Последний

— Мне нужна еда! — едва управляясь с непослушной речью, прохрипел чуть слышно. Собеседников в камере было немного: я и еще раз я. Так что, поболтать и разговориться там было не с кем.

— Рано! По графику завтра! — поморщился этот палач, глянув на меня только мельком.

«По графику, черт возьми! Они меня уже на довольствие поставили!» — согнувшись почти до пола, хрипло рассмеялся. Людей это разозлило, уже второй раз вместо криков и униженных просьб оставить в покое я смеялся.

— Встать! — ткнул дулом в спину вояка, вошедший, чтобы исполнить приказ старика.

— Не могу! — веселился я, в самом деле не имея возможности встать на ноги. Мышцы тряслись и не слушались.

— Встать! — еще злее рявкнул солдат, чуть не просверлив дырку в спине оружием.

Дернулся еще пару раз, без видимого результата, повторил:

— Мне нужна еда!

— Да, будьте человеком, Генрих, дайте ему поесть, иначе он не встанет! — не выдержал один из помощников палача, молодой тощий парень. Единственный, от которого не тянуло ни страхом, ни ненавистью.

Недовольно глянув на подрывающего его авторитет пацана, старик пожевал губами и, скривившись, как высушенный водяной, прошел к металлическому шкафу. Достал оттуда наполненный алой жидкостью прозрачный пузырь, приковавший мой взгляд. Изобразив крайнюю брезгливость, старикан протянул добычу мне.

Уже после первого глотка во всей красе почувствовал свое измученное тело. Ох, лучше бы и дальше оставался в неведении о его состоянии. После последнего даже смог подняться.

И снова все по кругу: душ, коридор, лестница, коридор, камера, и в обратном порядке, и так изо дня в день. Менялись только пытки. Электричество, температура, звуки, яды, они сменяли друг друга, силу и продолжительность, выматывая физически и морально. Еду мне давали раз в четыре дня, несмотря на повышенную потребность израненного тела. Люди знали, в нормальном состоянии вампир питается раз в месяц и посчитали, что этого будет достаточно. Только не учли, что обычно первородные не висят целый день под пытками и, помимо крови, ежедневно употребляют простую еду. Я сам себе напоминал ходячее умертвие, тощий и постоянно голодный, едва сдерживающийся, чтобы не накинутся на тех, что стояли на лестнице. Не перворожденный вампир, а сотворенный птенец, не научившийся держать себя в руках.

Дни слились в сплошную полосу боли и унижения. Не знаю, сколько прошло времени, не считал, да и вообще потерял интерес к окружающему миру. Возвращаясь, укладывался на свое жесткое ложе и засыпал — да, я стал спать ночью, — просыпался и шел на очередную пытку.

Глава 2

Все изменилось в один из таких вечеров.

Измученный и голодный лежал на кровати, не замечая ее неласкового холода. Боль и жажда не давали уснуть, как бы ни старался. И в тишине камеры внезапно различил легкий шорох снаружи. Первой мыслью было, что незаметно пришло утро и это уже солдаты. Но нет, шорох был слишком неуверенный. Словно кто-то лишь проверял, закрыта ли дверь. Затем все стихло. Решив, что это разыгравшееся воображение, вновь прикрыл глаза, вслушиваясь в грызущую жажду. Но еще через несколько мгновений кто-то стал ковыряться в замке. Вот тогда во мне проснулось любопытство. Пробило корку отстраненности и даже помогло приподняться, опершись на локоть.

Все с большим удивлением смотрел на дверь. А когда замок наконец щелкнул и вовсе едва сдержал изумление: в появившуюся щель проскользнула девочка.

Нет, молоденькая девушка. От изумления сел, в кои-то веки не замечая терзавшей тело боли. Ну да, девушка: миниатюрная с белой кожей, рыжие вьющиеся волосы собраны в два хвоста за ушами, а желтые глаза с вертикальным зрачком любопытно разглядывали меня.

— Ты кто? — голос такой живой, удивленный, что на губы сама собой наползла улыбка.

— А ты, Лисичка? — мой же в противоположность грубый и хриплый, мне так и не довелось ни с кем поговорить.

— Я первая спросила! — склонила девушка голову набок, и в приоткрытом ротике блеснули два клычка.

Ну точно, лисичка! А я уже думал, что с ума схожу. Любопытная.

— Я Найт, — ответил, продолжая разглядывать гостью.

— Я, вообще-то, не это имела в виду, — искренне улыбнулась лиса. — Это был второй вопрос!

— Но ведь я ответил, теперь твоя очередь! — постарался совладать с голосом и сделать его мягче, не очень получилось. — Извини, я давно ни с кем не говорил, — решил пояснить ей.

Она серьезно кивнула.

— Ты угадал, я лиса, а зовут — Янка! — и снова полный любопытства взгляд, и еще маленький шаг в сторону кровати.

— Стой! Не подходи, пожалуйста! — попросил, сглатывая набежавшую не то от запаха, не то вообще от ее близости слюну.

— Почему? — и опять такое искреннее удивление, что невозможно не улыбнуться.

— Потому что, я вампир и я голоден! — пояснил с кривой ухмылкой.

— Да? Я думала, вампиров не осталось! — округлила она глаза и абсолютно безбоязненно подошла почти вплотную. Слегка согнувшись, заглянула в лицо, опершись одной рукой на мое колено, а вторую приложив к груди.

— Тепленький! — поведала она изумленному мне.

— А какой должен быть? — брови против воли поползли вверх. Даже не знаю, что удивило больше всего, ее смелость или скорее глупость или такое оригинальное заявление.

— Мне говорили вампиры холодные! — доверительно шепнула она и, убрав руку с груди, оттянула мне нижнюю губу. — Ух ты!

Не выдержав, расхохотался, стараясь, правда, делать это не слишком громко. И, не убирая маленьких рук, попытался объяснить:

— Я всего на пару градусов холоднее человека, хотя, пожалуй, для оборотня должен быть холодноват. — Глупышка, скажи, а тебе не говорили, что к вампирам нельзя подходить?

— Так это старое правило, — безмятежно пожала она плечом, вновь заставив мои брови путешествовать по лбу вверх.

— Да?! — переспросил с искренним изумлением. — А какое же новое?

— Все за всех, и против людей, — нахмурившись сказала она, чуть склонив голову набок, словно не понимала, как я могу не знать такой простой истины.

Но тут же тряхнула головой и вновь предстала передо мной улыбающимся ребенком. Села рядом и приподняла мои волосы, как бы рассматривая на просвет, только в камере не было света.

— Какие темные! Красивый цвет! Только они такие жесткие! — продолжала лиса описывать мне меня же.

— Ты что же, совсем меня не боишься? — я старался не шевелиться, получая истинное удовольствие от касания маленьких и таких горячих рук.

— А должна? — она на мгновение отвлеклась от обнюхивания моих волос, чтобы заглянуть в лицо.

— Я голоден, это может плохо кончиться! — спокойно пояснил ей куда-то в район живота: лиса стала на коленки, на кровати и судя по движениям и звукам, обнюхивала мою макушку.

— Тебя не кормят? — свесила она голову, посмотрев мне в лицо сверху вниз.

— Кормят, но мало. Слишком большой расход энергии, — ухмыльнулся криво, глядя в два желтых огонька лисьих глаз.

— А ты, правда, пьешь кровь? — с искренним любопытством всмотрелась Янка мне в глаза, усаживаясь на моих же коленях. — Там твердо, я на тебе посижу, ладненько?

Это меня окончательно обезоружило. Какая наивность и невинность. Или все же глупость? Мысль-догадка ударила током. Я ведь совсем не знаю, сколько прошло времени. Возможно, эта малышка ни разу не подвергалась опасности от кого-то помимо людей. Возможно, даже вампиры в рыжей маленькой головке не настолько страшны, как обитатели института.

— Правда! — утвердительно кивнул я и на первый, и на второй вопрос, обхватывая девушку руками, тем более что она обвила мою шею, не дожидаясь разрешения.

— Тогда на, возьми! — резко отпустив меня, Янка закатала один рукав, подсунув тонкое запястье под нос.

От удивления смог только издать странный звук, что-то среднее между выдохом и хрипом. Голос окончательно подвел, отказавшись повиноваться.

— С ума сошла? Убери сейчас же! — попытался оттолкнуть эту… маленькую и глупую девочку.

— Почему? Или тебе шея нужна? — осененная новой идеей просияла лиса и оттянула ворот, постаравшись как можно ниже опустить ошейник.

Похоже, я был прав, и опасность такого предложения попросту не доходила до ее сознания, привыкшего, что «все за всех».

— Стой, погоди, лисенок! Мне ничего не надо! Я не буду пить тебя! — попытался достучаться до слишком быстрой для измученного вампирьего разума девушки.

— Почему? Ты не ешь оборотней? — снова вгляделась Янка мне в лицо.

— Я вообще никого не ем! — развеселился я, несмотря на то, что после ее предложения стало очень плохо, организм-то не обманешь. — А твою не буду пить, потому что боюсь перестараться, мне слишком мало пищи давали.

— Глупости! Я тебе верю!

И по лицу лисы я понял — эта девушка действительно доверяет. Абсолютно незнакомому, голодному вампиру, сидящему в одиночной камере, к которому явилась из любопытства.

— Так что тебе давать, руку или шею? — захлопала Янка ресницами.

В моем мозгу поселилась назойливая мысль: что если это подстава, подсадная «утка» на которую хотят поймать одного глупого вампира? — и сам себе же отвечал, — а какая, собственно, разница?

— Давай руку, так будет вернее не перестараться, — решился, наконец-то.

И лиса, не задумываясь, протянула запястье, вновь поднося жилы под самый нос. Глядя ей в глаза, медленно припал к такой долгожданной пище, отметив чуть дернувшийся носик в момент укуса и до последнего ожидая подвоха. Не дождался.

Обжигающе горячая, полная энергии кровь, попав внутрь, придала сил, поднимая настроение и избавляя от боли. Всего пара глотков, но, черт побери, живая, она заменила полный пузырь лабораторной, мертвой крови.

— Спасибо, лисенок! — произнес, зализывая ранки на тонком предплечье.

— Они так быстрее заживут? — любопытно следила Янка за моим действием.

— Да, даже следа не останется! — благодарно улыбнулся я.

— Здорово! А сядь ближе к стене!

Нет, такая непосредственность, такая скорость мыслей мне недоступна. Ощущал себя древним стариком, рядом с разошедшейся внучкой. Пока осмысливал одно заявление лисы, она умудрялась поставить меня в тупик другим.

— Зачем? — спросил, не сумев разобрать причины такой просьбы.

— Так будет удобнее! — удивленно протянула Янка. Похоже, разность восприятия ощущал не только я.

Пришлось поверить. Сдвинувшись к самой стенке, проследил, как Янка удобнее устраивается на моих коленях, укладывая голову на грудь и обнимая одну руку. Все было настолько непонятно, но приятно, черт побери.

— Тебе нужно уходить, — через какое-то время тишины и покоя, наконец, произнес я.

— Еще немного посижу. Совсем чуть-чуть, — прошептала лисенок, прижимаясь сильнее к руке, захваченной ее объятиями.

Я должен был настоять, отослать ее прочь, но не смог. Вместо этого задал еще один интересующий вопрос:

— Скажи, а как ты сюда попала?

— Открыла дверь! — хихикнула Янка, потершись о мою руку носом.

— Я имел в виду, как ты открыла дверь, — хмыкнул я. Маленькая-маленькая, а ехидничать умеет.

Вместо ответа, она приподнялась, вновь упершись мне в грудь руками и, посмотрев серьезно в глаза, четко проговорила:

— Смастерила отмычки! Я не с ними!

— Извини, я не это имел в виду! — оправдывался, чувствуя себя безумно мерзко. Лиса, не задумываясь, протянула мне руку помощи, в буквальном смысле, а я…

— Все хорошо. Не думаю, что ты много кому мог доверять в этом месте, — улыбнувшись, зашептала лиса, вновь укладываясь на меня. — А доверие оно как голос, если не пользоваться расстраивается.

Я усмехнулся такому пояснению и в благодарность прижал ее сильнее. Сколько еще мы так просидели, не знаю, потерял счет времени, но в какой-то момент лиса, вздохнув, отстранилась, прижавшись носом к шее над ошейником, и прошептала:

— Мне пора!

После чего поднялась и выскользнула за дверь, оглянувшись на прощание.

Грустно ухмыльнувшись, улегся на жесткий металл кровати. Мысли тут же атаковали, заставляя сомневаться в собственной адекватности. Мало меня предавали? Мало страдал от глупости? Почему вновь поверил первому попавшемуся, не ставя под сомнения ни цели, ни средства. Но давно забытая теплота в груди отсекала все попытки здравого смысла восторжествовать.

В конце концов, даже будь эта девочка наживкой специально для меня, смысла прятаться нет. Ну что еще может сотворить со мной Наори такого, чего не сделал до сих пор?

Приняв решение не сопротивляться очарованию лисы, отключился, погружаясь в сон.

Следующий день, вися в пыточном сооружении, перебирал воспоминания прошлой ночи. Не проснись я полным сил и вполне сытым, подумал бы, что это все сон. Однако факты говорили об обратном, помогая отрешиться от этих стен, людей и того, что они со мной творили. Хотя и не смогли удержать на ногах после окончания работ. Сегодня было больно, только неимоверным усилием воли удалось не кричать. Естественно, эти эксперименты не прошли даром, выжав досуха, вымотав до дрожи.

— Дайте ему пожрать! — это подал голос второй из палачей, полный мужик, извечно разящий чесноком, отдавая команду кому-то из лаборантов.

Тот же парниша, что уговорил старикашку накормить меня, и в этот раз оказался самым разумным, выдав полагающуюся порцию.

Разве можно сравнивать эту жижу с живой кровью. Полный пузырь, а я все равно голоден, черт побери. Едва поднявшись на ноги, поплелся в душ. Мысли одолевали нерадостные, все чаще меня посещало желание закончить пытки самым радикальным способом.

Вампир — самоубийца, каково, а?

Поднимаясь по лестнице, глядел под ноги: слишком я ослаб, не хотелось споткнуться. Знакомый запах отвлек от сосредоточенного разглядывания мусора на сером камне. Вырвал из оцепенения разум. Удивленно вскинул взгляд, чтобы заметить рыжую макушку в одном из коридоров. Лиса стояла, потупившись, словно всего лишь пропускала воинов. Но я видел блеск желтых глаз, следивших за каждым моим движением. Ощущал ее интерес, любопытство и… желание. От нахлынувших чувств все же споткнулся, заработав пару нелестных эпитетов от солдат. Янка осторожно улыбнулась, еще ниже опустив голову.

Ночью лиса снова пришла. Прижалась ко мне, сев на колени.

Не скрою, ждал этого. Стоило закрыться тяжелому металлу двери, уставился на нее и не сводил взгляда, пока вновь не услышал шорох в коридоре.

— Лисенок, хотел тебя спросить…

От ее близости даже кровать стала мягче. Холод, что в одиночестве, пробирал до костей, отступил, страшась горячего тела маленького оборотня.