Помоги проекту - поделись книгой:
Реза-шах для иностранных представителей обосновывал это переименование тем, что «персы являются лишь одной из нескольких индоиранских этнических групп в Иране».
Поскольку Реза-шах, основатель династии Пехлеви, при которой официальное название страны звучало как Шаханшахское государство Иран (в названии используется древний титул персидских правителей «шахиншах» – «царь царей»), стремился проводить культурно-идеологическую политику под лозунгом «возврата к былому величию», то одним из направлений было обращение к славному (и легендарному) доисламскому прошлому. Название Иран использовалось во времена Сасанидской империи – Иранской империи. Ряд источников относит название Иран во времена государства Ахеменидов. Среди советчиков Резы-шаха в вопросе переименования называют и иранского посла в Германии, которого убедили представители III рейха, что иранцы, являющиеся истинными арийцами, обретут с новым («древним») названием новое величие…
Это новое название прижилось вне страны не сразу, порой на Западе возникали вопросы – зачем было переименование? Известный русский художник, писатель и деятель культуры Николай Рерих писал 15 января 1935 года в эссе «Иран» (опубликованном в 1936 году в книге «Врата в будущее»): «С марта месяца исчезнет Персия. Будет – Иран. Издалека трудно судить об истинных причинах переименования. Иногда они начинают казаться эпидемическими, – так многое переименовывается и в географическом, и социальном плане.
От старых мест люди переходят на новые, как бы в великих переселениях. Может быть, ищут, где крови меньше пролито? Или вспоминают о каких-то древних путях? Или, устремляясь в будущее, прежде всего хотят движения?
Не знаем, почему вместо Персия – Иран? Не знаем, почему именно с марта? Но обращение к знаменательному древнему имени звучит потенциально, в нем много размаха, воспоминаний, мечты. От души пожелаем Ирану все то, что зовет нас в этом древнем созвучии. Пожелаем так мужественному шаху Ирана Реза Хан Пехлеви.
Может быть, уже не всегда звучит старая песнь? Живописная одежда уже ушла из высших классов и уже начинает покидать и народ. Но само могучее слово Иран, не напомнит ли оно о многом прекрасном, достойном сохранения вне преходящих веков; не напомнит ли о двух с половиной тысячелетней истории, во время волн которой государство удержалось, а теперь с особой ясностью мыслит о самосознании.
Разве не прекрасна “Книга Царей”, созданная мощью великого поэта, выразившего иранское самосознание?! Исконная борьба Света и тьмы; этот прообраз участия человека в умножении добра и зла запечатлелся в символике Ирана. И теперь, когда страна хочет в имени своем напомнить о славе, и силе, и глубине мысли, можно считать такую замену показателем внутреннего роста.
Сколько величайших страниц вписано в историю Ирана! Вспомним имена сатрапий: Мидия, Элам, Парфия, Харайва, Бактрия, Сугд, Хоразм, Дрангиана, Арахозия, Таттагуш, Синд, Египет, Армения, Каппадокия, Спарда, Иониа, Скудра, Кушья, Машья, Каркас! Одни названия уже великая сказка! Кто не мечтал о Пасаргадах, о Вавилоне, о Сузах, об Экбатане, о Персеполисе? Чье воображение не очаровывали великие рельефы на скалах, огромные изображения, сооружившие и прославлявшие входы исчезнувших дворцов? Даже эти дошедшие до нас обломки, даже осколки плит пола; даже обломки ничтожных пышных ожерелий – все это говорит о восхищающем и вдохновляющем размахе и качестве творчества».
Сам Реза-шах заявлял своим подданным, что во славу родины нужно воздерживаться от «ношения иностранной одежды. Иранец должен использовать ткани иранского производства. Галстук должен быть сделан в Йезде, а не в Европе… Женщины должны отбросить чадру и наряду с мужчинами появляться в обществе. Отменяются титулы – такой-то ад-доуле или такой-то ас-салтане. Вместо титула нужно выбрать фамилию семьи. Вывески магазинов должны оформляться на персидском языке, а не на европейских. Дружеские связи с сотрудниками иностранных посольств есть своего рода измена…».
В Иране была введена всеобщая воинская повинность, деятельность иранской армии (разделенной по родам войск) определялась новым Уставом, для подготовки кадров начали работать офицерские училища, поскольку шах решил заменить офицеров из представителей элиты на выходцев из средних слоев, получивших военное образование и лояльных к шаху.
Волей Резы-шаха для иранских военнослужащих и государственных чиновников был введен особый головной убор – «пехлеви», своей формой напоминающий французскую высокую шапку с козырьком.
Помимо этого, проводя реформы, шах повелел отменить ношение традиционных национальных костюмов, вызвав массовые возмущения в кочевых племенах, для которых сформировавшийся поколениями костюм и головной убор на протяжении столетий были узнаваемым знаком их этнической идентичности.
Произошли преобразования и в экономической жизни Ирана – был создан Национальный банк Ирана, в стране строились текстильные предприятия, наиболее быстро развивалась пищевая и строительная промышленность, возводились железнодорожные дороги и автомагистрали. В Иране была введена единая система судопроизводства, стали действовать Свод коммерческих законов, Уголовный и Гражданский кодексы.
По указам шаха в стране были открыты светские школы, Тегеранский университет, в котором уделялось внимание преподаванию и изучение истории и филологии древнего и средневекового Ирана. В Тегеранском университете получили приглашение преподавать видные зарубежные (европейские и азиатские) ученые-иранисты, ряд сотрудников университета вместе с тегеранскими журналистами занимались идейным оформлением новой национальной идеи, декламируемой шахом.
В 1935 году была учреждена Иранская национальная академия литературы и языка, объявлено о переходе страны на европейский календарь, по приказу шаха было принято предписание о снятии с женщин чадры и допуске женщин в высшие учебные заведения. В стране было создано светское Министерство просвещения.
Шах стремился укрепить свою власть, не терпел оппозицию и даже относительную независимость окраинных территорий, поэтому по его приказу была ликвидирована автономия ряда кочевых племен, превращенных таким образом в оседлые. При этом многие пытавшиеся это бойкотировать вожди кочевых племен были убиты, посажены в тюрьмы и, лишенные власти, отправлены в ссылку в дальние районы страны. Реза-шах неуклонно боролся за разоружение кочевых племен, а для контроля над окраинными территориями развертывалось строительство шоссейных дорог, связывавших окраины с Тегераном. Для того чтобы добиться усиления центральной власти, была проведена административная реформа, изменившая административное деление Ирана, ограничившая права управлявших крупными областями генерал-губернаторов.
Но, стремясь модернизировать страну, сделав ее могущественной и независимой от других держав (Англии и СССР, ведь по договору 1921 г. правительство Советской России имело право в случае осложнения ситуации в Иране вводить туда свои войска), шах не собирался менять существующую в стране патриархальную структуру, поскольку на нее опирался.
Германия и Иран
Несмотря на идеологическое переименование страны из Персии в Иран и признание в III рейхе иранцев арийцами, Германию и Иран в 1930-е годы связывали между собой в большей степени экономические, чем идейные взаимосвязи, которые лелеяли некоторые иранцы, жившие в III рейхе. Шах хотел получить передовое оборудование и лучших специалистов по его вводу и обслуживанию. Гитлеру нужно было стратегическое сырье и полуфабрикаты. Так началось сотрудничество. Первые торговые соглашения между Германией и Ираном были подписаны в октябре 1935 года и через несколько месяцев ратифицированы меджлисом. Как подчеркивает исследователь доктор исторических наук Александр Оришев (Оришев А.Б. Иранский узел. Схватка разведок. 1936–1945 гг.), «для поощрения германо-иранской торговли в том же 1936 г. в Берлине была основана германо-иранская торговая палата, а в Гамбурге германо-иранское торговое общество с уставным капиталом в 300 тыс. марок, которые должны были открыть частным немецким импортерам и экспортерам иранский рынок. Пайщиками общества являлись известные иранские коммерсанты: Багир Заде, Бушири, Валади, Вахаб Заде, Даруди, Миланги, Накреван, Нусретиан, Туба, Хои, Хосров Шахи. Председателем общества был избран высокопоставленный чиновник Министерства экономики Германии Феллах.
С августа 1936 г. в Берлине стал издаваться журнал на персидском и немецком языках, учредителем которого выступила германо-иранская торговая палата. В это же самое время в Тегеране при Министерстве торговли была основана клиринговая контора. В том, что к концу 1930-х годов германскому капиталу удалось завоевать командные позиции в иранской экономике, была немалая заслуга этих институтов.
