Будущее. Высшая мера наказания: выжить невозможно (СИ)

Раиса Николаева

Будущее. Высшая мера наказания: выжить невозможно

Ч. 1 Гл. 1

Часть 1

Глава 1

Яркая вспышка света заставила Тамми непроизвольно зажмуриться. Когда свет померк, все было кончено: она стояла совершенно одна на достаточно большом уступе скалы. В панике Тамми оглянулась, и на душе стало чуть легче — ее "вещмешок" находился тут же. "Небольшой" такой баул, размером три на три и на три метра. Это все, что ей позволили взять, — ее дом, ее пища, ее одежда, ее средства для выживания. Она не удержалась и всхлипнула от жалости к себе. Слезы уже подступили к глазам, и она, вероятно, разревелась бы от души, но какой-то далёкий устрашающий гул привлек ее внимание. Тамми с ужасом посмотрела вокруг, ожидая увидеть нечто страшное, смертельно опасное, но вокруг, ни животных, ни каких-либо других подозрительных объектов, заметно не было. Скалы, скалы, скалы.

"Странно, — подумала Тамми, увидев, в двадцати метрах под ногами, воду, — это и есть то самое теплое, ласковое море, на берегу которого я должна жить? А где тогда лес?"

Она еще раз огляделась, на этот раз более внимательно. И застыла от неописуемого ужаса. Скалы под ногами и скалы над головой были покрыты водорослями, значит, нормальный для этого места уровень воды должен быть выше, чем в данный момент. Мысли заметались, словно вспышки молнии: "Что это? Отлив? Неужели уровень воды может опускаться и подниматься на столько метров?". Она на глазок прикинула высоту. Двадцать метров вниз, тридцать метров вверх. Пятьдесят метров! Такого не может быть. Далекий гул снова привлек ее внимание. Лоб покрылся холодным потом, она догадалась, что это за звук: огромная волна немыслимой высоты двигалась к берегу!

"Бежать!" — эта мысль оказалась в голове единственной, и Тамми, мгновенно ей, подчинившись, стала карабкаться вверх по скале, ломая ногти и сдирая в кровь пальцы. Она забыла обо всем на свете, панический страх полностью затопил ее сознание. Ей не удалось подняться слишком высоко — подвела обувь, не предназначенная для лазания по скалам, покрытым мокрыми водорослями. Нога соскользнула с очередного уступа, Тамми повисла на руках, изо всех сил пытаясь нащупать опору, но руки не выдержали нагрузки, и она кулем шлепнулась вниз.

Тамми лежала на спине, глядя в серое небо, и отчетливо понимала, что скоро она умрет. Девушка лежала в полном отупении после пережитого ужаса, но какие-то крохи здравого смысла, заставили ее вновь посмотреть в сторону приближающегося гула. Волн пока не было видно, а вода под ногами опустилась еще ниже.

"Даже если бы я смогла вскарабкаться на скалу, — почти равнодушно думала она, — это бы меня не спасло, — теперь, успокоившись, она это ясно видела. — Волны все равно настигли бы меня. Скала сравнительно невысока, а дальше — каменное плато, по нему бежать бесполезно, скорость волн намного больше", — это осознание скорой гибели, было таким страшным, что все остальные проблемы вылетели из головы.

Тамми раньше не часто думала о смерти, но, когда подобные мысли ее все, же посещали, смерть от тяжелой болезни, в лечебнице, в окружении приборов, капельниц, катетеров, бегающего безучастного медперсонала, казалась ей самой страшной. Но вот теперь, лежа на холодном, сыром уступе, она поняла, что самая страшная смерть — в полном одиночестве и до, и после смерти, поскольку мысль о том, что ее никто никогда не найдет и не похоронит, тоже была страшна. Она еще раз посмотрела в сторону надвигающегося гула. Умирать было уже не страшно, а вот представить свой труп, болтающийся в воде, было очень неприятно."Стоп! — неожиданно подумала она, если забраться в спасательный модуль, то мое тело сможет сохраниться в нем, словно в саркофаге, — но опять мысль, что разбитый волнами модуль будет болтаться в воде, пока его не выбросит где-нибудь на берег с ее трупом внутри, ее покоробила. — Я же могу заблокировать модуль между скал, — обрадовалась она, — тогда он так и останется под водой, на этом самом месте, даже когда пройдут эти страшные волны.

Тамми вскочила на ноги и стала осматривать нижележащие скалы в надежде найти подходящую нишу, в которую можно было бы затолкать модуль. Такая расщелина нашлась в метрах восьми ниже уступа. Тамми схватила модуль за лямку и поволокла к краю скалы, чтобы сбросить вниз. И тут ее осенила мысль, что если у нее будет достаточно воздуха, то она прекрасно сможет пережить это цунами, и при этом остаться в живых. Дрожащей рукой она прикоснулась к сенсорной панели, активировав доступ к управлению модулем. — Заполнить все имеющиеся резервуары воздухом, — приказала она и, услышав, как заработал насос, всасывая воздух, добавила. — Рассчитать необходимый для меня запас воздуха на трое, нет на четверо, нет, лучше на пять суток. На табло замелькали цифры."Только бы успеть!" — молилась она, жалея о бездарно потерянных минутах.

Она постаралась, как можно точнее бросить тюк, в выбранную ею расщелину. Модуль немного завалился на одну сторону, это было не допустимо, поскольку ее голова, когда ей пришлось бы залезть внутрь, оказалась бы ниже ног. Надо было срочно выравнивать модуль. Тамми сползла по скале вниз, прямо на крышу модуля. Пытаться попрыгать на одном крае, изменяя перекос, было совершенно бессмысленно. Встроенный в модуль антигравитатор, превращающий тонну веса в каких-то жалких пять килограмм, никак бы не отреагировал на ее толчки. Пришлось снова включать сенсорную панель и отдавать приказ выровнять горизонтальное положение модуля.

Аккуратно забралась внутрь, приказала загерметезировать вход и затихла, глядя на мелькающие цифры. Как они медленно росли! Двадцать пять процентов… тридцать. Гул приближался, становясь невыносимым. Боясь, что волны могут вырвать ее модуль из этой расщелины, она приказала компьютеру максимально увеличить размер ее "домика", "стены" чуть-чуть раздвинулись, прочно заблокировав модуль в этой нише. Ей было настолько страшно, что она вколола себе снотворное, решив, что если умирать, то лучше во сне. Сердце стало работать медленнее, Тамми засыпала под звук работающего насоса, и вдруг в памяти всплыло лицо Трэгга, одно мгновение, и сердце снова замолотило, как сумасшедшее.

"Нет, так дело не пойдет, — сердито сказала она самой себе и, выгнав из памяти этот образ, стала мысленно считать овечек. — Одна овечка, две овечки… на четвертой овечке она заснула и не слышала, и не чувствовала бешеной энергии воды, что обрушилась на берег.

Ч. 1 Гл. 2

Глава 2

Проснулась она через сутки, включила сенсорную панель и, убедившись, что воздуха хватит еще на два дня, решила снова заснуть, чтобы не сходить с ума от страха и не думать о том, что же ей делать дальше. Тамми, как могла, отодвигала эту мысль в самый дальний закуток сознания, стараясь оттеснить ее другими, например, она мысленно уже с десяток раз поблагодарила конструкторов, что создали такое чудо техники, как этот модуль, без него ее жизнь не стоила бы и гроша. Впрочем, таким домом снабжали всех приговоренных к наказанию, только одни модули были экипированы чуть лучше, другие чуть хуже, это отражалось в окраске их поверхностей. Вспомнив об этом, Тамми похолодела. Перед глазами ясно всплыл тот день, когда инструктор рассказывал ей об устройстве модуля и объяснял, как им пользоваться и цвет ее будущего дома был ярко зеленым! Как тогда объяснил инструктор, это говорило о том, что место куда ее отправят, будет покрыто густой растительностью. Ей даже воды было предусмотрено взять только два литра, что подразумевало, что в воде недостатка не будет. Так почему ее модуль оказался серо-черным?! В момент телепортации она как-то не обратила на это внимания, да и потом было не до этого, и только теперь это несоответствие дошло до ее сознания. Тамми быстро проверила снаряжение, каким был снабжен этот модуль.

вода — сто литров. Она чуть не закричала, это означало, что ей дается месяц на поиски воды пригодной для питья. Целый месяц! Значит, ее выбросили в совершенно безводной местности. "Какая ирония, — горько усмехнулась она, — вокруг одна вода, а я могу умереть от жажды!". Она стала быстро просматривать другие характеристики. Солнечные батареи, аккумуляторы. Вот! Выдерживает температуру до пятисот градусов в течение двух часов. "Пятьсот градусов? Это еще зачем? — со страхом подумала она. — Может, чтобы пережить лесной пожар? Но тут нет леса. А что еще может вызывать такую температуру? — память услужливо напомнила ей о раскаленной лаве и мурашки ужаса побежали по спине. — Неужели здесь есть действующие вулканы? Где же я нахожусь?", — ответа не было. Она поскорее вколола себе дозу снотворного, чтобы окончательно не свихнуться от страха, потом она уснула. В этот раз из объятий сна ее выдернул бортовой компьютер. Она с трудом открыла глаза, не понимая, что он от нее хочет. — Запаса воздуха осталось на шестьдесят минут, — совершено спокойно, совершенно безразлично сообщила машина о таком чудовищном факте. — Как на шестьдесят минут?! — в ужасе закричала Тамми, хорошо помнившая, что когда она засыпала, воздуха было еще на двое суток. — Вы спали сорок девять с половиной часов, — любезно уведомил компьютер."Ничего себе, — подумала Тамми, — наверное, так получилось из-за пережитого стресса, а может из-за того, что я не удосужилась перекусить между приемами снотворного, к тому же две дозы подряд, слишком много…", — в любом случае выбора у нее не было, и она отдала команду на всплытие модуля, а там будь, что будет…Однако, вместо немедленного выполнения команды на всплытие, на экране высветилось сообщение, о том, что сила волн такова, что может разбить модуль о скалы, на вопрос Тамми, как этого избежать, компьютер предложил оставаться на месте, пока волнение не утихнет, тут же любезно напомнив, что воздуха осталось только на час. Тамми схватилась за голову, не зная, что делать. На секунду представив, как высокая волна приподнимает модуль и с размаху бьет его об острый уступ, и как в образовавшуюся брешь врывается соленая вода, Тамми от страха побелела, но ужас от того, что придется умирать от удушья в этом гробу, перевесил этот страх.

— Какова вероятность разрушения оболочки модуля от удара волн о скалы, — с дрожью в голосе спросила она.

— Вероятность составляет три процента, — чуть помедлив ответил компьютер и стал охотно пояснять: — Такая вероятность возможна…

— Вот идиот! — в сердцах закричала Тамми. — Так меня напугал. А всего-то три процента, да еще нужна особые обстоятельства. Всплыть немедленно, — приказала она и тут же почувствовала, как стенки модуля немного сдвинулись, потом заработал двигатель, и куб ощутимо стал дергаться, выбираясь из расщелины, в которой он находился. Всплытия она не почувствовала, только легкое покачивание. Через несколько минут компьютер сообщил, что всплытие произведено. Вот теперь она в полной мере ощутила всю прелесть болтания в волнах, ее швыряло внутри модуля так, что пришлось пристегнуться ремнем. Тошноты из-за морской болезни она не чувствовала, благодаря своему единственному советчику, который предупредил ее заранее о возможности тошноты и рвоты, и она приняла таблетку. Вдруг, в какой-то момент дно модуля царапнулась о поверхность. Во время второго такого толчка Тамми приказал отключить антигравитатор и модуль, весящий ровно тонну неподвижно замер на месте. Хотелось выйти немедленно, вот только комп предупредил ее, что в данный момент это делать нецелесообразно, поскольку вода еще такой высоты, что немедленно попадет внутрь, однако через несколько часов ожидается отлив, и тогда можно будет безопасно покинуть модуль. Тамми с радостью последовала этому совету, поскольку выходить наружу ей было откровенно страшно. Не хотелось думать о том, что ее ждет снаружи, поэтому, чтобы чем-то занять свои мысли, она придумала себе работу, решив проверить, какие вещи удалили из этого модуля, чтобы поместить сто литров воды, а это считай, сто лишних килограммов.

Список вещей, какие она собиралась брать с собой, находился в ее ноутбуке, теперь она вывела его на панель и приказала компьютеру сверить списки, выделив разным цветом несоответствие находящихся вещей, между тем, что находились в модуле и теми, что она выбирала. Увиденное повергло в шок. Большая часть ее вещей была выделена красным цветом, а, значит, отсутствовала в этом модуле. Она пробежала глазами список.

Первое, что бросилось в глаза, все ее заботливо собранные и упакованные десять килограмм конфет, что должны были скрасить ее безрадостное существование, заменены двадцатью плитками черного и молочного шоколада. Она, аж подскочила, увидев такое самоуправство.

Что еще? Так… пятьдесят килограммов муки, из которой она надеялась готовить себе вкуснятины, заменены частично двадцатью килограммами круп, частично пятью килограммами брикетов, какими комплектуют спасательные шлюпки на случай морских катастроф. У Тамми от возмущения задрожали руки. Им, что было жалко оставить ей хоть, что-нибудь, чтобы жизнь не казалась такой страшной и невыносимой?!

Чего же еще ее лишили? Оказалось, что очень многого. Мыло. Пятьдесят кусков самого дорого и лучшего мыла, заменили десятью кусками технического, бросив, словно собаке кость три кусочка, из, отобранных ею раньше. Вместо десяти бутылок шампуня и пяти бутылок кондиционера, оставили только одну. Исчезли эмульсии для улучшения и смягчения кожи рук, вместо них появились два тюбика с какой-то подозрительной мазью. Исчезли все спреи, для защиты от кусачих насекомых, исчезли дезодоранты и другие, милые ее сердцу мелочи. Исчезли тюбики с зубной пастой, вместо четырех, ей оставили только один, зато добавилась жевательная резинка, помогающая в борьбе с кариесом. Исчез даже стиральный порошок. "А как я буду стирать свои вещи? — несказанно удивилась она. — Я, что должна ходить в грязной, замусоленной одежде?! Ну, уж нет. Буду стирать мылом, в каком-нибудь озере или ручье… Ручье? — спросила она саму себя, и только она об этом подумала, как тут же поняла, почему, тот, кто упаковывал ее вещи, так поступил. Здесь, в этом месте, не было ни озер, ни ручьев, здесь вообще не было источников с пресной водой, и те, кто отправлял ее сюда, знали об этом. — Как же я буду здесь жить три года?" — с ужасом подумала она, потом взяла себя в руки, решив дочитать список до конца.

Выброшен молотый кофе, с чашечкой которого, она собиралась коротать вечера, и заменен на растворимый. Сок — только в виде сухого концентрата, зато с повышенным содержанием витаминов, особенно, витаминов С и А. В холодильнике добавилось соленое сало (которое она терпеть не могла), несколько палок копченой сухой колбасы и даже сыр. Часть сахара, заменили глюкозой и добавили пару килограмм соли. Интересно, зачем?

Из вещей исчезли все платья, сарафаны, шортики, бриджи. Зато появились четыре спортивных костюма, два тонких и два теплых и какой-то странный комбинезон серебристого цвета, несколько пар кожаных перчаток, одна пара с отрезанными пальцами. Исчезло все шелковое белье вместо него хлопчатобумажные трусы и майки. Женские гигиенические предметы не тронули — уже хорошо. Две куртки, ботинки с шипами на носках, сто метров тонкой и очень прочной веревки, скобы, карабины. Ей, что придется лазить по горам? Одноместная палаточка. Большой чехол из плотной ткани, по форме напоминающий ее "дом". Этим чехлом надо прикрывать модуль?

Тамми снова удивилась. Вся поверхность модуля представляла собой крошечные солнечные батареи, беспрерывно заряжающие аккумуляторы, встроенные внутри. Если они не смогут заряжаться от солнца, то ни компьютер, ни электрическая печка, никакие другие электроприборы не будут работать. Раз предусмотрен тент, значит, существует вероятность, что вся поверхность модуля может быть чем-то покрыта. Пылью? Грязью? А может пеплом? От таких мыслей ее снова накрыла волна ужаса. А потом волна жалости к себе. Почему это случилось именно с ней? За что? За что с ней так поступили?

Ч. 1 Гл. 3

Глава 3

Трэгг Метиссон ждал. Ждал нетерпеливо, с трудом скрывая от окружающих свою нервозность. "Вот сейчас, — думал он. — Вот сейчас мне сообщат, что Томмазина Ридинг трагически погибла. — Трэгг вздохнул: — Скорей бы. Уже нет сил терпеть это ожидание. Интересно, мне позвонят по телефону или придут сообщить лично? Наверное, все же лично", — он торопливо подошел к зеркалу и на минуту представил, как полицейский тихим скорбным голосом произносит: "Мы должны сообщить вам очень тяжелую весть, Томмазина Ридинг погибла два часа назад. Сожалеем о вашей утрате", — представив эту картину, лицо Трэгга расплылось в довольной улыбке, он поймал выражение своего лица в зеркале и нахмурился. " Какая улыбка? Мое лицо и глаза должны быть наполнены болью и страданием! — Он скорчил скорбную мину, и счел попытку неудачной. — Слишком много трагизма, — решил он. — Сначала мое лицо должно выражать неверие. А, вдруг это ошибка и моя невеста жива? И только потом — отчаяние, — он снова принялся гримасничать перед зеркалом, каждый раз оставаясь недовольным увиденным. — Глаза грустнее и печальнее, губы лучше сжать, но пусть будет заметно, как они подрагивают, голову лучше чуть наклонить. Может закрыть лицо руками, словно я стесняюсь своих слез? Нет, лучше не надо, все равно придется убирать руки от лица, и следователь, конечно, заметит, что никаких слез не было. Лучше изобразить тихое, едва сдерживаемое горе. Мне больно, но я креплюсь изо всех сил", — он полюбовался на свое отражение, потом, надев на лицо, как маску свое обычное дружелюбно — добродушное выражение лица, быстро постарался сменить его на трагическое. Результат ему понравился, и, прорепетировав еще пару раз, он решил, что готов встретиться с представителем закона, для того, чтобы услышать страшную новость. Вот только где этот представитель ходит?

Трэгг прикинул примерное время, когда ему должны сообщить эту новость. Он все выяснил. Максимальное время, которое приговоренные выдержали — два часа сорок восемь минут. Ну, пусть три часа. Потом два часа для точного установления фактора смерти, еще час на разные бюрократические проволочки, итого шесть часов. Но вот прошло уже семь, а ему все не сообщали и не сообщали о смерти Тамми. Он еле сдерживал себя, чтобы самому не позвонить полицейскому комиссару и не поинтересоваться судьбой невесты. Но так нельзя было делать. Он не должен вызвать ни малейшего подозрения. И Трэгг ждал. Прошли сутки, потом еще одни, Тамми была жива.

Он взял несколько дней отдыха под предлогом нервного истощение после происшедших событий, и теперь бессильно метался по своему роскошному особняку, не в силах терпеть мучительное ожидание. Всех слуг он заблаговременно отпустил, чтобы никто не мог следить за ним, и видеть его беспокойство, несдержанность и… страх. Трэгг изгрыз себе все ногти на руках, чего не делал с самого детства, когда он так поступал от невозможности выплеснуть душившую его ярость. "Почему мне не сообщают о ее смерти? — думал он. — Неужели она все еще жива? — эта мысль его просто ужаснула. — Нет, — стал успокаивать он сам себя, — она не могла выжить, это невозможно!".

Он горько пожалел, что Лернер отправился в отпуск. Он мог бы отследить, он мог бы ему сказать, что сейчас происходит с Тамми. — Вот ведь живучая тварь! — в бешенстве думал Трэгг. — Никак не сдохнет, хотя должна бы уже!".

И он снова метался по комнатам в неведении, что сейчас происходит с его "возлюбленной невестой". А ведь он так хорошо все продумал!

Технику, подстроившему секундный сбой в компьютерах и заменившему в строчке: "предполагаемый процент выживания в первые сутки", вместо цифры девяносто девять и девять десятых — на ноль целых и два сотых процента, он заплатил почти полтора миллиона кредиток. Но оно того стоило. Поскольку дальше компьютер все просчитал и выполнил уже без участия людей (которое на данном этапе, категорически исключалось). Техник за сутки до исполнения приговора ушел в отпуск, как они с ним и запланировали, никто не был бы виноват в гибели девушки. Техника иногда подводит, об этом знали все. Так что же пошло не так?!

Скорее бы Лернер вернулся из отпуска. Может, он смог бы выяснить, почему она до сих пор жива. Хотя, с одной стороны, ему нечего волноваться, по крайней мере, еще три месяца. Только через три месяца судебный дознаватель будет проверять, как проистекает исполнение приговора, не смог ли приговоренный, каким-то образом протащить к месту отбывания наказания, запрещенные вещи. Ну, уж за три-то месяца Тамми точно должна погибнуть!

Но даже в случае если она будет жива, можно было бы достать видео какой-нибудь другой девушки, что находилась в тех условиях, в каких, должна была бы, находится его невеста, организовать небольшой фотомонтаж, ему было бы вполне по силам, но вот дальше. Тамми все равно должна, со временем, умереть, значит, комиссия будет расследовать ее смерть, чтобы изменить статус этого места исполнения наказания, и тогда все откроется! Нет, этого допустить нельзя! За три месяца она должна сдохнуть в любом случае, иначе ему будет очень, очень плохо.

Ч. 1 Гл. 4

Глава 4

Как же страшно ей было открывать дверь! Но сидеть внутри, тоже был не выход. Повздыхав, она приказала разгерметизировать выход. Сначала она отогнула верхний уголок и выглянула наружу через это небольшое отверстие. Внутрь сразу ворвался холодный ветер, других опасностей не было, тогда она осторожно выбралась и сама. Увиденное заставило ее сердце тоскливо сжаться. Она находилась на каменном плато, мягким возвышением, уходящим вдаль. В нескольких метрах за спиной, плескалась вода. О том, в какую сторону ей дальше двигаться, можно было не раздумывать, выбор был очевиден: как можно дальше, и как можно быстрее прочь от воды. А вот о том, что сразу взять с собой из модуля, подумать стоило. Останавливаться каждый час, чтобы достать то то, то другое, было неправильно. Тамми надела спортивный костюм, легкую куртку, кроссовки. На руку надела часы и компас. Неожиданно она заметила широкий ремень с креплениями для ножа, для бутылки с водой и небольшого пластикового контейнера. Содрогнувшись от ужаса, она тем не менее, прикрепила на ремне ножны, вставив в них нож, прикрепила литровую бутылку с водой, пачку печенья положила в контейнер и затянула этот ремень на поясе. Взвалив на плечи свой почти невесомый дом (пять килограмм по сравнению с таким огромным размером, это было действительно почти невесомо), двинулась быстрым шагом.

Идти было легко. Никаких глубоких трещин или разломов. Она прекрасно выдерживала заданный темп — три километра в час. По истечении четырех часов, она немного передохнула, радуясь, что отошла от океана почти на двенадцать километров. Впереди показалась небольшая возвышенность, Тамми бесстрашно вскарабкалась на нее и замерла от неожиданности: впереди внизу снова плескалась вода. Она поняла, что находится или на острове, или на узком перешейке, разделяющим части суши. Тамми в отчаянии посмотрела влево, потом вправо, пытаясь определить, куда ей дальше двигаться. Но она видела только все тоже плато, уползающее в разные стороны. Наступил вечер. Ей ничего не оставалось, как забраться внутрь модуля, согреть воды, чтобы сделать себе чаю и, перекусив бутербродами и поплакав над своей несчастливой участью, заснуть.

Утро было нерадостное. Небо затянуто тучами, привычный ветер, лохматил волосы, но Тамми уже не была в таком отчаянии, как прошлым вечером. У нее хватило ума, задать вопрос компьютеру, как выбрать нужное направление. Она и сама могла бы до этого додуматься, но страх всегда был плохим советчиком, убивая здравый смысл и блокируя мыслительные процессы. И так: компьютер предложил ей запустить зонд с прикрепленной к нему видеокамерой. С высоты обзор окрестностей был намного лучше, и проще было выбрать направление, в котором двигаться дальше. Видеокамера у нее была, а вот зонд… Но компьютер помог ей и в этом. Когда она спросила, что можно использовать в качестве зонда, чтобы поднять видеокамеру над землей, компьютер посоветовал ей использовать… презервативы, в количестве четырех штук, чтобы удержать вес камеры.

Когда Тамми прочитала ответ, она чуть не подавилась. Какие презервативы? Зачем бы она их брала с собой. Но как оказалось тот, кто паковал ее вещи, позаботился и об этом. Она недоуменно спросила, зачем их положили в ее багаж, и тут же прочитала удивительный ответ, что оказывается, их используют не только по своему прямому назначению, оказывается опытные наемники используют их, чтобы защитить от влаги, например, детонатор или другие предметы.

Компьютер еще подсказал, что лучше надуть их гелием, но поскольку у нее его не было, то можно заменить воздухом, нагретым до тридцати семи градусов. Она поразилась, что в модуле предусмотрено было даже такое устройство. На веревке через каждый метр была нанесена полоска, то есть можно было определить на какой высоте находится камера.

Правда пока она возилась с привязыванием "зонда" к прочной веревке, потом неумело прикрепляла видеокамеру, воздух немного остыл, но и такой температуры хватило, чтобы "шары" взмыли вверх… Ну как вверх… «зонд» болтало ветром во все стороны, он то опускался вниз, то резко взлетал, и только веревка не давала ему улететь окончательно, через десять минут, она дрожащими руками подтянула это сооружение к себе и, отцепив камеру, в нетерпении стала рассматривать отснятые кадры. Было очень плохо видно, камера крутилась во все стороны с бешенной скоростью, и если бы не компьютер, который смог обработать эту информацию, то от посылки «зонда» не было бы никакого толка, а так… Компьютер сообщил, что она находится на перешейке, соединяющим, сравнительно, небольшой остров, расположенный по правую сторону, и, значительно, большую части суши, что располагалась слева. Вот только она ясно увидела, что от большего куска суши ее отделяла полоска воды. И все равно делать было нечего, подняв, словно улитка свой дом, она побрела влево. Одна возвышенность, потом еще одна, и вот она стоит перед проливом. Каких-то сто метров океана, а дальше, сколько видел глаз, такое же каменное плато, на каком она сейчас и стояла. Вот только заставить себя снова лезть в воду она не могла. Она подошла совсем близко к водной преграде и стала рассматривать ее. Вода бурлила, двигалась, то в одну, то в другую сторону, глубину, она даже не пыталась определить, вода была темной, значит, до дна очень далеко. Тамми впала в какую-то прострацию, очнувшись только когда почувствовала, как стало холодно ногам. С удивлением обнаружила, что стоит чуть не по колено в воде, и вода потихоньку все прибывает и прибывает."Начался прилив", — эта мысль ударила в голову, словно набат. Тамми развернулась и изо всех сил бросилась к модулю, так безалаберно, брошенному ею, метрах в ста от воды. Мысль, что она не успеет забраться внутрь, и ее унесет приливом в океан, заставляла бежать на грани человеческих сил. Бежать по колено в воде очень трудно, как Тамми ни старалась добраться до сухих камней быстрее волн, она не успевала. Волны были быстрее. До модуля оставалось буквально три метра, когда волна сбила ее с ног, накрыв с головой. Тамми вынырнула, быстро вскочила на ноги, вода ей была по грудь, и она еще могла добраться до модуля, вот только сам модуль плавно качался на волнах, медленно уплывая от нее. Заорав от ужаса, она бросилась вслед за ним. Волны, словно насмехаясь, немного поболтав модуль из стороны в сторону, швырнули его прямо на нее. Тамми попыталась ухватиться за стенки, вот только скользкая поверхность не позволила ей этого делать. Она пыталась вцепиться хоть за что-нибудь, чтобы удержать свой дом, свое единственное спасение, но ничего не получалось. Вдруг, словно молния, в голове блеснула мысль, и она, все еще хватаясь за стенки, громко прокричала: "Отключить антигравитатор!". Секунду ничего не происходило, потом модуль, прочно сел на дно, позволяя Тамми добраться до входа и забраться внутрь, вместе с некоторым количеством воды, но это ее совсем не волновало. Загерметезировав вход она спросила компьютер, каков запас воздуха, получив удручающий ответ, что запаса воздуха нет совсем. Да и с чего ему быть? Тамми же не давала приказа сделать такой запас.

— Заполнить резервуары воздухом, — запоздало приказала она, и сразу услышала звук заработавшего насоса, потом она отдала приказ откачать попавшую внутрь океанскую воду и стала думать, что делать дальше. Она могла себе это позволить, поскольку была уверена, что воды прилива не смогут смыть модуль в океан.

Через какое-то время насос затих. Тамми даже смотреть не стала, какое количество воздуха удалось закачать, она просто приказала модулю двигаться… в сторону пролива, отделяющего остров, на котором она находилась от основной суши. И модуль пополз по дну, как гигантская улитка. Тамми помнила, что, примерно, сто метров она может двигаться совершенно спокойно. Поверхность будет ровной без разломов, но вот потом…

Она здраво рассудила, что если придется все равно как-то перебираться через пролив, то почему бы не сейчас.

Тамми знала, где она находилась в эту минуту — в той самой точке, от которой она начала свой сумасшедший бег наперегонки с волнами. Дальше находилась пропасть. Тамми приказала модулю всплыть и строго придерживаться прежнего направления. Она надеялась, что сможет пересечь эту водную преграду и с замиранием сердца прислушивалась, когда же днище модуля царапнет спасительный противоположный берег, но вместо этого компьютер уведомил ее, что прежнего направления придерживаться невозможно, поскольку мощности двигателя не хватает, чтобы бороться с приливным течением. Еще компьютер уведомил ее, в случае полного погружения модуля в воду, мощности модуля хватило бы, чтобы двигаться в избранном направлении. Тамми, услышав это, бешено стукнула кулаком ни в чем не повинное устройство. Досада переполняла ее, ну почему этот проклятый компьютер не сказал об этом раньше? Она дала команду погрузиться под воду на глубину необходимую, чтобы противостоять течению, надеясь, что за это время ее не сильно снесло в сторону.

Через некоторое время модуль остановился, Тамми поняла, что перед ней преграда, скорее всего в виде скалы. Она с тоской подумала, что, когда начнется отлив, она опустится вместе с водой и уже ни за что не выкарабкается на берег. "Может скала не слишком высокая, — подумала она, и приказала всплыть и одновременно продолжать двигаться в прежнем направлении. — Успею или нет, успею или нет", — только и думала она, даже приблизительно не зная, когда начнется отлив. Шуршание днища о камни, заставило ее закричать от счастья. Модуль прополз еще немного и остановился. Тамми выждала двадцать минут и открыла вход. Воды было, примерно, по щиколотку, а дальше… а дальше необозримое каменное плато. Она резво выскочила из модуля, быстро привела его в транспортабельное состояние, и потащила его прочь от кромки воды, не обращая внимания на мокрую одежду и обувь.

Ее сил хватило ненадолго. Сначала она почувствовала, как сильно устала, потом, как сильно замерзла, потом она поняла, что если немедленно не переоденется и не поест, то заболеет. Тамми приказала модулю максимально раздвинуться в длину и высоту. Теперь внутри него она могла свободно передвигаться. В первую очередь она разделась донага и растерлась большим полотенцем. Надела сухое белье и тонкий спортивный костюм, положенный к ней в модуль каким-то неизвестным. Ботинки тоже пришлись впору. Чуть мягче кожаных кроссовок и без шнуровки, скорее полусапожки. Они изнутри были устланы мягкой тканью. В такой обуви не натрешь ни мозолей, ни натоптышей. Резинка на штанине вдруг плотно прилипла к поверхности ботинка, Тамми сначала удивилась, потом поняла, что это дополнительная защита от насекомых, теперь под штанину не заберется ни муравей, ни комар, ни паук. Резинка на рукаве точно также плотно прилегала к тонким кожаным перчаткам, болтающимся на рукаве. Тамми с интересом оглядела капюшон. Так и есть. Тонкая сетка, защищающая лицо от укусов насекомых. Еще она увидела красную кнопку у ворота. Не удержалась и нажала на нее. В капюшоне куртки обозначились жесткие ребра, ткань натянулась, преобразовывая капюшон в шлем, вполне способный защитить голову от ударов.

Тамми была поражена, она даже не подозревала, что существует такая одежда. К тому же этот костюм защищал от ветра, скорее всего, был водонепроницаем. В тоже время в нем было невероятно комфортно и приятно. Волосы Тамми высохли и от соленой воды превратились в страшные лохматые колтуны. О том, чтобы промыть волосы пресной водой не могло быть и речи. За эти дни она израсходовала больше шести литров, притом, что большую часть времени она проспала. Ощущение грязных волос было настолько невыносимым, что Тамми немного подумав, взяла ножницы и остригла их под самый корень. Сразу стало легче. Она даже не стала смотреть на себя в зеркало, все равно не перед кем было красоваться.

Сделала себе большую чашку кофе, чуть поколебавшись, добавила в него столовую ложку бренди, отломила кусок черного шоколада и с блаженством отпила несколько глотков. Проснулся зверский аппетит. Она проверила, чем можно полакомиться, не утруждая себя разогреванием и варкой. Копченая колбаса, сыр, масло. Съев несколько бутербродов, она почувствовала, как силы вернулись к ней, и снова взвалив на плечи свой дом, пошла вперед быстрым шагом. Чувство бодрости и прилив энергии, вызванные крепким кофе, оказались обманчивыми, через полчаса она вновь ощутила усталость, а еще через полчаса поняла, что без полноценного сна не сможет продолжить свой путь. Спать на полу модуля было вполне комфортно. Прослойка воздуха не давала холоду камней добраться до тела, так что Тамми, мгновенно провалившаяся в крепкий сон, отлично выспалась. То ли разность часовых поясов была тому виной, то ли какое-то подспудное чувство беспокойства мучило ее, только проснулась она глубокой ночью, когда рассвет еще и не думал наступать. Выскочив из модуля по естественной нужде, она думала, что мгновенно продрогнет от холода, но ничуть не бывало. В своем чудо-костюме, она не чувствовала ни озноба, ни холода. Решив, что глупо сидеть и ждать рассвета, Тамми наскоро позавтракала, выпила еще чашку кофе и, засунув в карман несколько галет, продолжила путь. На лоб она надела "лампочку шахтера или монтажника, еще одну прикрепила липучкой к стенке модуля, стало светло, словно днем. Она подумала-подумала и, для окончательного комфорта, повесила себе на шею мини проигрыватель, вставив в одно ухо наушник, подобрала мелодии повеселее и продолжила путь. "Прочь от океана, и как можно дальше!", — таков был ее девиз в тот момент. Вот только такого бодрого настроения хватило ненадолго.

Ч. 1 Гл. 5

Глава 5

Снова невеселые мысли о своей незавидной судьбе, заполнили ее голову. Она выключила плейер, поскольку эти мысли уж слишком сильно вступали в диссонанс со звучащими мелодиями. Только сейчас, в эти минуты относительного покоя, Тамми впервые явственно стала осознавать, что то, что с ней происходит, происходить не должно было ни в коем случае. Она же точно помнила слова адвокатессы, когда та убеждала ее не впутывать Трэгга в это дело, и вообще по возможности не упоминать его имя.

…- Ведь вы же не хотите, чтобы мистер Метиссон пострадал еще больше, чем он и так пострадает? Минимальный штраф, который понесет его компания, будет не меньше двадцати миллионов, но скорее всего намного больше, и все из-за вашей беспечности и, не побоюсь этого слова, легкомыслия? — Тамми этого не хотела. Она больше всего на свете боялась навредить своему любимому, поэтому соглашалась на все условия, что ей предложила адвокат, не читая, подписывала бумаги, что та ей подсовывала. — Условия отбывания вашего наказания будут поистине райскими, — слащавым голосом продолжала внушать ей адвокатша. — Среднегодовая температура плюс пятнадцать градусов, море полное рыбы и моллюсков, их можно собирать на отмелях просто голыми руками. Лес полный ягод, грибов, никаких хищных животных и ядовитых змей. Насекомые есть, этого я не отрицаю, зато разрешено брать средства защиты от насекомых без ограничения. Вам грозит срок от шести до восьми лет, не спорю это очень тяжело, но учтите: через три года разрешено подавать на апелляцию, для пересмотра срока наказания. Так вот: мистер Метиссон уполномочил меня уверить вас, что через три года ваше наказание будет изменено на условно-досрочное, и вы вернетесь домой. Он все для этого сделает! Разумеется, это произойдет только в том случае, если контролеры, которые будут проверять, как вы отбываете наказание и не провезли ли умышленно каких-либо запрещенных вещей, не обнаружат никаких нарушений. Ну, я думаю, что все проверки пройдут без замечаний.

— А как часто будут эти проверки, — решилась спросить Тамми.

— Считается, что они проводятся стихийно, путем случайного отбора, — тихо стала рассказывать адвокат. — На самом же деле первая проверка будет через три месяца, следующая через полгода после первой, а потом раз в год.

… Тамми вдруг ясно вспомнила эти слова адвокатессы и чуть не закричала от радости. Значит, через три месяца контроллер будет проверять, как она отбывает срок наказания, значит, можно будет сообщить, что условия, в которых она должна была пребывать, отличаются от тех условий, что есть на самом деле. Контроллер непременно сообщит об этом, и ее заберут отсюда! От этих мыслей к ней словно пришло второе дыхание. "Мне надо продержаться только три месяца. Только три!", — словно заведенная, повторяла она.

О том, что ей нужно продержаться три месяца до контрольной проверки думала не только Тамми. Трэгг Метиссон не забывал об этом ни на секунду. Прошла уже неделя, как Тамми отправили к месту отбывания наказания. По всем мыслимым срокам она уже давно должна была умереть, но она была жива. "Что же там происходит?", — мучительно думал Метиссон. Ответ он мог получить только через две недели. Дни мучительно тянулись один за другим, Трэгг ждал, стиснув зубы, едва выдерживая это мучительное неведение. Это было особенно тяжело, потому, что он был публичным человеком, и несмотря на все случившееся, а, может, наоборот, благодаря, именно этому, Трэгг в эти дни был просто нарасхват.

Его желали видеть в самых элитных клубах, в которых он состоял членом, его приглашали на закрытые, элитные мероприятия, и даже присылали за ним личный самолет. Покидать страну он не имел права до окончательного решения комиссии, но сильным Мира сего, какие-то законы были не указ, и Метиссон спокойно путешествовал по всему миру. Ореол страдальца-принца, которого предала Золушка-нищенка, как нельзя более кстати подходил к его внешности, улучшая и без того прекрасный имидж. Стоило ему, отвечая на вопрос о предательнице, влезшей ему в сердце и в компанию, грустно посмотреть собеседнику в глаза, страдальчески приподнять брови, и даже без прямого ответа на вопросы, становилось понятно, кто тут самая страдающая жертва. Женщины млели от его такого взгляда, стараясь наперебой утешить его и хоть как-то облегчить его состояние. Однако Трэгг точно знал, он ни при каких обстоятельствах не имеет права воспользоваться этим вниманием, во всяком случае, до тех пор, пока Тамми жива. Оставаясь наедине с собой, он от ненависти к этой девахе, которая никак не желает умирать, швырял о стену стаканы и все, что попадало под руку. Вот ведь, тварь! Своим нежеланием умирать она ставила под удар все его планы. ЕГО ПЛАНЫ. От ярости на эту… на эту… с его языка, в такие моменты, слетали самые грязные ругательства и эпитеты, характеризующие Тамми. Не было ни одного сколько-нибудь оскорбительного слова, которое бы он не послал в ее адрес. А ведь как хорошо все складывалось. Трэгг помнил каждую деталь своего плана.

В первую очередь ему нужна была молодая, не имеющая опыта работы, девушка. Больше всего подходила студентка, только окончившая колледж. Это требование очень легко обеспечить. Его компания находилась, что называется «на взлете», они только набирали необходимые для работы кадры. Дав объявление о приеме на работу выпускников учебных заведений, к ним мгновенно выстроилась очередь из желающих работать в этой компании. Трэгг слыл очень строгим, педантичным руководителем, он потребовал, чтобы утверждение каждой кандидатуры сотрудников в ключевые отделы, осуществлялось только после собеседования лично с ним. Обычно этим вопросом занимался кадровик, но Трэгг не уступал, предпочитая, чтобы все считали такое его желание, личным пунктиком или его личным "тараканом" в голове. И поскольку "кто платит, то и заказывает музыку", этот вопрос был улажен в его пользу, теперь Трэгг ежедневно лицезрел десятки выпускников колледжей. Он мог выбирать, и он выбирал.

Ему была нужна молодая девушка, обладающая определенными личностными качествами. Она должна была быть тихой, неуверенной в себе, и как бы сказать обделенной. Обделенной все равно чем: вниманием, любовью, деньгами, главное, чтобы это наложило отпечаток на ее личность, заставляя недооценивать себя. Трэгг чувствовал таких людей. И сейчас он искал, именно такую кандидатку. У него на примете уже были две девушки, но каждая из них его не устраивала по каким-то качествам. У одной был маленький ребенок, и это очень мешало плану Трэгга, у второй была скандальная, крикливая и глупая мать. Она вместо дочери бегала по юристам и адвокатам, выискивая любые мелочи, которые могли навредить карьере ее дочери в компании. Сама девушка подходила ему просто идеально, но пообщавшись с ее мамашей, представив, какой переполох она сможет устроить, он с зубовным скрежетом оставил и этот вариант. Трэгг ждал, а, как известно, терпение вознаграждается.

Едва Тамми вошла в его кабинет, как он сразу понял, что она — это то, что нужно. Последним, самым необходимым качеством, была внешняя привлекательность. Тамми соответствовала всем критериям. Но он не спешил. Сначала потребовал у начальника видеозапись с одной из камер наблюдения, что висела в вестибюле. Трэгг приучил подчиненных выполнять его указания, не задавая при этом вопросов. Оставшись один, Трэгг нашел момент, когда Тамми вошла в здание и начал внимательно наблюдать за ней. Вот она оглядывается по сторонам. Он приблизил ее лицо, желая увидеть выражение глаз. Так и есть, глаза светятся восторгом и удивлением. Она двинулась к лифту, минуя лестницу из трех ступеней. Зацепилась ремешком сумочки за перила. Чуть не оторвала ремешок и не упала сама. Зашла в лифт, в последнюю секунду увидела спешащего курьера. Придержала лифт, чтобы тот успел. Трэгг поморщился, он не любил и не понимал альтруистов. Пока ехала в лифте с курьером, ответила на десять вопросов последнего, явно не понимая, что тот с ней просто заигрывает (Трэгг сделал себе пометку, не забыть уволить этого курьера). Что было в кабинете, Трэгг хорошо помнил. Очень красивая, постоянно смущающаяся девушка с низкой самооценкой и кучей комплексов. Идеальная кандидатура для осуществления его плана.

Но он снова не спешил ничего предпринимать. Две недели со всеми вновь поступившими сотрудниками будет общаться психолог. Трэгг решил сначала ознакомиться с выводами профессионала.

Отчет психолога его порадовал. Миссис Данайры Фортье сказала именно то, что он хотел услышать, а поскольку ее профессиональному мнению доверял безгранично, то такое совпадение во мнениях, могло означать, что он и дальше не ошибется в своих решениях.

— Мисс Томмазина Ридинг, — начала Данайра и Трэгг внутренне сразу насторожился, хотя внешне это ни в чем не проявилось. До этого он слушал отчем психолога в пол-уха, поскольку, чтобы не вызвать ее подозрений вместе с досье Томмазина, он подсунул еще пять. Это все были кандидаты на одно и тоже место.

С Данайрой Фортье он столкнулся несколько лет назад, и произошло это… в суде. В тот момент она произвела на него настолько сильное впечатление своими выводами, своими рекомендациями, что с тех пор держал рядом с собой, прислушиваясь к ее советам и мнению. Данайра была очень привлекательна, как может быть красива и привлекательна мулатка с достаточно светлой кожей, стройной фигурой, с тонкими чертами лица. К тому же, очень скоро выяснилось, что она в него явно влюбилась, и не раз предпринимала попытки сблизиться не только по работе. Но он этого не допускал, не потому что не хотел, просто очень четко понимал, что, если он переведет Данайру из статуса друга, помощника и советника в статус любовницы, он одновременно лишится всех: и друга, и помощника, и советника, а через какое-то время и любовницы. Он всегда держал ее на небольшом расстоянии, тем не менее, не забывая периодически баловать или очень дорогими безделушками, или каким-нибудь невероятно редкими экзотическими цветами, или едой. Часто брал с собой в путешествия и командировки. Возможно, со временем она устала бы довольствоваться столь малыми знаками внимания, если бы не одно НО.Трэгг явно выделял ее из всех женщин, что окружали его, демонстрируя им ее уникальность и важность для него. Жестко пресекал любые поползновения своих возлюбленных как-то оттеснить от него Данайру. И никто, даже Данайра не понимала всей подоплеки такого к себе отношения, и хоть она не единожды спрашивала его об этом и прямо, и намеками, правды он не говорил.

…- Мисс Томмазина Ридинг. Умна, добросовестна, но при этом, не имеет, ни малейшего шанса для карьерного роста, в силу своих психологических качеств, — между тем говорила Данайра. — Она боится принимать решения, боится брать на себя ответственность, боится обидеть, кого бы то ни было, боится, что из-за нее кто-то может пострадать, неуверенная в себе до крайности. Такие качества лишают ее надежды стать руководителем даже среднего звена. Возможно, длительная помощь психотерапевта могла бы исправить, сгладить, помочь ей справиться со своими комплексами. Я буду рекомендовать ей обратить на это внимание, — сухо продолжала женщина.

— Странно, — прервал ее Трэгг. — Имея такую внешность скорее надо было бы говорить об излишней самоуверенности, самовлюбленности, Откуда у нее появились такие комплексы? — он внимательно посмотрел на Фортье, ожидая прямого ответа.

— Трэгг! — возмущенно закричала Данайра. — Ты же знаешь, ты же понимаешь, что я не могу тебе этого сказать. Эти сведения конфиденциальны. Ты можешь ознакомиться только с моими выводами, сделанными из личных бесед с сотрудниками. Само содержание бесед я не имею права разглашать.

— Да, да, да, прости, — сразу же сдался Трэгг, понимая, что не должен вызвать у Данайры ни малейшего подозрения. — Кто там следующий? — Любой на месте Трэгга решил бы, что все ясно, и можно спокойно приступать к реализации своего плана, вот только Трэгг был не "любой". Что-то в словах Данайры его насторожило, и он, вместо того, чтобы начать заваливать Тамми цветами, подарками и прочими вещами, из "джентльменского набора" богатого искусителя, все же решил сначала ознакомиться со всеми материалами, что были у Данайры, касающиеся Тамми.

Кабинет психолога охранялся не так, как секретные лаборатории в его компании, поэтому он без труда сделал себе слепки ключей от кабинета Данайры, и установил видеокамеру над клавиатурой. Узнав пароль от компьютера, он спокойно, надев перчатки, зашел в ее кабинет и скопировал все материалы. Трэгг забрал их домой, чтобы ознакомиться с ними в спокойной обстановке. Едва начав слушать и просматривать их, он понял, какой страшной ошибки избежал, сделав этого.

Ч. 1 Гл. 6

Глава 6

Сначала он ознакомился с общими сведениями.

Мама Тамми родила ее в шестнадцать лет. Кто был отцом Тамми, не знал никто, даже, скорее всего, и ее мама. Был страшный скандал, в результате которого, мама Тамми, забрав свою крошечную дочь, ушла из дома родителей. Но она не смогла ее воспитывать, быстро опустившись на дно. Сначала алкоголь, потом наркотики, ее лишили родительских прав, а девочку передали под опеку родных. Она по очереди жила то в доме бабушки, то в доме старшей сестры матери, у которой были две дочки, чуть постарше Тамми.

Когда Тамми окончила школу, бабушка оплатила ее учебу в колледже. После его окончания, Тамми разослала свое резюме в несколько корпораций. В этот момент как раз и подоспело сообщение от компании, возглавляемой Трэггом, приглашающей лучших выпускников.

…Трэгг довольно хмыкнул. Отсутствие родителей — это то, что нужно. Интуиция его не подвела. Она начал прослушивать записи. Данайра молодец. Настоящий профессионал. Она буквально несколькими вопросами, заставила Тамми вывернуть себя наизнанку. Трэгг вслушался в беседу, вернее в монолог Тамми, лишь изредка прерываемый уточняющими вопросами Данайры.

Жизнь Тамми в доме тети, где она иногда жила по нескольку месяцев, очень напоминала жизнь Золушки (до встречи с принцем). Ее не то чтобы сильно обижали, но всегда ставили на место, не позволяя почувствовать себя ровней своим кузинам. Она донашивала их одежду, играла игрушками, которые были не интересны сестрам, чаще ругали. Но эти периоды жизни были не самыми плохими, гораздо труднее ей приходилось, когда бабушка забирала ее к себе. Вот тогда начинался настоящий ад. Не было дня, чтобы бабушка не напомнила Тамми о ее матери, постоянно поминая поговорку о яблоке и яблоне. Поскольку никто не знал, кто был отцом Тамми, это позволило бабушке строить самые страшные и гнусные предположения о его личности. Все плохое, что, по мнению бабушки, делала Тамми, являлось прямым следствием отвратительного наследства, переданного ей отцом через гены. Если она громко смеялась — отец был дебоширом и скандалистом, если Тамми молчала, забившись в угол — букой и нелюдимом, если Тамми не хотела отвечать на вопросы — хитрым и изворотливым типом, если была слишком откровенной — безмозглым дураком.

Но самое плохое началось, когда Тамми повзрослела, постепенно превращаясь в настоящую красавицу. Бабушка, прекрасно помнившая, к чему привела такая красота ее дочь мать Тамми, просто с цепи сорвалась. Жизнь Тамми стали контролировать по минутам. Ей приходилось отчитывать за малейшие задержки в расписании, бабушка проверяла ее телефон, не стесняясь, проверяла почту на компьютере, читая личные письма. Это было унизительно, но Тамми ничего не могла сделать. Малейшая ее жалоба, малейшее неудовольствие пресекалось словами: "Ты хочешь стать такой, как твоя мать?", иногда слова подбирались и похуже: "Что одно место засвербело?". Тамми от таких грубых вульгарных слов бросало в краску, она не знала, что говорить в ответ на такие упреки. Призрак несчастливой судьбы матери висел над Тамми, не давая дышать и радоваться жизни. Никаких близких подруг, ведь кому интересно дружить с затворницей, которую никуда не отпускают, одевают, словно пугало, запрещают пользоваться косметикой. Никаких встреч с парнями, никаких клубов и вечеринок. Учеба, учеба, учеба. Тамми получила приглашение от нескольких колледжей. Бабушка выбрала тот, что находился в их городе, и был не из дешевых. Тамми была удивлена такой щедрости бабушки, ее тетя тоже. Двум другим внучкам бабушка не дала ничего. На возмущение старшей дочери она спокойно ответила, что отложила деньги на образование двум дочерям, но поскольку мама Тамми не воспользовалась этими деньгами, то справедливо передать их, ее дочери. Тамми училась блестяще, и это несколько успокоило бабушку. И вообще после того, как Тамми исполнился двадцать один год, она резко уменьшила свое внимание к ней, почти предоставив ей полную свободу. Когда Тамми собралась ехать в другой штат на собеседование, она не возразила ни слова.

Пока Трэгг читал и слушал эти сведения, его план по соблазнению Тамми оставался прежним, быть может, только дополняясь мелкими деталями: Тамми любила кофе, и терпеть не могла чай; любила лиловый цвет и терпеть не могла розовый; вечернее платья предпочитала с открытой спиной, но закрытой грудью. Не любила серьги, зато обожала кулоны и медальоны. С цветами проблем не было, она любила их все. С едой тоже было все в порядке. Тамми ела и мясо, и рыбу, и салаты, и сладости. Из алкоголя — только вино. А потом весь план Трэгга полетел к чертям. Это случилось во время прослушивания одной из последних бесед.

До этого Тамми рассказывала, как в детстве, не понимая, насколько она обделена любовью близких, она, не осознавая этого, пыталась сблизиться с любым человеком, кто высказывал ей, хоть малейшее участие. Сколько было скандалов, криков и упреков от бабушки и тети, когда становилось известно (а это становилось известно всегда), что она жалуется посторонним людям на свою жизнь.

Потом были проблемы с подружками, или теми, кого она считала таковыми. И опять Тамми наступила на те же грабли, только теперь чужая откровенность заставляла выбалтывать ее СВОИ самые тайные секреты. Казалось бы, что может быть естественней: откровенность взамен на откровенность, вот только девочки, которых она выбирала в доверенные своих тайн никогда не оправдывали ее надежд, теперь за свою искренность она получала насмешки и издевки только уже от одноклассниц.

Однако Тамми была умна и умела делать выводы из своих ошибок. Став постарше она осознала свою проблему, и чтобы хоть немного защитить себя придумала эдакий кодекс правил, которому старалась неукоснительно следовать. Ну, с дамами, желающими всунуть нос в дела ее семьи, все было понятно. Никому и ничего не рассказывать, или врать, что все просто замечательно. С подружками было немного сложнее. Тамми заметила, что именно те, кто легко, впервые же минуты знакомства без устали рассказывают о себе и о других, предают в первую очередь. Логически все сходится. Если человек не ценит свои тайны, то чужие он не будет хранить и уважать тем более. Когда она сделала такие выводы, ее жизнь стала немного легче. Теперь, услышав, как новая подруга рассказывает, что-то о ком-то, впервые минуты знакомства, Тамми сразу вычеркивала ее из списка возможных друзей и старалась держать все время настороже.

Эти правила крепко вжились в ее сознание, со временем очень сильно повлияв на формирование ее личности. Неуверенность в себе, боязнь предательства, страх сказать или сделать что-то не то, что может повредить ей или кому-то, стали ее главной чертой характера. Она все время ждала от людей подвоха, пыталась защитить себя от этого, следила за своими словами и поступками, в то же время ей приходилось прятать и скрывать от окружающих свои страхи и обиды, которые иногда так душили ее, что грозили обрушиться нервным срывом. Этого не произошло по той простой причине, что она завела себе личный дневник, единственную отдушину, в которую она могла изливать свою боль, свои настоящие мысли, что старательно скрывала ото всех. Только дневнику она могла поведать и свои сердечные тайны, и проблемы. А они существовали.

О том, чтобы с кем-нибудь встречаться не могло быть и речи, но это не означало, что Тамми не влюблялась, влюблялась, причем, несколько раз, и каждая влюбленность заканчивалась горьким разочарованием в своем избраннике. Ей коробила откровенная грубость и хамство, которой отличались школьные "спортивные короли". Ей претило бахвальство мальчиков, прятавшимися за широкими спинами богатых отцов, и разбрасывающихся не своими деньгами. Ей были неприятны и "лузеры", не пытающиеся ничего добиться или что-то изменить в себе, но при этом ноющие, что никто не видит, сколь они прекрасны в душе. И как всегда, пытаясь защитить себя от неудачного выбора и разочарования в любви, Тамми составила себе примерный свод правил, или перечень черт в избраннике, которые были для нее не приемлемы. Она понимала, что красивая внешность является скорее минусом, чем плюсом, поэтому такой пункт, как "приятная внешность" в нем даже не стоял.

… Трэгг быстро пробежал глазами список, что составила Тамми, с удивлением отметив, что если бы и он составлял подобный список, то многие пункты в них бы сошлись, быть может, только несколько различаясь по значимости. А еще он с удовлетворением отметил, что если исходить только из внешних, тех, что у всех на виду показателей, то он идеально вписывается в образец мужчины, которого она хотела бы видеть рядом с собой.

Он еще раз внимательно стал читать список требований Тамми к своему избраннику, и его взгляд неожиданно зацепился за несколько рядом лежащих строчек, и вот, именно тогда он понял, что план, который он мысленно составил и в успехе, которого не сомневался ни секунды, должен быть не медленно выброшен в урну.

Тамми, боясь, что она может полюбить недостойного, плохого человека, очень тщательно проработала и обосновала каждую мелочь в новых отношениях (если таковые случатся), на которую должна обратить внимание, знакомясь с мужчиной. Так вот: цветы, конфеты, подарки (даже дорогие), для нее не являлись поводом, бросится в объятия мужчины, сгорая от страсти. Цветы, подарки и прочие атрибуты ухаживаний состоятельных людей, для нее не являлись символами, характеризующими их истинное отношение. Подарки, купленные за деньги, вернее за крошечную часть той суммы, которой они владели, не могут заставить ее отдать взамен свое сердце. Что такое подарки? Внимание? Чушь! Уже давным-давно они не несут в себе такой функции. Существует стандартный список подарков, которыми люди обмениваются в праздники, и которые дарят подружкам, когда начинают за ними ухаживать. И в этом не никакого особого "внимания", наоборот, все обезличено, почти до схематического следования канонам.

Но даже не это беспокоило Тамми. Она боялась влюбиться в плохого человека, так вот подарки никаким образом не могли сказать ей хороший или плохой человек стоит на ее пути. И тогда она сделала вывод, что только личное мужество, благородство, вернее их наглядная демонстрация, достойны того, чтобы того, чтобы она могла безоглядно броситься в водоворот чувств.

…Трэгг недовольно скривился. Во-первых, он не любил такие слова как "благородство", "порядочность", "мужество", уже сами по себе. Во-вторых, он терпеть не мог девиц, которые пользовались такими словами в своем лексиконе. Ну не верил он, что под этими пафосными понятиями, могут скрываться люди, действительно, обладающие такими качествами. Можно поступать и порядочно и благородно, но только до той минуты, пока к горлу не приставлен нож, пусть даже в фигуральном смысле. И мужественно можно себя вести, если нет другого выхода.

Поступки хоть плохие, хоть хорошие вытекают из необходимости их совершать, в зависимости от обстоятельств, которые требуют тех или иных действий. Он в этом был непоколебимо уверен. А слова благородство и прочая, витают в умах только романтических барышень, не видящих реального мира, за вуалью своих девичьих мечтаний.

А еще Трэгг был недоволен, поскольку понимал, что ему придется демонстрировать ей это самое благородство и мужество. А это было противно, очень противно. Но выбора у него не было.

Ч. 1 Гл. 7

Глава 7

Он наскоро прикинул в уме поступки, которые для романтичных дур, покажутся ну уж очень благородными. Спасти от смерти котенка… идти в ночлежку и кормить бездомных… внести пожертвования в какой-либо фонд спасения кого-то от чего-то? Хотя нет, пожертвования, судя по ее психологической характеристике, она не оценит — только личное участие. Он перебрал в уме несколько вариантов и остановился на самом действенном — а, именно, спасении ее от бандитов. Найти пару-тройку обученных людей, изображающих из себя бандитов, не составило бы никакого труда. Начальник охраны, которому он намекнул на такую необходимость, сразу уверил его, что он найдет настоящих профессионалов, способных нанести хирургически точный удар, который не будет опасным для жизни или здоровья, вместе с тем будет впечатляюще-зрелищным. Да, Трэгг хоть и неохотно, но признал необходимость нанесения ему ножевого удара. Поскольку хотел привязать к себе Тамми намертво. Теперь осталось продумать, где организовать на нее нападение, ну и другие мелкие организационные вопросы. А их было несколько. Стоило ли как-то выделить Тамми, из всех сотрудников, до этого спектакля? Например, поговорить с ней в лифте, или толкнуть ее, когда она будет нести кипу документов, а потом помочь собрать ей их. Да мало ли каким способом, можно познакомиться немножко ближе, как-то заставить запомнить, обратить на себя более пристальное внимание.