстхору через Кирхгофа. Вейстхор совершил еще, по меньшей мере, пять таких поездок по Германии, пытаясь подтвердить существование ирминистского комплекса в священной земле Гоцлара.

Уверенный в опеке Вейстхора, Кирхгоф между тем испытывал терпение Ahnenerbe; Гиммлер приказал институту рассмотреть работы Кирхгофа. Один из академиков СС, которому пришлось квалифицировать ритуальный камень около Баден-Бадена и другие открытия Кирхгофа, сообщил, что Кирхгоф ничего не понимает в доказательствах, что его данные абсурдны, что его библиотека содержит множество оккультной литературы (Лист, Кернер, Горслебен), но ничего из того, что имеет отношение к научному исследованию древней истории. Когда в начале 1938 г. Ahnenerbe отвергла его труд о церкви, Кирхгоф гневно обвинил институт в пособничестве католическому заговору. Но Ahnenerbe, обладающая к этому времени множеством проектов Кирхгофа, заняла твердую позицию: в отчетах его называли «фантазером худшего толка», а его работы «вздором». Тем не менее Гиммлер не понимал, почему Ahnenerbe так пренебрегает Кирхгофом, и выказал огромный интерес к его описанию гексагонального религиозного комплекса в окрестностях Райденштайна, около Гаггенау. Камень, найденный здесь, Кирхгоф связал с семейными традициями Тарнхари, чей предок XVI в. носил имя Лотрер фон Доферинг Райденштайн. Гиммлер настаивал на том, чтобы упорствующая Ahnenerbe разобралась с Кирхгофом, но начало войны отложило на неопределенное время предполагаемые раскопки. Настоящее значение этого спора — в обнаружившейся позиции Гиммлера, готового поддерживать оккультистов даже перед лицом академической оппозиции из его Личной комиссии в Ahnenerbe. Тот факт, что Вейстхор и Кирхгоф продолжали пользоваться вниманием и расположением рейхсфюрера СС, несмотря на выданную им оценку, должен был чрезвычайно бесить членов института. Что касается самого Кирхгофа, он продолжал писать в Ahnenerbe и во время войны. Последней работой, которую он предложил нацистским ученым, был тридцатистраничный оккультный трактат о причинах отступления немецких войск, отправленный в конце 1944 г. и адресованный Адольфу Гитлеру через Гиммлера.

Наибольший вклад Вейстхора в дело Третьего рейха связан с формированием Вевельсбурга как орденского замка СС и его церемониального центра. Во время нацистской выборной кампании в январе 1933 г. Гиммлер путешествовал по Вестфалии и тогда впервые познакомился с «землей Германа и Видукинда». Таинственная атмосфера Тевтонского леса, подъем в тумане на Hermannsdenkmal, романтический замок Гревенбург, где партия фюрера остановилась для ночлега, произвели глубокое впечатление на Гиммлера, он задумался о приобретении такого замка для целей СС. Осмотрев в том же году еще два замка, 3 ноября 1933 г. Гиммлер вместе с членами Личной комиссии посетил Вевельсбург и остановил свой выбор на этом замке. Он еще посещал его в апреле, а в августе 1934 г. замок был официально передан СС. Вевельсбург начал свой путь как музей и колледж идеологического образования для офицеров СС, в рамках Главного управления СС по вопросам расы и поселений, но уже в феврале 1935 г. перешел под непосредственный контроль Личной комиссии рейхсфюрера СС. Этот переход свидетельствовал о растущей значимости замка для Гиммлера, а также о его зреющих планах орденского замка для СС, сравнимого с Мариенбургом средневековых тевтонских рыцарей.

Подтолкнул к радикализации концепции Вевельсбурга, конечно же, Вейстхор, сопровождавший Гиммлера во время его визитов в замок. Вейстхор предсказывал, что замку суждено стать магическим местом в будущей борьбе между Европой и Азией. Его идея опиралась на старую вестфальскую легенду, нашедшую романтическое выражение в поэме XIX в. В ней описывается видение старого пастуха о «битве у березы», в которой огромная армия с Востока будет окончательно разбита Западом. Вейстхор сообщил эту легенду Гиммлеру, утверждая, что Вевельсбург станет бастионом, о который разобьется «нашествие новых гуннов», исполнив тем самым старое пророчество. Карл Вольф, главный адъютант Личной комиссии, вспоминал о том, что Гиммлер был весьма тронут идеей Вейстхора, она удовлетворяла его собственным представлениям о будущей роли СС в деле защиты Европы в грядущей конфронтации Запада и Востока, которую он планировал на одно-два столетия вперед. Невозможно точно доказать, что в конце 1933 г. влияние Вейстхора определило выбор Вевельсбурга, но совершенно точно, что начиная с 1935 г. его интерпретация вестфальской легенды и другие разговоры с Гиммлером обозначили новую концепцию Вевельсбурга.

Вейстхор также сыграл важную роль в формировании ритуалов СС. В ходе своих визитов в Вевельсбург он установил теплые отношения с комендантом замка Манфредом фон Кнобельсдорфом. Воодушевленный их беседами на религиозные темы, Кнобельсдорф постарался воскресить ирминистскую веру в различных ритуалах, исполняемых в замке. Сюда входили языческие свадебные церемонии для офицеров СС и их невест, на которых Вейстхор появлялся с палкой из слоновой кости, увенчанной голубой лентой с изображенными на ней рунами; ежегодные встречи весны, праздники урожая, летнего солнцестояния — праздники устраивались как для офицеров СС, так и для жителей окрестных деревень. Кнобельсдорф писал Вейстхору письма с уверениями в «ирминистской преданности», постоянно свидетельствуя тем самым о своем интересе к старой религии. Наряду с этим Гиммлер поручил Вейстхору разработку эмблемы СС Totenkopfring, весомого символа участия в Ордене, требующего полного повиновения и преданности. Кольцо вручалось Гиммлером лично и сопровождалось документом, описывающим его орнамент и смысл. Орнамент включал в себя мертвую голову (череп), двойную sig-руну, свастику, hagal-руну и группу рун, которые указывали на традиции Вейстхора. Кроме того, кольцо имело ритуальную связь с Вевельсбургом: в 1938 г. Гиммлер объявил, что кольца всех погибших членов и офицеров СС должны быть возвращены на хранение в замок как символ их неизменного присутствия в Ордене. Здесь снова символика и ритуал обнаруживают влияние Вейстхора на церемониал и псевдорелигию СС.

Окончательный план Вевельсбурга отражает гиммлеровский культ СС. Главным залом замка была огромная круглая комната под сводом в северной башне, украшенной гербом группенфюрера СС; в подвале или просто ниже, в зале обергруппенфюрера СС, проводились повседневные церемонии. Во флигелях замка располагались учебные комнаты, названные и оформленные при помощи героев «нордической мифологии»: Видукинда, короля Генриха, Генри Льва, короля Артура и Грааля. Планы местности, датируемые 1940–1942 гг., предполагают перемещение окружавших деревень на значительное расстояние и строительство грандиозного архитектурного комплекса, состоящего из залов, галерей, башен и башенок, крепостных стен, выполненных в форме полукруга на склоне холма как основная защита первоначального средневекового замка. Фотографии архитектурных моделей замка демонстрируют проект, который должен был быть закончен к 1960-м гг.; по-видимому, Гиммлер мечтал о создании Ватикана СС, центра тысячелетнего Великого немецкого рейха. Этот визионерский город, наверное, должен был служить также центром возрождения древней религии и традиций, первоначально открытых Вейстхором в 1930-х гг.

Весной 1935 г. Вейстхор переехал из Мюнхена в Берлин, где продолжил свою работу с главным адъютантом Личной комиссии рейхсфюрера СС. Переход в высшее окружение указывает на то, как высоко Гиммлер ценил Вейстхора и свои беседы с ним. Свидетели сообщают, что теперь он был занят более чем когда-либо, в окружении адъютантов и связных, во всеобщей атмосфере спешки и правительственной суеты столицы Рейха. Служебная машина ежедневно забирала Вейстхора с его частной виллы в Грюневальде, часто — прежде чем он успевал закончить свой завтрак, старший офицер знакомил его с необходимым списком встреч, поездок и корреспонденцией. Гостями на вилле Каспар Тейсс Штрассе, 33 были Генрих Гиммлер, Иоахим фон Лиирс, Эдмунд Кисе, Отто Ран, Рихард Андерс и Фридрих Шиллер. Помимо своих занятий Вевельсбургом и экскурсий по Черному Лесу Вейстхор продолжал время от времени производить воспоминания, касающиеся семейной традиции, составил изречения Halgarita, германские мантры, предназначенные для стимуляции родовой памяти, готский календарь на 1937 год со стихами и, кроме того, работал над проектом «Totenkopfring». Любопытным политическим примером его деятельности была разработка проекта по восстановлению ирминистской религии в Германии; проект предусматривал во всех деталях ограничения, накладываемые на служителей культа, национализацию всякой духовной собственности, восстановление и сохранение древних памятников. В сентябре 1936 г. он был произведен в бригаденфюреры СС (бригадный генерал) Личной комиссии рейхсфюрера СС.

Отто Ран (1904–1939), одаренный молодой писатель и историк, также сотрудничал с Вейстхором в берлинский период. Он родился 18 февраля 1904 г. в Михельштадте, Оденвальд. В 1928 г. закончил университет по специальности «литература и филология». Испытывая глубокий интерес к средневековым катарам и легендам о Граале, он занимался исследованиями и много путешествовал в Провансе, Каталонии, Италии и Швейцарии следующие пять лет после университета. Затем окончательно проникнувшись традициями трубадуров и миннезингеров, ересью катаров и легендами о Граале, он выразил свои представления о гностической религии готского происхождения, жестоко преследуемой католической церковью, в своем историческом романе «Крестоносцы против Грааля» (1933), который завоевал широкую читательскую аудиторию. После 1933 г. Ран жил в Берлине и продолжал заниматься исследованиями в том же роде. Ереси и легенды, с которыми он связывал немецкую религиозную традицию, интересовали также и Гиммлера, поэтому он предложил Рану сотрудничество и финансирование его исследований СС. В мае 1935 г. Ран поступил в Отдел Вейстхора в качестве штатского лица. Формально он вступил в СС в марте 1936 г. и в следующем месяце получил звание унтер-шарфюрера СС (NCO). В том же году он предпринял экспедицию в Исландию под наблюдением СС и систематически публиковал свой путевой журнал и сообщения о поиске следов катар-готской традиции, прошедшей через Европу как «Слуги Люцифера» (1937). Следующие четыре месяца он провел на военной службе в дивизии СС «Мертвая голова» (полк «Обербаерн») в концентрационном лагере Дахау, затем покинул службу, мотивируя необходимостью вновь заняться исследованиями. В феврале 1939 г. внезапно и без всяких объяснений он уволился из СС. Вскоре после этого, 13 марта 1939 г., он погиб во время рискованной прогулки по горам около Куфштайна.

Портрет Отто Рана — вполне типичный портрет европейского романтического писателя, путешественника и историка. Среди его напыщенных и пасторальных текстов есть вполне живые описания летней деревни в Гессене, холмов Южного Тироля, скалистых твердынь Монтсепора, маленькой деревни, где он провел снежную зиму, уединения и монотонности Исландии. Хотя сосредоточенность Рана и научный склад ума отличали его от эксцентричных оккультистов, существовало и известное сходство интересов и мотивов между ними. Их общей почвой был поиск утраченной немецкой традиции, предположительно уничтоженной католической церковью и другими враждебными силами. В сентябре 1935 г. Ран восторженно писал Вейстхору о местах, где он побывал, разыскивая следы традиций Грааля в Германии. Попытка прояснить эту традицию указывает на общую страсть, одновременно разделяемую Раном, Вейстхором и Гиммлером. Все трое верили, что существует тайный ключ к старой культуре, который может быть найден в настоящем.

Вскоре перед СС встал вопрос об оценке идеологического значения итальянского идеалистического философа Эволы, и к Вейстхору вновь обратились за консультацией. Барон Юлиус Эвола (1898–1974) проповедовал идеи элитаризма и антимодернизма, опирающиеся на арионордическую традицию; он ссылался на солярную мифологию и на то, что мужской аристократический принцип противостоит женскому принципу демократии. Он написал несколько книг по расизму, мистике Грааля и древним традициям. Официальная фашистская партия Италии не испытывала к нему симпатии, и Эвола начал искать признания за рубежом: среди его немецких изданий «Языческий империализм» (1933) и «Революция против современного мира» (1935). В начале 1938 г. СС начала заниматься его идеями, и Вейстхора попросили прокомментировать лекцию, прочтенную Эволой в Берлине в декабре 1937 г. Три других лекции он прочитал в июне 1938 г., и Гиммлер снова обратился к Вейстхору с дополнительной просьбой проанализировать книгу Эволы о языческом империализме с точки зрения его собственных корней. Вейстхор отметил, что Эвола исходит из основной арийской концепции, но при этом абсолютно невежествен в древних германских институтах, ничего не знает об их смысле. Он также отметил, что указанный недостаток весьма характеризует и сами идеологические различия между фашистской Италией и нацистской Германией и в итоге может отрицательно сказаться на их союзе. Отчет Вилигута был принят к сведению. В дальнейшем службы СС признали деятельность Эволы в Третьем рейхе неудовлетворительной.

Точные обстоятельства, при которых произошла отставка Вейстхора, остаются невыясненными. Говорят, что здоровье старого пророка медленно угасало, несмотря на мощные препараты, используемые им, чтобы поддержать свою жизненную силу и умственные способности; говорят также, что сами эти медикаменты вызвали необратимые изменения в его личности и сказались на привычках: у него развились тяжелая форма никотиновой зависимости и алкоголизм. Поскольку Вейстхор был окружен подозрительной ревностью, любая его некомпетентность могла быть мгновенно отмечена. Однако психиатрическая история Вейстхора все еще оставалась неизвестной, поскольку его curriculum vitae содержался под строгим присмотром. В ноябре 1938 г. Карл Вольф разыскал в Зальцбурге Мальвину Вилигут и получил от нее документы, ставшие известными и весьма смутившие Гиммлера. В феврале 1939 г. Вольф информировал кабинет Вейстхора о том, что бригаденфюрер СС уволен на основании собственного прошения и по причине возраста и слабого здоровья — его служба распущена. Гиммлер попросил Вейстхора вернуть Totenkopfring, кинжал и шпагу, которые тот сентиментально хранил под личным замком, а ключ носил с собой. 28 августа 1939 г. Вейстхор был официально уволен из СС.

СС продолжала наблюдать за Вилигутом и в отставке, хотя последние годы его жизни прошли в безвестности и скитаниях по военной Германии. Эльза Балтруш, член Личной комиссии рейхсфюрера СС, была назначена попечительницей Вилигута, и они вместе поселились в Ауфкирхене. Это оказалось слишком далеко для Вилигута, привыкшего к берлинской жизни в гуще событий, — в мае 1940 г. они отправились в излюбленный им Гоцлар. Едва они обосновались в Вердерхофе, как в городе было объявлено о всеобщем медицинском освидетельствовании; пара перебралась в маленькую гостиницу СС на Вортерзее в Каринции и провела остаток войны в Австрии. Затем английские войска выселили его и направили в лагерь Св. Иоанна под Вельденом; в это время старик страдал от удара, результатом которого стали частичный паралич и потеря речи. Ему и его компаньонке было позволено вернуться в Зальцбург, в его фамильный дом, но несчастное прошлое делало очевидным для каждого невозможность такого шага. Вилигут хотел вернуться на избранную им родину — в Германию, так что пара направилась к семье Балтруш в Аролзен в декабре 1945 г. Путешествие оказалось слишком тяжелым для старого человека, и по прибытии он слег в больницу. 3 января 1946 г. Карл Мария Вилигут умер, последний в своем таинственном роду.

Глава 15

Ариософия и Адольф Гитлер

Реакционные политические мотивы и революционное мировоззрение различных арманистов, ариософов и рунических оккультистов вполне допускают сравнение с идеями национал-социализма. Влечение арийских оккультистов к нацизму уже было отмечено: в 1932 г. Ланц фон Либенфельс писал: «Гитлер — один из наших учеников», а Вернер фон Бюлов и Герберт Рейхштайн аплодировали Третьему рейху в своих журналах. Но наш последний вопрос состоит в следующем: в какой мере ариософия действительно повлияла на нацизм. Какие-то ответы, проясняющие эту проблему, уже были здесь даны. Происхождение ранней нацистской партии, ее отношения со спонсорами, с печатными органами, символикой восходят к Обществу Туле и Germanenhorden, а следовательно, в итоге — и к идеям Гвидо фон Листа. Мы рассказали также и о том, как Гиммлер опекал Карла Марию Вилигута, чьи спекуляции на темы древней истории также явно восходят к идеям Листа и его арманистским эпигонам. Для того чтобы завершить наше исследование, необходимо сосредоточить внимание на убеждениях Гитлера и на его возможном долге перед ариософией.