В сентябре 1936 года для ведения переговоров об экономическом сотрудничестве в Берлин прибыла иранская делегация, состоявшая из представителей Министерства финансов, Министерства иностранных дел и Главного управления торговли. В честь делегации в гостинице «Эспланад» был дан торжественный банкет, на котором произносились тосты за здравие Гитлера и Резы-шаха. Стороны были удовлетворены ходом переговоров, и в конце 1936 г. германский министр экономики и президент рейхсбанка Я. Шахт во время пребывания в Анкаре получил официальное приглашение посетить Иран…
Приглашение было принято, и в ноябре 1936 года с официальным визитом в Тегеран прибыл официальный представитель (и один из главных организаторов военной экономики) III рейха Ялмар Шахт, министр экономики и президент Рейхсбанка Германии. Шахт был принят шахом, премьер-министром, министрами иностранных дел и финансов, и на вип-банкете германский министр произнес речь перед иранской элитой, с пафосом сказав, что «стремление к пробуждению национальных сил и пользование ими в целях общего прогресса является общим для наших народов. Товарообмен между Германией и Ираном за последние годы, в частности, после заключения торгового договора 1935 года, настолько увеличился, что нас теперь связывают и экономические интересы соответственно той политической дружбе, которая с давних времен существует между обеими странами. Мы надеемся сотрудничать в экономическом прогрессе Ирана. Здесь повсюду наблюдается дух прогресса, новые дома и улицы Тегерана говорят об энергичной деятельности. Германский народ, который под руководством своего вождя Адольфа Гитлера твердо движется к мирному прогрессу, с глубоким интересом идет по пути дружественному Ирану».
Хотя Шахт и пытался ограничить расходы на перевооружение в Германии, по должности (21 мая 1935 года Шахт был назначен генеральным уполномоченным по военной экономике), ему поручено начать «экономическую подготовку к войне», поэтому Иран с его сырьем был одним из будущих важных деловых партеров Германии. Шахт совершил поездку по северным районам Ирана, интересовался не только иранской экономикой и промышленностью, но и системой иранской торговли. Шахт встречался и с руководителями иранских СМИ, которым заявил, что «я посетил Вашу страну для расширения между Германией и Ираном экономических отношений. При этой поездке никаких политических целей не имеется. Единственная моя цель заключается в том, чтобы укрепить в интересах обеих стран существующие торговые отношения… Ваша страна располагает продуктами и предметами, которые необходимы Германии. Так как Иран вступил в весьма серьезную индустриальную жизнь, то он может пользоваться германской промышленностью, как в сельском хозяйстве, так и в промышленном строительстве…
Во время моей поездки я имел возможность ознакомиться с промышленным строительством Ирана и могу выразить глубокую надежду, что Иран в этом сотрудничестве может значительно прогрессировать в сотрудничестве с Германией… Что касается системы торговли в Иране (где была введена в 1931 году монополия внешней торговли. –
Для переговоров о сотрудничестве между странами летом 1937 года в Германию прибыла иранская делегация во главе с председателем меджлиса Хасаном Эсфендиари. Он и иранский посланник в Германии были приняты сначала Гитлером, а потом его сподвижником Герингом и Шахтом. Через несколько месяцев в Берлин прибыл председатель тегеранской торговой палаты Никпур, проведший переговоры с германскими промышленниками и торговыми фирмами.
Но в ирано-германской торговле были и свои нюансы. Как подчеркивает исследователь Александр Оришев (
Роль германских поставок наследный принц Мохаммед Реза Пехлеви оценивал достаточно высоко, поскольку «Германия поставляла в Иран главным образом промышленное оборудование и материалы для железнодорожного строительства, скупала шерсть и хлопок. Немецкие инженеры и техники помогали обслуживать наши порты и железные дороги, управляли фабриками, оснащенными немецкими станками…».
Но, помогая иранской промышленности, III рейх в первую очередь рассчитывал сделать из Ирана своего союзника-сателлита и получать из Ирана сырье, добившись в этом частично успеха, заняв к 1937 году второе место по объему в иранской внешней торговле, пропустив вперед Советский Союз. Экономические успехи немцев в Иране отмечали в своих докладах сотрудники советской разведки, работавшие на иранской территории.
В Тегеран из Берлина прибывали не только дипломаты, коммерсанты и финансисты. В декабре 1937 года в Иран прибыл с визитом руководитель молодёжи Германского рейха Бальдур фон Ширах, который прибыл поддержать создание соответствующей иранской молодежной организации, верховным руководителем которой стал наследный принц и будущий шах Мохаммед Реза Пехлеви. Ширах был принят шахом.
