Помоги проекту - поделись книгой:
Анна Вирсова
На пути к вертепу
Вы любите смотреть на снегопад? На мелкие белые пушинки, которые летают, подхватываемые холодным ветром, по небесному своду, постепенно падая на шумные улицы и сливаясь с общим пушистым покровом, так что уже невозможно отыскать среди множества снежинок какую-то конкретную. Красивая картина не правда ли?
Снежинка проделывает такой путь от своего рождения, где-то в небе за серой пеленой облаков, какие чаще бывают зимой, до конечной точки своего существования — земли. Она стремится вниз, борясь с яростным обжигающим потоком, виляет от него то вправо, то влево, то резко падает вниз, то бессильно поддаётся и устремляется вверх. В такой борьбе проходит вся её жизнь, пока она не коснется земли и не успокоится среди снежного моря таких же счастливых льдинок, достигших наконец цели.
К сожалению, люди редко смотрят на небо, хотя оттуда приходит снег, дождь, светит солнце, луна, звёзды. Нам постоянно что-то посылается с неба, но мы чаще этого не замечаем.
В канун Рождества было очень снежно. Улицы замело, несмотря на все попытки их очистить. Идти по глубокому снегу было трудно, зимний ветер обжигал щёки прохожих, а снег, попадая в глаза, мешал разглядеть дорогу. Но, несмотря на это, на улице было много смельчаков, прогуливающихся по образовавшимся тропинкам. Кто-то выбежал всего на минутку до ближайшей пекарни, чтобы купить ещё горячий хлеб и пару булочек, чей аромат распространялся по улице и невольно привлекал взгляды окружающих; кто-то семенил на, хоть и неполный, рабочий день, сгорбившись и спрятав половину лица под туго завязанным шарфом; кто-то нарядный, раскрасневшийся спешил в гости. Но нашлись и безумцы, просто вышедшие в такую метель на прогулку. Преимущественно это были дети. Они радостно играли в снежки, пытались лепить снежную бабу, но снег в их руках быстро рассыпался, не превращаясь в желаемый ком. Озябшие, но счастливые и довольные они шли по домам, стараясь на ходу поймать ртом как можно больше снежинок. Важно прогуливались компании подружек и молодых людей, хохочущих над какими-то своими шутками, иногда по три, четыре, пять, а то и семь человек. Встречались и нежно влюблённые пары, неспешно бредущие неизвестно куда, держась за руки. Они говорили о чём-то, не отводя взгляд, будто боялись потерять друг друга. Непонятно, отчего возникал на них румянец: от лёгкого смущения или холода.
Несомненно, больше всего повезло тем, кто мог позволить себе остаться дома и никуда не выходить. Намного приятней греться у камина и готовиться к наступающему празднику: наряжать ёлку, украшать комнаты гирляндами и прочими красивыми безделушками, готовить ужин и всякие вкусности, прятать купленные подарки, чтобы никто не нашёл, и просто проводить время в кругу семьи.
Печь уже была растоплена, и квартира постепенно наполнялась заветным теплом, но всё остальное было ещё не готово. Пол давно был вымыт до блеска, но на столе, небольшом комоде и уж тем более стеллаже с книгами, увенчанном всеми забытой скрипкой, лежал добротный слой пыли. Недалеко от окна уже стояла пушистая ёлка, которую наряжала хозяйка дома, но что-то ей постоянно мешало. То ей не нравилось, что рядом висят одинаковые жёлтые шишки, то большие шарики почему-то оказывались слишком высоко, и приходилось перевешивать всё заново. Иногда она просто замирала, смотря в неопределённую сторону, а когда приходила в себя, не могла вспомнить, что собиралась делать, и хотела уже брать тряпку для пыли, но, опомнившись, возвращалась к ёлке. Покончив с ней, на кухне девушка обнаружила, что забыла купить любимую приправу для рождественского гуся.
В дверь постучали. Хозяйка встрепенулась и, глядя на часы, поправила растрепавшиеся кудри и поспешила в прихожую.
— Здравствуй, Варя! — воскликнула румяная девчушка, засыпанная ещё не растаявшим снегом, заключая хозяйку в объятия.
— Ай, холодная, — вздрогнув, сказала Варя.
Уличная одежда мигом слетела, отправившись на вешалку. Гостья в два шага очутилась у печки и прилипла к ней.
— Такой там ветер на улице, такой снег замечательный, но холодно жуть, того гляди околеешь, — затараторила она звонко со свойственной ей очаровательной картавинкой.
— Я сейчас принесу чай, — виновато отозвалась Варя.
Ей было неловко встречать гостью в такой обстановке и в таком настроении, но, признаться честно, в доме сразу стало уютней. Варя с детства знала, что её сестра — особенный ребёнок, который никогда не повзрослеет. Несмотря на свои 18 лет Лиза оставалась маленькой наивной девочкой с вечно широкой улыбкой. После окончания колледжа, она переехала в город и поселилась у тёти Маргариты. Её пекарня стала считаться лучшей в городе, как только Лиза начала там работать, и вообще всё, чего касалась её рука, сразу менялось. Нельзя сказать, что непременно в лучшую сторону, что-то даже и ломалось, но становилось каким-то весёлым, живым.
Варя направилась в комнату с кружкой чая и сухим печеньем. Других угощений, к сожалению, у неё не было. Лиза деловито рассматривала ёлку, нахмурив бровки и меняя местами игрушки.
— Ух, ты, печенье! — она плюхнулась в кресло и беззвучно захлопала в ладоши, — Одна кружка? А ты разве не будешь?
— Нет, я не голодная, — Варя впервые улыбнулась за сегодняшний день.
— Какая-то ты мрачная, Варя, скоро Рождество, мне надо столько тебе рассказать! — обхватив кружку руками, она сделала несколько глотков горячего напитка и принялась за печенье, — Такая благодать была сегодня на молитве, ты бы знала! Мне казалось, что я не на земле, а в самом деле уже в раю. У меня как будто крылья выросли! А как сегодня пел хор! Варя, это просто чудесно! Самое настоящее ангельское пение. Я правда думаю, что они нам подпевают, по-другому и быть не может. Варя, завтра же Рождество! Я так рада, ты не представляешь, как я рада! Только вчера вспоминала домик в деревне, маму с папой. Ты помнишь?
— Конечно, помню, — отозвалась Варя.
— Папа ёлочку приносил из леса, мы с тобой рукодельничали, игрушки на неё мастерили. Гирлянда из фантиков, помнишь? Так странно, но так весело было! Потом готовили с мамой печенье. Такое вкусное оно было, я больше нигде такого не пробовала! А подарки, такая радость! Никогда не забуду ту корзинку с мандаринами. Целая корзина! И такие вкусные!
Варя невольно вспомнила детство, которое в её воспоминаниях не было таким радостным и весёлым. Возможно это потому, что она была немного старше Лизы, ей доставалась более ответственная работа, она чаще замечала проблемы, с которыми постоянно сталкивались её родители. Она понимала, чего им стоило устроить для детей праздник, чего им стоила та же самая корзинка мандаринов, совсем не большая на самом деле. Единственное, что радовало Варю — это тот факт, что детские Лизины глаза видели всё иначе, эти дни отпечатались в её памяти как радостные. Сейчас они обе жили лучше, чем тогда.
— Мы вчера всем приходом к празднику готовились, — продолжала Лиза, — две ёлочки нарядили, венки плели из сосновых веточек, вымыли всё, вычистили. А какой вертеп1 Николай Васильевич сделал! (Ну пономарь наш). Там даже свечечки зажечь можно. Такая красота! Мы и его украшали. А как там молиться уютно! А ты слышала, какой сегодня колокол звонкий? Да его наверно даже за облаками было слышно.
Девушка продолжала радостно рассказывать обо всём, что с ней приключилось за последнее время. Она активно жестикулировала и показывала что-то руками, то и дело покушаясь разлить уже остывший чай. Случайно задев рукой стол, она так испугалась обидеть его, что ласково погладила ушибленное место на его поверхности, будто искренне считала его живым существом, способным испытывать боль.
Варя не могла оторваться от восторженного рассказа, от счастливого лица Лизы, и постепенно радость стала наполнять и её саму. Она представила себе украшенный к Рождеству храм, снежный вертеп, чью-то уютную квартиру, полную весёлых людей, хлопочущих перед праздником. Но окружающий интерьер вернул её с небес на землю.
— Здорово, — сказала она в ответ.
— Ну что с тобой! На тебе лица нет. Где же Игорь? Всё в мастерской? Он бы точно тебя развеселил.
— Мда… — многозначительно вздохнула Варя, — он скоро должен прийти, а у меня видишь, — она развела руками, — ничего не готово.
— Нашла из-за чего расстраиваться! — вскочила Лиза, — я тебе помогу, мы сейчас быстро всё сделаем.
Не дождавшись ответа, Лиза подхватила сестру за руку и потащила за собой. Дело сразу пошло в гору: вдвоём они быстро закончили уборку, поправили ёлку, достали еловые венки, оставшийся с прошлого года зимний букет из веточек рябины, который Варя собирала своими руками, и украсили стол. В то время, как они принялись за готовку, Лиза немного притихла и настороженно спросила.
— Варя, а ты же мудрая?
— С чего бы это? — усмехнулась она в ответ.
— Ну, я что не спрошу, ты всегда всё знаешь.
— Я просто книжки люблю читать, а там много полезного написано.
— Ну, я хочу спросить у тебя. Вот слушай. Волхвы же пришли ко Христу с востока?
— Да.
— Следуя за звездой?
— Да.
— А как?
— Ну они заметили звезду, которую раньше не видели, и направились в её сторону?..
— Это понятно, но а как? А если бы у них на пути был лес? Или широкая река? И как вообще можно за звездой идти, она же высоко и точно не понятно где находится.
— Ну… — Варя помедлила, — это же была не обычная звезда, или не звезда вовсе, в привычном смысле. Может она меняла направления, а в Вифлееме совсем исчезла, они же не один год шли.
— Не один год?! — поразилась Лиза, — как же они смогли… Я бы наверно не смогла, — она немного погрустнела.
— Дак ты и не жила в то время, откуда ты знаешь смогла бы или нет.
— Нет, точно не смогла бы… А вот ещё, как ты думаешь, какой подарок можно принести?
— Кому подарок?
— Как кому? Спасителю.
— Не понимаю, а причём тут подарок?
— У Него считай завтра день рождения. Я вот голову ломаю, что можно подарить, у Него же всё есть!
Варя задумалась, по-прежнему не понимая ход её мыслей, но вскоре улыбнулась и ответила:
— Лиза, ты сама лучший подарок.
— Да ну тебя, я же серьёзно!
Закончив наконец со всеми домашними делами, сёстры торжественно оглядели результат своей работы и с чувством лёгкой приятной усталости сели на диван.
— Как хорошо тут теперь, — протяжно сказала Лиза, — а ты переживала. Ой времени то сколько, мне бежать пора! А я тебе самое главное не сказала. Мы с тётушкой Марго вас с Игорем приглашаем встречать Рождество у нас. Здорово будет! Мы пирог испечем с вишней и пирожных всяких. А лучше пойдёмте со мной на Литургию, очень прошу! Там совсем не долго будет. Ты как минимум должна посмотреть наш вертеп!
Варя с середины её реплики начала заливаться смехом.
— Тётушка Марго… — бормотала она, представляя в голове образ дородной и суровой женщины, папиной сестры, — Лиза ты просто прелесть. Мы придём обязательно.
Они обнялись на прощание и расстались до вечера. Варя подошла к окну и проводила Лизу взглядом. Снег почти прекратился, но ветер и не думал сдавать позиции. Серые облака понемногу рассеивались, и кое-где даже выглянуло солнце.
Посидев ещё час дома, она снова загрустила и, несмотря на погоду, решила прогуляться по улице, где по-прежнему было много людей.
На каждом шагу она встречала пёстрые гирлянды, узоры на витринах, таблички с пожеланиями счастливого Рождества и Нового Года, яркие огоньки, весёлых прохожих, надевших свои лучшие наряды. Варе безумно нравилось рассматривать всякие безделушки на окнах и прочие милые атрибуты праздника, которыми заботливые хозяйки и владельцы заведений радовали прохожих. Они отвлекали её от неприятных мыслей и помогали почувствовать приближение чего-то радостного и светлого. Она шла, куда глаза глядят, не имея определённой цели. Вот она вышла на торговую площадь, посреди которой стояла высокая пышная ёлка, обильно украшенная разноцветными игрушками. Вокруг неё толпились дети и устраивали что-то вроде хоровода. В толпе девушка узнала своих знакомых и соседей. Они мило пообщались на общие темы, принятые обсуждать в таких ситуациях, пожелали друг другу весёлого Рождества и разошлись в разные стороны.
На пути она встречала разных людей, но больше всего её внимание привлекали молодые пары. В окне одного из кафе она увидела смущённого юношу с заветным кольцом в руке. Его милая спутница так и сияла от ожидания новой жизнь, полной радости и семейного счастья. Улыбка испарилась с лица, когда Варя, сняв варежку с руки, посмотрела на такое же кольцо на своём безымянном пальце. Оно было лёгкое, но в то же время прочное и блестело таким ярким золотым сиянием, что, казалось, могло ослепить того, кто на него смотрит. Но настоящую ценность этого кольца составляло то, что его сделал самый дорогой и близкий Варе человек — её муж.
Спрятав руку обратно в варежку, девушка двинулась дальше. Она прошла ещё несколько улиц, прежде чем увидела белый храм, расположившийся недалеко от парка. Снег припорошил голубую крышу и купол колокольни, а позолоченные кресты и росписи горели в редких лучах пробивающегося сквозь тучи солнца. Этот храм был настоящей жемчужиной маленького города, его гордостью. Особенно хорошо он был виден с Вариного места, небольшой возвышенности. Среди снежного поля он стоял в стороне от города, его шума и суеты. Архитектура храма сильно выделялась на фоне городского ансамбля: он был будто вылеплен из снега самой зимой, шумный ветер высекал ему форму и оттачивал каждую маленькую деталь его конструкции. Сама природа облагородила дворец своему Создателю, запечатав солнечные лучи в золотой купол и покрыв его небесной синью.
Варя вспомнила о вертепе и направилась по вытоптанной дорожке в сторону храма. Обойдя его с одной стороны, она увидела большой сугроб, полый внутри. Заглянув в него, девушка увидела большое каноничное изображение Богородицы с Младенцем на руках. Рядом с ними стоял Праведный Иосиф и трое волхвов. Композиция по периметру была украшена еловыми веточками с висящими на них игрушками. Перед ней расположился «подсвечник» вылепленный из снега, на котором догорал последний огонёк. Варя быстро взяла рядом новую свечку и подожгла её. Опустившись на расстеленный коврик, она разглядывала святые лики и невольно думала о своей жизни, о своей семье. Её отношения с мужем изменились за последний год. Она об этом очень беспокоилась. Варя не могла назвать себя человеком, любящим побеседовать с Богом, но сейчас эта снежная пещерка казалась ей такой уютной, такой родной. Варя ни с кем раньше не могла обсудить свои чувства, но сейчас ей стало так легко и тепло, что она выплакала Святой Семье всю свою боль и переживания. С её плеч будто сняли гору, она, наконец, смогла вздохнуть полной грудью. «Господи, пожалуйста, — молила она, — помоги нам всё исправить, сделай так, чтобы снова всё было хорошо». Маленький огонёк плавно двигался перед её глазами, иногда создавая искры и что-то выпрашивая. Девушка достала из кармана несколько тяжёлых монет и кинула в ящик для пожертвований, стоящий справа от «подсвечника». Но потом резко опомнилась. Разве этого мог просить Рождённый в вертепе? К этому призывать её сердце?
— Ладно, — покорно прошептала она, глядя на Святое Семейство, — я схожу к нему.
Оставив вертеп, Варя вышла на улицу, в конце которой находилась знакомая ей мастерская. Она совсем не спешила идти и даже наоборот пыталась оттянуть эту встречу. Раньше Варя ходила туда часто, практически как на своё собственное рабочее место. Её муж открыл эту мастерскую примерно полтора года назад, и изначально она задумывалась как ювелирная, но что-то пошло не так, и к нему стали приходить с абсолютно разными просьбами: от починки мебели до создания оправы для часов. Такому мастеру как Игорь Арефьев это не составляло особого труда, а иногда даже помогало отдохнуть от мелкой ювелирной работы. Посетители были абсолютно разные: от очень состоятельных людей до крайних бедняков, поэтому быструю и нетрудную работу мастер чаще делал бесплатно. Заказов всегда было достаточно, и проводить много времени дома ему не удавалось. Варя хорошо владела иголкой и ниткой и иногда подрабатывала тем, что брала частные заказы. Постепенно её рабочее место перекочевало в мастерскую, где ей радушно выделили светлую комнатку с большим окном, которая впоследствии стала комнатой для приёма гостей. То есть как гостей… Нуждающихся. Сюда мог зайти любой бродяга с улицы, немного погреться и выпить горячего чая (особенно комната была востребована зимой). Варя же оказалась непосредственно в помещении, где творил Игорь.
Они работали сообща, помогая друг другу: Варя следила за чистотой, сортировала готовые украшения и выставляла их на прилавке, чистила и убирала на место инструменты; Игорь делал для неё тонкие иглы с большими ушками и удобные пяльцы, напёрстки. В перерывах они мило общались, смеялись над чем-то, иногда даже проводили какие-то странные эксперименты, например, делали химические опыты со сменой окраски жидкости, компас из намагниченной стрелки и даже прибор, который отдалённо мог претендовать на звание вечного двигателя. Варя при возможности наблюдала за работой мужа: она смотрела, как плавятся маленькие кусочки серебра, как в его руках они принимают форму и остывают, как он обрабатывает их в разных растворах, подпиливает, шлифует, и в итоге получается настоящее произведение искусства. Каждое колечко, каждый завиток узора, каждая черта гравировки — всё сделано безупречно.
Наконец она подошла к заветному крыльцу и, подождав немного, открыла дверь. Глухой колокольчик сообщил о прибытии нового посетителя. Всё осталось таким же, каким помнила Варя: небольшое помещение, где находился лишь стеклянный шкаф, полный новых блестящих украшений, преимущественно золотых, (что удивило ее, поскольку материал для них был очень дорогой), и прилавок, за которым сидел отнюдь не её муж, а незнакомый мужчина в годах. Ещё не оправившись от специфичного запаха дерева и химикатов, Варя почувствовала на себе презрительный взгляд.
— Заказы сегодня и завтра не принимаем, приходите после праздников! — противным высоким голосом сказал старикашка, отрываясь от записей в журнале.
— А где Игорь Андреевич?.. — замялась она.
— Я же сказал, заказы не принимаем!
— Я его жена! — куда увереннее произнесла она.
Старик недоверчиво оглядел её с головы до ног, но всё же поверил и продолжил писать.
— Беседуют-с, — карандашом он указал на ту самую комнату «для гостей».
— С кем?
— Хм, с господином Белеховым, — ухмыльнулся он, подняв нос.
Белехов… С него-то всё и началось. Он был влиятельным человеком в городе, поэтому добиться особого расположения Игоря оказалось несложно. Как сотрудники они идеально подходили друг другу: у Игоря — золотые руки, у Белехова — набитые карманы. На самом деле проблема была куда более глубокой, и Варя это видела.
Недолго думая, она на цыпочках подошла к двери, чтобы подслушать разговор насколько это возможно. Старик строго посмотрел на неё, но препятствовать не стал.
Сначала она совсем ничего не могла разобрать, их голоса звучали одинаково, а слова были неразборчивыми. Потом она услышала длинный монолог и чётко различила голос мужа. Скорее всего, он отчитывался обо всём, что было сделано за уходящий год. Вдруг Белехов его перебил:
— Стой, стой, стой… — его голос был спокойный, убедительный, что сильно раздражало Варю, — я знаю, что ты честный человек, я тебе полностью доверяю, можешь не докладывать. Я хотел серьёзно поговорить, у меня есть к тебе предложение,
— Да, конечно, я слушаю, — оробев ответил Игорь.
— Ты никогда не думал оставить лишнюю работу тем, кто должен ей заниматься? Плотникам, например. Ты тратишь много сил и времени на сущие пустяки, когда твой дар остаётся в стороне.
— Думал, но люди часто обращаются…
— Потому что
— Аркадий Денисович, я…
Послышался звон колокольчика. Варя отвлеклась и увидела, как в мастерскую заглянула сгорбленная старушка, и не успела она войти, как из-за прилавка снова послышалось:
— Заказы не принимаем!
— Ох, милок, подсобить бы надо… Не поможете, Христа ради, котомку донести, тут не далёко осталось, саночки у меня сломались, а так я, старая, не смогаю…
— Некогда мне…
— Да чем же вы заняты? — в недоумении возразила Варя, но старик уже опустил глаза и сделал озабоченное лицо.
Варя хотела постучать в комнату, где сейчас велись переговоры, но тут же осеклась. «Ага, как же, сорвётся он…»
— Бабушка, а я вот сама сейчас вам помогу и всё донесу, — сказала она и резко направилась к двери на улицу.
— Ой, что ты дочка… Большая там котомка, не унесёшь, ты лучше позови кого-нибудь, век тебе благодарна буду.
— Да никого мне не надо! Сама справлюсь.
Они вышли на улицу, и Варя насторожилась: санки сломались почти у самой двери в мастерскую, да причём так ровно будто их подпилили. На них стоял огромный мешок, полностью набитый. Варя даже не могла предположить, что эта маленькая старушка могла везти в таком количестве, наверно, мешок Деда Мороза не был таким тяжёлым как этот. Девушка тут же пожалела о своём решении, но пути назад уже не было.
Вдвоём они дотащили мешок, в основном волоком, до дома на ближайшем перекрёстке. Расстояние правда было небольшое, но с учётом усилий, которые пришлось приложить, оно казалось огромным.
— Ой, дочка, чтоб я, старая, делала без тебя, спаси тебя Господи!
— Да что вы, бабушка, оно того не стоит, — уставшим голосом прошептала Варя, раскаявшись в своей гордости.
— Стоит, стоит. На вот держи, — в руке у старушки, что-то сверкнуло. Это оказалось медное колечко.
— Нет, нет, я у вас ничего не возьму!
— Ради Христа, возьми, на что уж оно мне?
Пришлось согласиться. Упрекнув себя за тщеславие, она поняла, что не наденет его (к счастью, оказалось, что оно ей мало) и просто положила в карман. На обратном пути она заметила толстую фигуру господина Белехова и задержалась, чтобы не дай Бог с ним не пересечься.
Когда она пришла, Игорь склонился над журналом и что-то усердно обсуждал со стариком. Услышав колокольчик, он бросил небрежный взгляд в её сторону и тут же отвернулся обратно. Варя неловко покраснела и, не зная, что делать в таком случае, прошла вдоль прилавка до стеклянного шкафа. Её взгляд метался из стороны в сторону, а руки стали лишними и мешались. Он что не узнал её? Или специально проигнорировал? Варю так томила эта обстановка.
Поделиться книгой: