Мой единственный мужчина

– Дядя! – попробовала возмутиться Тиара, но смолкла под его угрюмым взглядом, уже начинающим обещать неприятности.

Рафаэль тем временем нажал на лиар, убирая защитные перчатки. Обычно тихий щелчок, с которым они исчезали, в этот раз словно прозвучал в разы громче. Тиара вздрогнула, украдкой покосилась на запертую дверь, будто собиралась бежать.

Мой мужчина прикоснулся к поверхности стола, комоду и дверце шкафа, а после уверенно провел по панели пальцем, открывая последний. К одежде прикасаться не стал, наклонился, вытянул из дальнего угла черную коробку и поставил ее на тумбочку.

Очередной щелчок – и на Рафаэле вновь появились перчатки. Он мог бы этого не делать, потому что сейчас был в своем праве, но явно решил не погружаться в чужие воспоминания.

Наран, Маркус и Ника остались там же, где стояли, Тиара сжала ладони, но взгляд стал упрямее некуда, Хашан вновь сощурился.

Рафаэль открыл коробку, достал шкатулку и распахнул ее, не скрывая содержимого. Там, в окружении неизвестных мне кристаллов, лежал браслет, отлитый из серебристого металла с вкраплениями прозрачных камней. Толщиной в палец, не больше, но то, что вещь действительно необычная, было понятно по первому взгляду. Простой вроде бы металл создавал переливы, словно браслет состоял из тонких нитей, хотя так-то он гладкий. Мелкие камушки, похоже, представляли собой осколки какой-то драгоценности и, если долго всматриваться, казались уже двумя цельными камнями.

Я даже слегка встряхнула головой, чтобы скинуть странное наваждение, которое вызывал браслет.

– Он не ваш! – выпалила Тиара. – У вас нет доказательств.

Рафаэль повернул голову, не сводя глаз с Хашана, щелкнул по лиару, пересылая файлы. Пустынник долго вчитывался в них, хмурился.

– Здесь не написано, чем он так ценен. Да, редкие, практически исчезнувшие минералы, необычный сплав металла, но, по сути – лишь украшение, – заметил пустынник.

Он уже просчитал, что доказательства вины племянницы найдены, явно думал, что может откупиться.

– Это «лишь украшение», как вы выразились, с практически исчезнувшими минералами активируется каплей крови носителя и создает излучение, способное усилить или ослабить гены и повлиять на способности ребенка, которого ждет пара, – ледяным голосом отрезал Рафаэль.

Хашан неверяще уставился на него.

– Где доказательства, что это так? – практически повторил он слова племянницы. – Рассказ об удивительных свойствах и документы ни о чем не говорят. У украшения могли быть копии.

Маркус сделал шаг, явно собираясь вмешаться, но Рафаэль покачал головой.

– Я всегда держу свое слово, – невозмутимо сказал мой мужчина. – Браслет состоит из двух частей.

Рафаэль потер в одной ему понятной последовательности мелкие камни, браслет на наших глазах распался на две половины.

Охнула Ника, не сдержавшись, в глазах Тиары мелькнуло удивление, Хашан остался невозмутимым, как и остальные мужчины в комнате.

– Если мужчина испытывает любовь к женщине, браслет светится. И чем сильнее чувство, тем ярче сияние.

Рафаэль медленно подошел ко мне, поднял руку и, не сводя с меня глаз, защелкнул на своей ладони первую половинку. Украшение вспыхнуло белым огнем, начиная переливаться, словно россыпь звезд.

И в этот миг, где-то там, зашумели ариаты и пустынники, исчез весь мир, остановилось само время. Остался только невероятный, полный тепла и нежности, взгляд Рафаэля. Самого невероятного мужчины во Вселенной, сумевшего признаться мне в любви таким нетривиальным способом. Открыто, не сомневаясь в своем чувстве ни на секунду, искренне. Я осознавала это медленно, неверяще, словно опасалась, что мне все приснилось. И, кажется, пока смотрела на Рафаэля, падая в бирюзовую бездну и не желая оттуда возвращаться, даже забыла, как дышать.

– Второй браслет начинает светиться на руке женщины, если чувство мужчины взаимно, – сказал Рафаэль, так и не сводя с меня глаз.

Молча взял мою руку, приподнял, позволяя украшению скользнуть на запястье. В горящем взгляде моего мужчины не появилось ни капли сомнений, и когда браслет вспыхнул на моем запястье так же ярко, как сиял на его, выдавая всю полноту чувств, тело прошила жаркая волна.

Хотелось сделать последний шаг, найти губы Рафаэля, оказаться в его надежных руках и никуда не отпускать. Я, пожалуй, и не отпущу. Ни сейчас, ни потом. Никогда. Тем более, теперь, когда мой мужчина сделал очередной решительный, ответный шаг, открыто признаваясь в своих чувствах.

Слова, действительно, не нужны, не стоило за них и цепляться. В одном взгляде Рафаэля сейчас легко читаются все чувства. И в одном сумасшедшем поступке, на который, казалось бы, этот мужчина, умеющий просчитывать все наперед, обладающий невероятным контролем над собой в любой ситуации, спряталось целое признание в любви.

Раздалось вежливое, но весьма громкое покашливание. Я вздрогнула, возвращаясь в реальность, чувствуя смущение. Заставить меня забыть обо всем на свете во время практически дипломатического скандала – это надо иметь талант, не иначе.

Рафаэль переплел мои пальцы со своими и только тогда обернулся к Хашану.

– Это все может быть подстроено! – выдохнула Тиара.

– Что именно? Наши чувства? – уточнил Рафаэль, оставаясь при этом невозмутимым.

– А можно мы с Маркусом тоже попробуем? – не удержалась Ника, сияя таким любопытством во взгляде, что ее муж удивленно приподнял брови, но после улыбнулся и кивнул.

Рафаэль расстегнул наши браслеты, и их надели Маркус и Ника. И точно так же, в сиянии древних украшений, выпали из реальности, пропадая в любящем взгляде друг друга.

Глава двадцать восьмая

Хашан, правда, как и Тиара, на этом не успокоился. Померил браслет сам, потом позвал двоих пустынников из охраны, и только после этого посмотрел на племянницу, признавая тем самым свое поражение. Рафаэль все это время, как и Наран, и Маркус оставались спокойными и невозмутимыми, только Ника время от времени улыбалась своим мыслям.

– Он действительно древний, – тихо сказал Хашан, не обращаясь ни к кому. – Тиара, зачем ты его взяла?

В голосе Хашана прозвучала невероятная усталость и тревога. Тиара не ответила, прикусила губу, смотря в одну точку.

– Ну, что за девичья глупость таким способом искать пару! – по-своему расценил это молчание Хашан.

– Да не собиралась я искать пару, дядя! Я уже нашла мужчину всей своей жизни, и мои чувства взаимны!

Глава делегации настолько опешил от слов девушки, что даже не попытался скрыть свое удивление.

– Тогда, темная бездна, зачем тебе понадобилась чужая вещь, которую ты посмела украсть! – рявкнул он, уже не сдерживаясь.

Мне сразу же захотелось пробраться к двери и сбежать, оставляя дядю и племянницу разбираться со своими отношениями наедине, но я понимала, что незаметно это сделать не получится.

– Да потому что мой избранник не обладает даром эмпата, а мои способности не настолько сильны, чтобы закрепиться у ребенка! Все, что я могу – это сделать легкий отвод глаз! – всхлипнула девушка.

Ну, теперь хотя бы ясно, как она смогла стащить браслет у мамы Рафаэля.

– И ты бы, дядя, ни за что на свете не разрешил мне стать женой моего любимого мужчины! Этот браслет, способный перестроить гены, чтобы передать дар ребенку, был моей единственной надеждой!

Хашан от ее последних слов словно постарел на несколько лет.

По щекам Тиары потекли слезы. Она вдруг резко повернулась к Рафаэлю, уставилась ему в глаза, от чего я занервничала и сжала руку мужчины, тут же ответившего уверенным, успокаивающим пожатием.

– Клянусь всеми водами пустыни, я бы его вам вернула!

– Что же ты мне все это раньше-то не рассказала? – не выдержал пустынник.

– А ты бы поверил? Ты бы принял мою сторону? Ты бы мне помог, дядя? Я ведь действительно люблю его. Люблю, слышишь?

– Кого? – устало поинтересовался Хашан.

– Гарха.

– Своего охранника? – поразился он.

Наран едва заметно фыркнул, Маркус с трудом спрятал улыбку. Вся наша компания была в курсе чувств девушки к этому пустыннику. Маркус и Ника считали мысли, Наран весьма наблюдателен, а я, узнав случайно, рассказала Рафаэлю.

Хашан рухнул в кресло, сделал несколько шумных вдохов и выдохов.

– Что за рейс у меня выдался! Врагу не пожелаешь!

Еще бы! И мне подсыпали запрещенное растение в еду, и сыновья так и не нашли себе пары, и племянница стащила чужую вещь. Но назвать воровкой, всхлипывающую, отчаянно несчастную влюбленную девушку, у меня почему-то язык не поворачивался. И ведь если бы не она… случай нас с Рафаэлем мог никогда и не свести. И не было бы в моей жизни ни уроков по поцелуям, ни бережного соблазнительного приучения, ни горящих бирюзовым огнем мужских глаз…

Хашан поднялся, подошел к Рафаэлю.

– Я опять вынужден принести свои извинения и просить о возможности наказать племянницу по законам своего народа.

Тиара разревелась.

– Да делайте со мной что хотите! Разницы между вечно ходить в прислугах или сидеть в тюрьме нет! Все равно ни там, ни там я не смогу решать свою судьбу, а без Гарха мне жизнь не мила!

– Не лжет ни словом, – неожиданно сказал Маркус, до этого, как и Наран, практически не вмешивающийся в разговор.

– Рафаэль, решение за тобой, – добавил Наран, отошел в сторону и коротко ответил Эльзе, что позвонила в этот момент по лиару.

Тиара по-прежнему плакала, уже не поднимая глаз, Хашан замер.

– Браслет мы вернули, и я не стану подавать заявление о краже, – спокойно сказал Рафаэль, и глава делегации тут же ожил. – Но… – оставил его Рафаэль. – Я настаиваю, чтобы наказание для девушки по законам вашего народа было предельно мягким.

Небеса, как же я люблю этого мужчину! Невозможно. Каждой клеточкой себя. За его справедливое сердце и чуткость, силу души и невероятную проницательность.

– Я благодарен вам за это решение, нар Рафаэль. Знайте, что как бы не повернулась ваша жизнь, на Зарише вы всегда можете обрести дом.

Этим предложением, обещая кому-то защиту и покровительство пустынников, Хашан проявил высшую благодарность.

Рафаэль вежливо склонил голову, принимая это.

– Ну, раз все вопросы решили… – начал Наран, но его вдруг прервала Тиара, бросившись к Рафаэлю прямо под ноги.

– Умоляю, одолжите мне этот браслет всего на месяц, подарите моему ребенку шанс родиться с даром! Я отдам вам все свои драгоценности, я буду у вас в доме работать служанкой, я все, что угодно, сделаю…

Рафаэль растерялся, не успел никак отреагировать, как Хашан бросился к девушке, поднимая ее с колен.

– Отпусти, дядя! Ты не понимаешь, ничего не знаешь обо мне…

– Тиара – ты дочь моей горячо любимой и рано погибшей сестры. Я принял тебя в семью, дал защиту, заботу и любовь, но, похоже, не смог это до тебя донести. И я бы одобрил твой брак и одобрю его сейчас, если это сделает тебя счастливой. Это твой выбор.

– Но Галия, твоя жена, сказала, что говорила с тобой и ты отказал! – выдохнула она.

– Что? – изумление в голосе мужчины было искренним, но он тут же сделал правильные выводы. – Видимо, мне предстоит разбираться с отношениями внутри семьи. Слишком много времени я посвятил не вам, а своим обязанностям старейшины.

Тут мужчина повернулся к Рафаэлю.

– Я знаю, что не имею права просить вас и что-то предлагать, нар Рафаэль, но Тиара – часть моей семьи и дорога мне. Нар Рафаэль, есть ли у этого бесценного браслета для моей племянницы цена?

Рафаэль, похоже, уже просчитавший все наперед, чуть склонил голову.

– На данный момент браслет нужен моему брату и его невесте, а после, я думаю, моя семья будет готова обсудить с вами возможность передать его во временное пользование.

– Что взамен? – поинтересовался Хашан, и его взгляд снова стал цепким, как и полагается главе дипломатической миссии.

– Вы примете группу моих студентов на практику писать дипломы по вашей расе и обеспечите им безопасность, – заявил Рафаэль.

– Вы сильный и достойный мужчина, нар Рафаэль, – оценив просьбу и цену за счастье его племянницы, ответил он. – Для меня честь быть знакомым с вами.

Хашан церемонно поклонился, тихо прошептала «спасибо» все еще не успокоившаяся Тиара. В этот момент внезапно охнула Ника, пошатнулась. Маркус и Наран, не сговариваясь, бросились к ней. Пока девушку усаживали в кресло, вызывали целителя и хлопотали возле нее, Хашан передал Гарху Тиару и что-то коротко ему сказал, а Рафаэля отвлек звонок Роберта.

– Полагаю, я тут надолго, – сказал мой мужчина через минуту, скинув вызов и невозмутимо глядя на творившийся вокруг хаос. – Подождешь меня во флаере? Я постараюсь освободиться побыстрее.

И вроде бы самые простые слова, но сказанные с хрипотцой в голосе и при этом с откровенно ласкающим меня взглядом, в них прозвучало столько обещания и предвкушения, которые невозможно было не уловить. И все мои фантазии о нашей будущей близости всколыхнулись, обожгли, заставляя забыть обо всех остальных мыслях.

В том, что эта ночь будет наша, я уже не сомневалась.

Рафаэль знакомо коснулся моей щеки кончиками пальцев, провел по скуле, улыбнулся, будто мог читать мои мысли. Тут же наклонился, касаясь губ легким поцелуем, и я не удержалась и обвила его руками, не желая отпускать и расставаться хоть на миг.

– Пожалуй, мне стоит обрадовать маму, да, Раф? – раздался голос Роберта. – Ее старший сын, наконец-таки, нашел свою половинку и больше не скрывает своих чувств к ней.

Рафаэль усмехнулся и чмокнул меня в лоб, прежде чем отпустить, и этим вызывал у Роберта удивление.

– Гвен, что ты сделала с моим братом? Я его таким вообще никогда не видел! Вот что творит любовь-то!

Ариат посмотрел на нас, весело улыбнулся, но тут же перевел взгляд на Хашана, стал серьезным и деловым.

– Раф, задержись, ты некоторое время будешь нужен.

Мой мужчина кивнул, с неохотой выпустил меня из своих рук.

– Жду, – улыбнулась я, направляясь к двери и решив больше не мешаться.

Конечно, можно подождать Рафаэля и здесь, но остаться без защиты рядом с пустынниками, которые все еще надеются обрести во мне пару и сманить переехать на Заришу – не самая лучшая, на мой взгляд, идея. Да и Рафаэль будет волноваться, а ему и так забот хватает.

И к тому же… мне нужно хоть немного прийти в себя после всего случившегося. Только как же это трудно сделать, когда все мысли, вот все до единой, только о Рафаэле!

Глупо улыбаясь, я добралась до флаера. Какое-то время бездумно смотрела в окно и летала в облаках, вынырнув оттуда только, когда получила сообщение от Рафаэля, что он задержится дольше, чем планировал. Мой мужчина интересовался, хочу ли я ждать его дальше или отправлюсь домой. Пообещала дождаться здесь, снова ощущая, как внутри от предвкушения все подрагивает. Чтобы хоть как-то себя отвлечь, отправила сообщения Тай и дяде Иву, попыталась почитать книгу, но меня начало клонить в сон. Зевая, я лишь на миг, как тогда показалось, закрыла глаза.

Глава двадцать девятая

Когда я проснулась, вокруг была темнота. Мне понадобилось некоторое время, чтобы осознать – я каким-то немыслимым образом оказалась в хорошо знакомой спальне в квартире Рафаэля, хотя точно помню, что засыпала во флаере. Похоже, усталость, нервное перенапряжение последних дней и остаточные последствия после отравления оказались сильнее, чем я предполагала, и подействовали разом, буквально вырубив мой организм. Иначе, как объяснить, что когда Рафаэль перенес меня сюда, а это явно сделал он, больше было некому, я не проснулась и ничего не почувствовала?

Я на миг закрыла глаза, принимая тот факт, что проспала все на свете. Медленно села, зажигая свет, и щелкнула по лиару, озадаченно смотря на время. Часы показывали совсем раннее утро. С трудом подавила разочарованный стон. Ну, вот как так? У меня такая ночь намечалась… Хотя, может, не поздно превратить ее в невероятное утро?

Решено! Приготовлю завтрак, приму душ и… загляну в спальню Рафаэля. Улыбаясь, я выбралась из постели, накинула лежащий на пуфике халат и тихонько, стараясь не шуметь, выскользнула из комнаты. Прошла через коридор, оказавшись в гостиной, и наткнулась на Рафаэля, он разговаривал с кем-то по лиару под непроницаемым щитом. И мои планы в очередной раз рухнули, потому что мужчина явно уже собрался на работу. Он был полностью одет. Ворот белоснежной рубашки выглядывал из-под черного пиджака, на рукаве, когда он отключал лиар, сверкнула запонка. Рафаэль сделал тихий вдох и обернулся.