Оккультные корни нацизма. Борьба с христианством и тайные общества, руны и ритуалы, магия и эзотерика в Третьем рейхе

Зачастую неприличные и всегда радикальные интерпретации Священного Писания логическим образом включали в себя и уже знакомые иудеохристианские идеи линейности времени и апокалипсиса. На месте древних, четко отличавшихся друг от друга божественных и демонических видов возникли несколько смешанных рас, из которых арийская была наименее тронута чужой кровью. На протяжении всей истории низшие расы своим беспорядочным скрещиванием тиранизировали арийцев, пытаясь совлечь их вниз, в основание эволюционной лестницы. История религии описывает эту ситуацию как борьбу между эндогамным и бестиальным культами. Финалом этой неоманихейской временной схемы выступало обещание окончательного искупления и Второго Пришествия. Концепция золотого века Ланца выглядит целиком проникнутой культурным пессимизмом. Он рассматривает современный мир как принадлежащий совершенному злу:

«Время пришло! Порода Содома выродилась и ничтожествует по всему Средиземноморью и Среднему Востоку… Наши тела покрыты порчей, их не спасет никакое мыло, они удумизированы, пагатизированы, базиатизированы (эти термины порчи произошли от имен ассирийских пигмеев). Жизнь человека никогда не была так убога, как сегодня, несмотря на технические достижения. Демоны наступают на нас, миллионы людей гибнут в убийственной войне, развязанной ради личных целей. Дикость звероподобных людей рушит основы культуры… Почему вы ищете ад в другом месте? Не это ли ад, где мы живем, где мы горим; не ужасно ли то, что бесчинствует внутри нас (стигмы испорченной крови)?»

«Мессианские муки» Ланца отражают его отношение к распространившемуся по всей Европе социокультурному хаосу. Они должны предвещать собой золотой век в форме сексуально-расистской религии возрождения среди арийцев. Время действительно пришло. Восходящее движение низших рас во всей Европе и ее колониях должно быть обращено вспять. В этом пункте Ланц обнаруживал всю свою нетерпимость, пангерманские и монархические чувства, лежащие в основе его целостной теозоологической доктрины. Низшие классы общества он смешал с потомством низших рас и обвинил их в упадке немецкого величия и господства над миром; в соответствии с логикой западного апокалипсиса они должны были быть искоренены. Ланц обрушился на лживую христианскую традицию сострадания к слабым и несчастным и потребовал, чтобы нация совершенно беспристрастно осудила не имеющих привилегий. Социализм, демократия и феминизм по причине их эмансипирующей силы служили особенно важной мишенью для его беспощадной миссии. Женщины рассматривались как специальная проблема, поскольку считалось, что они гораздо более склонны к бестиальным влечениям, нежели мужчины. Только строгое подчинение их арийским мужьям могло гарантировать успех расового очищения и обожествления арийской расы. Этот процесс мог быть ускорен гуманным искоренением низших рас при помощи стерилизации и кастрации.

Сходство между предложениями Ланца и поздними гиммлеровскими материнскими организациями SS Lebensborn, а также нацистскими планами по обезвреживанию евреев и использованию порабощенных славянских народов на Востоке указывает на возрождение через поколение все тех же ментальных рефлексов. Ланц защищал матерей-производителей, которые должны жить в евгенических монастырях и обслуживаться чистокровными арийскими мужчинами; и эта точка зрения служила предвосхищением тезиса Гиммлера о полигамии для СС, его заботы о незамужних матерях в домах материнства СС, его планов образования и супружества для Избранных Женщин. Особые рекомендации Ланца относительно обезвреживания расовых меньшинств были довольно разнообразны и включали в себя: высылку на Мадагаскар; обращение в рабство; кремацию как священную жертву Богу; использование в качестве вьючных животных. Таким образом, мрачные размышления Ланца уже заключали в себе психопатологию нацистской страсти к уничтожению и подчинению неарийцев на Востоке.

Золотой век открывался волшебным пейзажем Германии, одновременно утопическим и аристократическим. Ланц утверждал, что следы священного электронного могущества еще присутствуют в старых княжеских династиях Германии. При условии подлинности их родословной, эти семьи можно было считать ближайшими живыми наследниками древнего божественного племени. Ланц подчеркивал, что эти князья всегда культивировали искусство и талант в своих замках и дворцах, признавая их за единственный исторический инструмент прогресса. И напротив, всегда существовал мертвый груз низших каст, подвергавший развитие нации опасности сентиментальными и вульгарными требованиями раздела власти, совершенно не учитывавшими при этом собственную расовую и гностическую неспособность к делу управления. В сфере иностранных дел Ланц настаивал на абсолютной правоте ариогерманцев и необходимости распространить их истину за рубежом и в мировом масштабе отстоять их право первородства. Германия уже не могла себе позволить «лишиться золотого руна мира», поскольку вся планета была ее естественной колонией с фермой для каждого смелого солдата и, в соответствии с принципом расовой чистоты, поместьем для каждого офицера.

Апокалиптическая битва должна была разразиться над упорствующим в заблуждениях миром. Слова Ланца предвосхищали пророчества о Первой мировой войне самого Листа: «Под ликующие возгласы освобожденных божественных героев мы могли бы завоевать всю планету… испепелив врага огнем наших пушек и батарей… установив порядок среди драчливых банд Udumu». Желанный порядок виделся пангерманистским и расистским иерархическим раем, предназначенным для гностических иерофантов и новой касты воинов; по сути дела, это был образ мировой революции, которая должна была завершиться вечным мировым господством.

Но хаос не будет длиться долго, потому что в земле электрона и Священной Чаши уже рождается новое священство… Великие принцы, доблестные воины, одержимые священники, красноречивые барды, ясновидящие святые древней Германии уже идут, чтобы заковать в цепи обезьян Содома, учредить церковь святого духа и превратить землю в «Острова блаженства».

Апокалиптическое видение смешивало в образе нового отечества несколько немецких интеллектуальных традиций. Барды и святые раннего романтизма шли в религиозный рай рука об руку с принцами и воинами доиндустриального консерватизма, объединенные такими неогностическими символами, как Священная Чаша, электрон и церковь Святого Духа. Достижение рая обусловливалось тотальным подчинением низших. Теозоология, таким образом, представляла собой экстраординарное сочетание теологических и научных идей в пользу безусловной аристократической власти в царстве пангерманизма.

Весной 1905 г. Ланц сотрудничал с несколькими выдающимися теологами в целях подготовки научного издания ранних еврейских текстов. Эта публикация была предпринята издательской комиссией, представляющей точки зрения иудаизма, католицизма и протестантизма: Мориц Альтшулер, ученый-раббинист, был членом Общества Листа и издавал «Vierteljahrsschrift für Bibelkunde»; Вильгельм А. Нейман, профессор теологии и каноник аббатства Heiligen Kreuz; и Август Вюнше, профессор-ориенталист. Издательский анонс предстоящей серии, озаглавленной «Monumenta Judaica», обнаруживал честолюбивую природу их намерений. В первой части, «Bibliotheca Targuminica», предполагалось издать ранние арамейские источники Пятикнижия; последующие ее разделы должны были быть отведены самарийским, сирийским, готским и арабским их интерпретациям. Вторую часть «Bibliotheca Talmudica» предполагалось посвятить влиянию вавилонских и ассирийских идей на еврейскую религиозную традицию. Ланц был выбран католическим издателем вместо Неймана, а его титулы — «доктор философии и теологии, профессор и пресвитер ордена цистерцианцев» — свидетельствовали о значительной его известности среди теологов и о примирении между ним и аббатством Heiligen Kreuz. Его пригласили к сотрудничеству благодаря его глубоким знаниям текстов Септуагинты и Вульгаты и готской библии Вульфилы. Задуманные серии не были осуществлены полностью, к 1908 г. вышли только первые пять томов под названием «Orbis antiquitatum». Ланц отвечал за издание Книги Бытия на основе текстов Септуагинты и Вульгаты.

Журналистика вскоре увлекла Ланца, отвлекая его от погружения в теологические исследования, кроме того, его растущие связи с volkisch и антисемитскими партиями после 1905 г. сильно препятствовали участию в иудаической программе. Его сотрудничество с Фричем, издателем первого антисемитского журнала «Hammer», и основание собственного органа «Ostara» в конце 1905 г., возможно, послужили причиной прекращения «Monumenta Judaica» из-за крайней амбициозности проекта. «Ostara» (название повторяет имя языческой богини весны) возникла как журнал, посвященный политическим и экономическим проблемам Габсбургской империи, рассматриваемым с позиций нетерпимых и пангерманских. Каждый выпуск писался преимущественно одним автором. Здесь работали Адольф Гарпф, Людвиг фон Вернут, Адольф Вармунд, Харальд Гравелл ван Постенооде, не говоря о Ланце, который принял участие в первых двадцати пяти номерах. Некоторые из участников журнала были известны как сторонники Общества Листа. Манифест журнала информировал читателей о том, что «Ostara» — первый и единственный расово-экономический журнал, который намерен практически использовать антропологические данные для того, чтобы научным образом сломить восстание низших рас и защитить благородство расы европейской. Публикация «теозоологических» идей вызвала широкий отклик в читательской аудитории, от журнала потребовали, чтобы расизм в нем обсуждался в связи со всеми аспектами социальной жизни, включая науку, политику, технологию, искусство и литературу. С июля 1908 г. и до конца Первой мировой войны Ланц самолично выпустил не менее чем семьдесят один номер журнала. Основными их темами были расовая соматология, антифеминизм, антипарламентаризм, духовные различия между черными и белыми расами в сферах сексуального поведения, искусства, философии, коммерции, политики и войны, а также кастовый закон, заимствованный из индуистских кодексов Ману. Первая мировая война рассматривалась в журнале как эсхатологическая фаза в манихейской борьбе между белыми и черными.

За годы между 1908 и 1918 гг. связь Ланца с volkisch публицистами значительно возросла. «Ostara» была верна провозглашенным намерениям и тщательно отслеживала отрицательные социокультурные и экономические последствия эмансипации низших рас во всех сферах общественной жизни. Эти анализы сопровождались эмпирическим материалом, полученным от журналистов. Темы анализов легко могли быть установлены по названиям серий. Среди номеров с 26-го по 89-й семь были тесно связаны с классификацией расовых типов (1909), восемнадцать — посвящены вопросам пола, женщинам и проституции (особенно между 1909 и 1913 г.), двадцать девять — духовным и физическим различиям белых и черных, девять — религиозным и оккультным предметам, обычно составлявшим философский фундамент расового манихейства. Здесь можно еще раз остановиться на связи Ланца с теософскими и оккультными субкультурами.

Основным теософским знакомством Ланца, не считая Гвидо Листа, был Гаральд Гравелл ван Йостенооде (1856–1932), живший в Гейдельберге. К 1908 г. этот ариософ написал несколько volkisch текстов, насыщенных смешанными мотивами христианской и буддистской веры, очень теософскую работу Aryavarta (1905) и кроме этого участвовал в различных националистических и теософских журналах. Он продолжил издание журнала Франца Гартмана под названием «Новые цветы лотоса» в 1913 г. после смерти последнего. В июле 1906 г. Гравелл написал номер «Ostara», в котором потребовал возвращения немецкому рейху бриллиантов габсбургской короны. Это требование символизировало собой силу милленаристских надежд современных австрийских пангерманистов. Веком раньше, б августа 1806 г., когда Священная Римская империя формально распалась, последние императоры обосновались в Вене, там же хранились и их имперские регалии. Второй рейх, установленный Бисмарком в 1871 г. и исключивший Австрию, для пангерманистов многонациональной Габсбургской империи служил точкой растущей национальной удачи. Возвращение регалий новой имперской столице означало бы, по их мнению, реставрацию неокаролингианской Великой Германской империи под знаком Гогенцоллернов, и она включала бы в себя исторические немецкие земли Австрии, Богемии и Моравии. Двенадцать положений, питающихся расистскими, националистическими, антикапиталистическими и антифеминистскими чувствами, вместе с проектом национальной Церкви завершали гравелловский план пангерманской империи, которая в итоге должна была включить Бельгию, Голландию и Скандинавию.

Следующий эпизод теософских отклонений в «Ostara» был связан со вторым вмешательством Гравелла в июле 1908 г. На этот раз он сформулировал целиком теософскую концепцию расы и план реставрации арийской власти во всем мире. Цитируемыми оккультными источниками для него послужили тексты Анни Безант, сменившей Блаватскую в качестве лидера международного теософского общества в Лондоне, и Рудольфа Штейнера, генерального секретаря немецкого филиала общества в Берлине. За работой Гравелла последовала «Bibeldocumente» (1907–1908) Ланца, вышедшая в издательстве Цильмана. Новое теософское направление в мысли Ланца определялось участием Гравелла в его собственном журнале; это совершенно ясно.

Второй вариант этих серий, «Теософия и ассирийские „человеко-звери“», продемонстрировал, как Ланц может использовать материалы современной теософии, как это уже было в случае с археологией и антропологией, для того чтобы реально воплотить собственную неогностическую религию. Он начал с избирательной интерпретации основного текста Блаватской «Тайная доктрина» (1897–1901), сравнивая ее оккультную антропогению с результатами современной палеонтологии. Он разделял ее веру в исчезнувшие континенты Лемурии и Атлантиды и воспроизвел палеогеографическое картирование мира для сравнения с картой Лемурии, исполненной английским теософом Вильямом Скотт-Эллиотом. Он сравнивал ее рассуждения об утраченном третьем глазе с рассуждениями Больше и Клаатца, вместе с тем соглашаясь с ней в вопросе о классификации доисторических монстров: pagatu, lidumi и bariati. Последнее и наиболее важное обстоятельство состояло в том, что Ланц нашел поразительное теософское подтверждение своей бестиальной концепции грехопадения. В восьмой строфе Дзиан, стихи 30–2, рассказывалось, как ранние лемурианцы впервые разделились на два пола и как они утратили божественное благоволение, смешиваясь с привлекательными, но низшими видами и производя при этом уродов. «Они брали к себе животных женского вида, женщины-животные были прекрасны, но дочери их не имели ни души, ни разума. Монстров они брали к себе, злых демонов». Свою благосклонную оценку «Тайной доктрины» Ланц завершил сравнением схемы пяти корневых рас с антропогенической теорией палеонтолога Штратца, опубликованной в Naturegeschichte der Menschen в 1904 г. В соответствии с Ланцем четвертая корневая раса атлантов разделилась на чистые и бестиальные подвиды, соотносимые с ранними антропоидами и антропоморфными обезьянами. Роковой ошибкой наследников первого подвида, пятой корневой расы арийцев или homo sapiens, стало упорное скрещивание с наследниками второго подвида.

Присвоение Ланцем теософии для своей сексуально-расистской идеи произошло в контексте близкого знакомства с квазинаучными идеями современной Монистической лиги, существовавшей в Германии. Первым свидетельством такой известности может служить номер «Ostara» за 1910 г. Здесь Ланц обсуждал такие философские концепции, как монизм Эрнста Геккеля и Вильгельма Оствальда, неовитализм немецких плагиаторов Бергеона. Хотя Геккель считал себя материалистом, его романтическая натурфилософия и панпсихизм (вера в мировую душу и ее обнаружения в качестве энергии во всякой материи) были очень далеки от обычного механического материализма. Ланц, участвовавший в монистическом журнале «Das freie Wort», присоединялся к подобным идеям и ставил панпсихическую традицию в связь с творчеством средневековых и других мистиков, таких как Альберт Великий, Комениус, Беме и Ангелус Силезиус. Он утверждал, что «идеалистический монизм» является последовательным продолжением прогрессивной точки зрения героической арийской расы, тогда как материализм — это приземленное и пессимистическое мировоззрение, свойственное низшим темным расам. Эзотерические потребности Ланца отнюдь не препятствовали развитию его связей с современным монистическим движением.

Таким образом, этот «идеализм», который может быть возведен к романтизму начала девятнадцатого века и более поздним философиям воли и жизни, наряду с элементами монизма и современного оккультизма сформировали интеллектуальную базу для теологического сексуально-расистского гнозиса Ланца. Ланц был убежден, что доктрина энергии лежит в самом сердце воображаемой традиции арио-христианской мистики; что первоначально она культивировалась кланом богов, а затем сохранялась усилиями монастырей. Первым в этом ряду стояли библейские тексты, затем организации святого Бенедикта, святого Бернарда из Клерво и святого Бруно, затем ряд продолжали апостолы арио-христианской мистики, такие как Мейстер Экхарт, Парацельс, Иоганн Георг Гаманн, Юнг-Стиллинг, Карл дю Прель. Этот широкий регистр исторических носителей тайного знания указывает на то, как хорошо использовал Ланц отдельные западные традиции монастырской жизни, средневековой мистики, ренессансного герметизма в целях представления их как единой традиции теозоологического знания. Необходимость мифологических оснований для его расистских взглядов также обнаруживает сходство с идеями Листа, несмотря на все различие их теологических и культурных предпочтений. Подобно Листу, Ланц возводил хранителей и приверженцев тайной традиции в статус элиты.

Идеологические связи Ланца с оккультизмом еще усилились, когда он обратился к современной астрологической жизни Германии; это было нужно ему в целях прояснения обстоятельств апокалиптической победы Основных Сил в Первой мировой войне. Поскольку астрологическая жизнь в Германии происходила почти исключительно в теософском контексте, большинство из только что появившихся астрологических трудов (Карла Брандлера-Прахта, Отто Полльнера, Эрнста Тьеде и Альберта Книпфа) вышли в Лейпциге под обложкой «Теософского издательского дома» после 1910 г. В январе 1915 г. Лист составил обзор астрологического творчества Полльнера и Тьеде. Первая работа Полльнера «Мировая астрология» (1914) заложила основы политической астрологии, поскольку в ней были представлены гороскопы государств, людей и городов с целью определения их будущей судьбы; во второй его работе, «Судьба и звезды» (1914), прослеживалась карьера и жизненный путь членов европейских королевских семей в связи с расположением звезд при их рождении. Тьеде анализировал гороскопы государственных лидеров всех воюющих сторон и утверждал, что шанс на победу для Основных Сил составлял два к одному. Весной Ланц опубликовал другие обзоры астрологической и профетической литературы, исследуя таких авторов, как Артур Гробе-Вутишки, Брандлер-Прахт и Альберт Книпф, пытавшихся применить предсказания французского пророка Нострадамуса (1503–1566) к современному европейскому конфликту.

В августе 1915 г. Ланц счел, что достаточно усвоил новые астрологические и пророческие идеи для того, чтобы осуществить собственную милленаристскую интерпретацию войны. Следуя теориям Полльнера и датского астролога, пишущего под псевдонимом С. Libra, Ланц присвоил каждой большой стране планету и зодиакальный знак, астрологические свойства которых соответствовали культуре и духу их расы; распределение происходило по правилам арио-христианской доктрины. Затем эта «расово-метафизическая» астрология была спроецирована на межнациональную вражду. Рассмотрев события 1914 и 1915 гг. в свете своего неогностического апокалипсиса, Ланц обратился к собственно пророчеству. По его мнению, настоящая война свидетельствовала о мессианском «исполнении времен». Растущий расовый беспорядок, военный и культурный хаос должны были завершиться новым монгольским нашествием на Европу в период от 1960 по 1988 год, доведя «мессианские муки» до мыслимого апогея и предав землю во власть демонического господства. Страшный суд предвещал золотой век, когда возникнет новая Церковь Святого Духа и породит Арийское государство, власть в котором будет отдана вечному священству, посвященному в таинства древнего сексуально-расистского гнозиса. Географическим местом рождения расистского золотого века была названа Вена; в новом политико-религиозном устройстве ей отводилась главная роль.

В конце 1920-х гг. Ланц вернулся к астрологической схеме, при помощи которой он интерпретировал ход западной политики и религиозное развитие. В качестве основной хронологической единицы он принял платоновский год, длящийся 26,280 земных лет; «космический месяц», длящийся 2190 земных лет, он разделил на три «космических недели», каждая из которых длилась приблизительно 730 лет и определяла собой особенную культурную эпоху. Одна такая «космическая неделя» началась предположительно в 480 г. нашей эры, в этом году родился святой Бенедикт, широко известный как основатель средневековой западной монастырской традиции. В период с 480 по 1210 г. жизнь общества руководилась «рыцарствующим духовенством орденов» (бенедиктинцы, цистерцианцы, тамплиеры, тевтонские рыцари), потому что Марс все это время находился в созвездии Рыб. И наоборот, власть грубого большинства характеризовала период 1210–1920, поскольку в это время Луна находилась в созвездии Рыб: тюрки и евреи ослабили европейскую политику, рост городов, капитализма, возникновение идеологий демократии и национализма, поддерживаемое растущим влиянием пролетариата и расовых меньшинств. Ланц предсказывал, что следующий период, 1920–2640, будет временем возрождения иерархий, потому что в созвездие Рыб перейдет Юпитер («Парламенты больше не будут определять судьбу людей. Вместо них к власти придут короли-священники, подлинные аристократы, проникнутые мудростью ариософской мистики и руководители тайных орденов».). Ланц приветствовал Испанию, Италию и Венгрию как «страны Юпитера», предшественники надвигающихся глобальных перемен — в этих странах в 20-х гг. у власти была крайне правая диктатура.

Основные черты идеологии Ланца перед 1918 г. включали в себя представление о тайном знании и подавлении его в ходе истории в качестве официальной религии разного рода сатаническими уловками; но вместе с тем и его непрерывное воскрешение с целью создания универсального мира арийской элиты, с которой Ланц, понятно, идентифицировал себя. Природа этой элиты послужит темой для следующей главы. Но революционные проекты Ланца обладали также и специфически австрийским качеством. Его призыв «Austria erit in orbe ultima», девиз дома Габсбургов в XV и XVI вв., напоминал барочные образы католического мира, которые так отличали Южную Европу. Глубокая юношеская привязанность Ланца к церковным ритуалам, церемониям и духовной культуре указывает, по-видимому, на то, что образ нового мирового порядка, как и особое чувство миссии, связанное с домом Габсбургов, «страсть к завоеваниям планетного масштаба, к империи, в которой никогда не заходит солнце», во многом воодушевлялся величием и универсальностью католицизма в Австрии.

Глава 10

Орден новых тамплиеров

Желание Ланца основать рыцарский орден прямо вытекало из его расово-элитаристских концепций. Хотя теология к 1905 г. формально была завершена, не вполне выясненными остались ее исторические носители; Ланц указывал только на израэлитов и ранних христиан. Пока выходили серии «Ostara», это рудиментарное определение расширилось, включив в себя выдающихся средневековых святых, основателей монастырей и мистиков; помимо индивидуальных агентов знания были названы монастырские ордена и связанные с ними военные ордена крестоносцев. Такой выбор отражал личные предпочтения. Выбор рыцарства в качестве носителей гностической традиции определялся комплексом факторов, включающим в себя и собственную психологическую склонность, и неоромантический климат австрийской и германской культуры на рубеже веков. Еще мальчиком Ланц был целиком погружен в Средние века с их карнавалом рыцарей, аристократов и монахов. Решение принять цистерианское послушничество во многом было обязано этим чувствам, и похоже, что его взрослое стремление отождествить себя с аристократией имело в своей основе те же фантазии. В качестве потомка германского дворянства Ланц мог бы чувствовать себя реально связанным с почтенной традицией, способной превзойти настоящее.

Адольф Йозеф Ланц родился в семье, принадлежащей среднему классу, его предки по мужской линии прослеживаются до начала XVIII в., так что его претензии на аристократическое прошлое выглядят совершенно необоснованными. Впрочем, некоторые скудные свидетельства в его пользу можно привести. Имя «Либенфельс», которое Ланц подобрал для себя в 1903 г., указывало на происхождение от старой швейцарско-швабской семьи, датируемой пятнадцатым веком. Ланц также использовал герб этой семьи — орел с серебряным крылом на красном поле. Основатель этой линии, Ганс Ланц, был цирюльником и хирургом в Меерсбурге до своего стремительного восхождения по социальной лестнице. После вступления в аристократическое братство в Констанце в 1454 г. он в 1464 г. женился на женщине из знатной семьи, а затем принял титул ее поместий, в том числе Шлосс-Либенфельс близ Маммерна. Между 1471 и 1475 гг. Ганс Ланц работал городским судьей в Констанце. Затем его пожаловал дворянством император Фридрих III, поскольку он высоко ценил его как представляющего австрийские интересы в Швейцарии. Пожалованный титулом Ланц фон Либенфельс, он стал носить в качестве герба фамилии орла с серебряным крылом на красном поле, вымершего было к концу XIV в. Потомки Ланца фон Либенфельса (умер в 1502 г.) занимали высокие посты в Церкви и государстве: женщины в трех поколениях на протяжении всего восемнадцатого века были аббатисами в Sackingen. После 1790 г. следы семьи теряются.

В 1878 г. некто Lantz, полковник русской армии, служивший в Австрии, думал, что он является родственником Ланцу фон Либенфельсу, но его связи с венской семьей остались недоказанными. В 1899 г. справочник городской геральдики описал семью Ланца как венскую линию благородного Ланца фон Либенфельса, фамилии «баварского происхождения, некоторые из потомков которой жили в Силезии и других провинциях». Увенчанный орденами русский офицер также упоминался, но не опознавался в качестве близкого родственника. Хотя и не существует других свидетельств об эмиграции в Восточную Европу, все же остается вполне возможным, что предок Ланца, Матиас Ланц (родился в 1720 г.), был лишенным прав наследником таких эмигрантов. Помимо этих неточных доказательств генеалогической связи среди друзей Ланца ходили слухи, касающиеся супружеской приставки, возникшей в его имени: одна история рассказывает о женитьбе Либенфельса после выхода из аббатства в 1899 г., в соответствии с другой — он находился в интимных отношениях с семьей фон Либенфельс — Фраскати. Является ли благородное происхождение только устной традицией его семьи или же связь с другой благородной семьей привела Ланца к аристократическому титулу, — возможно, так и не будет известно с определенностью, несмотря на обширные исследования его сторонников. Действительное значение этого темного генеалогического вопроса связано с последующим учреждением Ланцем рыцарского ордена. Если уж аристократический статус удовлетворял его желанию принадлежать традиционной элите, то собственный орден мог еще эффективнее решить ту же задачу.

Кроме фантазий Ланца о благородной крови, нужно обратить внимание и на его романтическое преклонение перед священными орденами, впоследствии превратившееся в последовательный интерес к тамплиерам. Впервые Ланц заинтересовался тамплиерами, читая средневековые легенды о Парсифале и рыцарях Чаши. Этот эпос был очень моден благодаря его оперной интерпретации, осуществленной Рихардом Вагнером, и последующей популяризации в творчестве таких неоромантических авторов, как Эрвин Кольбенхайер и Фридрих Лиенхард, между 1900 и 1914 гг. В их романах мистические странствования и рыцарский героизм соединялись с особой эмоциональной атмосферой, в которой фигура рыцаря Чаши символизировала духовный поиск, стремление к непреходящим ценностям в окружавшей обыденности материалистического мира. Эта символика была хорошо знакома Ланцу также и благодаря его контактам с группами Lebensreform. В 1907 г. он пришел к выводу, что рыцари Чаши действительно связаны с историческими тамплиерами, что доблестное поведение последних в Святой Земле обеспечило им превращение в архетип религиозного рыцарства XIII в.

Рыцари Храма были тесно связаны и с цистерцианским орденом. Святой Бернард Клервосский, его основатель, в 1128 г. составил кодекс Храма, а впоследствии обратился к рыцарям с панегириком, восхваляя их мужественную борьбу за христианское дело. Собственное отношение Ланца к тамплиерам во многом обусловлено тем фактом, что он сам был цистерцианцем. Рыцари для него были носителями расистского гнозиса на протяжении всех Средних веков. В их намерения, по мнению Листа, входило создание «Великого Германского ордена-государства, которое обняло бы собой все Средиземноморье и распространило свое влияние также и в глубины Среднего Востока». В 1913 г. он опубликовал короткое исследование, в котором Чаша интерпретировалась как электронный символ, отвечающий «панпсихическим» силам чистокровной арийской расы. Поиск «храма» для Чаши стал метафорой строгих евгенических практик тамплиеров, предназначенных для выведения божественной породы людей. Таким образом, перед 1914 г. тамплиеры стали для Ланца основным историческим носителем сексо-расистского гнозиса.

В «арио-героическом» образе тамплиеров соединились идеи веры и собственного достоинства, столь распространенные в теософских и неоромантических кругах с современными представлениями о расовом спасении, элитаризме и пангерманизме. Их осуждение и преследование в 1312 г. также имело особый смысл в рамках этого мировидения. Безжалостное искоренение благородного ордена означало триумф расовых меньшинств, на протяжении долгого времени стремившихся к устранению основных защитников евгенического культа. Господство низших сил по всей Европе наряду с нарастающим расовым хаосом в последующие века разрушило «арио-христианскую» цивилизацию и привело на грань кризиса современный мир. Однако Ланц не ограничивал себя ностальгическими образами славного прошлого. Однажды открытый подлинный смысл Писания продолжал жить в форме расистского гнозиса. Поэтому Ланц решил вновь создать исчезнувший военный орден как свой собственный Ordo Novi Templi; целью его был новый крестовый поход.

С помощью своих венских друзей он приобрел Burg Werfenstein как штаб-квартиру для своего Ордена в 1907 г. Этот замок представлял собой романтическую средневековую руину, расположенную на краю отвесной скалы над самым Дунаем в деревне Штруден, около Грейна в Верхней Австрии. В декабрьском номере «Ostara» (1907) Ланц опубликовал программу ONT, характеризуя Орден как арийское общество взаимопомощи, призванное воспитывать расовое самосознание посредством генеалогических и геральдических изысканий, турниров красоты, а также создания расовых утопий в слаборазвитых частях мира. Он также писал об основании музея арийской антропологии, для которого он подыскал подходящее место (т. е. Burg Werfenstein). Рождество 1907 г. Ланц отметил поднятием на башне Burg Werfenstein флага с изображенной на нем свастикой. Франц Герндль, живший в уединении напротив замка, на острове Wörth, вспоминал, что над замком развевались два флага: на одном был герб Либенфельса, а на другом — красная свастика, окруженная четырьмя голубыми цветами на золотом поле. Впечатление феодального сеньора еще усиливалось тем, что Ланц все чаще использовал геральдические печати: на одной также был его герб и надпись «Jörg Lanz de Ubenfels, Dom de Werfenstein eges», другая отсылала к ONT. В своих статьях он постоянно обращал внимание на древнее происхождение замка и на то обстоятельство, что в пятом веке Werfenstein был связан с нибелунгами. Все эти затеи Ланца весьма способствовали ритуальному выражению его аристократизма и исполнению предполагаемой миссии.

Первыми формами деятельности ONT стали фестивали, проводившиеся на Burg Werfenstein в 1908 г. Однажды весной несколько сотен гостей прибыли на пароходе из Вены, приветствуемые залпами маленьких пушек из увенчанного флагами замка. После завтрака в местных гостиницах гости прослушали концерт во внутреннем дворе замка; праздник закончился поздно ночью фейерверками и хоровым пением. Это событие широко освещалось в национальной прессе, способствуя тем самым распространению идей «Ostara» среди более широкой аудитории. Помимо публичных празднеств общегерманского характера Ланц изобрел службы и церемониал для самого Ордена, который оставался под большим секретом для непосвященных. В это время Ланц начал разрабатывать правила ONT, выполненные в форме дисциплинарного кодекса, соблюдаемого в традиционных религиозных орденах. И хотя он не был напечатан вплоть до окончания Первой мировой войны, возможно, что в списках он циркулировал среди членов Ордена много раньше. Исторические свидетельства об этом кодексе рисуют картину формирования движения между 1908 и 1918 гг.

Девять пунктов кодекса заключают в себе утверждение о целях Ордена и его принципах; перечисление прав и обязанностей братьев; краткое описание ритуалов Ордена; отдельные статьи посвящены церемониалу, иерархии, геральдике и формам одежды. Наконец, в кодекс были включены статьи, касающиеся собственности Ордена, правил диспута и процедуры отставки. В первом пункте ONT описывалась как расово-религиозная организация, в которую могли входить лица с преобладанием чистой крови, а именно те, кто в большей или меньшей степени светловолос, голубоглаз и обладает арийским телосложением; признаки эти были сформулированы в анализе расовой соматологии, осуществленном Ланцем в нескольких выпусках «Ostara» в 1908 и 1909 гг. Аристократическая организация должна была объединить науку, искусство и этику в единой гностической религии, при помощи которой, в свою очередь, способствовать укреплению арийской расы во всех странах мира. Первая заповедь призывала каждого любить своего соседа, под соседом Ланц, разумеется, понимал собрата по расе. Обязанности братьев обнимали собой профессиональную, научную, социальную и религиозную сферы деятельности. Члены ордена должны были оказывать предпочтение братьям и равным по расе в делах, касающихся профессиональных должностей, благотворительности и бизнеса. В их обязанности входил поиск достойных неофитов и заключение евгенически чистых браков. Состоятельные члены ордена должны были поддерживать создание новых домов ONT в местах, отличающихся своим естественным великолепием или богатых историческими ассоциациями, особенно ценились места, отмеченные следами тамплиеров и монастырской жизни: такие дома должны были служить «арио-христианскими» центрами, центрами возникновения расовой утопии.

Если научная деятельность братьев предполагала погружение в генеалогию и антропологию, то религиозная практика представляла собой эзотерическую сторону Ордена. Традиционный характер ордена и его доктрины подчеркивался квазиортодоксальной литургией, псалмами, молитвами, декламациями, сопровождаемыми органом. В 20-е годы Ланц составил несколько обширных ритуальных книг, в которых отражались католические и цистерцианские источники его вдохновения. Основным текстом был Hebdomadarium, включавший в себя три службы для каждого дня недели, а именно: заутреню, полуденную службу и повечерие. В каждой службе отводилось место для проповеди «арио-христианской» доктрины из «Festivarium NT». Книга торжественных проповедей включала в себя три тома. «Legendarium» содержал в себе тексты, описывающие исторические и культурные традиции расовой религии для заутрени на каждый день года. Эти материалы занимали 1400 страниц и несли на себе отпечаток ортодоксального христианства, современной науки и истории Новых Тамплиеров; другие тома, «Evangelarium» и «Visionarium», исполняли ту же функцию, но для полуденных и вечерних служб. К ритуальным книгам прилагались гимны («Cantuarium»), книга псалмов и «Imaginarium NT» притч, в них также ортодоксальные формы католицизма смешались с сексо-расистским гнозисом. Если верить Ланцу, эти ритуалы должны были облагораживать и возвышать жизнь братьев, рассказывая им о приливах и отливах природы на протяжении всего религиозного календаря. Тем самым эзотерическая практика отражала основную задачу секты: через традиционные ритуалы и литургии восстанавливать саму форму жизни.

Помимо службы Ланц разработал иерархию Ордена. В соответствии с кодексом братья разделялись на семь рангов в зависимости от их готовности к службе и степени расовой чистоты. Низший разряд состоял из слуг (Server, SNT), расовая чистота которых, в соответствии с соматологией Ланца, определялась менее чем 50 %, или это были те, кто не достиг двадцати четырех лет и поэтому не прошел еще расового теста. Следующий разряд состоял из близких друзей (Familiar, FNT) — людей, оказывавших особые услуги ONT, но не стремившихся к вступлению в орден. Разряд неофитов (Novice, NNT) включал в себя всех, достигших двадцати четырех лет расово чистых более чем на 50 %, еще не готовых к вступлению в высшие разряды. Высшие разряды включали в себя Мастеров (MONT) и Каноников (СОNT), они должны были обладать соответственно 50–75 % и 75–100 % расовой чистоты. Два самых высоких разряда иерархии — Пресвитеры и Приоры (pONT и PONT). Любой Мастер или Каноник мог стать Пресвитером, но для этого он должен был создать новый дом, новую филиацию ONT. В их права входило чтение служб и торжественных месс, но они не были допущены к приему и рукоположению братьев. Пресвитер, в чьей власти находилось более пяти Мастеров или Каноников, мог выступать в качестве Приора и пользоваться всеми правами священной службы. При любых обстоятельствах братья должны были соблюдать установленный порядок старшинства с самого первого дня их вступления в орден.

План иерархии Ланц сопроводил описанием одежд, геральдических знаков и титулов, соответствующих разряду каждого из братьев. Основной одеждой братьев была белая сутана с капюшоном, украшенная красным рыцарским крестом, форма которого разнообразилась в зависимости от разряда носящего его. Пресвитер дополнительно носил красный берет и столу, Приор имел золотой жезл. Ритуализация распространялась и на гербы, помещаемые над входом в молитвенный дом (храм, собрание). Герб каждого отдельного братства располагался в причудливом окружении, точный рисунок которого характеризовал орден. На этом фоне всегда присутствовали ангел и фавн, символизировавшие двойственность гностической природы ONT. Наконец, братья выбирали себе имя, которое включали в формулу: «Фра + имя + разряд + местоположение», например, «Фра Детлеф Контад Верфенштайн» («Fra Detlef CONT ad Werfenstein»). К братьям следовало обращаться «достопочтенный», а к Пресвитеру и Приору — «преподобный» («honorabilis» и «reverendus»). Совершенно очевидно, что столь интенсивное насыщение церемониала и иерархии монашеской и расистской символикой запечатлевало в душе каждого брата фундаментальную значимость тайного гнозиса.

Службы и церемониал ONT приобрели законченный вид к 1921 г., но, вполне возможно, практиковались и раньше. Следы этого тщательно разработанного кодекса легко можно обнаружить по отдельным упоминаниям в номерах Ostara. В 1911 г. Ланц впервые описал Burg Werfenstein как монастырь ордена. Вступления в Орден регулярно имели место, начиная с 1908 г., использование имен и разрядов также происходило еще перед войной. В 1912 г. Ланц назвал себя Приором Ордена, между 1913 и 1918 гг. в номерах «Ostara» упоминались и другие братья. Религиозная поэма, озаглавленная Templeisenlehre, была опубликована Fra Erwin N NT von Werfenstein в 1913 г., а Детлеф Шмуд, один из первых энтузиастов движения в Германии, подписывал свои корреспонденции именем Fra Detlef CONT zu Werfenstein. Другие братья по имени Райнальд, Курт и Теодерих имели дополнительный титул СО NT, MONT и SNT соответственно. В 1915 г. прежний неофит Эрвин перешел в разряд каноников.

Помимо особенностей церемониала другие формы деятельности указывали на формирование сектантского сознания во время войны. К ним можно отнести сочинение религиозных песен и стихов, украшение стен монастыря картинами, исполненными по обету. В 1915 и 1916 гг. Ланц выпустил бревиарий Новых Тамплиеров в двух частях, содержавший в себе «арио-христианские» псалмы и гимны, написанные им самим и его ближайшими друзьями. Эти сочинения были основаны на традиционных христианских текстах, но смысл их был изменен в расистском и гностическом смысле, предвосхищая тем самым более поздние ритуальные книги. Пронзительные мольбы, обращенные к Христу-Фрайя (готское имя Иисуса), о спасении расы и искоренении низших рас отражают уже знакомую дуалистическую доктрину. Картины Голубой комнаты тамплиеров в Burg Werfenstein изображали Гуго де Пайна, основателя и первого Великого мастера тамплиеров, а также святого Бернарда и должны были символизировать страдания Христа. Все эти подробности характеризуют эволюцию ордена в первые дни войны и в ходе ее.

Религиозность Новых тамплиеров поддерживала братьев и на полях сражений. Фра Детлеф написал несколько восторженных поэм о св. Бернарде, тамплиерах и стойкости духа, когда служил в немецкой армии на восточном фронте в Польше в 1915 г. Эти поэмы прославляли святых, защищающих своих слуг, и молились за них как за стражей расистского гнозиса. После боев при Nidda фра Курт тоже сочинил воинственную поэму. В других стихах описывались Дунай и Burg Werfenstein как сакральные места священного гнозиса. Сияющий образ монастыря в них высился над долинами расового хаоса; над освещенными солнцем башенными зубцами «храма Грааля» развевался флаг со свастикой, а внизу на грешной земле несли свою службу братья, облаченные в белое.

Ритуальная жизнь в Ордене, несомненно, происходила и до и после войны, но трудно сказать, как много людей было причастно эзотерическим структурам ONT. Помимо уже упомянутых братьев Ланц называл среди друзей Августа Стриндберга, Гвидо фон Листа, генерала Блазиуса фон Шемуя, Густава Симонса, автора хлебной реформы в Вене, Вильгельма Дифенбаха, подвижника культурной реформы и учителя известного теософского художника Фидуса. Ланц также называл среди читателей «Ostara» лорда Китченера и Карла Крауса, австрийского сатирика. Популярность «Ostara» доказывает, что ONT была хорошо знакома многим австрийцам, особенно жителям Вены. Старожилы вспоминают, что в те времена «Ostara» широко продавалась во всех табачных и газетных киосках и широко читалась в студенческих организациях правой ориентации. Ланц говорил, что в 1907 г. количество изданных экземпляров достигло 100 000. Из чего можно сделать вывод, что шовинистские и расистские идеи Ланца разделялись читателями «Ostara», даже если лишь немногие из них были причастны эзотерическим практикам Новых Тамплиеров. Выпуск первых серий «Ostara» прекратился в начале 1917 г., были переизданы еще раз только несколько ранних номеров. Ко времени перемирия в ноябре 1918 г. распад империи Габсбургов стал болезненно очевиден. Мятежи, голодные бунты, протесты сецессионистов в провинциях Карниолы, Богемии и Моравии послужили сигналом крушения империи после почти четырехсот лет ее существования. Во время осенних беспорядков 1918 г., подтверждавших его самые мрачные предсказания относительно триумфа низших рас, Ланц уехал из Вены в Венгрию. Его первая послевоенная публикация «Weltende und Weltwende» (1923) описывала происходящее в апокалиптических терминах. Дефицит продуктов, непрерывные кризисы, растущие цены, повсеместное присутствие союзников, настаивающих на разделе территорий и репарациях, — все это подтверждало его уверенность в том, что существует злобный заговор, ответственный за разрушение исторических и политических реалий, уничтожение элиты и экономическую деморализацию высшего и среднего классов. С этого времени антисемитизм и вера в союз евреев, большевиков и масонов характеризуют его «арио-христианскую» идеологию. События 1918–1923 гг., изменившие политическую карту Центральной и Восточной Европы, оказались критическими в особенности для тех, кто прочно связывал себя с предвоенным укладом. Революция и Гражданская война в Германии и России, победа народных форм правления над аристократическими, выход на политическую арену парвеню многим казались свидетельствами колоссальной катастрофы. Люди, ощущавшие в 1914 г. угрозу культурным ценностям, теперь столкнулись с действительностью, подтверждавшей самые худшие их опасения. Только на этой экономической и политической почве уместность доктрины Новых Тамплиеров может быть вполне оценена: для тех, кто потерял способность ориентироваться, ONT обещала крестовый поход за вечными ценностями против сил хаоса и тьмы. Послевоенная история начинается с возрождения идей Ланца в каждой из трех потерпевших поражение центральноевропейских наций.

Главным действующим лицом в послевоенном немецком возрождении Ордена был Детлеф Шмуде. Его энтузиазм стал причиной создания второго монастыря в Hollenberg, около Kornelimbnster, 9 февраля 1914 г. После службы в немецкой армии Шмуде вернулся в 1918 г. в brossottersleben в Гарце и написал роман о своей жизни в ONT «Вибрации, резонансы и божественные предметы» (1919). В романе описывались тайные ментальные вибрации между человеческими душами, рождающиеся в опыте веры и так возвышающие ценность жизни. В нем рассказывалось о молодом человеке, живущем в лесной часовне, посвященном мистическому христианскому богослужению, окруженном наставниками. Помимо явных описаний церемониала ONT, обычаев ордена, изображения геральдических знаков с характерной символикой ангелов и фавнов, книга имела очевидную связь с литературой «поиска» в вопросах темы и стиля. Но Шмуде был также активен и в практическом отношении. В марте 1919 г. как армейский капитан он участвовал в организации добровольных полевых лагерей под Магдебургом. Задача этих лагерей состояла в том, чтобы будить волю к работе среди потерявшихся в хаотической послевоенной экономике путем совместной жизни и общих аграрных работ.

Сразу после войны Шмуде начал оказывать поддержку ордену в Германии. В июне 1921 г. он организовал издание кодекса ONT в Магдебурге, под которым он, некто Иоганн Вальтари Вельфль и Ланц подписались как Приоры Холленберга, Верфенштайна и Мариенкампа. В 1922 г. он приступил к изданию второй версии «Ostara»; за первыми девятью номерами, написанными различными пангерманскими авторами еще в 1905–1907 гг., последовали новые выпуски, включающие второе издание «Теозоологии». В первом номере, «Die Ostara und das Reich der Blonden», настойчиво муссировался «арио-христианский» канон, с обильными цитатами из Ланца: «расовая история есть ключ к пониманию политики» и «любое уродство и зло происходят от неверного скрещивания». Шмуде выделил пять расовых типов и исследовал причины культурного кризиса, утверждая вместе с тем, что «все восточные и древние государства погубила толпа, добравшаяся до власти, диктатура пролетариата; и это произошло, когда низшие расы задушили героическую арийскую правящую касту». Эти слова заново открывают нам огромное значение расовых теорий Ланца для тех, кто был обезоружен военным поражением, экономическим кризисом и революцией.

В это время Шмуде встретил Фридриха Франца фон Хохберга (1875–1954), силезианского графа и кузена одного из правящих принцев. Он служил в прусской армии, но в конце войны вышел в отставку и начал работать как архитектор под Зиттау в Саксонии с 1920 г. В деревне Ванша он построил по собственному проекту деревенский дом, именуемый «Розовый домик». Хохберг был крайне удручен современным положением дел в Германии. Кроме того, армию он оставил вынужденно, после того как союзники потребовали сокращения численности войск; его же собственное фамильное поместье в Ронштоке находилось под угрозой польских вторжений вплоть до победы Свободных немецких корпусов в 1921 г. Таким образом, Хохберг вступил в ONT весьма растревоженным. В мае 1923 г. он был назначен Пресвитером Холленберга; уже в следующем декабре он соглашался с тем, что ONT — единственное убежище «в земле пигмеев и вандалов».

Весной 1924 г. Шмуде отправился в Персию в надежде основать в Табрице колонию ONT. Хохберг принял на себя обязанности Приора на время его восемнадцатимесячного отсутствия. Деятельность монастыря в это время свидетельствует о его энтузиазме и организационной энергии. В том году немецкие братья Ордена провели три собрания: Летнее собрание 7/8 июня на Burg Н, где присутствовали тринадцать братьев, включая Фридберта Асбога, писателя по вопросам астрологической магии и медицины, и Конрада Вейтбрехта, швабского лесника, который и привел в это место группу ONT; Сентябрьское собрание 20/21 сентября в Южной Германии для швабской группы и, наконец, Рождественское собрание 29/30 ноября в Ганновере, где Хохберг и Вейтбрехт встретились с десятью другими братьями. Поскольку количество присутствующих всякий раз было весьма незначительным, невозможно определить их социальную базу. Некоторые из швабов занимались сельским хозяйством, известно также, что принц Ганс Генрих XV сделал Ордену значительные пожертвования. Описания братьев подчеркивают мистическую атмосферу их собраний, рыцарские аксессуары, великолепие природы. Преобладающим настроением встреч было наслаждение временным отказом от мира, чувством мира и покоя, связанным с Орденом.

Община Холленберга состояла из братьев, живущих в разных точках Германии, и не имела своего места. Непрерывно совершались значительные усилия по поиску подходящего здания, необходимого для того, чтобы придать ей единство. В марте 1924 г. Вейтбрехт получил миллион австрийских крон, собранных братьями из Верфенштайна и Мариенкампа для покупки земли в Южной Германии. Хохберг передал пять сотен золотых марок для покупки маленькой разрушенной крепости Wickeloh около Gross-Desingen в Нижней Саксонии 26 марта 1925 г. Хотя строительство началось тем же летом, монастырское братство Холленберга едва ли могло сохраниться до возвращения Шмуде в январе 1926 г., слишком плохи были экономические обстоятельства в Германии. Братья частично перешли в Верфенштайн, и 15 апреля 1926 г. Шмуде фактически распустил общину. Но ONT не исчезла в Германии. Немного позже Хохберг приобрел небольшое укрепление Дитфурт, около Сигмарингена, где 31 декабря 1927 г. была торжественно основана община Штауфен. В большой часовне крепости швабский кружок и другие немецкие братья исполняли ритуалы Ордена под руководством Хохберга вплоть до конца 1930-х гг.

Другой план создания нового дома ONT в Северной Германии зрел среди братьев бывшей общины Холленберга, перешедших преимущественно в Мариенкамп. Автором этого плана был Георг Хауэрштайн-младший, сын Георга Хауэрштайна, друга Листа и члена ONT, связанного с Шмуде перед войной. Вступив в общину Холленберга в 1922 г., юный Хауэрштайн (фра Эберхард) руководил проектом Wickeloh и мечтал о собственной расистской утопии на пустыре Luneburg. В 1926 г. он продал свою землю и купил дом в Прерове, на берегу Балтийского моря. Он хотел построить на этом месте церковь, которая называлась бы Hertesburg у Прерова, и создал с этой целью фонд в августе 1926 г., в который вносили пожертвования венгерские братья и берлинский хиромант Эрнст Иссбернер-Хаддан. Лесной храм был построен на этом месте в следующем году и освящен как Hertesburg пресвитерия 8 ноября 1927 г. Эта община связывала себя с тайнами средневекового храма и мистическим исчезнувшим городом Rethra-Vineta, предположительно стоявшим у истоков «арио-героической» расы в псевдотрадиционной истории ONT. Здесь Хауэрштайн создал новый центр деятельности ордена и в начале 30-х гг. издал две книжных серии, но затем эта территория была принудительно востребована Лесной комиссией рейха как часть национального парка в октябре 1935 г. Тогда Хауэрштайн основал новую пресвитерию Петена в Путтенхофе, Бавария. Помимо ритуальной жизни ONT доктрина Ланца культивировалась отдельными группами, существовавшими вокруг оккультно-расистского издателя Герберта Рейхштайна, начиная с октября 1925 г.

В последние годы войны Ланц познакомился и подружился с человеком, чье богатство и покровительство спасли орден в послевоенной Австрии. Иоганн Вальтари Вельфль, крупный промышленник, живший в Вене, стал читателем «Ostara» в начале 1918 г. Идеи ONT настолько захватили его, что он предложил Ланцу значительные фонды при условии, что он станет Приором Верфенштайна. И он занял эту должность после отъезда Ланца в Венгрию. Под его приоратом австрийская секция ордена буквально процветала. Община из 50–60 братьев часто получала денежные, книжные и ритуальные пожертвования для украшения монастыря. Маленький старый орган был доставлен из Schloss Steyeregg, и его регулярно можно было слышать на воскресных службах и в праздники. Хотя канонические собрания в 1923 г. не происходили в силу неблагоприятных политических условий в новой социалистической Республике, встречу, посвященную солнцестоянию, все же провели в Верфенштайне 7/8 июня 1924 г., на ней присутствовали Вельфль, два брата Ланца, Хервик и Фридолин и двенадцать других братьев. Празднования начались в полночь в замковой роще с крещения водой и огнем, затем последовал прием в орден и рукоположение новых братьев. За утренними службами следовала медитация в роще, затем конференция в Голубой храмовой комнате и прогулка вокруг замка с возможностью восхищаться панорамой лежащего внизу Дуная. После вечерней службы все пели песни. Основным впечатлением праздника, отраженным в письмах братьев, было «удивительное чувство единства, внутренняя ясность и гармония…». Эти летние встречи повторялись в 1925 и 1926 гг.

В 1920-х гг. Вельфль подготовил несколько публикаций, вместе с Ланцем он составил литургический канон ONT. В апреле 1923 г. он начал издавать Tabularium, ежемесячный календарь, предназначенный для хождения среди братьев. Каждый из трех архиприоров вносил сюда свои заметки, рассказывающие о приеме в орден, рукоположении, пожертвованиях и других значимых событиях. Описание богослужения за весь период также включалось сюда. Репринты отдельных выдержек из писем братьев, описывающих их религиозный энтузиазм, составляли последний раздел календаря. Летом 1925 г. Вельфль приступил к двум другим сериям, «Librarium» и «Examinatorium». Первая включала в себя короткие исследования о средневековом прошлом ордена, о предшественниках, о замке Верфенштайн, о Lebensreform. Вторая представляла собой сборник вопросов и ответов по всем предметам, касающимся ордена, для того чтобы новые братья могли быстро и эффективно освоить его историю, традиции и церемониал. Неоцистерцианские и псевдотрадиционные тенденции этих текстов вполне очевидны.

В конце 1920-х гг. Вельфль занялся эзотерическим творчеством и тем весьма способствовал освежению доктрины Ланца для широкой аудитории. В мае 1926 г. он получил разрешение от Ланца на публикацию третьей серии «Ostara», которая и была выпущена в надлежащий срок в феврале 1927 г., открытая вводным выпуском, написанным им самим. Между 1927 и 1931 гг. более чем сотни номеров вышли великолепно иллюстрированными и на хорошей бумаге, что значительно отличало их от предвоенных выпусков. Вельфль также внес идеи ONT в правые круги Вены, через организацию, называемую Lumenclub, основанную 11 ноября 1932 г. Задачей этой группы была борьба с «уродливыми, болезненными и прогнившими формами современной культуры» путем создания «этического и духовно возвышенного образа жизни». Несмотря на этот манифест, напоминающий о предвоенных теософских и Lebensreform настроениях, Lumenclub был тесно связан с Ostara-Rundschau, который Вельфль начал издавать в апреле 1931 г. Этот обзор опирался на план панарийского сотрудничества между радикальными правыми группами всего мира. Справочник их адресов включал в себя штаб-квартиры итальянских и французских фашистских органов, нацистский «Volkischer Beobасhter», а также патриотические и расистские организации в Великобритании и Соединенных Штатах. То обстоятельство, что Lumenclub был одним из фронтов ONT, подтверждается составом членов в его комитетах в 1936 г.: Вельфль, Вальтер Кренн (фра Парсифаль), Теодор Цепль (фра Теодерих, позже Дитрих). Lumenclub выпускал листовки, устраивал лекции и вообще действовал как центр находящейся на нелегальном положении нацистской партии в Австрии, в годы, предшествующие падению Республики и разрыву с Германией в марте 1938 г. Впрочем, несмотря на серьезный вклад в развитие австрийского фашизма, Lumenclub и ONT подверглись преследованию со стороны гестапо в марте 1942 г. в соответствии с партийным законом от декабря 1938 г. о сектантских группировках.

Перемещения Ланца в 1920-е гг. способствовали росту активности ONT на территории Венгрии. В конце 1918 г. Ланц оставил Австрию, поскольку новая социалистическая администрация целиком подтверждала его опасения относительно победы расовых меньшинств в самом сердце христианской Европы, и отправился в Будапешт. Здесь он тут же с головой ушел в контрреволюционную деятельность, направленную против возникающих как грибы кабинетов и против румынских вторжений в 1918–1919 гг. Он вступил в тайную патриотическую организацию «Пробуждающаяся Венгрия», основанную в 1917 г. среди демобилизованных солдат. Осенью 1918 г., когда старая Венгрия была на грани гибели и правительство Кароли уже не могло встать на защиту национальных интересов, эта и другие правые организации самостоятельно отстаивали территориальное единство Венгрии снаружи и ее социальную стабильность внутри. «Пробуждающаяся Венгрия» рассматривала себя как основную исполнительную силу внутреннего Белого террора, направленного против сторонников Кароли и Куна, против коммунистов и евреев, хотя многие более мелкие партии помогали ей в этом. Во время коммунистической революции Ланц едва не был расстрелян повстанцами в Пасхальное воскресенье 1919 г.; за время его контрреволюционной деятельности это был уже второй случай, когда ему непосредственно угрожала смерть. Хотя история подпольных движений неясна и запутанна, все же очевидно, что участие в них Ланца должно было принести ему знакомство с выдающимися правыми радикалами Венгрии и тем самым сильно повлиять на его политические идеи. Существенно, что возникновение новых антисемитских и антибольшевистских концепций датируется именно этим временем.

В начале 1920-х гг. венгерская контрреволюция победила благодаря покровительству коалиции, куда входил и консервативный «Христианский национальный союз»; Ланц стал работать в «Христианском национальном пресс-агентстве» при венгерской службе иностранных дел: он поставлял реакционные статьи в ежедневные газеты «Fester Post» и «Fester Zeitung». Надо признать, что для человека таких политических взглядов, как Ланц, в те тяжелые годы Венгрия была куда более удобной страной, нежели Австрия. Ланц остался в Будапеште и стал известен в консервативных кругах как «экспатриированный немецкий барон». Его литературные усилия были одновременно направлены на реакционную журналистику, составление литургических канонов для ONT и оккультные занятия. Поскольку последние предполагали астрологию и каббализм, Ланц оказался одним из наиболее ранних героев в оживающих после войны оккультных субкультурах Центральной Европы.

Положение ONT в Венгрии первоначально определялось связями Ланца в столице, оттуда в 1921 г. он руководил монастырем Мариенкамп. Братья этой общины находились преимущественно за границей. Фра Бертрам после войны эмигрировал в Аргентину; немецкий аристократ (К. V. L), известный под именем фра Хлодио, носил также кличку Нью-Йоркер, поскольку жил в этом городе; австрийский химик и инженер Альбрехт фон Гролинг (род. в 1881 г.), известный как фра Амаларих, работал в Лондоне, Техасе и Калифорнии. Он был сыном Альбрехта Фридриха фон Гролинга (род. в 1851 г.), прежде выдающегося венского пангерманиста, связанного перед войной с Георгом фон Шенерером. Вместе с фра Амаларихом MONT и фра Арчибальдом MONT Ланц занимался каббалистическими исследованиями: между ним, экспатриированными братьями и братьями двух других общин существовала интенсивная переписка. Эта ограниченная деятельность расширилась после того, как Ланц приобрел разрушенную церковь Св. Балаша (XIII в.), около деревни Szentantalfa на северном берегу озера Балатон, 6 января 1926 г. в качестве места для монастыря Мариенкамп. Местные венгерские друзья, Ладислав и Вильгельм, были назначены хранителями монастыря, его восстановление началось в следующем апреле. Описание церкви в буйстве весенних цветений свидетельствует о чувстве религиозного обновления, охватившем Ланца в его первый визит туда:

«3 апреля 1926 г. дост. фра Ладислав, фра Вильгельм MONT и преп. фра Георг PONT отправились к святому Балашу… Пасхальный пейзаж был поразительно великолепен. Буро-лиловые тона покрытых лесом холмов, обширная изумрудно-зеленая поверхность озера Балатон, ультрамариновая глубина воды и серебристо-голубое небо. Среди белых и бледно-розовых цветов миндаля, вишни и персиковых деревьев высились древние серо-лиловые камни монастыря».

По сложившейся привычке Ланц утверждал, что именно эта церковь являлась прежде средневековым храмом тамплиеров, обращаясь за доказательствами к венгерскому ученому и роялисту Б. Райнальду, также состоявшему в ONT.

Здесь, в Венгрии, в стране, которая так сильно продвинулась в восстановлении предвоенных социальных и политических реалий, Ланц видел будущее ONT. При помощи крестьян и ремесленников из соседних деревень Balatoncsicso и Szentja Kabfa Ланц сделал храм пригодным для служб и летней жизни. Рассказы очевидцев описывают Мариенкамп святой Балаш как утопическую сельскую коммуну, состоящую из Ланца, его аристократической венгерской подруги, ее экзотических кошек и иностранных посетителей. Ланц действительно поддерживал живой диалог с венгерскими роялистами и германофилами, такими как Tordai von Szugy и Пауль Хорн, член парламента в Будапеште, увлекающийся астрологией, так что слухи о немецких шпионах широко ходили по колонии. Да и сам Ланц выглядел весьма эксцентрично для соседей. Он устраивал теологические диспуты с местными католическими священниками и поощрял крестьян к тому, чтобы крестить детей в монастыре. Церковь была украшена по литургическому канону ONT: гностические фрески с изображением св. Блазиуса, св. Георга и электротеонического голубя Чаши дополнялись известной геральдической символикой на флаге и двери. Две истории о канонических собраниях сохранились с лета 1928 г. Первая описывает экстатическое воссоединение братьев и Приора после прибытия мастера Ортвина и друзей из Будапешта, вторая свидетельствует о рукоположении Георга Хауэрштайна-младшего и Фридриха Швиккерта, астролога и члена Общества Листа, в Пресвитеры. Это особое событие было отмечено преображением флага ордена в символ теозоологической эволюции. И темы фресок, и описания канонических собраний сохраняют ощущение цели, которая объединила братьев в этой удаленной сельской местности в священный крестовый поход. Их миссия напоминала и о том, что Венгрии уже однажды пришлось стать христианским бастионом, спасшим Европу от нашествия монгольских орд и турок.

Современная расистская идеология Ланца, его Новые Тамплиеры, позволяла ощущать себя в связи с той же традицией. Позже венгерские братья основали маленькую пресвитерию ONT под холмом Vasкарu у Pilisszentkereszt. Это произошло в Северной Венгрии в сентябре 1937 г.

Но с установлением авторитарных режимов и развязыванием войны дела ONT пошли хуже. В 1933 г. Ланц уехал из Венгрии в Швейцарию. Первоначально Гитлер произвел на него впечатление, но после установления Третьего рейха его симпатии к национал-социалистам резко уменьшились. В Германии его труды издавались в Барте и распространялись из Гертесбурга под надзором Хауэрштайна вплоть до 1935 г. Его венский издатель был арестован в конце 1937 г., и ничего из его работ не выходило до самого 1945 г. — в Швейцарии. Паулю Хорну удалось сохранить орден в Венгрии на протяжении всей войны, но австрийские и немецкие его секции были официально распущены в начале 1940-х гг. Зенитом деятельности ONT, таким образом, стали годы между 1925 и 1935-м. К концу своей карьеры ONT имела семь родовых гнезд (колоний), из которых пять действовали одновременно; общий список братьев никогда не превышал трех сотен человек. Эволюция ордена, его концепции и институт, точно отражает развитие собственных интересов Ланца и его культурные открытия, разумеется, в контексте его расистского мировоззрения и приверженности к монастырским и рыцарским формам.

Значение ONT скрывается скорее в том, что она выражала собой, чем в том, чего она в действительности достигла. Она была симптомом повсеместно рассеянных настроений недовольства и сложным сочетанием концепций, принципов и стилей, в результате складывающихся в сильный подземный гул. Ее элитаристские и милленаристские реакции на этот гул дополнялись геноцидальным позывом. Окончательной целью ONT было спасение мира путем евгенической селекции и искоренения расовых меньшинств.

Часть третья

Ариософия в Германии

Поскольку Лист предпочитал роль мистагога и мастера, окруженного учениками, перед ним стояла задача передачи идей своим последователям, входившим в различные расистские организации вильгельмовской Германии. Среди тех, на кого идеи Листа производили глубокое впечатление, были полковник Карл Август Хельвиг, Георг Хауэрштайн-старший, Бернард Кернер, Филипп Штауфф и Эберхард фон Брокхузен. Через них оккультно-националистические идеи Листа проникали в организации правого крыла Немецкого рейха. Хельвиг и Хауэрштайн были среди основателей Reichshammerbund в мае 1912 г. в Лейпциге, а Кернер, Штауфф и Брокхузен занимали ключевые посты в Germanennorden, ее подпольной филиации. История ариософии в Германии не сможет обойтись и без Рудольфа фон Зеботсендорфа, горячего поклонника Листа и Ланца фон Либенфельса, учредивших между 1917 и 1919 гг. две расистские секты в Мюнхене, из которых впоследствии произошла Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (нацистская).

Reichshammerbund и Germanennorden были крайне антисемитскими группировками, многим обязанными выдающимся организаторским способностям Теодора Фрича, крупнейшей фигуры предвоенного немецкого антисемитизма и немецкой политики между 1900 и 1914 гг. Фрич родился в семье саксонских крестьян 28 октября 1852 года в Визенау, близ Лейпцига, и получил образование как инженер-фрезеровщик. Его организаторские способности вскоре обнаружили себя и вполне проявились в профессиональной и политической деятельности. С октября 1880 г. он издавал «Маленький журнал фрезеровщиков», в 1882 г. приступил к изданию второго журнала, а затем попытался объединить представителей своей профессии в Немецкую лигу фрезеровщиков.

Фрич был обеспокоен тем, что отдельным предпринимателям и ремесленникам угрожали крупные фирмы, заводы и массовое производство. Он хотел ослабить влияние этих факторов путем создания новой гильдии. Защита интересов малого бизнеса сочеталась у него с антисемитскими взглядами. Фрич связывал новый экономический порядок с растущим влиянием еврейского бизнеса и финансов в Германии. В 1881 г. он опубликовал сборник пангерманистских и антисемитских текстов под названием «Шаровые молнии». В 1887 г. он написал свой Антисемитский катехизис и большую серию памфлетов, озаглавленную «Наболевшие вопросы». В 1884 г. он создал свою первую антисемитскую организацию «Leipziger Reformverein», а с 1885 г. начал выходить ее журнал. В июне 1889 г. в Бохуме состоялась антисемитская конференция, на ней присутствовали представители из Франции, Венгрии, Германии и Австрии, включая Георга фон Шенерера; здесь было принято решение о создании двух антисемитских парламентских партий: «Deutsch-Coriale Partei», под руководством Макса Либермана, и «Antisemitische Volkspartei», возглавляемой вышедшим из крестьян оратором Отто Боккелем.

Фрич не предлагал себя в качестве кандидата для этих партий, поскольку был убежден, что антисемитизм не преуспеет в парламенте в качестве политической силы. Его уверенность в парламентской неэффективности антисемитизма оказалась правильной. Поскольку после конференции в Бохуме партий стало больше чем одна, они конкурировали между собой, снижая тем самым общее количество антисемитов, прошедших на выборах. Но образование партий повлекло за собой и другие проблемы. После того как в 1894 г. обе партии объединились в «Deutsch-Soziale Reformpartei», стремление к парламентскому согласию и сотрудничеству изменило характер манифеста, акцент на антисемитизм был снижен в пользу консерваторов и экономических интересов среднего класса. В 1903 г. антисемитов в парламенте было большинство, но все они были поглощены консервативным правительством и целиком зависели от соглашения с такими внепарламентскими силами, как «Сельскохозяйственная лига» и «Немецкая националистическая ассоциация коммерческих служащих». В 1907 г. «Deutsch-Soziale Reformpartei» имела на выборах только шесть мест, а в 1912 г. — три.

Фрич поносил евреев как расово чуждых. В своем «Zur Bekampfung zweitausendjahriger Irrthumer» (1886) он подчеркивал «арийский характер» и его связь с немецкими традициями в языческом контексте. Фрич хотел переорганизовать интеллектуальную, экономическую, политическую жизнь нации таким образом, чтобы евреи не имели в ней места. Это направление мысли Фрича нашло свое отражение в более «научных» расовых исследованиях в конце 1890-х гг. Когда Артур де Гобино (1816–1882) написал свое рассуждение о расовой эволюции и упадке и пришел к выводу, что арийцы назначены к вымиранию под натиском черных и желтых рас, Ваше де Лануж (1854–1936) и Хьюстон Стюарт Чемберлен (1855–1927), находясь под влиянием новых зоологических и биологических наук, также сообщили, что евреи есть раса, наиболее вредная для арийского расового превосходства. В отличие от Гобино, с его опорой на лингвистику как принцип расовых различий, эти более поздние расистские авторы занимались измерением черепов, регистрацией и другими физическими характеристиками, такими как волосы или цвет глаз.

Фрич стремился к созданию широкого и мощного антисемитского движения за пределами парламента, он считал, что это более эффективно. В октябре 1901 г. он разослал проспекты более чем трем сотням людей, которые прежде входили в актив антисемитской партии. Ответ оказался разочаровывающим, но в январе 1902 г. он создал «Hammer», сначала ежемесячный, а затем выходящий раз в две недели журнал, который должен был послужить в качестве точки кристаллизации нового движения. В 1905 г. читатели «Hammer», число которых превысило три тысячи человек, начали собираться в местные Hammer-группы. Члены этих групп в основном пришли из распавшегося «Jugendbundbewegung» и «Немецкой националистической ассоциации коммерческих служащих» (DHV). В 1908 г. эти группы взяли имя «Dentscherneuerungs-Cemeinde» (группы немецкого обновления): их интересовали некапиталистические формы земельной реформы, программа «город-сад» и Lebensreform. Фрич активно поддерживал самопроизвольно возникающие местные организации. В 1904 г. его сотрудник Пауль Форстер опубликовал воззвание к генеральному штабу Volkisch движения о форсировании националистического и расистского возрождения Германии; в нем говорилось о необходимости объединить различные группировки и лиги, стремящиеся к созданию немецких колоний за границей, построить мощный флот, который мог бы конкурировать с английским, и вообще поднять международный престиж Немецкого рейха, очистить родину от вредных социальных элементов, особенно от социалистов, евреев и других противников воинствующего немецкого империализма.

В марте 1912 г. Фрич вспомнил о бессилии прежних антисемитских политических партий и потребовал создания новой «надпартийной» организации. 1912 г. был решающим для тех, кто всерьез был обеспокоен положением нации. В июле 1911 г. разразился второй марокканский кризис, и правительство отправило в Агадир канонерскую лодку, чтобы оказать давление на Францию, защитить немецкие интересы в Западном Марокко и передать часть французского Конго Германии; все эти события показали, насколько немецкий колониализм сковывают Франция и Британия. Имперские разочарования усугубились внутренним шоком: на выборах в рейхстаг в январе 1912 г. Социал-демократическая партия получила 110 голосов, тогда как на прошлых выборах их было только 43. Наиболее пострадавшими на выборах оказались консерваторы и антисемиты, они получили только 68 из тех 109 мест, что они имели в парламенте с 1907 г. Эти тревожные события подвигнули Генриха Класса, лидера антисемитов в Лиге пангерманистов, к публикации политического манифеста «Если бы я был кайзером!» (1912), в котором он призвал к диктатуре и роспуску парламента, а также обличил евреев в гневной диатрибе. Фрич представил обзор книги в «Hammer» и рекомендовал своим читателям немедленно привести ее в исполнение. 24/25 мая 1912 г. в собственном доме в Лейпциге состоялась встреча Фрича и двадцати выдающихся пангерманистов и антисемитов, в результате чего возникли две группы по распространению их идей в немецком обществе. Карл Август Хельвиг, демобилизованный полковник из Касселя и член «Общества Листа» с марта 1908 г., возглавил «Reichshammerbund», как союз всех существующих «Наттег»-групп; Герман Поль, канцлер палаты мер и весов Магдебурга, стал главой «Germanennorden» — ее тайной организации-близнеца.

Очевидно влияние идей Листа на первую из этих организаций. Уже в феврале 1912 г. Хельвиг разработал конституцию для «Reichshammerbund». Исполнительная власть была представлена «Bundeswart» — должность, занимаемая Хельвигом, «Ehrenbun-deswert» — почетная должность, занимаемая Теодором Фричем, и «Armanenrat» — из двенадцати членов. Последнее название указывает на влияние Листа. Предполагаемые члены «Reichshammerbund» должны были гарантировать чистоту своей арийской крови и крови своих супруг, поскольку их потомство должно было послужить главным оружием в борьбе против евреев. Дополнительные указания, внесенные в апреле 1912 г., предполагали сотрудничество с католиками, пропаганду среди рабочих, крестьян, учителей и гражданских служащих, офицеров вооруженных сил и, что особенно важно, среди студентов университетов. Переписка Юлиуса Руттингера, главы Нюрнбергской ветви «Reichshammerbund», свидетельствует о медленном росте организации, о постоянных внутренних раздорах и мелочных проблемах. В конце 1912 г. отчеты нюрнбергской группы сообщали, что общее число ее членов составляет 23 человека, из которых в среднем только 10 присутствуют на собраниях, а из ежегодного дохода в 94,64 марки в кассе находится 5,58 марки. К июню 1913 г. только девятнадцать филиалов «Reichshammerbund» существовали по всей Германии, наиболее активной была гамбургская группа. Несмотря на тысячи листовок и активную пропаганду, лига смогла набрать не более чем несколько сотен членов.

История Germanennorden более сложно связана с идеями Листа. Представление об антисемитском обществе, организованном по типу тайной масонской ложи, возникло среди volkisch активистов около 1910 г. Некоторые антисемиты были убеждены, что мощное влияние евреев на немецкую общественную жизнь можно понять только как результат всепроникающего тайного заговора евреев; предполагалось, что с таким заговором можно справиться, лишь создав аналогичную антисемитскую организацию. Весной 1910 г. известный volkisch журналист Филипп Штауфф упомянул в одной из своих статей об идее такой антисемитской ложи, которая держала бы имена своих членов в секрете, дабы уберечься от проникновения врагов. В следующем году Йоханнес Геринг, принадлежавший мюнхенской группе Hammer, известной также как Alldeutscher Verband, хорошо знавший Листа и Ланца фон Либенфельса, написал Штауффу о франкмасонах. Геринг утверждал, что и сам был франкмасоном с 1894 г., но что этот «древний немецкий институт» осквернили евреи и новые идеи; в заключение он выражал уверенность, что возрождение арийской ложи будет весьма полезным для антисемитов.

В конце 1911 г. Герман Поль разослал письма, посвященные этому вопросу, приблизительно пятидесяти потенциальным сотрудникам-антисемитам. Поль сообщал, что магдебургская группа Hammer уже создала ложу, основанную на расовых принципах и ритуалах германского язычества. Он восхищался церемониалом ложи применительно к антисемитской организации: торжественность, тайна, иерархическая дисциплина порождали единодушие, столь редкое среди маленьких Hammer-групп. Поль призывал своих корреспондентов присоединиться к движению и создавать другие ложи на основе этой, добавляя, что проект пользуется полной поддержкой Теодора Фрича. Возникновение магдебургской ложи можно проследить по документам, отражающим полемику против Поля в конце 1918 г. В соответствии с этим источником, группа Hammer возникла в Магдебурге осенью 1910 г. и некто Хейнатц захотел превратить ее ядро в ложу. Члены группы проконсультировались по этому поводу с Фричем, и тот ответил, что такая идея уже обсуждается в других группах Hammer. 5 апреля 1911 г. возникла ложа Вотана, ее мастером был избран Герман Поль. 15 апреля возникла Великая ложа с Теодором Фричем в качестве Великого мастера, но работа над правилами и ритуалами была исполнена ложей Вотана. 12 марта 1912 г. по совету Фрича организация приняла имя Germanennorden.

1912 год стал свидетелем быстрого распространения лож Germanennorden по всей Северной и Восточной Германии. В январе Поль написал обращение к «преданным ложам», в котором выразил желание иметь скорее верных, чем многочисленных последователей, которые смогли бы принять участие в «арио-германском религиозном возрождении», и подчеркнул необходимость строгого повиновения и искреннего служения пангерманской «Арманистской империи». Он потребовал восстановления расово чистой немецкой нации, из которой «паразитические и революционные элементы (евреи, выродки и цыгане)» должны быть исключены. В июле того же года Поль выпустил первый информационный бюллетень «Germanennorden», в котором сообщалось о торжественном открытии лож в Бреслау, Дрездене и Кенигсберге; ложи в Берлине и Гамбурге уже действовали к тому времени. А братья в Бромберге, Нюрнберге, Тюрингии и Дюссельдорфе собирались основать их в ближайшем будущем. Полный список братьев в это время насчитывал 140 человек, а к декабрю 1912 г. в «Germanennorden» состояло 316 братьев, распределялись они следующим образом: Бреслау — 99, Дрезден — 100, Кенигсберг — 42, Гамбург — 27, Берлин — 30, Ганновер — 18. В следующем январе ложа из тридцати братьев возникла в Дуйсбурге. Поль принял на себя титул секретаря и подписывался «Канцлер ордена». В 1913 г. возникли ложи в Нюрнберге и в Мюнхене, но в целом распространение ордена в Северной и Восточной Германии шло успешнее, чем в южных провинциях. Весной 1914 г. группу Reichshammerbund в Мюнхене возглавил Вильгельм Ромедер, лидер Deutscher Schulverein, член Общества Листа с 1908 г. Очень многие члены одновременно принадлежали двум организациям.

История возникновения Germanennorden должна быть дополнена сообщением о ее задачах, правилах и ритуалах. В соответствии с программой, разосланной по провинциям, основной задачей Germanennorden была борьба с евреями и их деятельностью путем создания центра, в котором собирались антисемитские материалы для всеобщего пользования. Дополнительной задачей являлась взаимопомощь братьев в отношении деловых контрактов и финансирования. Наконец, все братья обязаны были принимать участие в распространении volkisch журналов, особенно «Hammer», как «наиболее радикального оружия против евреев и других врагов человечества». Принципы Germanennorden выдавали явное влияние ариософии. К вступлению в орден были допущены мужчины и женщины безупречного германского происхождения. В специальной анкете приводилась подробная информация о коже, глазах и волосах вступающего в орден. Наиболее предпочтительным был диапазон волос от светлых к русым, глаз — от голубых к светло-карим, кожа бледная. Дальнейшие детали касались личных особенностей родителей поступающего и его дедушки с бабушкой, в случае супружества те же данные сообщались о партнере по браку.

Руководство к приему в члены указывало на то, что необходимо воздерживаться от принятия в орден физически неполноценных и «отталкивающего вида» людей; руководство отсылало предполагаемых кандидатов к номерам «Ostara», посвященным расовой соматологии, вышедшим между 1908 и 1913 гг. Бюллетень Germanennorden сообщал, что законы ордена были сформулированы после обсуждения их с Карлом Августом Хельвигом из Armanenschaft. Ритуал ордена также был заимствован у Armanenschaft, но вместе с тем был наложен запрет для братьев высших разрядов называться Armanen. Эти положения означают, что Хельвиг находился в контакте с организацией, которую можно отождествить и с Armanen-Rat Reichshammerbunda, и с НАО, основным немецким представителем которой в Берлине был Филипп Штауфф.

Эмблемы Germanennorden также указывают на ариософские источники. С середины 1916 г. официальный информационный бюллетень ордена, Allgemeine Ordens-Nachrichten, начал изображать на фронтисписе свастику, совмещенную с крестом.

Время от времени там появлялась реклама драгоценностей, колец, подвесок, булавок, и тогда она непременно включала в себя различные руны или свастику. Фирма-поставщик, Дом Эклоха Люденшайда в Вестфалии, работала по проектам, разработанным членами Общества Листа во время войны. Свастика была популярна среди нескольких volkisch ассоциаций в Германии, и через Germanennorden, а затем через Общество Thule, очередную организацию в послевоенном Мюнхене, она могла быть усвоена и национал-социалистами.

Церемонии и ритуал Germanennorden указывают на странный синтез расистских, масонских и вагнерианских мотивов. Приглашение на церемонию посвящения в Берлинской области 11 января 1914 г. извещало братьев о необходимой форме одежды и о том, что новые кандидаты обязаны пройти расовые тесты у берлинского френолога Роберта Бюргера-Вилингена, изобретшего «пластометр» — новый инструмент для определения расовой чистоты посредством измерений черепа. Сохранившиеся документы от 1912 г. описывают процедуру посвящения новичков в низший разряд Ордена. Пока неофиты ждали в примыкающих комнатах, братья собирались в церемониальном зале ложи. Мастер занимал свое место на переднем плане под балдахином, по обе стороны от которого стояли два рыцаря в белых сутанах и шлемах, увенчанных рогами, руки их опирались на шпаги. Перед ними располагались казначей и секретарь в белых масонских поясах, глашатай занимал свое место в центре зала. В конце зала у чаши Грааля находился певец в белой мантии, перед ним Мастер церемоний в голубой мантии, а вокруг них полукругом стояли братья ложи, на таком же расстоянии, как столы казначея и секретаря. За Граалем находилась музыкальная комната, в которой фисгармония и пиано сопровождались маленьким хором «лесных эльфов».

Церемония начиналась мягкими звуками фисгармонии, братья исполняли Хор пилигримов из «Тангейзера» Вагнера. Ритуал начинался в сумерки, когда братья совершали жест, символизирующий свастику, — Мастер отвечал им. Затем Мастер церемоний вводил в зал неофитов, одетых в мантии странников, с завязанными глазами. Здесь Мастер рассказывал им об Ордене. Певец зажигал священное пламя в Чаше, с послушников снимали мантии и повязки. Мастер приближался к неофиту и совершал магические действия копьем Вотана, рыцари скрещивали над ними свои мечи. Звучали вопросы и ответы, сопровождаемые музыкой Лоэнгрина, затем послушники приносили клятву верности. Посвященных окружали с криками «лесные эльфы» и как новых братьев вели их к Чаше Грааля, где горело священное пламя певца. В этом ритуале члены ложи должны были олицетворять собой основных персонажей германской мифологии, потому весь церемониал производил сильнейшее впечатление на кандидатов.

Война угрожала Germanennorden. Юлиус Рутингер, Мастер франконианской области, почти сразу ушел на фронт. Герман Поль писал ему в ноябре 1914 г., что деньги становятся серьезной проблемой, поскольку почти половина братьев служит в вооруженных силах: «война быстро обескровит нас, Germanennorden еще не достаточно крепка и организованна, если война продлится дольше, Орден распадется на части. И так уже многие братья погибли в боях». Несмотря на заботу Поля о сохранении Ордена, некоторым влиятельным братьям не нравилось его руководство. В июле 1914 г. Мастер лейпцигской ложи предложил Полю выйти в отставку, в 1915 г. берлинская ложа сделала попытку отделиться. В конце 1915 г. Топфер, наследник Рутингера в Нюрнберге, писал о том, что братья заняты исключительно ритуалами, церемониями и банкетами, поскольку Поль рассматривает их в качестве основной задачи Ордена.

Эти разногласия достигли апогея к тюрингианскому собранию, проводившемуся в Готе 8 октября 1916 г., на нем присутствовали братья Тюрингии и некоторых соседних провинций. Берлинские братья потребовали от собравшихся в Готе освободить Поля от занимаемого им поста канцлера. Оскорбленный такой неблагодарностью в ответ на его непрестанные усилия по сохранению Ордена, Поль немедленно объявил себя канцлером отделившегося Gennanennorden Walvater Священной Чаши, оппозиционной по отношению к ложам Силезии (Бреслау), Гамбурга, Берлина и Остерланда (Гера). Поддержали Поля в Берлине Фрииз и Браунлих, основавшие новые ложи в самом городе и Гросс-Лихтерфельде. Первоначальный Орден возглавили: генерал-майор Эрвин фон Хаймердингер (род. в 1856 г.) в качестве канцлера, доктор Генш в качестве казначея и Вернер Кернер — хранитель родословной Grossippenviahrer, должность вполне отвечающая его генеалогическим и геральдическим увлечениям. Строгой секретности потребовали они от всей документации Ордена, а сами решили, что с этого момента будут известны лишь анонимно, обозначенные рунами.

Филипп Штауфф и Эберхард фон Брокхузен были также упомянуты как важные должностные лица лояльной части берлинского ордена.

Новый взрыв активности берлинского Ордена (его ортодоксальной части) связан с усилиями Филиппа Штауффа. Он родился 26 марта 1876 г. в Мозбахе, работал журналистом, затем начал издавать собственную националистическую газету «Wegweiserunci Wegwarte» в Enzisweiler, на озере Констанс, с 1907 г. В 1910 г. переехал в Кульмбах, во Франконии, где начал издавать другую газету, но в том же роде. Штауфф намеревался создать организацию volkisch авторов и осуществил это желание в конце 1910 г., после того как заручился поддержкой у более чем ста известных националистических, расистских и антисемитских писателей, среди них были: Адольф Бартельс, Людвиг Вильзер, Иоханнес Геринг, Ланц фон Либенфельс. В начале 1912 г. Штауфф перебрался в Берлин и продолжил там свою издательскую деятельность. Он опубликовал справочник современных пангерманских и антисемитских групп (1912) и от имени Генриха Крэгера вместе с Альфредом Брюннером основавшим «Deutsch-Sozialistische» Partei в 1918 г., выпустил «Semi-Gotha» и «Semi-Allianen», генеалогический указатель, имеющий целью опознание евреев в среде немецкой аристократии. Этим проектом он не собирался компрометировать аристократию, но только способствовать процессу «очищения» — столь естественное понятие для антисемитской психологии. Указатель выходил сериями между 1912 и 1914 гг., Штауфф был привлечен к суду. Указатель «Semi-Kirschner», созданный по образцу «Немецкого литературного календаря Киршнера», перечислял общественно активных евреев, известных писателей, актеров, банкиров, военнослужащих, врачей и юристов, также вызвал бурю корреспонденций, весь 1914 г. на Штауффа обрушивались отрицания и гневные протесты.

В 1910 г. в Кульмбахе Штауфф стал членом Общества Листа, быстро и естественно вошел в ближайшее окружение Мастера. Он был среди паломников, отправившихся в июне 1911 г. в Вену для участия в торжествах НАО и посещения арманистских центров. В 1912 г. Штауфф вошел в комитет Общества и стал одним из его щедрых патронов. Его эзотерический трактат «Руны домов» (1912) соединял тезис Листа об арманистских реликтах с утверждением о том, что древняя руническая мудрость сохранилась в геометрических конфигурациях бревенчатых домов, которые строят по всей Германии. В начале 1913 г. Штауфф участвовал в спиритических сеансах, вызывая духов давно умерших королей-священников. Существуют документальные свидетельства, подтверждающие близость Штауффа к ONT перед войной.

После раскола 1916 г. в делах Ордена царил беспорядок. Поль сохранил у себя печати и бланки старого Ордена и поэтому мог выпускать циркулярные письма и бюллетени от имени «подлинного» Ордена — практика, которая всех окончательно запутала. Члены обоих Орденов теперь убедились в том, что Орден распался, так велик был беспорядок. Вернер Кернер, служивший кавалерийским капитаном с 1915 г. во Франции, писал Листу в январе 1917 г. о том, что Germanennorden начинает разлагаться. Несмотря на авторитетные циркуляры, рассылаемые во всех направлениях, должностные лица уже плохо представляли себе действительное положение дел в Ордене.

После перемирия в ноябре 1918 г. братья старого Germanennorden занялись его восстановлением. Великий мастер, Эберхард фон Брокхузен (1869–1939), одновременно являлся крупным бранденбургским землевладельцем и щедрым патроном Общества Листа. Но в это время он был очень занят мятежами польских наемных рабочих в своих поместьях и возмущался хаосом в управлении Ордена, связанным с отсутствием всяческих законов. В начале 1919 г. Эрвин фон Хаймердингер попросил его сложить полномочия. В начале марта Штауфф информировал Брокхузена о том, что его отставка принята, но Брокхузен не уходил от дел, летом потребовал конституционной реформы Ордена, а Штауффа обвинил в клевете. Переписка Брокхузена полна глубокого уныния по поводу послевоенной ситуации и ненависти поляков. В конце лета сам Хаймердингер сложил полномочия в пользу Великого Герцога Иоганна Альбрехта Мекленбургского, известного энтузиаста Ордена, в 1919 г. возглавившего экспедицию Свободных Корпусов к Балтийским странам. Но Орден вскоре утратил выдающегося лидера: 6 февраля 1920 г. герцог скончался от сердечного приступа. Брокхузен сохранил свой пост и в 1921 г. наконец принял разработанную им же конституцию, предполагавшую крайне сложную организацию степеней, кругов и периферических «цитаделей»; эта сложная структура была направлена на сохранение секретности в рамках общенациональной сети местных групп, имеющих многочисленные связи с военизированными volkisch организациями, в том числе «Deutschvolkisch Schützund Trutzbund».

Пока старшие должностные лица Ордена ссорились в Берлине, провинциальные организации Germanennorden занимались подготовкой убийств выдающихся общественных деятелей новой Германской республики, которая была символом поражения и позора для радикальных националистов. В 1921 г. Germanennorden служила надежным прикрытием для политических убийц. Так, убийцами Матиаса Эрцбергера, бывшего министра финансов рейха, ненавидимого за подписание перемирия, стали Генрих Шульц и Генрих Тиллессен, испытавшие сильное влияние volkisch пропаганды после демобилизации в конце войны. В июне 1920 г. в Регенсбурге они встретились с Лоренцом Мешем, местным лидером Germanennorden. И уже в мае 1921 г. Шульц и Тиллессен отправились в Мюнхен, где получили приказ убить Эрцбергера от человека, представлявшего исполнительную власть Germanennorden. Попытка убийства Максимилиана Хардена, республиканского писателя, также принадлежала Ордену. Впечатляющая таинственность и идеология Ордена воодушевляли volkisch фанатиков на убийства евреев и республиканских врагов немецкой нации.

После 1921 г. «подлинная» Germanennorden стала простой группой среди многочисленных правых и антисемитских организаций, пользующихся поддержкой реваншистов и людей, раздраженных Веймарской республикой. Но поскольку речь идет о влиянии Germanennorden на нацизм, необходимо вернуться к Герману Полю и его Germanennorden Wolvater, которая в конце 1916 г. привлекла к себе внимание Рудольфа фон Зеботтендорфа. Зеботтендорф вступил в отколовшийся Орден и восстановил его баварское отделение в Мюнхене на Рождество 1917 г., заложив тем самым фундамент для volkisch организации, которая стала причиной рождения национал-социалистической партии. Похоже, что без этого человека и Germanennorden, и ариософия были бы преданы забвению.

Глава 11

Рудольф фон Зеботтендорф и общество «Thule»

Зеботтендорф присоединился к volkisch движению уже на последних этапах войны, но жизнь его до этого тоже весьма важна. В сравнении с выдающимися volkisch агитаторами Зеботтендорф выглядел просто космополитическим авантюристом. Его вечная тяга к темным делишкам, к шпионажу, к хитрости и уверткам составила ему репутацию опытного ловкача. Сын прусского рабочего, Зеботтендорф рано порвал со своим прошлым: сначала ушел в море, потом работал на Среднем Востоке. Если внимательно всмотреться в приключения его молодости, можно лучше понять, какой жизненный опыт определил его будущие взгляды, позволившие ему сыграть немаловажную роль в мюнхенских контрреволюционных событиях 1918 и 1919 гг.

Человек, называвший себя барон Рудольф фон Зеботтендорф, был, как это часто случается с ариософистами, которыми он восхищался, не более чем самозваным аристократом. Он родился 9 ноября 1875 г. в Hoyerswerda, торговом городе Саксонии, расположенном к северо-востоку от Дрездена. Его отец, Эрнст Рудольф Глауэр, был железнодорожником, мать звали Кристиан Генриетта, урожденная Мюллер. При крещении ребенок получил имя Адам Альфред Рудольф Глауэр. В соответствии с его полувымышленной автобиографией, семейство Глауэр по мужской линии происходило от французского солдата-лейтенанта Торра (1789–1821), подобранного после боя при Кацбахе (1813) у деревни Альзенау (Ольшаника), в восемнадцати километрах к северо-востоку от Ловенберга в Прусской Силезии. Этот француз и был прадедушкой Рудольфа Глауэра. Торр женился на дочери местного крестьянина, и в 1818 г. она родила ему сына, который, в свою очередь, женился в 1845 г. и погиб в уличной перестрелке в Берлине во время революции 1848 г. Как коренные жители Силезии, члены семьи отличались крайне прусскими политическими взглядами: может быть, по этой причине имя Торр было сменено ими на Глауэр. Эрнст Рудольф Глауэр родился приблизительно в 1846 г. и участвовал в Австро-прусской кампании 1866 г., и в Франко-прусской войне. Оставив армию в 1871 г., он принял назначение на железную дорогу в Hoyerswerda. Умер он в июне 1893 г., оставив осиротевшему сыну средства, достаточные для того, чтобы завершить среднее образование и начать учиться на инженера.

Биографические подробности у Тьеде указывают на то, что молодой Глауэр поступил в Техническую школу Ильменау, тогда как автобиография утверждает, что его жизнь началась с практической работы в инженерной фирме Дж. Е. Кристофа в Niesky. Затем мы встречаем Глауэра остановившимся в гостинице Кобленца со старыми друзьями, недалеко от Hoyerswerda, во время рождественских каникул второго семестра Политехнического факультета Берлин-Шарлоттенбург. Он упоминает о том, что не видел своих друзей два года. Если взять за точку отсчета 1893 г. (год смерти отца), то получается, что речь идет о Рождестве 1896 г., несколько недель спустя после его 21-летия. Близящийся конец века также может служить причиной необходимости посещения Hoyerswerda. Глауэр оставался в Берлине до конца летнего семестра, а затем 1 октября 1897 г. подал прошение о поступлении на годичную службу во флот. Но ему было отказано по медицинским соображениям: у Глауэра была склонность к грыже. Тогда Глауэр отправился в Ганновер и занимался там частным преподаванием до марта 1898 г. Но ему пришлось оставить и этот пост, после того как он позволил себе предосудительное путешествие с матерью своих учеников в Ниццу, Монте-Карло, Геную и Люцерну.

Поскольку Глауэр не завершил своей учебы, он не мог надеяться на хорошее место в Германии. Кроме того, подобно многим своим ровесникам, на родине он чувствовал себя как в клетке и потому решил отправиться в море. Подписав контракт на шесть месяцев, он нанялся кочегаром на судно «H. H. Meier» водоизмещением 5140 тонн, вышедшее 2 апреля 1898 г. из Бремерхэвена в Нью-Йорк и вернувшееся в Бремерхэвен 3 мая. В сентябре 1899 г. он нанялся на судно «S. S. Ems» (4 912 тонн). А когда этот корабль остановился в Неаполе по пути в Нью-Йорк, Глауэр узнал о том, что имеется место электрика на борту судна «С. С. Принц-регент Леопольд» (6 288 тонн). Поскольку «Принц регент» свой первый рейс совершал в Сидней, Глауэр решил воспользоваться случаем и посетить Австралию. Он уволился с «Эмса» и после нескольких дней ожидания вышел из Неаполя на «Принце Регенте» 15 февраля 1900 г. Во время путешествия один из моряков уговорил Глауэра покинуть корабль и попытать счастья в поисках золота в Западной Австралии. После остановки во Фримантле 13 марта Глауэр и его друг отправились через Южный Крест и Кулгардье к цели их предприятия — в Северный Кулгардье Годфилд, на восточной окраине великой пустыни Виктория. Это приключение было прервано смертью друга в июне. Глауэр вернулся во Фримантль для того, чтобы сесть на корабль, идущий в Египет, куда он имел рекомендательное письмо, данное ему Парсеем в Кулгардье. Так закончился морской период Глауэра — время, отмеченное чужеземными приключениями, юношескими амбициями и опытом работы на больших современных кораблях.

Прибыв в Александрию в июле 1900 г., Глауэр направился прямо в Каир, для встречи с Гуссейном Пашой, влиятельным турецким землевладельцем, состоявшим на службе в Khedive Abbas Hilmi. Если верить Тьеде, Глауэр проработал в службах Khedive с 1897 по 1900 г. в качестве инженера; в соответствии же с «талисманом розенкрейцеров» Глауэр менее месяца провел в Каире и отправился в Константинополь, поскольку Гуссейн Паша лето проводил в своем турецком доме на азиатском побережье Босфора. В отсутствие убедительных доказательств достаточным будет утверждение о том, что Глауэр провел в Египте столько времени, сколько нужно было для того, чтобы узнать его людей и культуру. Все еще выплачивавший значительные суммы султану Оттоману, Египет к концу 1890-х гг. все же стал преуспевающей страной после удачного англо-египетского кондоминиума, установленного в 1882 г. с целью сохранения стабильности в стране и охраны власти Khedive от фракционных раздоров, использующих экономику ради своей выгоды. Сэр Эвелин Баринг, служивший британским консулом, писал в 1901 г. о «фундаменте, на котором держится благосостояние и материальное благополучие цивилизованных обществ… институт рабства Corvee (неоплачиваемый труд) практически исчез». Но за этот прогресс тоже надо было платить. Глауэр получил здесь свои первые впечатления о развивающихся странах, познакомился с проблемами, которые влечет за собой вестернизация, с возможными религиозными и националистическими реакциями.

В конце июля 1900 г. Глауэр совершает тысячемильное путешествие из Александрии в Константинополь через Пирей и Измир. Прибыв на Золотой Мыс, он находит каик и переплывает Босфор, направляясь во владения Гуссейна Паши в Кувуклу, около Бейкоца. До сих пор намеревавшийся вернуться домой, чтобы продолжить обучение, Глауэр оказывается настолько покорен страной, ее обычаями, гостеприимством хозяев, что решает остаться. Он изучает турецкий язык у имама в мечети Бейкоца и знакомится с обычаями во время частых поездок в Стамбул: в октябре 1900 г. он принимает предложение поработать год надсмотрщиком в анатолийских поместьях Гуссейна около Бандирмы и в Ениклоу, около Бурсы. Эта обширная территория располагалась на подножиях горы Олимп, здесь жили турки, возвратившиеся из бывших оттоманских провинций Болгарии. Глауэр собирался построить здесь современные дома на смену жалким хижинам, в которых они там жили. Уже были организованы маленький кирпичный завод и лесопилка. Кроме того, он собирался заняться выращиванием тутовых деревьев для разведения шелковичных червей и выращиванием ореховых деревьев для европейской шоколадной промышленности. Контракт с фирмой «Nestlе́» был подписан, и уже строилась дорога из деревни в Бурсу.

Помимо технического и организаторского освоения Турции, Глауэр здесь серьезно увлекся оккультизмом. Интерес к экзотической религии уже родился в нем, когда он наблюдал безумствующих дервишей из секты «Nevlevi» и посещал пирамиды Хеопса в Эль-Гизе в июле 1900 г. Его компаньон Ибрагим рассказывал ему о космологическом и нумерологическом значении пирамид и разбудил в Глауэре любопытство по отношению к тайному знанию древних теократий. Гуссейн Паша, его богатый и образованный хозяин, исповедовал суфизм и обсуждал вопросы веры с Глауэром. В Бурсе он познакомился с семьей Термуди, греческими евреями из Салоников. Старый Термуди ушел от дел и целиком посвятил себя изучению каббалы и коллекционированию алхимических и розенкрейцеровских текстов, в то время как его старший сын Абрахам управлял банком в Бурсе, а младший — его филиалом в Салониках. Помимо банка семья Термуди занималась шелковичным делом. Термуди были франкмасонами и принадлежали ложе Французский ритуал Мемфиса (French Rite of Memphis), проникшей в Левант и на Средний Восток. Глауэр был посвящен в ложу старым Термуди и впоследствии унаследовал всю его оккультную библиотеку. В одной из этих книг Глауэр нашел пометки, сделанные рукой Гуссейна Паши, они касались тайных мистических культов традиционных исламских алхимиков, все еще практикуемых Baktashi сектами дервишей. Когда Глауэр вернулся в Турцию в 1908 г., он продолжил занятия исламским мистицизмом, который, по его мнению, имел общие арийские корни с немецкими рунами.

Ход событий в «Талисмане розенкрейцеров» заставляет думать, что Глауэр оставался в Ениклоу вплоть до 1908 г., после чего поехал в Константинополь, но официальные документы свидетельствуют об обратном. Существует запись о том, что с сентября 1902 по апрель 1903 г. он жил в Мюнхене, а затем отправился в Probstrella, маленькую деревню в Тюрингаи. Он утверждал, что был монтером по профессии. Другая запись также подтверждает его пребывание в Германии после 1901 г. 25 марта 1905 г. в Дрездене Глауэр женился на Кларе Восс, дочери саксонского фермера из Bischofswerda. Но союз оказался непрочным, 5 мая 1907 г. в Берлине пара была разведена. Несколько лет спустя газеты сообщили о том, что Глауэр предстал перед судом по обвинению в подделывании денег и других жульничествах. Глауэр косвенно упоминает об этом инциденте, когда описывает размышления над своим жизненным выбором в кафедральном соборе Фрайбурга в 1908 г., — возможно, эти столкновения с властями и послужили причиной его решения оставить Германию.

В конце 1908 г. Глауэр снова был в Константинополе. В «Эрвине Халлере» (1918–1919) описано железнодорожное путешествие в сентябре из Бреслау в Констанцу, тогда как на самом деле он прибыл в столицу на румынском судне. Судя по роману, по-видимому, Халлер/Глауэр имел экономические виды на июльскую революцию Молодой Турции, установившей конституционную монархию и парламентское право. В Константинополе он установил контакты со швейцарскими и немецкими фирмами по поводу импортной торговли, а также разработал проект Багдадской железной дороги с финансированием немецкой стороной, но при этом не смог найти работы для себя. Только случайно он наткнулся на временное место учителя в колонии кьеванских евреев на склонах Алемдага, в 30 километрах от Скутари. На Пасху 1909 г. он вернулся в Константинополь и стал свидетелем реакционного переворота султана Абдул-Хамида II, низложенного прошлым летом. После нескольких дней кровавой борьбы Молодая Турция вернула себе власть и выслала султана. Здесь стоит упомянуть о том, что масонская ложа, в которую Глауэр вступил в Бурсе в 1901 г., послужила остовом для дореволюционного Тайного общества единства и прогресса, основанного турками Салоников в целях воспитания либерального сознания в условиях тиранического режима султана.

Учитывая неизменный интерес Глауэра к вестернизации Турции, трудно объяснить его реакционную политическую позицию в эпоху распада старого порядка и революции в Германии. Известно, что Глауэр читал лекции на эзотерические темы в своем доме, в одном из районов Константинополя, а затем, в декабре 1910 г., основал мистическую ложу. В это время он писал исследование о дервишах Baktashi, противоречиво мистическом ордене, широко распространенном и очень влиятельном в Турции: предание связывает его происхождение с янычарами — основной силой поддержания турецкого господства на Балканах в Средневековье. Существовала также связь между орденом Baktashi и европейским франкмасонством. Религиозная ориентация первоначально определяла собой и политические взгляды Глауэра: антиматериализм паноттоманского мистицизма, алхимия, розенкрейцеры в сочетании с послевоенной ненавистью к большевикам, воплощающих в себе апофеоз материализма, — все это привело его к исключительно антидемократическим идеям. Его политическое мировоззрение нашло историческую параллель в фигуре короля Фридриха Вильгельма II, бывшего мистическим иррационалистом и поддерживавшего орден розенкрейцеров, который сопротивлялся рациональным и осовременивающим влияниям Просвещения (Пруссия, 1780-е гг.).

Это сплетение политико-религиозных мотивов могут объяснить и фантазии Глауэра об аристократическом происхождении. История принятия имени и титула «Зеботтендорф фон дер Роз» заслуживает внимательного рассмотрения, как и исследование генеалогии этой семьи: любой факт здесь может помочь пролить свет на крайне темный вопрос. По одной версии, Глауэр утверждал, что он натурализовался как турецкий гражданин в 1911 г., а затем был усыновлен экспатриированным бароном Генрихом фон Зеботтендорфом по турецким законам. Поскольку этот акт не был признан в Германии, новоиспеченный Рудольф фон Зеботтендорф был вторично усыновлен Зигмундом фон Зеботтендорф фон дер Роз (1843–1915) в Висбадене в 1914 г. и немного позже в той же мере — его вдовой Марией в Баден-Бадене. По другой версии, Глауэр натурализовался и был усыновлен американцем, носящим такое имя в Константинополе в 1908 г. Хотя усыновление могло приобрести силу только с позволения кайзера, отношения Глауэра с Зеботтендорфами подтверждаются этой семьей. В погребальном извещении Зигмунда Рудольф Фрайхер фон Зеботтендорф и его вторая жена, Фрайфрау Анна, записаны как скорбящие кузены.

В начале Средних веков фамилия Зеботтендорфов владела несколькими деревнями на Балтийском побережье. Один из предков семьи служил дипломатом при императоре Отто II (умер в 983 г.), от которого получил звание рыцаря империи и герб с ветвью циннамона. К концу XII в. балтийское семейство перебралось на юг Силезии, в район преимущественно славянских поселений, тогда колонизированных немецкими рыцарями и крестьянами. С XIII по XVI в. семейство процветало, возникли по меньшей мере четыре новых линии, члены его занимали выдающиеся посты в империи. К XVIII в. сохранились еще две линии. Карл Мориц фон Зеботтендорф (1698–1760), родоначальник линии фон дер Роз, перебрался на юг — в Австрию. Почти все его потомки служили в армии Габсбургов, в Вене, Линце и Брно; другая линия — Лорцендорф — занимала посты в прусской армии, поскольку при Фридрихе Великом в 1742 г. Силезия перешла от Австрии прусской администрации.

В деле усыновления Глауэр пытался задействовать обе линии семьи. Члены семьи, носившие имя Генрих или жившие в Америке в настоящее время, происходили от прусской линии. Некто Генрих фон Зеботтендорф (род. в 1825 г.) жил в 1887 г. в Герлице, городе, расположенном неподалеку от Hoyerswerda. Общее силезское происхождение могло послужить причиной сближения Генриха и Глауэра в Константинополе. Но когда усыновление было признано недействительным, Глауэр сблизился с австрийским представителем семьи, Зигмундом фон Зеботтендорф фон дер Роз. Обе линии были отмечены ветвью циннамона — герб, который впоследствии Глауэр носил как свой собственный. Если бы не связь силезской и австрийской линий и не предполагаемое масонство австрийской линии в конце XVII в., трудно сказать, почему Глауэра так привлекло это имя, тем более что связь эта могла быть целиком вымышленной. Слухи, сопровождавшие историю усыновления, внесли в нее еще больший хаос: единственное можно утверждать с уверенностью — Глауэр несомненно хотел иметь имя и титул барона. Поскольку свою известность он приобрел под этим именем, мы с этого момента будем говорить о нем как о Рудольфе фон Зеботтендорфе.

Второй период Зеботтендорфа в Турции длился четыре года. После участия во Второй Балканской войне (октябрь — декабрь 1912 г.) на турецкой стороне и будучи ранен, он вернулся в Германию, обосновавшись в начале 1913 г. в Берлине. О его деятельности в первой половине Великой войны известно мало. Он утверждал, что был в Бреслау в 1913 г., где финансировал танк Гебеля. Но машина погибла, и его предприятие осталось невознагражденным. Помимо частых визитов к Зигмунду фон Зеботтендорфу в Висбаден он имел связи с Дрезденом в это время. Когда Зигмунд умер в октябре 1915 г., Зеботтендорф поселился в Kleinzschachwitz, фешенебельном пригороде, расположенном на берегу Эльбы. Здесь за 50 000 золотых марок он выстроил огромную виллу (теперь Meusslitzer Strasse, 41). Но вскоре Зеботтендорф вновь стал объектом недоброжелательных слухов и внезапно уехал. Позже он сообщал, что стал жертвой клеветнических нападок, имеющих отношение к его второй жене. 15 июля 1915 г. в Вене Зеботтендорф женился на разведенной Берте Анне Иффланд. Будучи дочерью Фридриха Вильгельма Мюллера, богатого берлинского торговца, она обладала значительным состоянием. Зеботтендорф утверждал, что Макс Альсберг, берлинский поверенный, ответственный за ее поместья, обнаружил свою враждебность, после того как был освобожден от своей доходной должности в связи с вступлением в брак. Альсберг спровоцировал одного из старших офицеров дрезденской полиции, Хендля, на то, чтобы ославить Зеботтендорфа как охотника за миллионами. Зеботтендорф также имел проблемы с берлинскими властями из-за своего турецкого гражданства, которое освобождало его от службы в немецкой армии.

После ряда поездок во Франкфурт и Берлин Зеботтендорф с женой поселились в 1916 г. в Бад Айблинг, элегантном баварском курорте. Отсюда Зеботтендорф консультировался со своим мюнхенским поверенным Георгом Гаубатцем о том, как документально подтвердить его турецкую национальность. Однажды Гаубатц показал ему газетную рекламу Germanennorden, приглашавшую светловолосых и голубоглазых немецких мужчин и женщин к вступлению в Орден. Под объявлением располагались три руны. Зеботтендорф был заинтригован и решил добиться членства. В сентябре 1916 г. он нанес визит главе Germanennorden в Берлине. Этот человек оказался Германом Полем. Зеботтендорф и Поль говорили о рунах, эзотерический смысл которых интересовал последнего и в Ордене. Поль объяснил, что он пришел к изучению рун через Гвидо фон Листа и что он убежден — утрата арийцами знаний о магической их власти связана с нарушением расовой чистоты, в особенности скрещивания с евреями. Он полагал, что это знание может быть восстановлено только путем очищения расы от иностранных влияний.

Зеботтендорф стал расспрашивать о будущем Ордена, и ему объяснили, что оно определится после собрания, которое должно привести в порядок дела Ордена. Незадолго перед Рождеством Зеботтендорф получил известия о том, что Орден создан вновь, во главе с Полем в звании канцлера. Эта информация доказывает, что Зеботтендорф был знаком с Полем еще до раскола. Во время встречи с Полем Зеботтендорф попросил у него список возможных кандидатов Ордена в Баварии. По возвращении в Бад Айблинг он получил около сотни адресов и ему была поручена задача воскрешения почти вымершего баварского отделения. Весь 1917 г. Зеботтендорф активно действовал от имени Поля. Его переписка с людьми, чьи адреса он получил, измеряется томами. Он начал посещать их, и эти визиты превратились в регулярные групповые встречи и лекции. В то же время он поддерживал оживленную переписку с Полем, снимавшим этаж для ложи в одном из домов недалеко от Берлина. 21 декабря 1917 г. состоялась церемония посвящения, на которую Зеботтендорф был приглашен. Предложение Зеботтендорфа издавать ежемесячный журнал Ордена было тепло встречено братьями, и первый номер «Рун» появился в январе 1918 г. Он согласился принять на себя финансирование бюллетеня «Allgemeine Ordens-Nachrichten», адресованного только членам Ордена. На этом же собрании Зеботтендорф был официально избран Мастером баварского отделения.

В 1918 г. Зеботтендорф познакомился с пострадавшим на войне Вальтером Наухаузом, который стал его правой рукой в деле пополнения рядов Ордена. Наухауз был близок ему по духу в двух отношениях: он также был экспатриирован и увлекался оккультными науками. Сын немецкого миссионера, он родился 29 сентября 1892 года в Ботсабело, в Трансваале. Во время войны с бурами английский гарнизон стоял под Миддельбургом, где с июля 1901 по июнь 1902 г. жила его семья. В конце 1906 г., после смерти отца, семья вернулась в Германию. В Берлине Наухауз начал изучать резьбу по дереву, а свободное время проводил, совершая поездки к родственникам в Померанию и Силезию, или же принимал участие в экспедициях юношеских volkisch групп по Пруссии и Тюрингии, что указывает на его романтическое влечение к новой родине. Когда началась война, он вступил в Померанский полк, одним из первых брошенный на Западный фронт. 10 ноября 1914 г. Наухауз был тяжело ранен под Шалоном. Из госпиталя он вышел только осенью 1915 г. Неспособный больше к военной службе, он посвятил себя volkisch движению и в 1916 г. вступил в «Germanennorden», заняв пост хранителя родословных. Диапазон его чтения открывался «исследованиями» Гвидо фон Листа и заканчивался трудами по астрологии и хиромантии, он также был знаком с творчеством Пери Шу (Peryt Shou). В письме к Листу он признавался в своем интересе к каббале, к индуистским и египетским религиозным верованиям. Как и Зеботтендорф, Наухауз был захвачен мистической идеологией древних теократий и тайными культами. В апреле 1917 г. Наухауз вслед за своим учителем, профессором Вакерле, приехал в Мюнхен, где вскоре открыл свою студию.