Шираху в Иране была устроена торжественная встреча, во время которой толпы молодежи проходили маршем со вскинутыми в нацистском приветствии руками. Это не понравилось шаху, посчитавшему это угрозой своей власти. Реза-шах опасался нарастания немецкого (нацистского) влияния не только в экономике, но и в области пропаганды, ограничивая в том числе ввоз в Иран германских фильмов и других пропагандистских «инструментов» (но это не касалось техники – германская фирма АЭГ была поставщиком радиоаппаратуры, а иранское Министерство почты и телеграфа приобретало германские громкоговорители), которых часто использовали во внешней политике руководители III рейха. Так, в 1936 году в дар шаху Адольф Гитлер послал свою фотографию, подписав «шахиншаху Ирана с наилучшими пожеланиями». 20 марта 1938 года Гитлер отправил Резе-шаху поздравительную телеграмму по случаю праздника Новруз:
Отношения с III Рейхом
В конце 1930-х – начале 1940-х годов шах Ирана, несмотря на симпатию к «арийским» идеям нацистов, больше рассматривал Германию, с которой ширились экономические связи, как третью силу, с помощью которой он надеялся «уравновесить» влияние и вовлечение Ирана в орбиту как СССР, так и Англии, стремясь обезопасить страну от ситуации, произошедшей в начале XX века, когда эти две империи разделили между собой сферы влияния на персидской земле. Поэтому неслучайно Англия, как и Советский Союз, как в последние годы правления Резы-шаха, так и после его отречения обвиняла его в симпатиях к фашистской Германии и предоставлении немецкой разведке плацдарма для действий против союзников.
Как описано в академическом издании «Иран и Вторая мировая война», «в этой связи большой интерес вызывают эпизоды, свидетельствующие о негативных сторонах ирано-германских отношений. Публицист Сейф Азад, при финансовой и технической помощи правительственных кругов фашистской Германии, издавал в Тегеране в 1933–1935 гг. на персидском языке богато иллюстрированный еженедельник с изображением свастики на обложке».
Он назывался «Иран-е бастан» («Древний Иран»). Издатель журнала был известен своими прогерманскими настроениями со времен Первой мировой войны, когда он входил в группу германского разведчика В.О. Хентинга. Еженедельник, на страницах которого откровенно проповедовались идеи фашизма и в этой связи подчеркивалась принадлежность иранцев к арийской расе, после двух с лишним лет существования был закрыт властями. Автору пришлось эмигрировать в Индию.
Планы по дележу мира
В назревавшем в конце 1930-х годов предстоящем дележе мира неизбежен был интерес ведущих мировых держав к Востоку, где Британская империя стремилась сохранить свои позиции, а Германия – получить новые владения, новую сферу влияния и сырье. В Советском Союзе внимательно присматривались за действиями тех и других и строили свои планы, касающиеся и Ирана.
Иранское правительство заявило о нейтралитете страны сразу после начала Второй мировой войны – 4 сентября 1939 года. 26 июня 1941 года, после нападения Германии на Советский Союз, заявление о нейтралитете было снова подтверждено.
За несколько месяцев до августа 1939 года, когда был заключен договор о ненападении между Германией и СССР, 10 марта 1939 года Сталин в своем выступлении на XVIII съезде партии подчеркнул, что «на наших глазах происходит открытый передел мира и сфер влияния». Невзирая на это, Советский Союз будет «проводить и впредь политику мира и укрепления деловых связей со всеми странами». Целью СССР является «соблюдать осторожность и не давать втянуть в конфликты нашу страну провокаторам войны, привыкшим загребать жар чужими руками».
По мнению историка Семена Экштута (С. Экштут. Товарищ Сталин, слышишь ли ты нас?!), «У Сталина имелись обширные внешнеполитические планы, которыми он не спешил делиться даже со своими ближайшими сподвижниками… В апреле 1940 года взор вождя был обращен не только в сторону Румынии. Его интересовали южные границы страны, и он думал о приращении Советского Союза за счет сопредельных стран – Ирана и Турции. Для реализации ближайших и отдаленных геополитических планов нужна была большая, многомиллионная армия. “Не выходит иметь армию поменьше”. (Сталин вскользь спросил Хрулева, справятся ли интенданты, если потребуется заготовить 7 миллионов сапог, и получил отрицательный ответ)».
После заключения пакта Молотова – Риббентропа, М.Е. Филимонов, полномочный представитель СССР в Иране, подчеркивал в беседе с германский посланником в Тегеране Э. Эттелем, что «благодаря гениальности товарища Сталина и Гитлера СССР и Германия взаимно понимают друг друга и в целом представляют несокрушимую силу в Европе. Английская пропаганда в Иране ставит своей целью противопоставить интересы Германии и СССР. По мнению Берлина, СССР ни в коем случае не собирается нападать на Иран. Англичане, пропагандируя идею нападения СССР на Иран, вынашивают план нападения на советский нефтеносный Баку».
В послании Кагановича Сталину речь шла о 6-й статье из советско-иранского договора 1921 г. Именно она допускала ввод советских войск в Персию «в случае, если со стороны третьих стран будут иметь место попытки путем вооруженного вмешательства осуществлять на территории Персии захватную политику или превращать территорию Персии в базу для военных выступлений против России, если при этом будет угрожать опасность границам Российской Советской Федеративной Социалистической Республики или союзных ей держав».
21 апреля Черных доложил о выполнении поручения и отметил такое обстоятельство: «У нас создается впечатление, что в иранских кругах имеется активное течение, ставящее своей задачей препятствовать достижению соглашения по любому существенному вопросу. Как только соглашение намечается, вносится новое осложнение, делающее соглашение невозможным».
Постройка Трансиранской железной дороги
Трансиранская железная дорога была построена в период с 1927 по 1938 год, хотя планы создания магистрали, соединяющей Индию и Россию через Персию, появились намного раньше. Однако их реализации во многом препятствовали опасения английской стороны, что такая дорога может быть использована для вторжения в Индию, и соответственно нежелание правительства Российской империи давать повод для подобных подозрений.
Однако во время модернизации страны иранское руководство пришло к выводу, что транспортная магистраль Ирану все же необходима. В итоге в 1924 году американская компания «Ulen and Company» провела экономическую и техническую оценку проекта железной дороги от Хорремшехра на реке Шатт-эль-Араб (рядом с Абаданом) до Каспийского побережья. В 1925 году иранский парламент утвердил закон о строительстве железной дороги, причем средства для этого должны были поступать из налогов с продажи чая и сахара. Для строительства дороги был создан консорциум из вышеупомянутой американской и трех немецких компаний.
Немцы начали строить дорогу от каспийского порта Бендер-Торкемена до Каэмшехра. Американцы в то же время прокладывали путь от Бендера-Шахпура до Дизфуля. Когда оба участка были готовы, шах Реза Пехлеви отправился в поездку по ним, и на американском отрезке его вагон дважды сходил с рельсов. Причиной было то, что дожди размыли насыпь. В итоге Иран приостановил выплаты американской компании, а потом, в 1930 году, американцы вовсе вышли из консорциума. Немцы, на чьем участке шахский поезд прошел без проблем, получили новый контракт на почти 600 километров железнодорожного пути. Но в итоге и это сотрудничество разладилось – из-за противоречий по вопросу контроля над строительством. В апреле 1933 года был заключен контракт с датской фирмой «Kampsax», которая уже вела железнодорожное строительство в соседней Турции. Датчане организовали работу с привлечением субподрядчиков из разных стран Европы и Америки, а также иранских фирм. К примеру, в горных районах дорогу строили итальянцы, имевшие опыт прокладки путей в таких условиях и сооружения туннелей. Официальное открытие Трансиранской железной дороги длиной 1394 километра состоялось 26 августа 1938 года. Впоследствии именно этот путь сыграл важную роль в организации поставок по ленд-лизу в Советский Союз.
Персидская граница и прообраз Верещагина
У знаменитого таможенника Верещагина из советского фильма «Белое солнце пустыни», – того самого, которому было «за державу обидно», – существовал реальный прототип, служивший как раз на русско- а потом и советско-персидской границе. Его появление в сюжете не удивительно, ведь авторы подошли серьезно к подготовке сценария и изучению материала, общались с еще жившими тогда участниками событий начала 1920-х годов в Средней Азии. Благодаря рассказам очевидцев появился среди прочих героев фильма и столь примечательный персонаж, как Верещагин.
Его реальным прообразом стал командир Гермабского погранотряда Михаил Дмитриевич Поспелов, начавший свою службу еще во времена Российской империи – таможенником, как и показано в фильме. Он окончил Тифлисское военное училище и был назначен на должность казначея военного гарнизона в Орле. Но он не искал спокойной жизни и добился перевода в 30-ю Закаспийскую бригаду пограничной стражи, которая охраняла границу с Персией. В 1913 году штабс-ротмистр Поспелов возглавил Гермабский пограничный отряд.
Поспелов лично тренировал бойцов, благо, сам отличался огромной физической силой и был при этом превосходным наездником и стрелком. Удивительно, но и его супруга Софья Григорьевна, генеральская дочь, тоже отлично ездила на лошади и стреляла из любого оружия. Поспелов организовал при пограничном отряде обширное, как сказали бы в советские времена, подсобное хозяйство – насадил великолепный сад с фруктовыми и ореховыми деревьями, обустроил скотный двор и пруды для разведения рыбы. А еще он выучил местные языки, умел налаживать контакты с мирными жителями по обе стороны русско-персидской границы, что помогало ему своевременно узнавать о вылазках разбойников и контрабандистов.
Когда после революции старая царская армия начала разваливаться, Поспелов остался на своем посту почти в одиночестве, солдаты почти все разбежались. Эта тема и прозвучала в фильме. Однако реальный страж границы, в отличие от киношного Верещагина, решил исправлять ситуацию своими силами. Поначалу он благодаря поддержке жены превратил свой дом в маленькую крепость, а потом набрал добровольцев из числа местных жителей и стал на собственные средства содержать маленький пограничный отряд, чтобы не позволить басмачам бесчинствовать в округе. Чтобы прокормить своих людей, он обменял купленные им еще до всех войн персидские ковры на зерно. Когда к Гермабу подошли части Красной Армии, их встретила погранзастава, находившаяся в идеальном порядке. Михаил Поспелов был назначен начальником 1-го района 35-й погранбригады ВЧК и в этом качестве руководил охраной уже советско-персидской границы. Потом он возглавлял в Ашхабаде школу пограничников, а выйдя в отставку, помогал академику Ферсману искать среди песков месторождения серы, столь необходимой для советской промышленности.
Обновление облика Тегерана
Уже во времена Каджаров Тегеран стал образцом нового иранского города, начали формироваться новые городские понятия – улица, площадь, городская среда, парк и официальные городские учреждения. Увеличилось количество иностранцев, которые стали возводить на территориях своих дипломатических миссий высокие здания и разбивать большие сады. Преобразования в иранской столице, проведенные во время правления Резы-шаха, служили наглядной демонстрацией его власти и могущества. Но они имели и негативные последствия. «В 1931 г. резиденция монарха и правительственные органы были перенесены в северные районы Тегерана. Со временем туда перекочевала и вся военная, политическая, культурная и экономическая элита страны. В результате северные районы (в частности, район Ниаваран) приобрели элитный статус, а южные, некогда бывшие ближайшими окрестностями резиденции монарха, превратились в бедные, спальные районы», – пишет по этому поводу современный исследователь Ниматулла Фазели в книге «Современная иранская культура».
Современный облик Тегерана в заметной степени связан с именем и заслугами архитектора Николая Маркова, выходца из России. По его проектам были возведены несколько десятков зданий, в том числе семь мечетей, среди которых весьма известные Фахрэт Доуле и Амин Доуле. Также им спроектированы здания Министерства финансов, Военного министерства, Министерства юстиции, Главпочтамта, посольства Италии, здания старого муниципалитета и Альборз-колледжа, многие другие значимые постройки.
Николай Марков появился на свет в Тифлисе в 1882 году. Он был потомком старинного дворянского рода, ведшего свою родословную от Марка Росса или Марка Толмача, посла великого князя Иоанна III при дворе Узун-Хасана, правителя Ак-Коюнлу и родственника будущей династии персидских владык Сефевидов.
Марков обучался на архитектора в Императорской Академии художеств, а потом окончил Персидское отделение Восточного факультета Санкт-Петербургского университета. После начала Первой мировой войны добровольно ушел на фронт, служил в Кавказской армии. Потом на Персидском фронте стал адъютантом генерала Баратова.
Когда произошла Октябрьская революция, Марков был уже капитаном инженерных войск. Из Тифлиса он уехал в Тегеран, где поступил на службу в Персидскую казачью бригаду. Впоследствии он успешно совмещал занятия архитектурой и военную службу, достигнув генеральского чина.
Николай Марков с большим уважением относился к традиционной архитектуре и принятым в Иране методам строительства, поэтому созданный им архитектурный стиль гармонично вписался в старинную застройку столицы Ирана. Он изучал местные строительные материалы – кирпич, камень, черепицу, традиционную штукатурку – и в своей работе отдавал им предпочтение. Впоследствии один из видов местного кирпича, который Марков особенно часто использовал при возведении зданий, получил название «аджоре Маркови», то есть «кирпич Маркова».
Был и еще один выходец из Российской империи, который внес свою лепту в архитектурное убранство Тегерана. Это Владислав Городецкий, создатель известного как примечательный образец стиля модерн «Дома с химерами» в Киеве. В конце 1920-х годов он работал в Иране в области железнодорожного строительства, и одним из самых заметных его произведений стал Тегеранский вокзал. Городецкий умело связал в единое целое традиционные архитектурные формы и модные тогда европейские тенденции, и это при строгом лаконизме общего решения. Также Городецким был спроектирован один из дворцов в комплексе Саадабад. Там тоже сочетались восточные и западные мотивы, но в более парадном варианте.
Вдохновение Поля Мака
Великолепные памятники персидской архитектуры, прославленное в веках искусство создания живописных миниатюр неоднократно становились источником вдохновения для художников из самых разных стран. Среди тех, кого персидская традиция впечатлила всерьез и надолго, хорошо известен художник русского происхождения Павел Иванов, работавший под псевдонимом Поль Мак.
Способности к художественному творчеству проявились у него еще в детстве, а вскоре, после окончания гимназии в Москве, он уже сотрудничал в качестве карикатуриста со многими журналами, посвященными театральному искусству. Его шаржи и остроумные жанровые сценки пользовались большой популярностью. Это был расцвет Серебряного века, и в тогдашних работах Иванова запечатлелось все многообразие его утонченной противоречивости, когда насмешливый взгляд мог сочетаться с воспеванием красоты, а отображение бурных страстей – с искренним стремлением к высокому. Поль Мак создал сатирические портреты С.Н. Рахманинова, Н.К. Рериха, Н.С. Гончаровой, М.М. Фокина, В.Ф. Нижинского, Анны Павловой и многих других.
Во время Первой мировой войны Поль Мак окончил военное училище и был произведен в офицеры, проявил немалую доблесть на полях сражений, был произведен в капитаны и награжден Георгиевским крестом, а во время знаменитого Брусиловского прорыва получил тяжелое ранение. После революции вместе с женой уехал на юг России, а оттуда перебрался в Персию, где поселился в Тегеране.
Поначалу художник зарабатывал себе на жизнь, тренируя скаковых лошадей. Но в то же самое время он сосредоточенно изучал технику классической персидской миниатюры. Это позволило ему создать новый оригинальный стиль живописи, в котором традиционные старинные приемы органично переплелись с легкостью рисунка, свойственной признанному мастеру шаржей, будучи дополнены вдобавок элементами утонченного модерна и мотивами, унаследованными от древнерусской живописи. Это принесло живописцу известность среди ценителей искусства. В 1926 году в Тегеране с большим успехом прошла выставка его работ – миниатюр на восточные темы («Саломея», «Шехеразада», «Тамерлан», «Чингисхан», «1001 ночь») и жанровых зарисовок из персидской жизни.
Поль Мак был представлен британским министром сэром Перси Лорейном шаху Резе Пехлеви, давшему Маку персидское подданство и позже сделавшему его придворным художником. Среди работ художника – выполненный в технике персидской миниатюры монументальный, занимавший четырнадцать квадратных метров портрет шаха на Павлиньем троне, размещенный в тронном зале Голестанского дворца в Тегеране. В 1958 году художник был удостоен Большой золотой медали на Международной выставке в Брюсселе за работы, выставленные в Иранском павильоне.
Жертвы шпиономании
25 октября 1937 года было принято постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об аресте всех вернувшихся из Афганистана и Ирана баев и мулл», в котором (Политбюро и крестьянство: Высылка, спецпоселение. 1930–1940 гг. Книга I. М., РОССПЭН, 2005) указывалось: «Разрешить Наркомвнуделу арестовать всех вернувшихся из Афганистана и Ирана баев и мулл, исключенных общими собраниями колхозников из колхозов в Туркмении. Дела арестованных баев и мулл рассмотреть на тройке».
Еще до официального «старта» «иранской» операции, органы производили аресты иранских подданных и готовили против них обвинения. Так, среди дошедших до наших дней документов – «Сводка важнейших показаний арестованных по ГУГБ НКВД СССР за 10 января 1938 г.» (Лубянка. Советская элита на сталинской голгофе. 1937–1938. М.: МФД, 2012), в которой приводятся данные допроса, которые должны стать «неоспоримыми доказательствами» шпионской деятельности иранца в Советском Союзе и тем самым нанесения ущерба Стране Советов. «РАУШАН В.Г., преподаватель иранского языка Военной академии им. Фрунзе, прибыл из Ирана под видом политэмигранта. Допрашивали: ДЗИВОВ, РЯСНОЙ.
Показал, что в 1925 году был завербован иранской политической полицией и через агента этой полиции – бывшего члена ЦК КП Ирана ШИРИНОВА, был направлен для шпионской и провокаторской работы в СССР. В 1926 году при помощи иранской секции ИККИ РАУШАН был зачислен в студенты коммунистического Университета Трудящихся Востока, передавал иранской политической полиции подробные данные о студентах из Ирана.
РАУШАН показывает, что в Коммунистическом Университете Трудящихся Востока среди иранских студентов работал ряд агентов иранской политической полиции, которыми руководил доверенный агент полиции студент КОМРАН (проверяется).
Как показывает РАУШАН, в 1930 году, по окончании Коммунистического Университета Трудящихся Востока, ему было предложено бывшим руководителем компартии Ирана СУЛТАН-ЗАДЕ (в настоящее время работает в Госплане) остаться на работе в иранской секции ИККИ, причем СУЛТАН-ЗАДЕ заявил, что ему известно о принадлежности РАУШАНА к агентуре иранской тайной полиции, по заданию которой и сам он – СУЛТАН-ЗАДЕ – работает.
В процессе дальнейшей провокаторской работы совместно с СУЛТАН-ЗАДЕ РАУШАН узнал от него о существовании в Коммунистической партии Ирана провокаторской группы, перед которой поставлена задача полного развала компартии Ирана.
РАУШАН показывает, что помимо него и СУЛТАН-ЗАДЕ в провокаторской группе состояли: бывший секретарь ЦК КП Ирана РИЗАЛЬ ШАРГИ, член ЦК КП Ирана ХЕСОБИ и др., в количестве 14 человек (проверяются).
Как показывает РАУШАН, на основе данных этой провокаторской группы иранская политическая полиция в 1931 и 1933 гг. в два приема по заранее составленному плану разгромила коммунистическую партию Ирана.
В 1931 году РАУШАН по заданию СУЛТАН-ЗАДЕ и РИЗАЛЬ ШАРГИ устроился на работу в Военную академию им. Фрунзе, связался с иранским посольством в Москве и до дня своего ареста вел шпионскую работу».
Одновременно с работой НКВД против иранцев начались осложнения и в официальных отношениях. Правительство шаха расширяло контакты с III Рейхом (в том числе отправляя туда на учебу студентов), иранское посольство в СССР неоднократно выражало протесты против арестов своих граждан (подробнее – в протоколе допроса обвиняемого Н. Ежова), и советское руководство решило пойти на сокращение официальных представительств. По инициативе Сталина на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 3 января 1938 года приняло решение о закрытии четырех иранских консульств в Советском Союзе и советского в Иране.
Спустя две недели, 17 января 1938 года, Сталин лично озаботился иранцами в СССР и в записке Ежову об эсерах поставил перед НКВД вопрос: «Что сделано по выявлению и аресту всех иранцев в Баку и Азербайджане?»
На следующий день, 18 января 1938 года, Ежов отправил в НКВД Азербайджана шифротелеграмму, ставившую задачу немедленно арестовать «всех иранцев – иранских подданных и иранцев, не имеющих ни советских, ни иностранных паспортов». Помимо этого, аресту подверглись иранцы, подозреваемые в шпионской, диверсионной, террористической, вредительской деятельности на транспорте, промыслах в городах Баку и Кировобаде.
19 января 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление об иранских гражданах (Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937–1938. М.: МФД, 2004), в котором иранцам, проживающим в Азербайджане, было предложено отказаться от подданства своей Родины:
Поделиться книгой: