Помоги проекту - поделись книгой:
— Нам.
— Да, нам.
— Значит, так! Вовочка, ты получаешь пионерское поручение.
Вовка посмотрел на меня скептически. Я прищурилась в ответ:
— Ты давай мне не смотри так. В Пивоварихе, говоришь, эти фермеры…
— Не фермеры…
— Да похер веники, кто они! Земледельцы, блин. На меня они косо посмотрят. А ты берёшь папаню, садитесь на его мотоцикл — и вперёд. Он там свой, шарахаться от него не будут.
— Так-то да, логично.
— Во-о-от. Договоритесь заранее, а то ближе к осени мало ли, набегут другие. Ценник чуть-чуть повыше предложи, нормальному фермеру каждая копейка дорога.
— Да, мы тогда в сентябре уже можем сгонять за поросятами и первую секцию свинарника запустить.
— Дробилку надо сделать.
— Это я сделаю. Дед сказал, поможет. Удивился, правда, что мы сухим собираемся кормить. С бабушкой на пару пытались меня убедить, что запаривать надо или варить.
— Ой, блин…
— Не говори. Но я отбился. Сказал, что это поручение нам такое дали, сравнительную эффективность проверить.
— Поверили?
— Ага. Даже страшно, слушай. Им говоришь — а они верят.
— Поэтому их в девяностые и обували с такой лёгкостью. Всякие МММ-ы, импортные «бизнесмены» и прочие, кому не лень, вплоть до напёрсточников.
— Да уж.
— Экстрасенсы ещё. Чумак, помнишь? «Принесите крэ-эмы, мази, я их заряжу…»
— Фу, бля, — Вовка передёрнулся. — Давай про что-нибудь другое?
— Давай. О, кстати! Раз такое дело… — и тут мне пришла в голову новая мысль: — Вова!
— Что?
— Так надо наших этих строителей спросить! Если куски давали под семейный подряд — так, может быть, в ближних деревнях такие есть, ну…
— На семейном подряде?
— Ну, да! Чем с Пивоварихи переть — тут-то рядом!
— Так сейчас придём, давай спросим.
— И ещё нам сено надо.
— А зачем нам сено? Коз-то всё равно нет.
— Будут! — уверенно сказала я.
Была у меня одна задумка. И вообще, раз уж попёрло — надо успевать ловить волну.
Между делом, Вовка проявил недюжинный талант организатора. Раз уж перед нами замаячила перспектива разведения кроликов и коз — нужен был хотя бы минимальный резерв дополнительных кормов. А, значит, что? Веники!
Он собрал в кучу пятерых моих двоюродных братцев и сестёр и толкнул перед ними речь. Звучало это почти как Остаповское «Вы верный друг Отечества!» и ещё «Мы будем отстреливаться, я дам вам парабеллум!»[11] — но, на удивление, через десять минут наша банда бодро направилась в ближайшую лесополосу и вскорости навязала такую кучу веников, о которой я могла бы только мечтать. Навязала бы и больше, да закончились все три клубка шпагата, который мы с Вовкой купили по дороге в «Хозяйственном».
Все немножко загрустили и пошли обедать, а потом Таня внезапно, как фокусник, появилась с огромной катушкой шпагата, со словами, что вот такое есть и можно взять, если мы потом такое же вернём. И вот тогда, товарищи, я поняла, что тимуровцы неостановимы. Даже такие великовозрастные, как наши старшие, которым было уже по пятнадцать лет. Особенно когда им скучно и все возможные дела уже переделаны…[12]
Одним словом, вся прилегающая противопожарная полоса, покрывшаяся за три месяца свежей порослью, была почищена очень тщательно. Прекратил эту вакханалию только надвигающийся вечер и абсолютная наполненность всех подходящих для сушки мест.
— Таким макаром, глядишь, ты их и косить научишь, — сказала я Вовке, когда мы шли домой.
— А почему бы и нет? Дурное дело нехитрое.
— Ты чё! Ноги поотрежут себе.
— Н-ну! Деревенские пацаны не отрезают, а эти — вдруг.
Возразить мне было особо нечего. Косы́ всё равно нет, вот и ладно.
Дома, уже после того, как мы проинспектировали постройки, переговорили с мужиками на предмет закупок (говорил преимущественно Вовка и, кажется, некоторыми вопросами дядек сильно озадачил), заготовили кучу веток и вполне благополучно вернулись, я выкатила Вове свою идею.
— Я гляжу, ты прямо уверовала в могущество газетного слова, — усмехнулся он.
— Ну… Согласись, у них реально гораздо больше всяких… возможностей получить информацию.
— Больше, — согласился Вовка. — Но ко́зы?
— А почему бы и нет?
Перед нами на столе лежал сочинённый мной очередной перл.
«Дорогая редакция газеты „Восточно-Сибирская правда“!
Обращаемся к вам, с таким сложным для нас вопросом…
(Дальше я подробно рассказывала, как мы докатились до идеи создания юннатского сельскохозяйственного подворья и как, собственно, сделали выбор в пользу молочного козоводства — и тут столкнулись с непреодолимыми трудностями!)
Дело в том, что в нашей стране разведение породных коз в племенных хозяйствах направлено в основном на пуховые и шерстяные породы. Состояние же козоводства в личных подворьях выглядит до крайности удручающе. Ни о каких породах говорить и вовсе не приходится.
В сельскохозяйственной литературе встречаются упоминания о замечательной альпийской породе коз, представители которой отличаются повышенной молочной продуктивностью, достаточной многоплодностью и дружелюбным к человеку нравом. К тому же, среди этих коз есть и безрогие от рождения, что было бы весьма замечательно для юннатского хозяйства!
Развитие высокопродуктивного молочного козоводства помогло бы решить вопросы, выдвигаемые перед рядовыми гражданами партией и правительством в сфере расширения личных подсобных хозяйств, и мы, как пионеры, стремимся этому способствовать.
Пожалуйста, помогите нам! Мы хотели бы купить нескольких альпийских козочек и двух-трёх козликов для разведения молочного стада, и готовы оплатить также перевозку и содержание животных в дороге, но не знаем, к кому обратиться с такой просьбой.
С уважением,
— Терзают меня смутные сомнения, — скептически резюмировал Вова.
— Милый, ты должен верить в силу социалистической прессы.
— Как скажешь, любимая. Надо верить — буду верить.
— И нечего надо мной ржать! Давай, лучше помоги мне вычитать кое-что.
— Про Железногорск?
— Нет, я тут повесть написала.
— Ого!
— Да она на пять тетрадок всего.
— Хренас-с-се. Ну, давай, — Вова взял первую тетрадь и остановился на названии, слегка выпятив губу: — Ни больше, ни меньше…
— Ага. Только комментарии и дополнения сразу по ходу, я буду на листочках дописывать.
— М-гм.
Мы поели стратегически заготовленных бабушкой пирожков, потом Вовка устроился с первой тетрадкой черновика на кровати, а я с книжкой, кипой листков и ручкой — у него на плече. Мы разобрали первую и даже вторую тетрадь, когда Вовка спросил:
— А сколько времени?
Я ахнула и побежала к бабушке, смотреть на будильник.
— Полдесятого уже!
— Всё, я помчал до Мухиной, может, оттуда уеду.
— Да ну, нафиг!
— Чё, троллейбусы-то ходят. Наверное. Не уеду — так за полтора часа пешком дойду.
— А смысл? Завтра опять переться через весь город? Я тебе в соседней комнате раскладушку поставлю.
— Это которая кухня?
— А что, тебя смущает присутствие плиты и стиралки?
— И раковины.
— Да и пофиг. Ну, хочешь, я там лягу?
— Если честно, я бы предпочёл лечь с тобой.
— Боюсь, родственники не оценят.
— Да я же просто так, без намерений.
— Вот-вот, Ромео родичам Джульетты то же самое кричал.
— Фу на тебя, пошлячка. Я ей тут о высоком, а она…
Я обняла его и захихикала. Ехидно.
— Бесявая девочка, — сказал Вовка и погладил меня по голове. — Я, понимаешь, люблю её, а она меня бесит. Супнабор малолетний! И ржёт, главно… — тут я, конечно, заржала ещё сильнее. — Но пахнешь ты всё равно вкусно.
— О-ой, — я длинно выдохнула, — Вовка, не смеши меня, а. Меня и так терзает предчувствие пубертатного периода, заново переживать все эти «прелести», фу-фу-фу…
— Да уж, башка лет в четырнадцать почти не работает.
— Вот и радуйся, что тебе восемь!
— Показывай давай свою раскладушку, да пошли тогда съедим что-нибудь более основательное.
Раскладушка была сочтена вполне себе кошерной — ещё бы, там же матрас в придачу шёл! Вместо подушки Вовка согласился на мою сложенную кофту (на том основании, что она пахнет мной), а одеяла толстые он летом никогда не любил, так что моё покрывало вполне сошло.
— Зубную щётку тебе выдам из стратегических запасов, — я заглянула в сервант, где хранилось всякое на случай внезапного исчезновения всего в магазинах, — а то что ж ты будешь, как питекантроп.
Вовка кинул щётку на свою импровизированную кровать, и мы пошли ужинать.
— Печаль только, что потеряют тебя. Паника будет?
— Не-е! Мать думает, что я в деревне, а бабушка с дедом — что дома.
— А Наташа в Пивоварихе осталась?
— Ага, с бабушкой.
— Так-то ты её мог бы с собой брать.
— Буду, потом, как обустроимся.
Наши приехали чуть ли не в одиннадцать, и были поставлены перед фактом наличия гостя — не выгонять же ребёнка, действительно. Мама, когда обнаружила нас, голова к голове вычитывающих мою рукопись про Павлика Морозова, по-моему, решила, что я нашла себе такого же странного (и слегка отбитого) друга, как я сама.
И, по-честному, она была, в общем-то, права.
На следующий день пошёл дождь, да такой мощный, что ни о каком садоводстве и речи быть не могло.
— И не уедешь ведь даже, — с досадой сказал Вовка, глядя в окно.
Да уж, ехать по дождю в сандалях[13], шортах и футболке — идея так себе.
Поделиться книгой: