Помоги проекту - поделись книгой:
Фонтанируя ураганами ослепительных красок, панели игрового центра калейдоскопили десятками непрерывных рекламных заставок; голосами игровых персонажей они вопили на пешеходов из скрытых динамиков и растянутых вдоль стен экранных полотнищ.
Невыносимо яркий и громкий, комплекс казался огромным поддельным украшением. По внешним орбитам его хаотично опоясывали переплетенные серпантины узких бетонных эстакад, с которых желающий попадал на любой из уровней здания. А уж внутри…
Я бывал там пару раз, и мог с уверенностью заявить, что намеренная запутанность постройки давила на психику даже самых стойких завсегдатаев. Что, разумеется, заставляло искать спасения в уютных игровых салонах, каковых «Аркада» предлагала великое множество: от простеньких кабин-симуляторов или продымленных залов
Любопытно, но прижимавшая комплекс лапа была вовсе не бандитской. Впрочем, было бы странно, если бы и здесь Смиренные Прислужники не решили воспользоваться кипучей природой своего народа. Казоку Бонжура и сопредельных районов уже не первое десятилетие облизывались на лакомый кусок. Но, пусть смирпы и пропагандировали Взаимопроникающее Невмешательство, отдавать «Аркаду» даже не помышляли.
Отцы казоку бессильно шипели, пытались подобраться то так, то эдак, но оставались ни с чем, вынужденные и по сей день снимать грязную пену в виде продажи «аркадникам» наркоты и кодов взлома особенно сложных игр…
Перед центром было не протолкнуться от молодых зазывал, разряженных в дикие наряды персонажей игровых новинок и ходячей еды из местных забегаловок. Как и Подмастерья Стаи, все они пищали дурными голосами, крутили в лапах светящиеся указатели и беспрерывно шоркали по запястным «болтушкам», разбрасывая на устройства прохожих скидочные купоны.
Я придержал капюшон и задрал голову. На многоуровневых бетонных мостках-юбках «Аркады» традиционно ошивался бездельничающий молодняк, причем как вполне законопослушный, так и предельно мерзотный.
Такой, как я искал.
Мне не хотелось даже предполагать, что будет, если для поиска Лепестка придется войти внутрь. Да что там, я бы в Такакхану шагнул с большей охотой, чем в это царство повернутых на праздности…
Осмотр подступов занял почти четверть часа. Внеся необходимые пометки в свето-струнную карту гаппи, я направился к ближайшей пешеходной эстакаде, стараясь не реагировать на визгливые призывы живой рекламы. К счастью, кроме них на меня особого внимания почти никто не обращал.
Замусоренные мостки отнюдь не пустовали. То здесь, то там на террасах комплекса кучковалась уличная молодежь, жующая «бодрячок» или вдыхающая сладкий дым дайзу-карамели. Некоторые смотрели с подростковым вызовом, но большая часть предпочитала разумно игнорировать.
Сунув руку в карман с кастетом, я расслабленным шагом огибал тесные компании чу-ха, на наиболее дерзкие взгляды отвечая легким шевелением губ. Нехитрое запугивание помогало, заставляя тупиться даже самых нахальных крысенышей.
Открытые лифты на верхние уровни уже находились передо мной, когда за спиной поднялся нестройный гул толпы. Опершись на разрисованный похабщиной бетонный парапет, я выглянул на проспект Смиренного Служения. К торговому центру напротив «Аркады» шустро, но без лишней суеты стекались стаи чу-ха — в отдел Заботы завезли груз продовольствия по бросовым ценам. Сотни местных, мгновенно прознавших об этом, тут же устремились за дешевыми брикетами. И я, признаюсь откровенно, едва не поддался соблазну отложить поиск Лепестка, чтобы тоже влиться в их голосистые очереди…
Одна из десятка лифтовых платформ подняла меня почти к самому верху «Аркады». Высадившись на нужном кольцевом балконе, я неспешно двинулся в обход здания, внимательно вглядываясь вниз сквозь серпантины бетонных изворотов.
Взгляд скользил по группам бездельников, круглосуточно отиравшихся по орбитам и спускавших родительские денежки на развлечения и наркоту. Без труда выявлялись невидимые ареалы влияния, куда был заказан вход представителям чужих компаний: вот тут зависают «аркадники» со стажем, а там любители исключительно игр на деньги, вон заметны стайки мелких барыг, а там осели детишки из обеспеченных семейств…
Нашлись, разумеется, и «гнилохвостые».
Молодые, одетые в вызывающе рваное тряпье, при этом не самое дешевое, они занимали сегмент одной из самых широких бетонных орбит тремя ярусами ниже моего. Яркие, покрытые зеленой флуоресцентной краской хвосты были заметны издалека.
Мелюзга облюбовала площадку возле автоматов по продаже напитков и питательных батончиков, а один прямо сейчас «украшал» жестяные борта вязью витиеватых символов из баллончика с краской.
Облокотившись на парапет и стараясь не высовываться, я поднес гаппи к лицу и вывел на свето-струнный дисплей информацию, сброшенную мне Подверни Штанину. Сверил, хмыкнул.
Яри-яри, легче легкого! Лепесток почти сразу обнаружился среди десятка юных хулиганов. Хвоста Кринго еще не красил, но шпана определенно считала его своим.
Выставив руку с «болтушкой» за край, я неспешно заснял на ее камеру расположение спусков и подъемов. Затем пару минут чертил на дисплее, выстраивая возможные варианты отхода и не забывая поглядывать вниз — Лепесток никуда не спешил, медленно, но верно накачиваясь дымом «карамели».
По спине прокатилась волна прохладной дрожи. Прикрыв глаза, я несколько раз провернул на пальце кольцо Аммы, а затем достал из внутреннего кармана пальто плоскую фляжку. Глоток обжигающей паймы опалил изнутри, но волнение притупил. Снова нащупав в кармане кастет, я двинулся к спуску.
[1] Полулегальный синтетический наркотик.
[2] Операторы, инженеры-проектировщики, отладчики и разработчики новых моделей синтосексуалов.
[3] «Моллюск», легкий антропоморфный танк.
[4] Негативное определение личности, неразборчивой в интимных связях и вступающей в них с любым желающим.
[5] Боец ячейки.
[6] Невероятно популярная игра на специальном столе с воротцами по бортам, с применением шаров-битков и специальной тычковой биты.
п.1; г.2; ч.3
«Гнилохвостые» заметили не сразу.
Зато когда заметили, воздух мгновенно стал густым и плотным — стихли разговоры и смех, оборвалось шипение баллона. Разворачиваясь к чужаку, они растерянно переглядывались и поводили усами. Растерянные, ошалелые, от неожиданности и страха готовые всерьез разозлиться. Один из самых молодых даже приподнялся в боевую стойку, зашипел и оскалил мелкие зубы.
Лепесток тоже замер, так и не передав напарнику обрывок фольги с рассыпанной по нему жженой «карамелью». Вблизи было заметно, что мой клиент отличается от дружков — и возрастом, и мастью.
Удобная уличная одежда Кринго тоже была намеренно драной, но не в таких масштабах, как у приятелей; темно-серую шерсть над левой бровью удалили широкой полосой, на которой сразу с двумя ошибками было вытатуированно «Гордость».
— Привет, мудила! — широко улыбнулся я, глядя прямо на Лепестка. — Нужно поговорить…
Через мгновение он с писком рванул прочь. Фольга с наркотиком полетела в сторону, в другую упал отшвырнутый с дороги «гнилохвостый».
Мятная пайма в моем желудке предложила рассмеяться, что я и сделал, еще сильнее перепугав обалдевших «гнилохвостых». Подмигнув молодым чу-ха, я легко развернулся на пятках и бросился в противоположную сторону.
Силуэт Кринго виднелся на внутренней орбите «Аркады». Во все стороны шарахались возмущенная паникой мелюзга. Вслед беглецу неслись проклятия и угрозы, но он мчал, даже не огрызаясь.
Вот Лепесток оседлал парапет, собрался комком и сиганул на один уровень вниз. Верткий ублюдок, ничего не скажешь. Но гаппи на моем запястье тут же подсказал, по какому из заложенных сценариев все будет развиваться дальше.
Вскарабкавшись на ограду мостка, я тоже прыгнул, приземляясь на орбиту чуть ниже и левее. Приземлился не очень удачно, чуть не отбил колено, но смог сохранить равновесие и тут же бросился дальше. Крысы разбегались с моего пути, встревожено скалясь и шипя.
Теперь Кринго бежал по параллельной спирали, едва ли замечая, что я нахожусь совсем рядом. Голова его вертелась, но угрозу бегун выискивал только наверху.
— Байши… — сквозь зубы выдохнул я и едва удержался от соблазна обернуться.
Судя по нарастающему за спиной шуму, дружки Лепестка тоже включились в гонку. Вереща, визжа и яростно бранясь, «гнилохвостые» катились по борту «Аркады» волной драных курток и плащей; расшвыривали зевак, что-то вопили моему клиенту.
Со стоном взобравшись на очередной парапет, я снова спрыгнул. Теперь Лепесток остался выше меня на полтора уровня, но предсказать поведение этого дебила я мог бы и без умной «болтушки».
Под ногами шуршал бетон, во все стороны летели пустые бутылки, фольга, ингаляторы и обертки от батончиков. Сердце колотилось, изгибы мостка сливались в размытую серую ленту. Заметив над собой мелькнувшего Кринго, я увеличил скорость.
Сердце уже не стучало, оно колотилось о ребра. В глазах пульсировало и темнело. Организм начинал намекать, что совсем скоро мне предстоит выбрать — или мы остаемся дружны и сбрасываем темп, или он задернет занавес и заставит меня прилечь.
Проклиная лень, отсутствие полноценных тренировок и избыток паймы, я сиганул с очередного парапета и едва не грохнулся на головы двух молодых, модно одетых самочек. Те завопили, зашипели и рванули от меня с такой скоростью, что им бы позавидовал и Кринго.
Теперь от проспекта Служения меня отделяло всего 3–4 уровня орбит. От Лепестка — два. Я прорвался через неожиданный затор из чу-ха (здесь торговали нелицензионными играми) и скатился по выщербленным ступеням. Вслед мне шипели, швыряли пустые банки, но ударить или укусить не попробовал ни один.
Адреналин топил сознание в диком азарте охоты, пусть даже на такого плешивого зверька, как Лепесток. Упиваясь его переизбытком и умоляя сердце продержаться еще чуть-чуть, я несся по дуге вокруг «Аркады», едва не подвывая от удовольствия.
И все-таки взвыл — ровно в тот момент, когда слабоумный Кринго спрыгнул с вышестоящей эстакады, приземляясь ровно передо мной.
Я выставил плечо, рванулся в финальном броске и со всей дури вломил беглецу по правой лопатке. Чу-ха пробороздил пыльный бетон, его хвост больно хлестнул меня по бедру.
Левой рукой ухватив Лепестка за плотную куртку, я рывком перевернул его на спину, но тот вывернулся и едва не тяпнул меня за пальцы. Снова притянув его к себе, я выдернул из кармана кулак с кастетом и близко познакомил железку с животом хвостатого ублюдка.
Кринго захрипел, брызнул сладкой слюной, сложился пополам и попробовал прикрыть морду лапой. Я ударил еще раз, теперь в его левый бок и чуть слабее, встряхнул клиента и отшвырнул к шкафу-автомату по продаже нюхательного «бодрячка».
Удерживая Лепестка за воротник, я замахнулся ему в челюсть, но он уже сдался — хвост поджался к нижней лапе, скрещенные верхние закрывали глаза, а сам чу-ха был готов завалиться на спину в жесте покорности.
— Ум… ни… чка… — прохрипел я, снова встряхивая крысеныша и разворачиваясь.
Вовремя…
За моей спиной нарисовались сразу семеро «гнилохвостых». Двое держали в пальцах длинные узкие ножи, остальные бесновато скалились и подергивали когтями.
— Не… стоит… этого… делать… ребятки… — все еще задыхаясь, попросил я.
Быстро скинул кастет в карман пальто и приоткрыл полу, демонстрируя рукоять «Молота».
Вид башера подействовал на «гнилохвостых», как распыленный в носы экстракт перечной мяты. Они тут же (разом, всей стаей, будто по команде) осеклись и сдали назад. Ножи исчезли в складках изрезанной одежды.
Впрочем, далеко убираться уродцы не спешили — огрызаясь на случайных прохожих и разогнав с орбиты всех возможных свидетелей, они скакали в десятке метров справа, выкрикивая угрозы и кроя меня матом.
— Это не по правилам… — только теперь восстановив возможность дышать, проскрипел Кринго.
— У меня нет правил, — сказал я и надавил ему на сломанное ребро.
Не стану врать, давно хотел вновь обронить эту чудесную мужественную фразу, да вот что-то случая все никак не представлялось…
— Все-все, сдаюсь, — едва слышно пробормотал Лепесток, одновременно выпуская когти и готовясь к удару. И тут же заверещал, когда я усилил нажим и заставил его опустить лапу: — Ах ты, борф! Хватит-хватит, умоляю…
— Нужно потолковать, — стараясь дышать как можно менее шумно, повторил я. — Ты вообще в курсе, сколько в рупиях стоит минута моего бега?
В темных, одурманенных дайзу глазах Лепестка мелькнуло «удивление Прогиба».
— Нет. А сколько? — окончательно сбитый с толку, спросил он.
— Вот ты дебил… — хрипло выдохнул я, едва не расхохотавшись ему в морду. — Сиди смирно. Еще раз побежишь, буду стрелять. Сисадда?
— Да не побегу я…
— Сисадда?!
— Да. Отвечаю!
— Посоветуй своим дружкам отвалить! Скажи, я не причиню тебе вреда.
— А ты не причинишь?
— А ты проверь.
— Ладно… эй, парни, остыньте! Не глупите, мы просто поговорим!
Те, конечно же, не остыли. Но пыл поумерили и в атаку бросаться не спешили.
Я отпустил воротник клиента, и чу-ха сполз к основанию торгового автомата. Заметив, что он пытается обвить мою ногу хвостом, я наступил на лысый розовый кончик и снова надел кастет.
— Не обоссысь, Лепесток. Просто потолкуем, понял?
Тот заскулил, пытаясь выдернуть хвост из-под массивной армейской подошвы.
— Какого *уя тебе нужно, белый борф?! — пропищал он, снова прикрываясь лапами, словно я уже метил ему точнехонько в «Гордазть».
— Нужно, чтобы ты успокоился, пунчи, — совершенно честно ответил я, старательно калибруя дыхание и не забывая поглядывать в сторону «гнилохвостых». — А потом ответил на пару вопросов…
Сердце все еще пыталось покинуть грудную клетку, и я понимал, что если дело дойдет до «низкого писка», толку в нем будет чуть менее, чем ноль.
— Байши, я вообще не понимаю, о чем ты! — плаксиво пропищал Лепесток. — Не трогай меня, пожалуйста, я не хочу стать…
— Заткни пасть, — попросил я, плотнее пристраивая кастет на пальцах перчатки. — Заткнись, перестань называть меня гомиком и сиди молча, пока я не заставлю тебя говорить. Ясно?!
— Ясно-ясно, — казалось, Лепесток сейчас разрыдается, а от его хулиганской разнузданности не осталось и следа. — Только не заколдовывай меня, умоляю!
Я невольно усмехнулся. Всегда приятно осознавать себя знаменитым.
— А есть необходимость?
Лепесток уставился на меня снизу вверх, как будто и правда размышлял над вопросом. Губы его подрагивали, на подбородок стекала алая от «карамели» слюна. Теперь он почти лежал на спине и не предпринимал и попытки побега или сопротивления.
— У меня есть вопросы, Лепесток, — наконец отдышавшись, подтвердил я, но негромко, чтобы не разобрали все еще негодующие поодаль «гнилохвостые». — Ответишь честно, и я не стану позорить тебя перед дружками. Ты же ответишь?
— Отвечаю! — снова взвизгнул Кринго.
Отлично. Легкие болели, а в воздухе воняло, но я заставил себя дышать полной грудью. Чаще всего эти твари бегали значительно быстрее меня, а при необходимости умели делать это еще и на четырех костях, так что если бы не дурь, которой они себя травили, за всю «карьеру» я не догнал бы ни одного урода…
— Ладно, начнем. — Я присел и показал ему башер в расстегнутой кобуре. — Даю пять минут, у меня плотный рабочий график.
— И чо ты хош?
— Ты это знаешь, Лепесток, — мой голос вкрадчиво понизился. — Где твой приятель Гладкий?
Глаза крысеныша распахнулись, словно он услышал невероятно дурную весть. Чу-ха собрался в комок, чуть ли не опоясывая себя хвостом, и замотал головой так, что усы почти били по ушам.
— Не знаю,
— За каждую ложь я стану бить тебя еще раз, — охотно кивнул я и приподнял кастет.
— Да не знаю! — простонал Кринго, и сделал это до того естественно, что я почти поверил.
Неужели след с уличным дружком оказался ложным? Твою же мать, только этого не хватало… Поиски, казавшиеся мне задачей не более сложной, чем съесть миску лапши, грозили перерасти в нечто более муторное…
— Где ты видел Гладкого в последний раз? — спросил я и снова надавил на сломанное ребро Кринго.
Поделиться книгой: