Бремя защитника (СИ)

На площади уже собиралось ополчение, чтобы провести новый день в тренировках. Крестьяне шли за стену в свои поля и скотные дворы, ремонтные бригады получали указания от прорабов, торговцы тащили товары на рынок. В общем обычная городская суета.

— Евмен, как ночь прошла.

— В городе тихо. В окрестностях шла пальба. Зачистили один пригород, где было около трех десятков вооруженных людей. По дороге к Пардалису выставили цепь секретов. Будут подходить части Келлоса — дадут знать. Какой у тебя план? Будем обороняться.

— И да и нет. По моим прикидкам, у князя не больше трех-четырех тысяч солдат. Но это дисциплинированные и матерые солдаты, прошедшие горнило Аранайской войны. Это тебе не хошбаны — пушечное мясо. Да и надежды на городских обитателей перед приближением их хозяина нет никакой — а ну, ударят в спину.

— Что же тогда? Пушек только пятнадцать осталось. Ружья есть только у наших, еще сотня — собрали с павших войнов, да две сотни мушкетов Драманской конструкции, недальнобойных и ненадежных, здесь наскребли. Ополчение — просто толпа мужиков.

— У нас есть Батист!

— Ты думаешь Келлоса это остановит?

— Я думаю, мы сможем выиграть время. Посланцы уже на пути к Аликету. Там уже должны быть наши войска. Кадис, Пурьгорь, Кардонт сотоварищи поймут предложенный мой план и сделают все в точности.

— Будем сидеть и ждать?

— Нет. У меня есть пару задумок, которые я давно хотел воплотить в жизнь. Нужно подготовить рубежи к встрече. Подумать, как использовать местность, как лояльнее расположить местную элиту, как замотивировать бойцов.

Глава 11. Тотальная война

Прежде чем обдумывать план жаркого приема гостей, нужно было обезопасить тылы. Пертос, подчиненный Антонира и глава агентурной сети в Седалисе, стал главой Службы безопасности города. Прожив здесь около года, он знал всех, кто мог бы выступить против новых хозяев. Начались аресты и задержания. Прочно укрепили охрану тюрьмы. В городе вводился комендантский час и военное положение. Так, что любой встреченный с наступлением темноты на улице мог быть уничтожен патрулями.

Второй мерой для наведения контроля за городом стало разделение его на административные зоны. Жители, того или иного района выбирали старосту, а со стороны городского совета предоставлялся магистрат. Вдвоем они решали насущные проблемы квартала. Если занять население делами, то, по крайней мере пока, можно было рассчитывать, что их мысли будут оккупированы практическими вопросами.

Целый день ремонтировали и модернизировали ружья и пистоли. В итоге их оказалось триста восемьдесят рабочих единиц. Огневая мощь в предстоящем сражении могла бы стать решающим фактором. На широком поле возле дороги уже второй день отрабатывали тактико-технические приемы и маневры взаимодействия подразделений. Удручающая картина бестолковой возни некоторых новобранцев просто приводила в уныние.

Еще вчера отправил парламентеров к Келлосу, с посланием о переговорах. Нужно было выиграть время. Из более-менее прытких ополченцев, в основном местных охотников и следопытов, набрал новый разведывательный взвод.

С помощью детальной карты местности я прикидывал возможности, как их использовать. Триста километров основная армия Келлоса сможет пройти за неделю. А вот конные солдаты на марше могут преодолеть это расстояние за пару суток. Но все же Келлос не решиться на авантюру с внезапным наскоком. Я был почти уверен в этом.

Как можно победить более превосходящую в численности, умении, дисциплине, боевом духе и организации армию? Надо порыться в памяти и освежить познания военной истории! Точно! Тотальная партизанская война! Нечего отсиживаться за стенами! Надо гнать солдат в бой! Мысль созрела настолько неожиданно, что я даже стал сомневаться, а не потерял ли я время даром.

Это же идеальная мишень для засад и ловушек — армия на марше. Долгий изнуряющий путь может стать дорогой смерти. Вспомнить англо-бурскую войну, Великую отечественную, там враг нес потери в тылу едва ли не больше чем на фронте.

План потихоньку стал вырисовываться в голове. Оставив Евмена и Маклона Риди старшими в городе, я первым делом вывез всю казну и изъятые у дворян драгоценности в аванпост, который требовалось построить в глухих болотистых лесах к северо-западу от Седалиса. Туда же под мощной охраной отправили и Батиста.

Имеющиеся войска поделил на стрелковые и штурмовые группы. Ввел взводную структуру при выполнении операций, то есть взвод становился самостоятельной и самодостаточной боевой единицей со всеми вытекающими последствиями. Состоял он из стрелкового и штурмового отделений. Первые шли в рукопашную, вторые — прикрывали.

Теперь требовалось грамотно насытить путь прохождения войск Келлоса такими вот диверсионными группами. Но самой большой проблемой становилась связь, чтобы организовать нормальное взаимодействие. Решить её известным способом не получалось. Пришлось довериться профессионализму моих солдат, быстро переквалифицировавшихся из рядовых кавалеристов в командиры взводов.

Самое главное на войне — это снабжение. Пришлось на каждого бойца вешать ранец с запасом провизии, а для стрелков — еще и пороха с пулями.

— Эдран, на тебе общее руководство взаимодействием групп, — сказал я своему офицеру. И, похлопав по плечу, продолжил. — Действуй не стандартно, рискуй в пределах разумного, отщипывай по кусочку. Я верю в тебя, дружище.

Эдран пристально посмотрел своими темными и очень умными глазами на меня. Даже ярко слепившее весеннее солнце не заставило его сощуриться.

— Я не подведу вас, государь, — сказал он настолько вдохновенно, что я понял — он сделает свое дело.

— Ну, ступайте! Дорога каждая минута.

Шестьсот воинов, отправились на указанные каждому точки дислокации по дороге из Пардалиса. Это была главная надежда. Каждый командир получил инструкции. Каждый знал свой маневр. Но как поведут себя необученные новобранцы, еще недавно грузившие мешки на купеческих складах и тискавших томных жен в уютных опочивальнях? Войны в этом краю давно не знали, поэтому о боевых качествах свеженабранного состава оставалось только догадываться.

Сам же я руководил процессом постройки секретного лагеря в болотной местности. Пятьсот восемьдесят солдат под мои началом расчищали местность, валили деревья, подготавливали крепежные материалы.

Работа шла споро и уже к вечеру мощный частокол скрыл рабочих, возводящих внутренние защитные сооружения. Задумка была такая — Эдран, своими партизанскими действиями, больно жаля в самые уязвимые места, должен был максимально задержать продвижение Келлоса. Последний, будучи достаточно грамотным полководцем, наверняка прорубиться к своей столице. Организовав полноценную осаду, он получит у себя в тылу крупное войсковое соединение.

И здесь уже два варианта развития событий: если он не будет знать о тайном укреплении, то можно в время штурма Седалиса войсками Келлоса неожиданно ударить по его позициям, вызвав панику на одном из направлений, что неизбежно приведет к всеобщей сумятице. Либо же, если все таки информация просочиться к князю, он не рискнет начинать штурм, пока не ликвидирует опасность удара в тыл. Но болотистая местность вокруг станет просто адом для атакующих.

Но самое главное — это выждать время. Наши войска, плюс ополчение Западного побережья, получив информацию от отправленных гонцов, должны через оставленный Келлосом Пардалис пройти вплоть до столицы княжества Шаронди. И вот тогда уже начнется заруба!

Все же я не питал излишних надежд на то, что в Сидалисе не найдутся верные князю войска и не откроют ворота. Но даже захват Седалиса входил в мои планы, правда и сильно усложнял задачу.

Ночь прошла в тревожном ожидании вестей от Эдрана. Он наверняка уже на позиции, и даже, возможно, больно жалит растянувшееся на марше войско Келлоса.

Все еще стучали топоры и скрежетали пилы. Первая смена спала, чтоб на утро сменить своих товарищей. Трехметровая стена состояла из бревен. Посредине шел утрамбованный слой грунта, который заканчивался такой же массивной деревянной стеной. Пятнадцать оставшихся пушек смотрели во все стороны из бойниц. Небольшой островок, где находилась импровизированная крепость со всех сторон окружали топи. За стройматериалом солдаты ходили по положенным на более-менее неопасные участки местности бревнам до ближайшего лесного массива. Эта естественная преграда не позволит с наскока начать боевые действия.

На следующий день под стенами Седалиса появился первый конный разъезд авангарда армии Келлоса. Об этом сообщили разведчики. Со стен оборонительной крепости их встретили огнем мушкетов и болтами арбалетов. Они почти тут же скрылись обратно. Неплохо! Надо было показать Келлосу, в чьих руках город.

Пришли первые вести от Эдрана. Все прошло не совсем гладко, но очень эффективно. Одна диверсионная группа совершала молниеносный набег и тут же уходила в лес. За ней, естественно бросались крупные силы неприятеля. Но в условиях ограниченной видимости четыре других группы, по двадцать человек в каждой, хладнокровно вырезали бросившихся за небольшой кучкой партизан войсками. Тридцать взводов были поделены на шесть отрядов, которые планомерно собирали свою жатву на всем протяжении пути княжеского войска.

Без потерь не обошлось — один такой отряд был окружен сам, когда хитрый Келлос после первых потерь понял тактику партизан. В яростной битве полегли почти все сто солдат. При этом соседний отряд не смог придти на выручку, поскольку занимался обескровливанием обоза. Эдран вообще все основное внимание уделил припасам — старался уничтожить съестное и порох, в чем изрядно преуспел. Смастерив в лесу огромные рогатки (натянул между двумя деревьями упругие связки бычьих жил), он сначала, до появления сил неприятеля, пристрелялся камнями. А когда показались обозные повозки, стал закидывать дорогу гранатами с подожженными фитилями. Удавалось пульнуть лишь пару-тройку гранат, как за партизанами устремлялся караул охраны.

Импровизация этого парня радовала, так что в будущем мы могли бы получить хорошего главу оперативного отдела или даже всего штаба! Если выживем конечно!

Ближе к вечеру второго дня "стояния на болотах" разведчики доложили о том, что пехота Келлоса разворачивается в боевые порядки, а сам князь организовывает осаду. Армейские подразделения маневрируют, занимая свое место в окрестностях оборонительных сооружений города. Подсчеты разведчиков примерно сходились с моими выкладками — от трех до четырех тысяч, включая около семи сот всадников и всего лишь десять пушек. Видимо изрядно потрепала князя Аранейская кампания!

Оставалось надеяться, что Евмен и Маклон Риди успели за эти два дня организовать оборону города и погасить пламень сопротивления. Уходя, я дал им все нужные инструкции, в том числе и пропагандистского характера. Наверняка, глашатаи с помощью избранных старост районов сейчас "промывают мозги" горожан в пользу новой власти, "несущей добро, справедливость и сытый желудок". Во все времена революционеры использовали низменные инстинкты толпы, чтобы добиться своих целей!

Зная Евмена и Риди, я не сомневался, что "зеленые полоски" — символический знак лояльности к новому правительству — сейчас красуются у многих горожан на плече. Соответственно, если начнется час штурма, можно работать как по атакующим порядкам снаружи, так и людям не имеющим таковых внутри. Жестокие времена требуют жестоких решений!

Единственное, что меня сейчас волновало, это то обстоятельство, что группу посланных разведчиков не перехватили бы по пути. Конечно абсолютно профессиональным в плане долга разведчикам я доверял, ибо они выполняли самые сложные задачи и считались элитой войск, но все таки… А если наткнулись на превосходящий отряд или еще какая напасть?

Но я гнал эти мысли в сторону концентрируясь на предстоящей игре "в шахматы" с Келлосом. Кто кого перехитрит, передумает, перепланирует. Может я сейчас готовлю шах и мат, а он уже своего ферзя при поддержки коня уже готовиться перебросить через всю доску! Мы всего лишь люди и гениальные победы величайших полководцев в большей степени зависят от удачливости и стечения обстоятельств. Тот же Александр Македонский в нескольких битвах оказывался на волоске от разгрома, но бешенная удача даровала ему лавры Величайшего полководца.

Но именно поэтому современная армия отличается от своих более древних аналогов. Ключевое значение для войск 21 века приобретает "Информация". Она основа и мать всех побед. А в средние века очень часто гнушались информаторами, разведкой, источниками сведений. Все полагались на количество и качество войск. Ну, а как взаимодействие? Ну, а как общая координация действий? Будь у русских князей на Калке чуть больше межкняжеских ординарцев хотя бы, разбили бы эти два тумена передовых монгольских войск. Глядишь — и не было бы всей этой Орды, не решились бы потомки Чингисхана воевать со столь организованной ратью. Стала бы Русь одной большой державой, более развитой, чем её европейские соседи!

Ситуация обострялась! Шли доклады о том, что Келлос приступил к обстрелу главных ворот. Весь трагизм ситуации состоял в том, что эти ворота мы форсировали буквально за несколько минут, правда, используя агентурную сеть для диверсии изнутри. Чтобы пробить снаружи массивные и восстановленные врата небходимо, кончено, больше времени, учитывая огонь защитников, но все же это дело часов, а не дней. Нужно было решаться!

Первые отряды Эдрана стали приходить еще днем, когда княжеское войско заняло посевные и луговые предместья города. Вечером подошел к болотной крепости и сам, проявивший незаурядные способности, молодой полководец баронства. Потрепанный и весь в остатках растительности леса, которые прихватил пробираясь к временной ставке, он сиял. Ну еще бы, по его отчету можно было судить, что он уничтожил не менее 600–800 солдат, а самое главное — около тридцати телег с провиантом, порохом и пулями. Теперь от скорейшего взятия Седалиса зависел желудок всей армии князя. Нужно было использовать именно этот фактор и бороться за осаду всеми средствами и методами.

От шестисот человек Эдрана осталось четыреста с хвостиком. В итоге получалась тысяча человек с небольшим. Новобранцы показали себя достаточно профессионально: конечно, путались в перестроениях, не всегда слушали команды, имели слабую дисциплину и организацию, но обладали необходимым боевым духом, яростью и силой. Вот именно её сейчас и требовалось направить на Келлоса.

Ночь вступила в свои права, и я повел группу атакующих! Выбравшись на окрестные городу поля и пастбища, войска замерли в ожидании. Стену города методично долбили пушки в районе главных ворот. Самих ворот не было, поскольку бревна превратились в труху, но мужественные защитники еще при начали штурма завалили двери мощной горой булыжников, выковырянных из мостовой и взятых с разобранных соседних домов. В итоге гора постоянно увеличивалась силами оборонявшихся, а атакующие столкнулись с необходимость пробития стен.

Нужно было немедленно спасать положение. Войско, пригибаясь бежало сквозь поля пшеницы по направлению к осаждающим. На расстоянии выстрела стрелки в две линии изготовились для стрельбы. В темноте и грохоте штурмующие крепость даже не заметили неприятеля.

Оглушительный залп двухсот мушкетов произвел в княжеских войсках замешательство. Самые слабонервные бросились бежать, но таких было, к сожалению, очень мало.

Штурмовики с мечами и топорами уже разделывались с орудийным расчетом всех десяти пушек, ударными темпами пытавшихся взломать главные ворота. Защитники крепости, видя подошедшее подкрепление, еще яростнее стали отбивать лестницы ползущих в темноте на стену захватчиков.

У главных ворот была основная группа атакующих количеством примерно в тысячу солдат. Ею командовал Келлос. Первоначальный шок от удара в тыл схлынул буквально через пол минуты. Раздался звук трубы, собиравший войска князя вместе. Нужно было как-то не допустить соединения всего войска.

Десять вражеских пушек по моему приказу утащили в болотную крепость, пока солдаты расстреливали неорганизованно мечущуюся толпу. Но офицеры старались их как можно скорее построить в боевые порядки. Уже буквально через три минуты были составлены две терции по четыреста человек в каждой. Княжеское войско теперь даже не думало о нападении на город, теперь оно решило уничтожить новую напасть.

— Не выдюжим! — сказал Эдран. — Сил очень мало!

— Ты прав! — с досадой произнес я, видя как сбегаются на трубный зов с дальних концов городской стены осаждающие. Трех-четырех кратное преимущество! Плюс на стороне князя опытные войны. — Организованной уходим с прикрытием!

Я показал командирам четыре пальца, в качестве условного знака, означавшего номер заученного маневра. Те передали приказы своим подразделениям. Каждый второй стрелок сейчас отбегал на двести метров, заряжал ружье и прикрывал отход следующего, который потом бежал также двести вглубь от прикрывающего. Остальные же войны, не вооруженные огнестрелом, луками или арбалетами бежали в максимально быстром темпе до болотного укрепления.

Оставшиеся офицеры, со мной в том числе, прикрывали отход. Келлос, осознав что потерял всю свою артиллерию, был взбешен и гнал своих людей в бой. Но кромешная тьма не позволяла терциям двигаться быстрее. К тому же стрелки князя не могли на ходу перезаряжать свои мушкеты. Ну а наши солдаты залпами прикрывающих, охлаждали пыл уставших после многодневного марша солдат. В итоге расстояние все больше увеличивалось.

Через пять километров от города начиналось болото. Враг значительно отстал, а мы растаскивали бревна, по которым шли к укреплению.

Стало уже совсем светло, когда, укрывшись в "болотной крепости", мы осознали что можем почувствовать себя в относительной безопасности. Тысяча человек сгрудилась сейчас на достаточно небольшой площади укрепления. Пушки Келлоса втащили на верх укрепления, оборудовав дополнительные огневые точки.

Все партизанившие солдаты отправились на ужин и отдых. Заслужили! Остальные пока сидели в дозорах и секретах, а также на крепостной стене в ожидании подхода неприятеля. Хотя, я был почти уверен, что не взяв с наскока Седалис, Келлос возьмет паузу для отдыха, перегруппировки и поиска нового плана действий. Ведь он даже не знает, где его сын Батист. Перерыв был нужен всем противоборствующим сторонам.

Глава 12. Её величество — инициатива

Ночью произошла проверка боем, из которой мы вышли победителями. Даже осторожная поступь солдат Келлоса по топям не помогла скрыть крадущегося неприятеля. Солдаты намеренно подпустили врага поближе и залпом нанесли очередной серьезный урон неприятелю. Возможно даже пара сотен солдат ранены или убиты.

Утром пришли парламентеры Келлоса. Он возвращал мне назад баронство, соглашался пропустить меня к Пардалису. Взамен предлагал передать ему Сидалис и наследника Батиста. Видимо, каким-то образом князю все же удалось узнать о пленении цесаревича. Келлос, очевидно, испытывал трудности, а время играло против него.

Но беды случились и на нашей стороне. Часть солдат от плохой болотной воды заразилась дизентерией и теперь мучилась с животами в отхожем месте. Срочно изолировали всех, имевших подобные симптомы, а воду стали тщательнее кипятить и разбавлять крепким вином. Стал заканчиваться порох и ядра. Отчетливо встала картина, что долго так нам не продержаться.

Патовая ситуация соблазняла меня принять условия князя, чуть подработав их в свою пользу. Но я гнал от себя эти предательские мысли. Перетерпеть! Нужно всего лишь перетерпеть некоторое время. Журавль в руках лучше чем синица в небе.

Два дня мы играли с Келлосом в кошки-мышки. Он, кажется, понял, что все мои просьбы подумать и обсудить с советниками — не более чем ширма. Он организовал внезапный налет на Седалис, но тут же получил от меня удар в спину. На следующий день Келлос принялся осаждать наше болотное укрепление, но все было также тщетно. Я понял, что стою на правильном пути. Келлос начал паниковать или находится близко к этому состоянию.

На четвертый день разведчики обнаружили что войско князя снялось с лагеря и исчезло. Ещё неопытные разведчики не удосужились поискать следы, но важнее всего была причина исчезновения.

— Ну не может он так просто уйти от своей столицы! — размышлял я вслух при Эдране.

— Я думаю, что кончилась провизия и он решил пополнить её в своих южных землях, — отвечал мне черноволосый генерал.

— Тут три варианта: либо дело в припасах, либо Келлос ушел за помощью в Драманскую империю, либо придумал какую-либо гениальную пакость.

Я замер, обрабатывая появившуюся мысль. Она обрастала ужасающими выводами и последствиями.

— Он знает… — начал говорить я.

— … о подходе подкрепления, — закончил за меня Эдран.

— И решил не дать нам соединиться, а разбить поодиночке, — я вскочил с наскоро сбитого стула. — Надо не дать ему это сделать.

— А если Келлос просто выманивает нас? — спросил Эдран.

— И это тоже исключать нельзя. Но если сидеть сложа руки, то конец будет печальный. Разделятся нам нельзя — хитрый Келлос всех порубает по одному.

Ситуация усугублялась тем, что единственный выход из нашего укрепления имелся только в сторону Седалиса. Идти дальше в топи в любую из сторон является самоубийством. Да, инженеры смогут наладить приемлемую для передвижения дорогу, но это займет очень много времени, а сейчас дорога каждая минута.

Посылать группы или как-то разделятся тоже не выход. Остается только одно — всем скопом собираться и отправляться на встречу своей судьбе. А вдруг Пурьгорь еще далеко или вообще не получил моих указаний? И мы сейчас попадем на крючок хитроумного князя. Но другого выхода нет.

Конница с трудом пролезла по узким, невидимым для неприятеля бревнам, утопленным в мутную жижу болота. Там где стало более сухо, кавалеристы спешились и заняли оборону в ожидании долго плетущихся пехотинцев, на себе перетаскивавших разные припасы, пушки, порох и ядра. Вереница усталых и ободранных людей, измученных диареей и нехваткой сна, тяжелым трудом строителей и пронизывающей все вокруг сыростью была бы сейчас легкой мишенью, засядь враг в топях неподалеку. Несколько километров марша по узкому проходу, специально сделанному для того, чтобы уменьшить фронт атаки были самым тактически опасным маршрутом. Но засесть в засаду в топях и ждать полдня неприятеля — это откровенно насиловать своих людей. Я думаю, Келлос рассматривал и такой вариант, но скорее всего, отмел как ненужный.

До Седалиса оставалось еще десять километров, как почва под ногами стала сухой. Авангард кавалерии занимал передовые позиции, осторожно осматривая местность. Теперь уже с трех сторон вокруг нашего войска располагался лес, и вот здесь-то уже можно ожидать засаду.

— Строимся в "ежа"! — крикнул я пехотинцам. Малоопытные бывшие крестьяне и ремесленники, торгаши и грузчики стали потихоньку разбредаться по сторонам, строясь квадратом и ощетиниваясь ружьями и пиками в во все стороны. В середине были повозки с припасами и пушки, две из которых в ходе переноски лишились лафетов и представляли собой бесполезную груду металла. Лошади, в качестве тягловых животных, вывозили всю эту массу добра через колючие кусты, пни и корни деревьев, уменьшая и без того крайне низкую скорость передвижения. Рядом с пушками всегда находились их команды, чтобы в случае чего, вылезть из-под пехоты и выстрелить в любую сторону.

На одной из телег ехал связанный по рукам и ногам, с завязанными глазами, молодой наследник Батист. Он давно уже перестал разговаривать, клясть и материть меня и всех вокруг. Парень просто устал и вымотался, поэтому сидел спокойно в углу кибитки под неусыпным надзором двух моих гвардейцев.

Разведчики, отправленные мной с утра, вернулись с докладом. Они обшарили все окрестности Седалиса, но следов армии не обнаружили. Либо грамотная засада, либо действительно Келлос решил расправиться к мчащемуся к нам подкреплению.

Я нервно седел и крутился в седле. Хотелось броситься по дорожному тракту на Пардалис навстречу Пурьгорю и его войску. Но такая безголовая ошибка может стоить успехом всей кампании. В посаде, где располагались посевы жителей города, крестьянские хозяйства, постройки ремесленников и торговые склады было безлюдно. Евмен и Риди наверняка согнали всё население на защиту города. Жалко, что пропадают посевы без регулярной обработки, мычат не доеные коровы и козы. Быстрей бы расправиться с этим Келлосом, да восстановить нормальную жизнь! Хотя, кто еще с кем может расправиться? Я мысленно ударил себя по губам за излишнюю самоуверенность, которая никогда не доводит до добра.

При нашем приближении на главных воротах города появился Евмен.

— Келлос и все войско резко сорвалось с лагеря и ушло по тракту на Пардалис, — подтвердил мою догадку военный министр баронства. — Похоже кого-то засекли!

— У вас есть кавалерия или свободные лошади, — крикнул я в ответ, весь издергавшись от той мысли, что сейчас, возможно, уже идет бой Келлоса со стремящимися мне на подмогу войсками. Лишь бы только наши двигались по военной науке — с разъездами, разведкой, в полной боевой готовности. Застанет внезапно, да еще и на лагере, то разгром будет неминуем.

— Три взвода конной стражи, да полсотни реквизированных лошадок. Есть еще ветераны и офицеры, присягнувшие нам — ответил Евмен.

— Давай сюда и весь свободный народ выпускай на поля. Поставь по тракту разведчиков, чтобы сразу дали знать крестьянам о наличии угрозы. Похоже Пурьгорь мчится на всех порах, а Келлос решил разбить нас по одиночке.

В итоге, оставив пехоту медленно плестись по тракту на Пардалис, я, вместе с тремя сотнями свежесформированных кавалеристов и полусотней конной артиллерии, рванулся на помощь Пурьгорю. Теперь я не сомневался, что именно он послужил причиной отхода Келлоса от своей столицы.

Через пару десятков километров отчетливо были слышны звуки боя. Мушкетные выстрелы, лязг металла, отчаянные крики мужских глоток и стенания раненых, ржание коней и взрывы снарядов. Вернулись посланные мной разведчики. Келлос начал окружение войск Пурьгоря. Растянувшееся на марше, оно стало легкой мишенью для опытного стратега. Князь, словно анаконда, медленно заглатывал в свою удавку мчащихся мне на помощь солдат. Отсутствие артиллерии он компенсировал мобильностью войск и внезапностью атаки.

— Артиллерия — по краям, остальные — в атаку! — крикнул я и резво бросился на задние ряды. Обозные повозки и лазарет с раненными, шедшие обычно последними стали препятствием для нашего быстрого продвижения. Артиллеристы разошлись вправо и влево от дороги, сводя вероятность попадания в своих же к минимуму.

Задние ряды солдат Келлоса почти сразу же легли под выстрелами пистолей моих телохранителей. Набравшие ход кони с оглушительным треском ломаемых костей и пробитых черепов врезались в арьергард княжеских войск. Не ожидавшие удара в спину солдаты противника запаниковали. Потеря организации и боевого духа в таком случае просто обеспеченна.

Палаши и пики делали свою кровавую работу. Мясорубка лишала жизни все новых и новых солдат, мечущихся в желании спастись из под конских копыт.

Но вскоре враг пришел в себя и начались первые потери. Какой-то смышленый офицер развернул свою терцию на сто восемьдесят градусов и она встретила нашу атакующую волну во всеоружии. Полыхнули мушкеты. Свалился от попадания в самое горло один из моих телохранителей, бравый рубака Аскольд. Ворвавшись в порядки терции, мясорубка перешла в поединки. Княжеские войска, опытные войны, рубили ноги лошадям, добивая всадников. Куча-мала из разъяренных баталией и опьяневших от крови бойцов тонула в многоголосом реве сражающихся, а лязг стали заглушал предсмертные крики.

Справа раздался залп артиллерии. Это наши смогли найти удобную позицию. Вскорости и левый фланг тряхнуло. Бить по скученным вместе солдатам шрапнелью и книппелями — это просто оружие массового поражения.

Полчаса мы врубались в арьергард Келлоса. Я был жив лишь благодаря моим телохранителям, которых больше занимал вопрос моего выживания, чем рубка врагов. Уже четвертый отдал свою жизнь закрывая меня своим телом. Я вас никогда не забуду, богатыри! Ваши дети и вдовы получат достойное воздаяние!

Прорубив еще один ряд заметно поредевшей терции, я лицом к лицу столкнулся с… Пурьгорем. Тот словно лев, разъяренный в горячке боя, кромсал врагов в безудержном приступе ярости. Он было замахнулся на представшую перед ним лошадь, как впал в ступор при виде меня. Буквально мгновение мы смотрели друг на друга как два дурочка, затем я крикнул:

— Пурьгорь, справа!

Я кинул свою пику прямо в пытавшегося саблей отрубить голову моему названному брату. Спрыгнув с коня, мы, спина к спине, стали в промышленных масштаб производить фарш. Палаш и топор собирали свою кровавую жатву, а время как будто остановилось, превратившись вязкую субстанцию.