Мой единственный мужчина

– Нара Гвендолин, нар Рафаэль, приношу вам свои искренние извинения за случившееся, – начал он, не сводя пристального взгляда с Рафаэля, рука которого обвила мою талию. – Поступку Найтона нет оправдания, и я это понимаю, но все же…

Найтон, надо полагать, тот самый пустынник, который подсыпал мне растение, спровоцировавшее сильную аллергию.

– Возможно, вы проявите благосклонность и отпустите его на Заришу, где судить его и накладывать наказание будем мы, пустынники.

Я с трудом удержала невозмутимое выражение лица. По законам пустынников за подобное виновного казнили. И как бы я не была в ужасе от случившегося, как бы не злилась на того мужчину, Найтона, я не желала ему смерти. Считала, что все мы совершаем опрометчивые поступки в пылу страсти, и свое наказание он уже получил.

– Моя невеста чуть не умерла, – холодно отрезал Рафаэль. – И согласно межгалактическому закону, преступление, совершенное на определенной планете, представителя какой бы расы оно не касалось, попадает под ее юрисдикцию.

– Но там ведь есть и исключение из правил при особых обстоятельствах, – мягко заметил Хашан.

Это действительно было так. И единственное отступление, если пострадавший даст разрешение на решение вопроса по законам той же расы, что и преступник.

– И я, являясь женихом Гвендолин, его вам не дам.

– А что же скажете вы, нара Гвендолин? – мужчина перевел на меня пристальный взгляд.

Я знала, что по нерушимым традициям пустынников, жена передает право мужчине решать за нее во многих вопросах, в том числе и тех, что связаны с ее защитой и безопасностью, но на Ариате, разумеется, ничего подобного нет, и Хашан об этом знает. Раз не получилось с Рафаэлем, решил попробовать через меня.

– Я согласна с решением моего мужчины, – ответила, тем самым показывая, что бесконечно доверяю Рафаэлю.

– Как же вы, ариаты, несговорчивы в некоторых вопросах! – покачал головой Хашан.

Похоже, переговоры с Маркусом и Нараном для пустынников были не самыми простыми.

– Я принимаю ваш ответ и прошу в знак извинений принять от пустынников в подарок наши традиционные брачные наряды, – сказал Хашан.

Я посмотрела на Рафаэля, который слегка кивнул.

– Извинения приняты, как и ваш подарок, – коротко ответил Рафаэль и забрал свертки.

На миг его глаза стали чуть ярче, засияли бирюзой. Я точно знала, что он считывает информацию, чтобы быть уверенным, что нам не подсунули что-то опасное и непредсказуемое. Вскоре взгляд стал прежним. Хашан церемонно, как это принято у пустынников, склонил голову, и мы с Рафаэлем повторили его жест.

– Надеюсь, этот последний вечер, который мы вместе проведем на Ариате, будет для вас приятным, как прохладная вода в полдень среди бескрайних песков, – витиевато выразился мужчина.

Внутри почему-то полыхнула тревога, и я глубоко вдохнула, прогоняя панику. Наверное, на меня давят собравшиеся на стоянке пустынники, которые прислушивались к нашему разговору.

Рафаэль оставил подарок во флаере, и мы под множеством взглядов направились к сверкающему огнями зданию.

В этот раз пустынники выбрали другой зал для завершающего приема. Стены песочного цвета с золотистыми вкраплениями, прикрытыми легкими, белыми, прозрачными тканями. Колонны украшены гирляндами невероятных ярко-огненных цветов, под темно-синим потолком – россыпь мелких гирлянд, отчего пространство напоминает ночное небо. А вот на столе – абсолютно простая посуда, глиняная, украшенная завитушками и рисунками с все теми же огненно-красными цветами.

Всех сразу пригласили к столу, и мы с Рафаэлем не успели подойти и поздороваться с Маркусом, Никой, Нараном и Эльзой, лишь приветственно кивнули им издалека.

Когда гости расселись, Хашан вскрыл пузатую бутылку вина и налил его в обычную глиняную кружку. Тут же официанты разнесли напиток среди присутствующих.

– Сегодняшний вечер организован по традициям моего народа, живущего на планете, где кругом, казалось бы, одни пески. И, чтобы выжить в них, нужно быть сильным и смелым, стойким и чутким к песням жарких ветров. И при этом уметь видеть красоту места, в котором живешь, места, которое считаешь домом, – оглядывая присутствующих, торжественно сказал он. – И пусть мы сейчас не на Зарише, но решили принести в последний вечер нашего пребывания на вашей чудесной Ариате свою атмосферу. Я поднимаю этот бокал за дружбу между нашими народами. Пусть, какими бы разными не были наши миры, и какими бы разными не были наши традиции, наше сотрудничество будет долгим и плодотворным!

Хашан приподнял кубок и сделал первый глоток. Гости последовали его примеру, и дальше ужин пошел своим чередом. Стол сегодня был один, общий, и я сидела рядом с Рафаэлем и Анхелем, ведя непринужденную, светскую беседу и прикидывая, как считать последних четырех пустынников, сидящих за столом.

Между подачей горячих блюд с закусками и десертом был небольшой перерыв, и к нам подошли Наран и Эльза, попросив Рафаэля отойти с ними для небольшого разговора. Я осталась за столом, находясь в поле зрения своего мужчины и по-прежнему прикидывая варианты, как за оставшееся время найти семейную реликвию Рафаэля.

– Нара Гвендолин, вы мне нравитесь, – неожиданно заявил Анхель, прерывая мои мысли. – И, если вы согласитесь стать моей парой, я буду безмерно счастлив.

От этой прямоты я на мгновение растерялась. Ведь знает же, что у меня есть жених, которого я люблю! К чему такое предложение на грани приличий? Про то, что мужчину не интересовали мои чувства и желания, это вообще отдельный разговор.

– Если дадите мне шанс, то я сделаю счастливой и вас.

И как такому объяснить, что сердцу не прикажешь? Что нельзя любить по заказу? Что порой любая забота и внимание ничего не значат, если внутри ничего на это не отзывается?

И что ответить, чтобы не спровоцировать очередной дипломатический скандал? Придется быть предельно вежливой и тактичной.

– Нар Анхель, вы не найдете со мной того, чего вам так хочется. Я бесконечно сильно всем сердцем люблю своего мужчину, – ответила, не сводя с него глаз.

– Вы мне отказываете?

Все-таки придется быть более прямолинейной. Похоже, с пустынниками другое не срабатывает.

– Да, – уверенно ответила я.

Мужчина нахмурился, сощурился, словно что-то обдумывал, но потом вполне вежливо кивнул.

За стол сел Рафаэль, уставился на Анхеля.

– Мне показалось, или вы только что пытались отбить у меня женщину? – поинтересовался ледяным тоном.

– По законам пустынников, как вы знаете, пока девушка не вышла замуж, она может в любой момент изменить свой выбор.

От Рафаэля ощутимо повеяло силой, и несколько ариатов и пустынников вздрогнули и поежились, как от холода.

В чем вот мы просчитались с самого начала? Почему нас до сих пор всерьез не принимают за пару? Ведь пустынники – эмпаты и, к тому же, способны улавливать любые запахи, они не могут сейчас не чувствовать, как мы с Рафаэлем неравнодушны друг к другу.

– Назовите мне хоть одну причину, почему вы поставили выбор моей женщины под сомнение, – выдохнул Рафаэль, и я, чувствуя, как за его невозмутимостью прячется целая буря, нашла и погладила его ладонь.

Чтобы там не думали пустынники, да чтобы там не думала вся Вселенная, другой мужчина мне не нужен. Только он. Мой ректор Звездной Академии.

– У вас до сих пор не назначена дата свадебной церемонии, – спокойно заметил Хашан, что прислушивался к нашему разговору. – Поэтому мой сын и счел возможным не терять надежду обрести свою пару. Вы сильная, яркая, достойная девушка, нара Гвендолин. Вы сможете выжить в пустыне и родить здоровых детей.

Хашан посмотрел на меня, перевел взгляд на Рафаэля, и я кожей ощутила, как его просто провоцируют затеять драку, и этого допустить нельзя.

– И это, по-вашему, сделает меня счастливой? – спросила я. – Жить на другой планете, в пустыне, с чужим мужчиной, к которому я ничего не испытываю?

Хашан едва заметно сощурился, явно не ожидая моего ответа.

– А что касается нашей свадьбы… Это вопрос времени, – заявил Рафаэль.

Эм… Это вот он говорит для отвода глаз или как?

– Мы ждем возвращения из рейса сестры Гвен – Тайгетты и ее мужа, а также дяди моей невесты из экспедиции – профессора Ива. В такой чудесный день, как соединение судеб, хочется, чтобы близкие разделили эту радость с нами, – счел нужным пояснить Рафаэль.

Какой правильный ход! И как я сразу не додумалась сказать что-то подобное, растерявшись от такого давления и напора. Просто сколько я не вела переговоров, они никогда не затрагивали личных отношений.

– Ну, раз так… – Хашан улыбнулся и склонил голову, поднимая кружку с вином в знак закрытия темы.

В этот момент подали десерт, и я получила возможность передышки, предполагая, что это не последняя провокация и попытка переманить меня на свою сторону от пустынников за этот вечер.

Когда встали из-за стола, традиционно начались танцы. Рафаэль закружил меня по залу, склонился к щеке.

– Троих пустынников я проверил, остался только Гарх.

– Как выглядит? – спросила одними губами.

– Танцует с Тиарой чуть левее от нас. Мне к нему не подобраться, он из личной охраны Хашана, временно приглядывает за племянницей.

Кивнула, принимая сведения и прикидывая, как буду действовать. Весь следующий час я танцевала с разными пустынниками, получила еще два предложения руки и сердца. Никого не смутил ни наш разговор за столом, ни то, что я даже имен этих мужчин не помню.

Наконец, заметив, что Тиара собирается уйти из комнаты, явно направляясь в дамскую, и Гарх последовал за ней, я бросила короткий взгляд на Рафаэля и отправилась за ними. Как и ожидалось, Гарх внутрь не пошел, остался у выхода, и я, неловко подвернув ногу, ухватилась за мужчину.

С трудом сдержала эмоции, осознав, что этот мрачный, нелюдимый пустынник безумно любит племянницу Хашана. И это уже было не поверхностное чувство, а глубокое, проверенное испытаниями и годами. Прочитать большее я не успела, потому что долгое прикосновение вызвало бы вопросы. Смущенно отцепившись и извиняясь за неуклюжесть, проскользнула внутрь дамской комнаты, обнаружив у раковины Тиару. Девушка освежала легкий макияж.

Когда я вошла, из ее рук вдруг выскользнула помада, и я машинально наклонилась, решив поднять чужую вещь, и не учла, что Тиара сделает то же самое. Мы легонько столкнулись лбами, ойкнули и вновь вдвоем потянулись к губной помаде. Прикосновение к ее пальцам было едва ощутимым, будто девушка всеми силами старалась этого избежать, но мне хватило и этого мгновения, чтобы увидеть в памяти девушки браслет Рафаэля.

Все еще неверяще поднялась, выпрямляясь. И я, и Рафаэль все это время проверяли мужчин, один раз я коснулась жены Хашана, заведя с ней дружескую беседу, но совсем забыла про племянницу главы делегации! Почему-то никто ее даже не посчитал! Ни Маркус, ни Рафаэль…

Получается, Тиара обладает даром отвода глаз? Или умеет каким-то образом убирать из памяти лишнее воспоминание? Или и то, и другое? Оба дара связаны с эмпатией отдаленно, но что мы знаем о пустынниках? Есть ведь только общие сведения, собранные нашими дипломатами, а обо всех возможностях пустынников ариаты и не ведают.

Я ополоснула руки, подправила безукоризненный макияж, и едва Тиара, не подозревающая, что ее считали, вышла из дамской комнаты, я проследовала за ней и тут же набрала Рафаэля.

Глава двадцать седьмая

– Браслет взяла Тиара, – без предисловий сообщила я.

– Ты где? – только и поинтересовался Рафаэль.

– Через пять минут выйду в зал.

– Иду навстречу. Не приближайся к девушке, это может быть опасно. Если она смогла провести нескольких одаренных с сильным даром, ее способности непредсказуемы для нас.

От заботы и легкой тревоги в голосе за меня потеплело на сердце, и, едва завернув за угол, я оказалась в объятиях Рафаэля. Через две минуты появились Маркус с Никой, Наран и Хашан.

– Что происходит? – поинтересовался глава делегации пустынников.

За мужчиной замаячила охрана, но близко не подходила, держалась на расстоянии.

– Примерно две недели назад с выставки, которую устраивала моя мать – Герда Эрмер, известный искусствовед и коллекционер, пропала наша семейная реликвия, – прямо сказал Рафаэль, не считая нужным теперь играть иначе. – След привел к пустынникам. В частности, к вашей племяннице, наре Тиаре.

– Каким образом? – нахмурился Хашан, не веря нам ни на грош.

– У меня дар чтеца третьего уровня, – спокойно ответил Рафаэль, не сводя с мужчины глаз. – Я могу чувствовать вещь и на расстоянии, если требуется. Браслет находится в вашей делегации, экранируется каким-то мощным, неизвестным артефактом.

– Допустим, вы говорите правду. С чего вы решили, что он у моей племянницы? Вы посмели прикоснуться к ней? – в глазах Хашана плеснуло яростью.

– Это сделала я, у меня дар, схожий с моим женихом. Рафаэль читает вещи, а я – людей, – выложила правду.

Хашан напрягся.

– У нас верят словам одаренного, – заметил Наран. – И лишь из уважения к вашим традициям и обещанной гарантированной дипломатической неприкосновенности мы искали окончательное доказательство, Хашан.

В голосе одного из правителей Ариаты прозвучали стальные нотки, и мужчины столкнулись взглядами.

– Вы можете сейчас дать разрешение на обыск в комнате вашей племянницы, разумеется, в вашем присутствии, или мы, по заявлению Рафаэля, задержим ваш отъезд и в течение нескольких часов получим допуск на обыск, вне зависимости от вашего желания и согласия.

Кажется, я понимаю, почему Нарана так опасаются. Дело не только в способностях, но и в умении бескомпромиссно расправиться с любым соперником.

– Если браслета в комнате моей племянницы не окажется или вы не сможете доказать, что драгоценность принадлежит вашей семье, нар Рафаэль, то я выставлю ноту протеста и отменю все уступки пустынников для ариатов.

– Принимается, – вместо Рафаэля ответил Наран.

Хашан заметно напрягся. Видимо, осознал, что за этим согласием может скрываться только уверенность в своей правоте, но отказываться от своих слов все равно не стал.

– Для того чтобы доказать, что браслет принадлежит моей семье, помимо подтверждающих документов, я расскажу об одном его свойстве, которое известно только узкому кругу моих близких, – невозмутимо сообщил Рафаэль.

Хашан сощурился, окинул яростным взглядом всех присутствующих, от чего мне захотелось спрятаться за спину Рафаэля, кивнул.

– Пойдемте.

Комната Тиары располагалась на предпоследнем этаже, и пока мы поднимались в лифте, царила подавляющая тишина. Лишь Наран и Маркус, судя по сделавшимся чуть ярче глазам менталиста, о чем-то мысленно переговаривались. Для Хашана и шестерых охранников, которых взял глава делегации пустынников, подобные нюансы в проявлениях способностей одаренных с третьим уровнем были неизвестны и остались незаметны. Это те, кто постоянно общаются с ариатами с третьим уровнем дара, начинают подмечать тонкости. Хашан же даже странно посмотрел на нас, когда мы не взяли дополнительной охраны. Нам и правда ни к чему. Тут любой из нас может справиться с нападением при помощи способностей.

Пока мы добирались до нужного места, Хашан связался с племянницей и попросил ее подняться в себе.

Мы оказались возле комнаты Тиары немного раньше, и атмосфера в этом ожидании стала еще напряженнее. Едва девушка появилась из-за поворота в сопровождении Гарха, увидела нас, споткнулась, и в глазах мелькнула тень страха, но тут же исчезла. Тиара умела брать себя в руки, а значит, была не так проста, как хотела казаться.

– Дядя, что случилось? – спросила спокойно, хотя явно чувствовала себя неуютно.

Об этом говорили мимолетные жесты, едва заметные глазу. Сжатые кончики пальцев, чуть более резкий наклон, небрежно заправленная за ухо прядь волос.

– Разговор продолжим не тут, – Хашан кивком показал на комнату.

Девушка открыла для нас доступ, и глава делегации пустынников, в этот раз оставив всю охрану, включая Гарха, за дверью, вошел последним.

Ариаты рассредоточились по комнате, делая это спокойно и незаметно. Рафаэль остался стоять рядом со мной, но не сводил глаз с Тиары и Хашана.

– Нар Рафаэль считает, что ты взяла их семейную реликвию. Это так?

М-да… Дипломат из Хашана, оказывается, еще тот. Ни такта, ни деликатности. Впрочем, иначе этот вопрос, пожалуй, не решить.

Тиара побледнела и покачала головой, тем самым окончательно подтверждая наши слова. Это понял и Хашан, нахмурился.

– Я разрешаю обыск, – оборачиваясь, кивнул Рафаэлю.