Великий вождь Арис (СИ)

Рина Эм

Великий вождь Арис

Глава 1

Арис

1

Город Патрат спал в долине, подернутый синеватой, утренней дымкой. С гребня холма Арис некоторое время разглядывал его очертания, а потом сказал:

— Это не будет долго!

Бако и Антор кивнули одновременно: город Патрат не имел крепких ворот, высоких стен и никаких шансов перед войском северных кочевников.

Стражи Патрата заметили их, едва первая тысяча воинов, перевалив через гребень холма начала спуск в долину. Стук колотушек и тревожные крики янгов разносились в утреннем воздухе, доставляя ушам Ариса истинное наслаждение. Он знал, что войско Патрата, как и многих других городов янгов состоит только из местных ополченцев и не может оказать серьезное сопротивление. А их царь — гнусный и трусливый царь этого поистине подлого народа, сбежал со своими воинами и не показывался с самой весны.

Волы, прикрытые сверху деревянными щитами, потащили таран к воротам и Арис улыбнулся, ощутив как от предвкушения битвы мышцы наливаются упругой силой, а тело наполняет легкая дрожь.

Янги пытались вступить в переговоры — как обычно. Некоторое время какой-то мужчина кричал им со стены, размахивая белой тряпкой. Арис махнул лучнику.

— Вождь Арис, — к нему обратился вестовой, — таран у ворот, все готово. Нам начинать?

Мужчина со стрелой в шее летел вниз и алые брызги веером рассыпались вокруг. Арис приложил ладонь ко лбу, чтобы рассмотреть это зрелище получше.

— Да. Начинаем, — сказал он.

Ворота города треснули после первого удара, а второй разнес их в щепу. Арис бросился вперед, не успели щепки упасть на землю. Поднырнул под меч воина, бросившегося к нему и ударил мечом в живот. Подхватил падающее тело и швырнув его в толпу янгов, вонзил меч в грудь следующего. Бако и Антор бились прямо позади, прикрывая его спину. Он знал это не поворачиваясь.

— Арис! Это Арис! — кричали янги и он слышал ужас в их голосах.

Вскоре они побежали, вереща от страха, словно овцы, завидевшие волка. Он и был для них волком. Все правильно.

В полдень все уже было кончено. Патрат пал, последние кучки янгов еще огрызались из погребов и с крыш, но дело было сделано. Бако и Антор, опьяненные боем, бросились следом за какой-то женщиной, закутанной в покрывало. Оба были перемазаны кровью и напоминали демонов из страшных сказок. Может поэтому она так кричала, когда сворачивала в переулок.

Арис проводил их взглядом, но следом не пошел. Он оглядел пустую улицу, вложил меч в ножны, оставив только нож в руке, вытер горячий лоб и улыбнулся, ощутив на губах соленый привкус — пота и чужой крови. Ярость, сжигающая его изнутри каждый день, каждый час, днем и ночью, отступила, будто ее притушила кровь, которую он излил из глоток янгов.

Из переулка, где скрылись Бако и Антор, доносился женский визг и их хохот. Понесло гарью, кто-то из его воинов увлекся, но это не страшно. Патрат покорен, его судьба сгореть и исчезнуть, как и весь народ янгов.

Арис вошел в ближайший дом. Едва завидев его, хозяева бросились прочь с криками ужаса. Он слышал, как они мечутся в глубине своего же дома натыкаясь на углы и мебель. Арис усмехнулся и вышел во внутренний двор. Там никого не было, лишь на веревках развевалось выстиранное белье. Сняв с веревки чистую рубаху, он огляделся. Во дворе по прежнему не было никого.

Арис положил нож на деревянную лавку, намочил ткань в кадке с водой и вытер лицо, измазанное брызгами крови и пылью. Потянулся за ножом, но его уже не было на месте. Арис застыл и открыл глаза. Прямо перед ним стоял мальчик лет пяти. В поднятой руке нож. Нож, который Арис только что положил на стол.

2

Мальчику не хватило одного мига. Если б Арис умывался чуть дольше, клинок вошел бы в живот, под доспех, туда мальчик и целил и его кишки уже лежали бы на земле, а рядом и он сам, пытаясь затолкать их назад.

А в племени говорили бы: «сына вождя Мауро, молодого Ариса, заколол мальчишка-янг, его же собственным ножом!»

Ощутив досаду, будто это всё уже случилось, Арис протянул руку. Мальчик попятился, размахивая ножом во все стороны, но схватив за ворот, Арис приподнял и тряхнул его так, что всякая охота толкаться у мальчишки исчезла и он повис у него в руке бессильно подвывая. Арис отобрал нож и поднес мальчика к себе, вглядываясь в его лицо. Он тут же перестал плакать, только затрясся и скрежетал зубами. Довольно кивнув, Арис отправился обратно в дом.

Не выпуская мальчишку из рук, прошел через анфиладу комнат. В кухне долго пил из глиняного кувшина, ждал, а мальчишка змеей извивался в его руке. Его мать все-таки вышла, разразилась слезами и упала на колени, срывая себя украшения:

— Возьми всё! Всё! Только пощади ребенка!

— Это не ребенок, а мужчина, — хмуро ответил Арис. — Ты всего лишь глупая женщина и не понимаешь, что мужчинами рождаются. Вот твой муж родился женщиной.

Арис перевел взгляд на её мужа, который стоял на пороге и беззвучно шептал что-то белыми губами. По лицу стекали дорожки слез. Арис положил нож на пол и толкнул его ногой, но тот отскочил, словно увидел змею. Мальчишка наконец вывернулся и бросился к отцу.

— Как у такого как ты мог родиться настоящий мужчина⁈ — удивился Арис и медленно достал меч. Шагнул вперед, отодвинув мальчика и его мать, ударил не замахиваясь. Мужчина опрокинулся на спину, дернулся и затих. Мальчик закричал, захлебываясь слезами.

Арис повернулся к его матери и замер на некоторое время, разглядывая её. Она так и стояла на коленях, у тела мужа, её глаза остекленели от ужаса.

— Ты всего лишь глупая женщина, но сумела родить настоящего мужчину. Если хочешь жить, вставай на ноги.

Она вскочила, не сводя с него взгляда.

— Я беру его и теперь он больше не твой сын. Он будет одним из моего клана и я дам ему имя… Воко. Так его будут звать. А ты забудешь прежнюю жизнь. Тогда ты сможешь видеть Воко. Ясно?

Она ответила:

— Да, господин!

— Тогда бери ребенка и иди за мной.

— Но если ты не забудешь, — проговорил он, когда женщина бросилась к сыну, отдирая его от мертвого тела отца, — я повешу тебя над костром и поджарю у Воко на глазах. Ты понимаешь, что я это сделаю и твои слезы меня не остановят?

Она быстро закивала:

— Я понимаю, господин!

3

Вечером кочевники собрались в стойбище. Патрат еще пылал на фоне черного неба и ветром дым относило к югу. На гребне холма шаманы разожгли поминальные костры и посвятили имена погибших звездам.

Арис стоял у огня, рядом с шаманами, как и было положено тому, кто повел их в бой. Кочевники верили, что в начале пути, пока еще духи умерших не встретились с духами Той стороны, они слышат голоса живых. И шаманы, потом вождь, а потом остальные, повторяли их имена — пусть погибшие знают, что их смерть не прошла незамеченной и о них помнят.

Но когда прогорели поминальные костры и дань умершим была отдана, для живых начался праздник. Выкатили бочку вина, внизу, под холмом разложили другие костры и над ними соорудили вертела для мяса. Появились женщины. Некоторые скованные испугом, робкие, некоторые вызывающе дерзкие. Кто-то ударил в бубен, запели песню.

Арис занял свое место на помосте, возвышаясь над гудящей оргией. И вдруг воины закричали в сотни глоток, славя своего вождя, Ариса, сына Мауро Смелого!

— Слава Арису, смелому, могучему, будущему вождю северных кочевников!

Бако сунул ему в руку рог с вином:

— Еще одно лето и ты поведешь нас на столицу янгов! Их царство падет. Царь Лаодокий сбежал из страха перед тобой и их города теперь падают к ногам, как спелые орехи осенью! Янги уже сдались и это ты, Арис, принес нам победу!

— Арис, великий воин! — орали воины.

— Арис бросается в бой первым и убирает меч, лишь когда сдох последний враг!

Младший шаман, напившийся настоя, влез на повозку и кричал, будто видел сон наяву:

— Духи сказали мне: Ариса ждут невиданные дела! Даже Мауро только подивится делам своего сына, Ариса, когда придет его время!

Сам Арис молча слушал, понемногу прихлебывая из рога. Последнее время вино странно действовало — стоило выпить чуть больше, в него точно вселялся демон. Вино не тушило больше ярость, которая жгла его изнутри, наоборот, разжигало ее сильнее.

Пленницы Патрата, испуганно оглядываясь по сторонам вынесли добычу. Вещи, ткани, золото и камни разложили перед помостом Ариса. Но прежде, чем приступили к дележу, явился вестник:

— О великий Арис! Янги из Катсы прислали послов!

— Катса — соседний город, — наклонившись сообщил ему Антор, — немного больше Патрата.

Арис кивнул и сказал вестнику:

— Хорошо. Убейте их.

— Но они старики! Их головы белы как снег, — возразил вестник.

Арис усмехнулся и покачал головой:

— Коварные янги! Они знают, что для нас нет худшего позора, чем убить слабого и беззащитного! Мы щадим беспомощных стариков. Мы щадим женщин и детей, в отличии от них — трусливых и подлых! И теперь они шлют к нам стариков послами! Что ж! Я смогу достойно встретить их!

Легко поднявшись с меховых шкур и отбросив рог с вином на гору добычи, Арис зашагал ко входу в лагерь. Многие последовали за ним.

Там, где заканчивались шатры, его ждали трое — два старика и старуха с головами, похожими на июньские одуванчики. Они были так стары, что их лица походили на иссохшую землю — все в морщинах и трещинах.

Остановившись в трех шагах от послов, Арис хмуро сказал:

— В землях янгов закончились мужчины, раз послами приходят древние старцы⁈ — он оглянулся, и люди за спиной закричали, засвистели.

Старики попятились. Лица их были бледнели на глазах. Но старуха ни сделала ни шагу назад. Дребезжащим, как стекло, голосом она сказала:

— Великий Арис, сын племени северных кочевников! Мы пришли к тебе, что бы предложить мир и богатые дары! Мы просим тебя не нападать на наш город — он мал и не богат. Все, что ты захочешь забрать мы и так отдадим тебе!

— Вот в чем низость янгов! — Арис повернулся к старикам спиной, — Я не позволил бы мужчине говорить мне в лицо подобные слова! Лишь безумец может сказать мне, что между янгами и кочевниками возможен мир! Но они прислали стариков, чтобы я выслушал их подлые речи!

Воины снова закричали:

— Позор! Позор трусливым янгам!

Арис повернулся к старикам и подошел так близко, что буквально навис над ними:

— Идите назад и скажите: сегодня я взял Патрат, но не пройдет и недели, как я буду в Катсе и разрушу ее; я сам возьму все, что захочу! Ваши мужчины умрут, а женщины станут рожать детей для нас, и янгов больше не будет!

— Тогда почему бы тебе не убить и нас? — тихо спросила старуха, — Какая разница, ведь мы умрем зимой от голода!

Арис едва расслышал что она сказала из-за гула голосов и ударов мечей по щитам вокруг.

Удивившись про себя ее мужеству, он ответил:

— Я отвечаю только за судьбу своего племени, но не вашего трусливого и подлого народа!

Он хотел уйти, но старуха спросила:

— Почему ты все время обвиняешь наш народ в подлости и трусости? И в нашем народе позорны те же деяния, что и у вас, о вождь. Я не знаю, кого из нас ты обвиняешь в подобном, но нельзя же из-за одной паршивой овцы губить все стадо!

Весь дрожа от ярости он повернулся назад:

— Благодари богов, что ты стара и я не могу убить тебя! Никогда! Никогда не будет мира между нами и вашим подлым племенем! Никогда!

4

Как и обещал Арис, ровно через неделю они пришли к воротам Катсы, разбили и сожгли её.

Было достаточно тепло, первые листья едва легли на землю желтым ковром и от Катсы Арис повернул на запад и еще пол месяца северные кочевники разоряли земли янгов, нигде не встречая хоть сколь серьезного сопротивления.

После Патрата и Катсы пришел черед мелких поселений. Дождей было мало, дома горели хорошо и шатры, и одежда воинов насквозь пропиталась дымом пожарищ. Запах этого дыма был совсем не похож на запах костров в родном стойбище. Тот дым пах домом, и пищей, а от этого несло тревогой и тоской.

На рассвете, в чистом утреннем воздухе, он становился особенно заметным. Им пропиталось все — войлочные стены шатров, одежда, развешанная на колышках и даже войлочная скатка, на которой спал Арис.

А потом пошли долгие, осенние дожди. Повозки, полные добычи, едва ползли; порой весь день уходил на то, чтобы вытаскивать их из грязи и чинить. Пора было возвращаться, но Арис все никак не мог отдать приказ сворачивать домой.

Только когда несколько лошадей завязли по самое брюхо, а воз, который они тащили так и не удалось достать, он велел поворачивать. Ничего. Зима пройдет быстро. На будущий год он закончит дело. И тогда… тогда, он может быть, обретет покой.

5