Помоги проекту - поделись книгой:
Ловко перехватив зазевавшегося официанта, я сгрёб с подноса горсть аппетитных конвертиков из жареного теста. Прожевал у всех на виду, но в последний момент удержался привычно вытереть руки о полы френча. Подхватив с ближайшего раздаточного столика высокий бокал с чем-то искрящимся, запил и даже не поморщился едкой кислинке.
Вибрация «болтушки» на запястье оказалась до того неожиданной, что я чуть не охнул на виду у пёстро-разряженной публики. Улыбнулся, как ни в чём не бывало, отошёл в сторонку, поправил заушник и ответил, полагая, что это Чинанда-Кси.
Увы, ошибся…
— Куо-куо, Ланс. Я тебя понимаю, но неужели ты всерьёз полагал, что отключением гаппи и консоли избавишься от моих вездесущих взоров?
Вот теперь я чуть не вскрикнул по-настоящему. Всего на мгновение представил, что Данав фер Шири-Кегарета узнал о существовании Ч’айи… заставил себя со злостью отшвырнуть опасные домыслы.
— Какого *уя тебе нужно⁈
Полагаю, что если бы о таком обращении с Господином Киликили узнали окружающие вистар, нескольких обмороков было бы не избежать.
— Грубость не красит, Ланс, — спокойно ответило существо без плоти и крови. — Я удивлён твоим присутствием в обиталище пороков, и лишь хочу быть уверенным, что этой ночью ты не упьёшься до смерти. Такой исход, как понимаешь, был бы неприятен обоим…
Возможно, в тот момент я мог бы попросить у Шири-Кегареты помощи в деле убийства Нурсета фер вис Фиитчи. Например, уточнить возможные расхождения данных тетронов с вездесущими наблюдениями самого джинкина-там. Но я скорее позволил бы отрезать себе пару пальцев, чем согласился попасть в число персон, хоть чем-то обязанных властителю «Уроборос-гуми».
Поэтому вместо ответа я нашёл на красивом решётчатом потолке ближайшую камеру слежения службы безопасности, выставил в её сторону мизинец в самом оскорбительном из жестов Юдайна-Сити, и оборвал вызов Карпа.
Постоял, переводя дух и восстанавливая самообладание.
Миновав ароматный сектор «Блаженного восхваления сладостей», подступил вплотную к внешней стене холодного свето-струнного огня и продолжил путешествие по ободу «Колеса». В том, что госпожа фер вис Фиитчи уже уведомлена о прибытии странного уродливого гостя, не приходилось сомневаться. Значит, нечего и дёргаться — совсем скоро её лакеи и сами меня разыщут…
Вообще, признаю честно, беспрерывный пир, гремящий на просторах парка, был способен впечатлить любого. Посетителям предлагался безлимитный доступ к самым изысканным яствам, напиткам и препаратам; их обслуживали кукуга наивысшего уровня, в равных пропорциях смешанные с традиционными живорождёнными онсэн и молоденькими рабами, за немалые деньги проданными роднёй в парящий мирок вседозволенности.
Вокруг меня купались в наркотических наслаждениях, заключали сделки, строили козни, договаривались о предательствах, планировали строительства заводов и храмов, вынюхивали, сплетничали, интриговали, обжирались и предавались самым утончённым формам разврата. На ободе «Пламенного колеса» с жаром переплетались судьбы, тела, жизни, хвосты, перспективы и статусы…
Отловив очередную прислужницу с подносом ароматных пиал, я по-хозяйски оттянул бедняжку в сторонку, приказал ждать, и совершенно невоспитанным образом перелил содержимое нескольких в свою флягу. Самочка дрожала и кусала губы. Её так и подмывало с писком сбежать, но сверкающий пропуск на моём браслете буквально приковывал бедняжку к месту.
Закончив грабёж, я вытер перепачканные паймой руки, бросил салфетку на разорённый поднос и подмигнул официантке. Через мгновение той возле меня не оказалось, будто ветром сдуло.
Победно вернув потяжелевшую флягу в карман, я продолжил шествие.
Тут-то меня и нашли. Или, сказать точнее, я сам заметил многочисленное семейство фер вис Фиитчи и приближённых к вдове. Выкупив часть сектора «Утончённых акустических ревербераций», Чинанда-Кси умело подготовилась к моему визиту, расставив и рассадив пару десятков зрителей, словно участников масштабного перфоманса.
Были среди них скучающие или недовольные? Пожалуй, нет — все приглашённые в этот вечер в «Колесо» определённо ожидали увлекательного.
Это и не удивительно, зная неуёмную страсть чу-ха к «безучастному глазению» (когда вокруг сбитого фаэтоном сородича могла скопиться целая стая, торопливо запечатлевая на камеры гаппи последние страдания бедолаги, и только один из сотни додумывался вызвать медицинские службы). Что уж говорить о вистар, у которых данная черта была возведена в абсолют?
Зону предстоящего представления грамотно изолировали от остального парка лёгкими ажурными ширмами, звуковыми барьерами, растениями в кадках и абстрактными скульптурами.
Стоило мне перешагнуть невидимую грань, как музыка, шепотки прочих посетителей, звон бокалов и многоголосый сладострастный писк остались вовне.
В тот же миг вместе с ними с меня словно бы слетели гири тягостных воспоминаний: погоня за кукуга-девиантом, поиск кровавого кулона, стычки с уличным отребьем, конфронтация с джинкина-там и хрупкое перемирие с ним же, заживо гниющий старик в бронированном саркофаге, злобная сука в погребально-красных одеждах и приближающаяся война казоку…
И девчонка, хрупкая девчонка-цветок в моём бесформенном домашнем балахоне, она тоже осталась в тени за гранью незримого круга.
Всё стало малозначимым. Всё отодвинулось, освободив место исключительно работе.
Дыхание моё привычно замедлилось, сердечный ритм выровнялся. Не спеша продвигаться вглубь зоны, я жестом подозвал прислугу. Придирчиво осмотрел поднос официанта, выбрал бокал с тонизирующим напитком и промочил горло, окончательно настраиваясь на «низкий писк».
Одновременно изучал гостей, меня в ответ изучавших куда менее скрытно. Буду откровенен — работы на публику я не совсем ожидал. Но обещанная сумма намекала, что отступать поздно, и придётся пробовать в предоставленных Чинандой-Кси условиях…
Почти двадцать самцов и самок, изодетых в нарядные, но совсем не яркие костюмы, со всей очевидностью ждали моего появления. У многих на рукавах виднелись алые повязки, символы тлеющей скорби.
Дети погибшего Нурсета фер вис Фиитчи, его братья, сёстры, племянники и дальние родственники пискляво перешёптывались, поражённые, что Чинанда-Кси действительно сумела притащить в «Колесо» столь диковинную зверушку…
Сама она тоже была здесь, одетая всё в то же скромное платье паломника; стояла почти в центре сектора, пригласительно протягивая мне левую лапу. Вторым персонажем, бесспорно выделяющимся среди собравшихся, была (к гадалке не ходи) её старшая сестра Аширна.
В отличие от остальных, та не спешила демонстрировать возбуждённое ожидание — смиренно замерла на самом краю укромной зоны, спиной к родне и мордой к ночному гнезду за полупрозрачной стеной пламени.
Чуть более рыжая, чем Чинанда-Кси, Аширна была одета в розовое платье, поверх которого набросила белый палантин с двумя широкими красными полосами, символизирующими смерть, как наступившую, так и приближающуюся. Когда сестра заказчицы обернулась, пожирая меня влажными от слёз глазами, я заметил на её груди ритуальный пузырёк с ядом, стопроцентно смертоносным…
Не могу сказать, что сохранил душевное равновесие.
Скажу больше — мне стало не по себе, словно на ритуальной казни опозорившихся казоку-йодда. Но тогда я снова вспомнил озвученную сумму, вздохнул, отставил бокал и перевёл многозначительный взгляд на Чинанду-Кси.
— Чудесный вечер, господин Скичира! — Та подступила, подавленная и усталая, но едва заметно сотрясаемая праведным гневом. — Рада, что без опозданий. Позволю заметить, костюм вам очень идёт…
Я легко кивнул измотанной вдове, довольно фамильярно поклонился остальной родне. Кто-то неожиданно ответил наклоном головы, двое молодых самцов даже скрестили в мою сторону пальцы, но остальные продолжали пожирать алчными взглядами…
— Пусть небо над вашей норой будет безоблачным, — ответил я Чинанде-Кси, но затем сразу перешёл к делу в обход положенных у вистар формальностей: — Можно приступать?
Она совсем не оскорбилась. С пониманием вздохнула, бросила на сестру острый взгляд, и смиренно сцепила пальцы перед собой.
— Разумеется, господин Скичира. Вы очень вовремя… мы собираемся уже третий вечер. Но мерзавка всё медлит, хоть и не снимает погребальной накидки. Так что делайте свою работу, Ланс.
Сделаю. И как можно скорее уберусь отсюда — из-под жадных взглядов хищной стаи и не менее жадных камер Песчаного Карпа.
— Попросите соблюдать тишину, — негромко произнёс я.
И повернулся к Аширне, даже не потрудившись убедиться, что Чинанда-Кси исполнит приказ своего уникального дознавателя.
п.3.; г.3; ч.2
Аширна фер вис Фиитчи наконец сменила позу. Полностью развернулась ко мне, в одной лапе сжимая кончик хвоста, а в другой — пузырёк. Уши обвиняемой подрагивали, нос жадно втягивал чужеродные запахи. В чёрных глазах сквозил интерес, надёжно прикрытый поволокой выпитого.
Наблюдатели остались слева, от убийцы вистар меня отделяло не больше десяти шагов. Я сделал первый, напоследок заметив, как нетерпеливо дрогнула губа вдовы.
Аширна подняла пузырёк к приоткрытой пасти, мазнула бледным языком по крупным зубам. Я буквально шкурой ощутил, как зрители завибрировали от нетерпения и предвкушения кульминации.
Ещё один шаг, и выкрашенный чёрным лаком коготок ловко раскупорил смертоносный сосуд.
Я остановился. Изучал её, утомлённую ничуть не меньше сестры, не меньше измученную, изрядно накачанную выпивкой или снадобьями. Она молча сверлила меня ответным взглядом, продолжая подёргивать ушами.
— Поговорим? — спросил я без приветствия, знакомства и прочей шелухи.
Не могу сказать точно, почему предложил разговор вместо ещё одной пары смелых шагов, после которых Аширна наверняка бы опрокинула стекляшку в пасть и повторила судьбу убитого ей Нурсета фер вис Фиитчи…
— Пять минут больше, пять меньше. Есть ли разница? — пожав плечами, спросил я и многозначительно кивнул на яд в её пальцах. — Сисадда?
Она молчала. Довольно долго. Рассматривала мою бледную безволосую кожу, крохотный нос, жалкую шерсть на голове и щеках, новенький костюм и старые ботинки. Ей определённо хотелось протянуть лапу и потрогать плоскую морду существа, невесть как проникшего в святыню богачей Юдайна-Сити.
В какой-то момент мне показалось, что сейчас она всё же решится на последний глоток. Но затем:
— С какой целью? — хрипло уточнила Аширна, криво усмехнувшись и снова обнажив крупные отбелённые резцы. — Чтобы ещё сильнее опозориться перед собственной семьёй?
Я неопределённо повёл плечом, как можно более равнодушно, лениво. Сдвинулся так, чтобы окончательно отгородить самку от притихших в нетерпении зевак за моей спиной.
— Обещаю, никакого позора не будет.
Я говорил тихо, но искренне, готовый даже поклясться в своих словах, и вновь не понимая, почему опасаюсь спровоцировать подозреваемую:
— Я здесь, чтобы выполнить свою работу. Пусть не самую чистую, но другой у меня нет. Если вы виновны, госпожа фер вис Фиитчи, я оставлю суть нашего разговора под печатью непреложной тайны, и вы тихо уйдёте в иной мир на глазах этих жадных плотоядных. Но если вы, предположим, не делали того, в чём обвиняетесь, поверьте — в моих силах вас оправдать.
Она недоверчиво скривилась. Лениво покачала кончиком хвоста, поднесла пузырёк к носу и брезгливо втянула аромат маслянистой жижи. Глаз при этом от меня не отвела. Кстати, пронзительно острых для такой пьяной особы.
— И
— Я приложу все усилия, госпожа фер вис Фиитчи…
— Не стоит больше причислять меня к этой семье…
— Не желал оскорбить… Аширна, мне поверят. А ещё мы станем искать правду. Бонусом попробовав выяснить личность настоящего убийцы, хоть за это мне и не доплатят. И мы станем делать это, не прибегая к ритуалам очищения от семейного позора.
Вероятно, моя наивная напористость позабавила сестру Чинанды-Кси. Выпустив хвост, она оправила траурный палантин.
— Такое чувство…
— Ланс.
— Такое чувство, Ланс, что ты и сам не очень-то веришь в версию моей сестрицы.
— А должен? — Я позволил себе лёгкую улыбку.
Нервы натянулись до предела, кровь закипала, но сознание оставалось чистым и возвращалось в привычное предрабочее состояние. Вероятно, это было сродни наркомании — вот она, очередная доза, без которой я уже не могу; жаркое чувство балансировки на канате, когда одна неловкая фраза может стоить жизни, репутации, больших денег…
— Кстати, Аширна, а кто, по-вашему, скрутил хвост господину Нурсету?
— Не знаю, — без запинки выдохнула та. Чуть покачнулась, то ли от нервов, то ли от опьянения. Свободной лапой пригладила усы, оправила рыжеватую чёлку. — Он мог сделать это сам. Усталость. Вина. Неумение принять правильное решение…
— И сделал?
Вероятно, в вопросе прозвучало чуть больше напора, потому что угольные глаза Аширны недоверчиво сузились. Она ещё сильнее понизила голос, хотя я и был готов поклясться, что сидящие за спиной падальщики всё равно жадно улавливали каждое произнесённое слово.
— Это и есть наш разговор, Ланс? — прошептала сестра вдовы. А затем продемонстрировала весьма неожиданную осведомлённость: — Или вы ещё не применяли своих чар, расхваленных на всё гнездо?
В другой момент я бы, пожалуй, загордился. Сейчас мне стало неуютно.
Наплевав на местные правила приличия, я осторожно вынул из кармана флягу и основательно приложился к её прохладному горлышку. Аширна оставалась почти неподвижной на фоне поддельного пламени и ещё более поддельных огней ночного Юдайна-Сити за ним.
— А как думаете вы?
Она снова оскалилась, но не агрессивно, а нервно.
— Полагаю, вы готовите меня. Не знаю, к чему, но…
— Склоняю голову перед вашей проницательностью, Аширна.
Та задумчиво провела когтем по краешку пузырька, заткнула пробкой на цепочке. За моей спиной раздался лёгкий гул, в котором я не без отвращения разобрал разочарование. Байши, каких же трудов в эту секунду мне стоило не обернуться к «недовольным зрителям»⁈
— Сейчас, Аширна, вы просто меня выслушаете. — Я сделал к ней ещё шаг, ещё. Медленные, осторожные. На этот раз чу-ха не пыталась ничего предпринимать. — Постарайтесь не сопротивляться, я не причиню зла.
Ещё пара шагов. Теперь я слышал запахи её парфюма и вылаканного вина. Аширна фер вис Фиитчи покорно кивнула, и тогда я негромко расстелил перед ней пару стартовых двустиший:
Реакция оказалась привычной, причём весьма быстрой. Чёрные глаза остекленели, пальцы правой верхней лапы разжались, и ядовитая склянка опасным маятником закачалась на её груди.
Краем глаза я убедился, что от остальных нас отделяет достаточное расстояние. Постарался не думать о камерах-шпионах, через которые за разговором мог наблюдать Шири-Кегарета. Поймав дыхание Аширны и присоединяясь к его ритму, продолжил читать, одновременно подступая ещё ближе.
Запахи вина, «бодрячка», качественной дайзу и чего-то металлического стали сильнее. Теперь я стоял почти в упор, но окончательно объект зафиксировалась только на:
Я сделал короткую паузу и внимательно осмотрел ухоженную морду собеседницы, подмечая малейшие реакции. А затем бросил ей, мягко, словно стеклянный шарик:
— Отречение.
— Отречение, — покорно повторила Аширна, уставившись на декоративный зажим моего галстука.
— Бесцветная относительность переплывает горизонт радости.
Подытожив, она пробормотала за мной бессмысленный набор важных слов.
Теперь я обернулся по-настоящему. И, вероятно, было в моём взгляде что-то диковатое, потому что наблюдатели — неподвижные, подрагивающие от нетерпения и изнывающие от жажды проникнуть в суть таинства, — с общим оханьем подались назад.
Чинанда-Кси стояла столбом, глаза её полыхали.
— Отвечай мне честно, Аширна, — совсем тихо попросил я, почти касаясь губами светло-рыжего меха на кончике заострённого уха, — ты была близка с Нурсетом фер вис Фиитчи?
Поделиться книгой: