Этелвен Тайос

Даррелл Швайцер

Этелвен Тайос

Убийство Этелвен Тайоса

Из ночной тьмы, из далёкой пустыни, в дом ковроторговца Ойната явился Этелвен Тайос. В начале весны, когда Ойнат отправился с караваном на север, а его жена Темара оставалась дома одна, случилось так, что из пустынь налетел чароветер, пыль затмила небо и послышалось слабое хлопанье кожистых крыл.

В дверь постучали

Темара отворила.

И там оказался Этелвен Тайос, что незримым расхаживает под звёздами.

Она поняла, что перед ней Этелвен Тайос, по его левому глазу, в котором была вертикальная щель, наподобие кошачьего зрачка. Огромный и зелёный, этот глаз вперился в неё.

Красное чародейское облачение незваного гостя тоже было известно Темаре, как и его репутация. Часто поговаривали, что Этелвен Тайос использовал свою магию лишь во зло, причиняя людям страдания. Не поэтому ли много лет назад его выгнали из Коллегии Волшебников?

— Женщина, принеси мне мяса!

Так он приказал Темаре и она едва посмела ответить.

— Увы, господин, у нас нет мяса, — пропищала она тоненьким голоском и это была чистая правда.

— Я видел корову за домом.

А когда он поел говядины, то сказал: — Женщина, приготовь мне постель.

Она отвела его к своей собственной кровати, единственной во всём доме. Когда Этелвен Тайос залез под одеяло, то снова заговорил.

— Женщина, иди сюда, ко мне. Согрей меня этой ночью.

— Нет! Попроси чего-нибудь другого!

— Залезай!

Той ночью он надругался над ней и, проснувшись на следующий день, Темара обнаружила, что вся покрыта синяками и порезами, будто возлежала с тигром. Она поняла, что с этих пор чрево её станет бесплодным.

И Ойнат, узнав об этом, стал разыскивать дом Этелвен Тайоса.

За поиски он принялся в самом начале лета, когда его караван только-только вернулся домой. Сперва Ойнат пошёл к географу, чей дом был полон карт и схем, и попросил: — Господин, покажите мне, где стоит дом Этелвен Тайоса.

Но географ лишь подвывал, отмахивался знаками от сглаза и выкрикивал: — Нет! Не ищите Этелвен Тайоса! — И, кроме этого, не говорил ничего.

Поэтому Ойнат отправился к пророку и спросил: — Скажи мне, Провидец, где скрывается Этелвен Тайос.

И пророк ответил: — Между двумя своими дочерьми, — и ушёл прочь.

В отчаянии Ойнат зарыдал, печалясь вслух: — По таким загадкам я никогда не найду Этелвен Тайоса. — Но, когда он это говорил, рядом случился безумец, он услышал произнесённое и объяснил Ойнату, что на восемьдесят седьмом столетии своей юности, Этелвен Тайос, который и мужчина, и женщина, родил двух дочерей, наречённых Эбситнель и Ротвондель, которые обе были невероятно прекрасны. Как женщина Этелвен Тайос завидовала им, а как мужчина — желал их и, когда они его отвергли, то он в приступе ярости заколдовал их, превратив в горы и эти горы всё ещё стоят на самом дальнем юге, прозываясь Тёмными Сёстрами или Плачущими Холмами. Меж ними лежит Долина Тени, где с тех пор в ониксовом замке и обитает волшебник.

Выслушав этот рассказ, Ойнат спросил своего осведомителя, откуда ему известны такие вещи и тот ответил — Я там побывал.

Поэтому ковроторговец отправился на юг, к горам Дзима, где обменял своего коня на верблюда и двинулся дальше, через семь пустынь, что лежат за Дзимом.

Он достиг места, где солнце опалило пустыню до красного цвета, потом другого, где её выжгло до оранжевого, ещё одного, где пески становились синими и места, где они зеленели. Множество людей бродило там, собирая образцы песка, для использования в магических целях или на вывоз, как сувениры. Ойнат даже не задержался.

Вдалеке, слева от него, высилась священная гора Облачный Пик, где давным-давно боги одарили Оббока свитком, но, когда Ойнат проезжал мимо, богов там не оказалось. А, когда гора пропала позади и он больше не видел склонов, где некогда танцевали боги, великое диво явилось взору Ойната. Посреди пустыни, где не шло дождей и не струилось реки, стоял лес и деревья в нём не имели листьев, а их ветви колыхались в безветрии, шелестя: «Смерть, смерть, смерть». И луна ярко сияла в ясных небесах, но в лес не попадало ни лучика света и Ойнат не видел звёзд над головой. В великом страхе и смятении проехал он через тот лес, не задерживаясь, чтобы даже оглянуться.

По ту сторону леса снова оказалась пустыня и в этой пустыне, на вершине громадной, волноподобной дюны, стоял корабль без парусов. Тем не менее, матросы носились по снастям туда-сюда и выстаивали вахту на мачтах. Это было настолько занятно, что Ойнат остановился и вслух вопросил: — Что же это значит?

К лееру подошёл капитан корабля — тощий, оборванный человек с всклокоченными волосами, несомненно безумный.

— Мы бежим от Этелвен Тайоса, — отвечал он. — Лишь на таком корабле возможно от него спастись.

Ойнат поехал дальше, понимая, что его цель уже близка и, пока он удалялся, то услышал, как позади капитан повернулся обратно и начал выкрикивать приказы команде: — Эй! Румпель на правый борт! Навались, так вас в душу! Давай! Давай!

Увидев впереди две горы и виднеющееся меж ними созвездие Жабы, Ойнат понял, что нашёл искомое. Он приблизился к гигантским чёрным вратам в наружной стене цитадели волшебника и прокричал слова, которые много раз повторял.

— Чародей, выходи!

На зубчатой стене появился Этелвен Тайос.

— Ступай прочь, маленький человечек, пока ты не перестал меня забавлять.

— О, великий, я обнаружил в пустыне восхитительную вещь.

— Какую ещё вещь?

— Источник, откуда проистекают всевозможные сокровища. За плату я отведу тебя к нему.

— Ты получишь моё покровительство.

— По рукам.

— Я иду.

Громадные ворота цитадели распахнулись и стылое дыхание гробницы вырвалось наружу, во тьму пустыни.

Этелвен Тайос выехал на безволосой чёрной твари — наполовину коне, наполовину верблюде и наполовину ни то, ни другое. У неё не было ни глаз, ни ушей, ни хвоста. Двигаясь, тварь не издавала ни звука.

Ковроторговец и волшебник всю ночь вместе ехали через пески. То и дело Этелвен Тайос нетерпеливо спрашивал: — Сколько ещё осталось? — И каждый раз Ойнат отвечал: — Ещё немного подальше. — Иногда волшебник прибавлял: — Терпеть не могу всяких уловок. — На что Ойнат заявлял: — Господин, для этого я слишком сильно вас боюсь.

Когда на горизонте запылала заря, они добрались до места посреди пустыни, совершенно плоского, кроме дюн, одинаково накатывающихся со всех сторон.

Ойнат заставил своего верблюда сесть.

— Вот это место.

— Не вижу я никакого источника, — объявил волшебник.

— Он погребён в песке. Вы должны помочь мне его откопать.

Лапы чёрной твари телескопически сложились и Этелвен Тайос спешился. Шагая, он не оставлял следов.

— И где же спрятан твой источник?

— У ваших ног. Присмотритесь поближе. господин.

Этелвен Тайос присел на корточки и, как только его глаза отвернулись от Ойната, мстительный торговец коврами тут же выхватил из складок плаща маленький топорик, который всё время скрытно носил с собой. Он нанёс один удар и лезвие прорубило череп волшебника почти до самой челюсти; второй — и лицо развалилось, ещё удар — и голова слетела с плеч. Зелёный глаз выпучился и остекленел.

— Узри же, — промолвил Ойнат, — источник безграничных сокровищ. Твоей крови я желал более всего прочего.

Он похоронил изрубленный труп там, где тот и лежал, забрался на своего верблюда и поехал прочь. Чёрный скакун слепо таращился ему вслед.

Быстро рассвело, но — проклятое невезение — почти сразу же поднялась песчаная буря. Ойнат торопился, завывал ветер и пыль жалила глаза. Из всех сил ковроторговец стремился увеличить расстояние между собой и тем проклятым местом, но не знал, насколько далеко или в каком направлении уже забрёл.

Наконец он завидел впереди смутную фигуру.

— Привет, друг!

Ответа не прозвучало. Ойнат разобрал, что это походило на лошадь без всадника.

«Какой-то путник попал в беду», — подумал Ойнат. Он приблизился, лишь затем, чтобы наткнуться на чёрную бестию Этелвен Тайоса. Может, она следовала за ним. Может, она и вовсе не двигалась с места. Песчаные волны плыли над землёй.

Отпрянув в ужасе и отвращении, он тут же развернул своего скакуна и оказался лицом к ветру. Казалось, ветер стремится прямо на него, задувая со всех сторон, куда ни поверни. Буря всё усиливалась и небо почернело, как будто в полночь. Ойнат натянул капюшон на лицо, но проку от этого не было. Песок всё ещё застилал ему глаза и засыпался в одежды. Ойнат не видел даже носа своего верблюда. Ему пришлось остановиться.

Ойнат снова заставил скакуна опуститься на колени, затем слез наземь и скорчился рядом с верблюдом. Казалось, от ветра не удавалось укрыться ни с одной стороны. Буря разъярилась ещё сильнее, если такое было вообще возможно. Через какое-то время Ойнат немного сдвинулся и ощутил что-то в песке под собой.

Это была человеческая рука. Рука в алом рукаве.

Над Ойнатом стояла та невиданная тварь.

С воплем удивления и ужаса, почти уверенный, что его преследует колдовство, Ойнат снова вскарабкался на верблюда. Заморочила ли его буря или тут было что-то похуже? Он не знал; его это не заботило; он ехал.

Снова и снова он замечал что-то в песке перед собою и это был Этелвен Тайос. Его верблюд обо что-то спотыкался и это был Этелвен Тайос. Ветер обнажал что-то, зелёный глаз беззвучно кричал ему и это был Этелвен Тайос. В конце концов, когда это произошло уже бессчётное количество раз и зелёный глаз моргнул, Ойнат в гневе и отчаянии возопил.

— О боги! Да их тут целое войско!

— Всего один, — отозвался Этелвен Тайос.

Вновь тёмной ночью в дверь постучали и Темара отворила. Тот, кто вошёл, был в знакомом ей плаще.

— С приездом тебя, муж.

Вошедший не отозвался откликнулся.

— Почему ты не отвечаешь?!

Молчание.

— Муж, отчего ты прячешь лицо в капюшоне?

Капюшон был сброшен.

И Темара завопила.

Открывшееся лицо было разрублено до самой челюсти, являя собой мешанину крови и мяса. Лишь глаз оставался целым.

Темара вопила и вопила, вырывала свои волосы и вопила, бездумно носясь по комнате, словно обезглавленная курица

И продолжала вопить.

— Поистине, — произнёс Этелвен Тайос, — этот человек славно провёл меня. Это действительно источник сокровищ, ибо превыше всего прочего, я ценю ужас других людей.

Труп рухнул на пол. Голова отвалилась с плеч, немного прокатилась и замерла, одним глазом уставившись в потолок.

Через какое-то время ворвались соседи и обнаружили Темару в одиночестве, с останками Этелвен Тайоса и по тому, как она вопила, по её бессмысленному лицу и поседевшим волосам, они поняли, что Темара сошла с ума.

Ойната они так и не нашли.

Ещё одно убийство Этелвен Тайоса

По всем землям окрест Дзима уже разнеслась весть, что злого мага Этелвен Тайоса убил Ойнат, торговец коврами. Менестрели начали воспевать это деяние, повествуя, как мстительный муж, чью жену гнусно растлил Этелвен Тайос, обманом выманил волшебника из его замка в пустыню и там зарубил топором, лишь для того, чтобы вскоре встретить ужасающую и, без сомнения, чародейскую погибель. Никто не знал подробностей участи Ойната и, поскольку в большинстве своём люди предпочитают слушать песни приглядные, то никто и не позаботился их прояснять. Но вся остальная история быстро усложнилась, обросла деталями и, заблистав удалыми сражениями, полночными ужасами и неуёмным дерзанием, она, будто скверно пришвартованный корабль, волочащий за собой якорь, начала медленно отплывать в царство мифов.

Между тем, в приречном городе Гарнише, в предместье которого стоял дом покойного Ойната, обнаружилась более неотложная проблема. В этом доме нашли обезглавленный труп Этелвен Тайоса, а рядом с ним — вопящую жену Ойната, Темару, впавшую в полное безумие от увиденного. Городские советники осторожно отвели её в храм, где, наряду с другими помешанными ей воздали почести, как той, кого коснулись боги — ибо таков был обычай их страны — а тело и разрубленную голову чародея, со всё ещё злорадно взирающим, похожим на кошачий, зелёным левым глазом, они похоронили в священном месте, среди самых почитаемых пращуров, распевая моления к божественным покровителям, в надежде, что вся эта накопившаяся благость заставит его тихо лежать в могиле.

Увы, всё это оказалось проделано впустую. Ночью, когда с пасмурных небес тихо моросил дождь, пока над землёй плыли призрачные туманы, каждая могила на кладбище зашевелилась и поднялись все мертвецы, от самых старых и самых ветхих остовов до Урги, любимой матери городского головы, чьи погребальные одежды ещё не покрылись плесенью. Эта неживая рать дошла, дохромала и доползла к месту, где покоился Этелвен Тайос и убрала все символы, которые поместили над ним священники — символ земли и звёзд, перевёрнутый звёздами вниз; символ молнии, поражающей аспида; символ пересохшего фонтана — и вытащили длинный серебряный меч, глубоко воткнутый в землю, дабы пронзить сердце волшебника. Потом они принялись копать своими разложившимися руками, изломанными конечностями и зубами, и даже мёртворождённые младенцы царапали землю, покуда гроб Этелвен Тайоса не обнажился полностью.

Наутро там обнаружили яму с кучей расколотых досок и след от трупов, ведущий прочь из города, через равнину, туда, где начиналась пустыня. Никто не имел желания искать конец этого следа.

Именитые горожане и правящие старейшины собрались на совет. Один из них заявил: — Господа, скоро Этелвен Тайос обрушится на нас с обновлённой яростью, если только мы поскорее не изничтожим его раз и навсегда. — Другой добавил: — Не следует сомневаться в отваге Ойната-ковроторговца или его справедливом стремлении к возмездию, но нужно признать, что до того у него не имелось предшествующего опыта в убийстве волшебников. Едва ли он годился, чтобы иметь дело с подобными Этелвен Тайосу. Одним словом, он был любителем.

На том и порешили. На сей раз послали за профессионалом.

Жил человек по прозванию Эом Сумрачный, поскольку все его деяния вершились под покровом ночи и под взором яркой луны, и обитал он за морем, в городе Кош-Ни-Хай, о коем многое написано в других местах. Там Эом держал лавку, над дверью которой качалась расписанная вывеска, изображающая человека с мечом, убивающего девятиголовое морское чудовище. Этого вполне хватало, чтобы уведомлять прохожих об его занятии, но если они хотели узнать больше, то Эома часто можно было найти сидящим под той вывеской и повествующим о своих подвигах любому, кто станет слушать. Это помогало делу, утверждал он. Молва разносила его имя, пока, в конце концов, оно не попало в нужные уши.

— Мой отец делал кувшины, — как-то поведал Эом своим слушателям. — Когда я был малышом, он заставлял меня сидеть подле него всё время, что я не спал, вращая сырую глину на гончарном круге или расписывая готовые изделия. Едва ли можно представить, какой нудной была моя жизнь. Я начал мечтать, сперва о беготне на улице и играх с другими мальчишками, навёрстывая упущенное детское веселье, а потом, став немного старше, о далёких землях и героях, которых я изображал на обожжённой глине. Я желал стать таким же отважным и прославленным, как Ганхул, который боролся с Огненным Быком на в утёсе на краю мира и, в конце концов, сбросил того зверя в бездну. До сих пор видно, как он пылает там, в закате, вековечным памятником Ганхулу. Разумеется, я стремился к более увлекательной жизни, чем лепить кувшины и, когда мой отец умер, я продал лавку, опозорив этим его память, как только смог и принялся за теперешнее занятие, о котором вам уже немало известно.

В один день, когда Эом разглагольствовал подобным образом, Камдок, его ученик явился к нему со словами: — Мастер, мы нужны. — и Эом извинился и ушёл в лавку, в комнату, что всегда оставалась запертой. Там он стал копаться в своём собрании зачарованных и наделённых силой мечей, пока не отыскал тот, что искал — громадный серебряный палаш, выкованный божеством, обитающем в самом сердце солнца. Он сверкал во тьме и излучал слабое тепло. В дополнение к мечу, Эом взял щит, изготовленный из полярного льда, стылый и неменяющийся, благодаря вырезанным на нём рунам и заключённому в центре волшебному огню. На голову он надел шлем из коралла и костей мёртвых Тритонов. Ко всему прочему Эом захватил и дварфий кинжал для Камдока, а затем, облачившись в обычные уличные плащи, они вдвоём отправились в порт, оплатили проезд на корабле и поплыли по Срединному Морю на другой край света, в конце концов добравшись до самого Птнарнира, а потом сушей направились к Гарнишу, где городские советники встретили их улыбками, распростёртыми объятиями и обещаниями золотых гор.

Эом с Камдоком шли путём Ойната, так точно, как только сумели его воссоздать по свидетельствам очевидцев, предпочитавших вообще ничего не рассказывать. На верблюжьих спинах они пересекли пустыню за Дзимом, миновав место с цветными песками, гору Облачный Пик, где более не танцевали боги и вступили в тот кошмарный лес безлистых деревьев, где ветви колыхались в безветрии и шелестели объятому ужасом Ойнату: «Смерть, смерть, смерть». Теперь же, поскольку под ветвями находилось два незваных пришельца, лес явственно выговаривал: «Смерть-смерть, смерть-смерть, смерть-смерть». Камдока это тревожило, но всякий раз, когда он бросал взгляд на непреклонно-спокойное лицо своего мастера, его страхи ненадолго отступали.

Снова оказавшись в пустыне, они наткнулись на развалившийся корабль, наполовину засыпанный песком и накренившийся, так, что реи склонившихся мачт чуть не касались земли. Ойнат тоже видел это и беседовал с капитаном этих безумцев, которые плыли, нисколько не сдвигаясь с места, убеждённые, что лишь таким противоречием смогут спастись от Этелвен Тайоса. Теперь же хлопали изодранные паруса. Тишина лежала на палубе насытившимся зверем и повсюду в дереве виднелись пробоины, словно бы прогрызенные.

Наконец, посреди ночи, путники высмотрели две горы, прозванные Тёмными Сестрами, разглядели между ними созвездие Жабы и поняли, что обнаружили логово Этелвен Тайоса.