Мой единственный мужчина

Вилка вновь перекочевала к Рафаэлю, а я, прожевав очередную ягодку, заметила:

– Ужин от этого не стал хуже.

– Это да. В твоей комнате мама, надеюсь, никаких сюрпризов не оставила?

Я озадаченно посмотрела на Рафаэля. Он стянул ягодку с вилки, сверкнул глазами.

– У меня вот на кровати заправлено алое шелковое белье, – сообщил серьезно.

Я оценила сказанное, примерила ситуацию с мамой на мужчину, которого уже знала, такого проницательного, решительного, сильного и, не выдержав, рассмеялась.

Рафаэль на миг замер, опустил вилку и улыбнулся, явно прочитав все мои невысказанные мысли. Отсмеявшись, я откинула волосы за спину, осознав, что мы с Рафаэлем оказались непозволительно близко.

– У тебя сливки на губах, – заметил, словно и не было того недавнего комментария про алый шелк.

И не успела я потянуться за салфеткой, как мужчина придвинул меня к себе и поцеловал. Горячо, проникновенно, до дрожи, так, как это умел только он. Оставаясь на самой тонкой грани из возможных, которую так хотелось переступить.

Один поцелуй сменился другим, пальцы запутались в волосах, дыхание окончательно сбилось, но остановится не получалось. Эта ласка желанных губ, тепло его рук, какая-то отчаянная нежность, с которой меня все пробовали и пробовали на вкус, не давая передышки, сводили с ума.

Я уткнулась в плечо мужчины, силясь унять колотящееся сердце, и чуть не застонала от изучающих пальцев, скользивших по моей спине. Никогда не думала, что там у меня столько чувствительных точек! Прикосновения были совсем безгрешными, почти невинными, но я таяла от них, кусая губы.

В какой-то момент, опьяненная этой сумасшедшей близостью, я закрыла глаза, позволяя себе наслаждаться и покалыванием от мужских пальцев, и разбегающимся огнем, и запахом морского бриза, которым пах Рафаэль.

Дождь за окном по-прежнему скрывал нас своей завесой, и вовсе не хотелось думать, что будет потом. Ведь для того, чтобы быть счастливой прямо сейчас, у меня есть абсолютно все. Мужчина, держащий в своих руках, его непередаваемые поцелуи и уверенные руки. Те самые, оказавшись в которых однажды, понимаешь, что других уже и не нужно.

Глава двадцать первая

Для второго приема пустынники выбрали все тот же зал в золотистых тонах с аккуратными белыми акцентами. Но, в отличие от первого раза, добавили растения в кадках, и теперь помещение было ими словно поделено на небольшие зоны. Слышался легкий женский смех, которому вторил низкий мужской, звенели бокалы, и атмосфера царила весьма спокойная, но расслабляться я не собиралась. Меня ждала работа. Чем больше пустынников смогу считать, тем лучше. Ведь у нас осталось не так много возможностей!

– Анхель и Дасун не спускают с нас глаз, – заметил Рафаэль, протягивая мне стакан с чистой водой, взятый у проходящего мимо официанта.

– Нет идей, как их отвлечь от моей персоны? – улыбаясь, чтобы не показать вида, что мы обсуждаем что-то серьезное, поинтересовалась я.

– Я этим займусь, – пообещал Рафаэль, и я не стала вдаваться в подробности, размышляя о тех, что мы не считали. – Хотя, сдается, на тебя сегодня только ленивый не смотрит.

Я повернулась к Рафаэлю, пытаясь понять, на что намек.

– Выглядишь бесподобно, – улыбнулся он, не стесняясь, проходясь взглядом по моей фигуре, затянутой в красное платье, что откровенно подчеркивало все изгибы.

– Спасибо. Надеюсь, это несколько рассеет внимание пустынников.

– И не только их, – заметил Рафаэль, приветливо кивая Нарану и Эльзе, вошедшим в зал.

Жена одного из правителей Ариаты, одетая в серебристое платье, уверенно держалась за руку мужчины, но мыслями, судя по сверкающим глазам, была далеко.

– Как успехи? – поинтересовался Наран. – Нужна какая-то моя помощь?

Я посмотрела на Рафаэля, предоставляя ему возможность согласиться или отказаться. Мужчина где-то минуту подумал и сказал об Анхеле и Дасуне. Оба тут же отошли, обсуждая какую-то особую тактику.

– Мне уже жалко пустынников, – хмыкнула Эльза. – Наши мужчины сейчас начнут свою игру. В интригах ни Нарану, ни вашему ректору, Гвендолин, нет равных.

Я немного смутилась, потому что одно дело, когда я приписываю Рафаэлю «мой», а совсем другое, когда это отношение видят остальные.

– Нара Эльза…

– Просто Эльза и предлагаю перейти на «ты». Мы же родственники, а скоро, полагаю, и с ректором Рафаэлем породнимся, – улыбнулась она и неожиданно подмигнула.

– До этого у нас с Рафаэлем дело не дошло, – тихо заметила я, невольно сознавшись в своих сомнениях.

– Ты знаешь, сколько я не общаюсь с одаренными парами, у них одна и та же проблема, Гвендолин. Мужчина всегда, как бы это помягче сказать, опасается, что его половинка сочтет его чудовищем. Они могут ухаживать за своей драгоценной, приглашать на невероятные свидания, защищать, бездну раз спасать ей жизнь, но сделать последний решительный шаг, им, ой, как непросто.

Я задумалась, вспоминая, как складывались отношения у Рика и Тай. Бравый капитан, гроза всех пиратов дальнего космоса, как мне показалось, действовал вполне решительно, но ведь я могу всего не знать.

– Так что… если не готова отпускать, бери инициативу в свои руки и не сдавайся. Рано или поздно, хотя я тут ставлю больше на первое, Рафаэль перед тобой совсем не устоит. Он и так уже на грани.

Я глупо захлопала глазами, а потом вспомнила, что Эльза – эмпат третьего уровня, спокойно считывает чужие эмоции. Об этом знал небольшой круг лиц, Наран оберегал свою половинку от нежелательного внимания.

– Поверь, я еще ни разу не ошибалась в чужих чувствах. Меня просто невозможно обмануть, – хмыкнула она.

Я покосилась на Рафаэля и Нарана, что стояли в стороне, к ним присоединился Хашан, и вновь перевела взгляд на Эльзу.

– Твое счастье стоит того, чтобы за него бороться, Гвендолин.

Ответить я не успела, наш разговор прервали подошедшие Анхель и Дасун. Чуть в стороне остановилась Тиара. Беседа была чисто светской, о погоде, Ариате, немного о мире пустынников. И как ни старались сыновья Хашана привлечь мое внимание, я держалась ровно и нейтрально. Еще и успела считать двоих пустынников, подошедших к нам, случайно выронив из рук сумочку.

В этот раз за столом со мной и Рафаэлем снова оказался Анхель, а Дасун переключился на какую-то другую девушку, кокетливо взмахивающую ресницами. За ужином ничего интересного не происходило, мне по-прежнему оказывал знаки внимания Анхель, остальные пустынники, сидевшие рядом, даже не попытались оспорить это. Рафаэль держался невозмутимо, но заходить Анхелю далеко не позволял.

На десерт подали фрукты и незнакомые мне ягоды, как я поняла, они росли на Зарише. Легкая кислинка оставляла послевкусие, немного жгла язык.

Когда начались танцы, меня пригласили несколько незнакомых мужчин из пустынников, и я согласилась, вынужденная считывать их одного за другим. Где-то на третьем танце я почувствовала легкий озноб, а следом странный жар. В помещении было значительно душно.

Анхель, одетый в расшитую тунику и свободные штаны, кружился неподалеку с незнакомкой и бросал на меня странные взгляды. Он словно ждал чего-то, какой-то моей реакции, и это меня озадачило.

Решив взять передышку, я направилась к Рафаэлю. Он разговаривал с Хашаном. По пути трижды разыграла неуклюжесть, считывая пустынников. Интересно, со сколькими успел разобраться Рафаэль?

Жар неожиданно усилился, в какой-то момент в груди появилась тяжесть, а перед глазами все поплыло.

– Ты бледная, что случилось? – встревожился Рафаэль.

– Душно, мне бы выйти на воздух, – попросила я.

Хашан, все это время наблюдающий мою неуклюжесть, а теперь услышавший такое заявление, приподнял брови. От его цепкого взгляда не укрылось, что я пила лишь воду, а веду себя, словно пьяная.

Пока мы спускались, дышать стало тяжело, закружилась голова. Голос Рафаэля я услышала, как через вату, начала задыхаться и терять сознание.

Рафаэль Эрмер

Я обсуждал с Хашаном студенческие программы по обмену, зная, что организация учебного процесса на Зарише сильно отличается. У пустынников имелись наставники, которые обучали детей и подростков всему необходимому, а после они поступали в университеты или академии. Все это время находился неподалеку от Гвен. Во время третьего танца у нее заалели щеки и лихорадочно заблестели глаза. Я напрягся, едва не потеряв нить разговора с Хашаном, а когда через время Гвен направилась ко мне, почувствовал что-то неладное.

Она тяжело дышала, порой сглатывая так, словно ей не хватало воздуха. На лице появилась небольшая припухлость, зрачки расширились. Я поспешил вывести ее наружу, ощущая ненормальную тревогу. Начал расспрашивать о самочувствии, но она не ответила, ухватилась за меня, и прямо в моих руках потеряла сознание.

На долю секунды я ощутил первобытный ужас – не успеть и не спасти самую желанную для меня женщину, а в следующее мгновение заставил себя взять эмоции под контроль.

Глубокий вдох – и я прижал пальцы к ее шее, нащупал слабый пульс, осознавая, что не понимаю, что с ней произошло. Что-то, что даже не позволяет сработать быстрой регенерации.

Мысленно позвал Маркуса, спрашивая про целителя и узнав, что поблизости нет ни одного, перешел на мгновенное перемещение. До целительского центра – почти десять кварталов, и так будет быстрее, чем на флаере.

Я несся по улицам на пределе своих возможностей, едва ли замечая окружающее пространство, каждое мгновение сходил с ума от страха и не позволял ему захватить надо мной власть, отсекая все ненужные мысли, сосредотачиваясь только на потерявшей сознание Гвен. Такой хрупкой, беззащитной… В груди обжигало огнем и вовсе не от стремительного бега, а от чувств, что так давно переполняли меня, и которые только сейчас снесли стены, что я ставил.

Только бы успеть.

Только бы…

Я ворвался в целительский центр, на миг замирая возле стойки. Подскочившая девушка на ресепшен отреагировала мгновенно, вгляделась в Гвен и вызвала бригаду целителей, находившуюся на пятом этаже. Я не стал ждать не их, не лифта, рванул по лестнице.

С трудом отпустил ее руку, наотрез отказался отойти от Гвен, гадая, что с ней. Реально аллергия, которая у одаренных практически никогда не проявляется, или что-то другое?

– Аллергия, – подтвердил целитель Дарий, вводя несколько лекарств и подключая к Гвен еще какие-то датчики. – Очень сильная. Вы успели вовремя.

Ариат говорил коротко, не переставая действовать, и что самое важное – больше не пытался меня прогнать.

– Случай редкий, практически исключительный. Подобная реакция бывает в момент сильного стресса, когда параллельно еще происходит становление дара.

Я практически его не слушал, все смотрел на Гвен, она с трудом дышала и не открывала глаза.

– Нар Дарий, аллергия спровоцирована пыльцой таэны, – доложил один из целителей, недавно бравший у Гвен кровь для анализа.

Я на миг закрыл глаза, пытаясь понять, откуда взялась эта пакость, способная так повлиять на мою Гвен. Вдохнул поглубже и набрал Маркуса. Он ответил сразу же, и я коротко рассказал ему, что узнал.

– Разберусь, – отозвался он, отключившись.

Маркус всегда такой – готов поддержать и решать чужие проблемы в любое время суток, настоящий друг.

– Нара Кассандра вылетела, была неподалеку, – заявил кто-то из целителей.

– Жена Шархата? – уточнил я.

– Да, – ответил Дарий, вгляделся в монитор и замер.

– Что происходит?

– Пыльца таэны блокирует регенерацию и вытягивает силы, потому она так опасна и запрещена.

Целитель снова принялся переключать датчики, отдавать распоряжения, и, наверное, прошла вечность, прежде чем в помещение, в явно наспех застегнутом халате через одну пуговицу, вошла Кассандра. Следом в палате оказался Шархат. Коротко кивнул мне, встал у двери.

Пока девушка сканировала Гвен, я почти не дышал. Наконец, она встряхнула запястья.

– Я выведу вещество, оно уже начинает медленно, но верно превращаться в яд. Если этого не сделать, через полчаса пыльца таэны окончательно отравит Гвен.

– В чем загвоздка, Касс? – поинтересовался Дарий, опережая меня.

– Вещество забрало очень много энергии. Если пациентку не наполнить, она умрет. Нужна энергия одаренного третьего уровня, и любая не подойдет, только схожая с ее даром. Это так же, как с переливанием крови, – пояснила она, поворачиваясь уже ко мне.

– Что нужно делать? – спросил, чувствуя, как ко мне возвращается надежда. – Я готов.

Девушка некоторое время смотрела на меня, изучая.

– Хорошо. Через десять минут, сейчас работаю только я, – сказала Касс.

Больше она не отвлекалась, повернувшись к Гвен. Кто-то из целителей велел мне вымыть руки, проверил показатели, но я едва замечал их действия.

– Так, яд я вытянула. Рафаэль, тебе будет больно, – с явным сочувствием в голосе предупредила Касс. – И я не знаю, насколько.

Я кивнул. Это не имело никакого значения. Из Гвен капля за каплей утекала жизнь, и отчасти виной этому был я. Не сдержал обещания. Не защитил.

Короткий порез на запястье, мои переплетенные пальцы с едва теплыми Гвен, фиксатор на руке.

– Давай, я направлю и распределю потоки, – велела Касс.

Боль, действительно, была. Снесла первой ударной волной, не давая передышки, накрыла второй, но я держался, а после и вовсе заставил ее уйти на второй план, вглядываясь в лицо Гвен. Фоном пищали какие-то приборы, переговаривались целители, что-то спросил Шархат, в палате появился кто-то еще, но я сосредоточился только на том, чтобы отдавать Гвен энергию, в какой-то момент осознавая, что, если потребуется лишится даже последней искры, я отдам и ее.

– Достаточно, – сказала Касс, и вокруг нас засуетились целители.

Давно сняли фиксатор, залечили порезы на наших запястьях, но я так и не смог отпустить руку Гвен.

От потери энергии, а отдал я почти всю, накрывало холодом, внутри стало пусто, как после отката. Наверное, это он и случился, ускоренный и усиленный многократно, только неконтролируемые всплески были сейчас невозможны.

– Жизни Гвен больше ничего не угрожает, – мягко заметила Касс. – Но тебе, Рафаэль, я бы рекомендовала остаться с ней на ночь. Энергия рядом с ее носителем быстрее усваивается. Да и тебе необходимо набраться сил.

– Как будто его что-то может заставить уйти от Гвен, – заметил Шархат, оказываясь рядом с Касс. – Ты сама как?

– В порядке, – улыбнулась она.

Дарий снова запускал какие-то программы, проверяя состояние Гвен, кто-то из целителей протянул мне кружку с питательной смесью, чтобы добавить хоть немного сил.

– Спасибо, – поблагодарил я.

Касс кивнула, позволяя Шархату обнять ее со спины.

– Маркус звонил, – сказал термокинетик.

– Что он узнал?

– Что пыльцу таэны добавил один из пустынников в десерт к Гвен перед самой подачей.

Я вспомнил, что один из мужчин, действительно, ненадолго отлучался.