Граф Суворов. Том 15 Финал (СИ)

Барон Оксенширдский упал на одно колено, с трудом сдерживая потоки силы, ударившие в доспех. Диссонанс смел его щиты, словно ураган — семена одуванчика, и сейчас посол уже не был так самоуверен. Больше того, оглядываясь он все острее понимал, что надо отступать. Ведь даже боевые бронеходы с повышенной по сравнению с резонансными доспехами защитой от диссонанса уже отходили.

Лишь на упрямстве и чувстве гордости барон остался на месте, наблюдая за удивительным зрелищем. Радуга, появившаяся над морем плоти, начала подниматься выше, формируя ореол вокруг шара пустоты. А затем центр сферы начал наливаться красками, быстро переходя от темно-красного к оранжевому и наконец белому!

В северных широтах на мгновение загорелось солнце, по доспеху ударила новая волна диссонанса. Посол непроизвольно сделал шаг назад, не отрывая взгляда от экрана, хотя приборы доспехов вопили о том, что диссонанс пятикратно превышает смертельный уровень, а затем солнце погасло и в ту же секунду барона смело вдавив в мерзлую, лишившуюся снега землю.

— Вы должны оставаться на поверхности! — недовольно кричала Линью, но пилот больше её не слушался. Прошедшая сквозь броню волна заставила волоски на теле китайской принцессы встать дыбом. И хотя она сумела перебороть страх, уже и не помнила, когда в последний раз её охватывало подобное отвратительное липкое чувство.

— Стой! Немедля! — приказала принцесса, обливаясь холодным потом.

— Нет. — буркнул пилот, и свернул в бетонный коридор, ведущий в бункер. И только когда они оказались внутри, одаренный позволил себе повернуться. — Моя единственная задача, обеспечивать вашу безопасность.

— Трус. — процедила Линью, дернув ручку люка, но очутившись на броне отдернула от неё ладонь — металл нагрелся так, что на нем можно было яичницу жарить. А ведь за бортом было минус тридцать пять. Выпрыгнув, Линью бросилась в обзорный зал, и успела как раз вовремя. Северное сияние превратилось в солнце, а то вдруг вывернулось наизнанку, исторгая из себя черную волну, сбившую оставшихся на поверхности смельчаков и за считанные секунды заполнивших всё вокруг.

— Что происходит? Почему изображение исчезло? — раздались недовольные голоса дипломатов, но усиленное зрение Линью позволяло понять, что изображение никуда не исчезало, просто камеры чем-то накрыло. А через несколько мгновений на поверхности включились прожекторы, и то, что казалось черным…

— О боже… мы внутри живого моря! Мы погребены под гигантской тварью, как в центре зоны! — выкрикнул один из дипломатов, когда на камерах отобразилась безобразная мешанина из кровоточащих мышц, тканей, переломанных костей, земли и чего-то ещё, что сложно было определить однозначно.

— Ну что же, мы хотели убедиться, что он способен открывать врата диссонанса, думаю теперь ни у кого нет в этом сомнений. — с трудом сохраняя самообладание проговорил посол Германии. — Учитывая размер, скорость и плотность, думаю можно даже сказать, что это перед нами раскрылось сердце зоны. Единственный вопрос — как мы сможем передать что-то своему правительству, в случае если у кронпринца не выйдет закрыть эту зону.

— У него обязательно получится. Даже не сомневайтесь. — приободрила всех присутствующих принцесса Ангелина, но в этот момент изображение на камерах начало рябить, а земля ощутимо подрагивать. — Можете не переживать, в бункере абсолютно безопасно, мы находимся на глубине десяти метров под слоем бронебетона и проводящего металла, канализация и водопровод замкнутого цикла, а продуктов припасено на неделю. Нам совершенно ничего не угрожает.

— На неделю? — изумилась Линью. — Но зачем так долго?

— К сожалению это первая зона, которую цесаревич Александр создает, и мы не уверены какой объем тварей будет над поверхностью бункера. — с готовностью пояснила Ангелина. — Учитывая, что мы не в городе, а количество изначальной биомассы было весьма ограничено, то и сердце зоны не должно быть столь гигантским как в других зонах, но мы никогда не делали ничего подобного, и не знаем сколько займет время убрать всю биомассу над нами, чтобы разгрести выходы.

— Никогда не делали ничего подобного? — уточнил посол Франции.

— Совершенно верно. Цесаревич непричастен к открытию зон диссонанса, но закрыл одну из них, самую первую. — легко ответила Ангелина. — Он знал, что открыть зону у него не составит никакого труда, но одно дело знать, другое дело показать на практике. Этот шаг — показательно безопасный. Но вы легко можете представить, что произойдет, если центр зоны откроется в Париже, центре Лондона или…

— Мы вас поняли. — мрачно проговорила Линью, вновь глядя на экран. Вот только сколько не вглядывайся, изображение не менялось, пока вдруг не отключились проекторы, а затем и камеры. Они гасли одна за другой, лопаясь под давлением плоти, пока совсем не померкли.

В зале включился свет и люди замерли на своих местах, обдумывая произошедшее. Паники ни у кого не наблюдалось, ведь все были опытными военными и дипломатами с многолетним стажем. Линью даже почувствовала себя девочкой на их фоне, впервые за долгое время чувствуя себя не в своей тарелке.

Надо было потом обязательно поблагодарить телохранителя, вытащившего её с поверхности. Пусть это и его работа, кто знает, сумели ли они выжить, если бы не спустились в бункер? Впрочем, учитывая, что некоторые из дипломатов всё же остались снаружи, их судьбе можно было лишь посочувствовать.

— Дамы и господа, несмотря на отказ техники, простейшие приспособления ещё действуют, так что при желании вы можете осмотреть поверхность с помощью перископов. — сообщила Ангелина. — Правда там достаточно темно, но, возможно, сумеете что-то рассмотреть.

— Ничего там не видно. — раздосадовано проговорил посол франции, первым отойдя от занятого перископа. Линью лишь пожала плечами и с удовольствием заняла его место.

После показательной порки от цесаревича, когда он вывел из строя большую часть техники специального штурмового отряда, они проработали целый комплекс мер, позволивших отказаться от искусственных мышц и прочих внешних улучшений. Даже второе сердце и искусственные почки были извлечены, и теперь принцессе приходилось постоянно подпитывать свое измененное тело препаратами обогащёнными кислородом и гормонами, но зрение у неё оставалось куда остей человеческого.

Единственное что мешало Линью — свет в помещении, пробивавшийся даже через мягкие резиновые обода перископа, но она сумела прикрыть ладонями глаза, и через минуту сетчатка подстроилась, позволяя увидеть всё то же пульсирующее море из исковерканной измененной плоти. Малоприятное зрелище. Вот только…

— Свет! — довольно крикнула Линью. — Я вижу, как сквозь толщу плоти пробивается ярчайший свет… только… если там несколько метров плоти, какой же он должен быт мощности?

Живое море, вплеснувшееся из открытых мной врат, мгновенно заполонило собой весь полигон. С головой накрыв всех свидетелей, выведя из строя всю технику, не защищенную слоем стихийных щитов, и сметя шпионские дроны и катера разведки. По донесениям рядом была неустановленная подводная лодка, но её тоже досталось.

Вот только всё пошло не по плану, ведь тщательно подготовленные и выверенные врата распахнулись куда шире, и потоки плоти даже не думали сокращаться, растекаясь по льдинам. Они оказались куда горячее окружающей среды, и от искаженного моря поднимались потоки пара, а льдины начали таять.

Всё это я отметил краем глаза, сосредоточившись на том, чтобы как можно быстрее закрыть врата. Вот только мне сопротивлялась чья-то воля, проталкивающая всё больше и больше плоти, скручивающееся вокруг них в плотный кокон. По всем расчетам такого просто не могло быть! И всё же подо мной начинало пульсировать новое сердце зоны.

— Макс, меня слышно? — спросил я, но на всех частотах ожидаемо были только помехи. Только благодаря вовремя подставленному ледяному щиту я всё еще держался в воздухе, хотя его и приходилось обновлять с каждой секундой. Чудовищное воздействие выбравшейся в наш мир твари заставляло щиты таять, что само по себе было немыслимо.

Если дальше так пойдет, то зона и в самом деле откроется, а значит действовать нужно быстро и решительно.

Не сомневаясь ни мгновения и полностью доверившись предчувствию, я огненной кометой рухнул вниз, прожигая себе дорогу к центру зоны. Пламя сносило волнами диссонанса, и меня отбросило, сметая вместе с щитами, но шагом через пространство я вновь оказался рядом и вбил ледяной шип в море плоти, замораживая все под собой.

Помогло буквально на считанные мгновения. Вместо того чтобы остановиться, выплескивающиеся из открытых врат волны некроплоти потащили меня прочь, словно я был на доске или плоту, держащемся на бурной горной реке. Не собираясь сдаваться, я прыгнул вперед, рывком преодолевая добрых пятьдесят метров. Вбил новый ледяной кол, и в то же мгновение прыгнул вновь, понимая, что почти не продвинулся вперед.

Это было даже не бежать против ветра, а именно плыть против бурного течения. Всё пребывающая плоть накрывала центр образующейся зоны новыми слоями, и у меня оставались считанные мгновения, прежде чем он окончательно скроется и станет недосягаем. И, хотя мы прорабатывали такой вариант, он всё же оставался крайним.

— Макс, если ты меня слышишь, запускай подавители! — крикнул я, но ответа, естественно, не получил.

Если я не закрою зону — Ангелина окажется погребена под десятками метров плоти, а Баренцево море превратиться в Искаженное. Эта мысль подстегнула меня, заставляя прыгнуть вперед шагом сквозь пространство. Самое удивительное, что и там и там приходилось преодолевать чудовищное сопротивление, но я всё же сумел добраться до центра, вызвал огненный клинок и рухнул вниз, погружая его на всю длину лезвия.

Лезвие легко вошло в искаженную плоть, но её необузданный поток просто выталкивал проводящий металл, а пламя едва успевало опалить верхние слои, растекающиеся в стороны. Уперевшись ногами в ледяной конструкт, я отчаянно взмахнул крыльями, толкая себя вперед, и одновременно влил всю скопленную энергию в синее пламя, выжигающее всё вокруг.

Несколько мгновений ничего не происходило. Потоки плоти, извергаемые центром зоны, сгорали до того, как добраться до меня, но продолжали держать меня на расстоянии, а затем я рванул вперед, метеором рухнув на центр зоны и прожигая себе путь в некроплоти, словно паяльник в теплом пластилине. Я погружался всё глубже, пока потоки диссонанса вновь не начали срывать мой огненный ореол, но я лишь утроил усилия. И моя настойчивость была вознаграждена.

Превращавшаяся в черный уголь плоть расступилась, оголяя бетон, и я обрел твердую опору. Лед под спину, огненный клинок вперед, и я продвигаюсь вперед. Каждый шаг — словно я толкаю перед собой груженую углем телегу, по каменистой земле, без рельса и резиновых шин.

Шаг. Обожжённая плоть вспучилась чудовищными пузырями, оголяя коричневые кости, и сомкнулась с двух сторон, словно зубастая пасть. Но лишь обломала клыки о ледяную броню, подставленную в последнее мгновение.

Шаг. Броня осыпается ледяной коркой, а замороженные щупальца бьют словно тараном, отбрасывая меня на добрый метр. Я бью крыльями в ответ, разрывая волну плоти на несколько потоков, и в ту же секунду вклиниваясь меж них, не позволяя им сомкнуться и выпуская потоки пламени.

Шаг. Теперь меня окружает сплошной сферический щит пламени, я словно брошенное в воду раскаленное до бела ядро, испаряю окружающую плоть, выжигаю её, превращая в пепел, и упрямым буйволом иду вперед, не видя ничего кроме пульсирующего в нескольких метрах от меня сердца зоны.

Вот только плоть словно обрела разум. Она атакует меня щупальцами со всех сторон, пытается навалится, сбить с ног, отодвинуть опасное раскаленное ядро, я же не в состоянии приблизится даже на десяток сантиметров. Но до врат — всего ничего, протяни руку с мечом, сделай полшага…

И я сделал их. Не знаю, как мне удалось, наверное, просто потому что не было иного выбора, сфера огня стала такой плотной, что выжигала всё окружающее, сплавляла камни и бетон в единую мягкую поверхность, и ослабила давление от центра зоны. Плоть просто не успевала появиться с моей стороны — я сжигал её быстрее.

Вот только достигнув центра зоны я понял, что не знаю, что делать дальше. Механизм подавления, заложенный под тонким слоем бетона и фальшпола — не сработал. По каким техническим причинам — будем разбираться позднее, сейчас главное — резонатор Краснова не гасил открывшиеся врата.

Плюнув на безопасность и конспирацию, я влил все имеющиеся силы в огненный клинок и что есть мочи ударил по сердцу зоны, разрубая исторгающуюся из него плоть. И в тот момент, окутанный синим пламенем меч погрузился в червоточину, что-то изменилось. Плоть отдернулась, словно нечто почувствовало мой комариный укус.

Не веря в свою удачу, я ударил с новой силой, погружая оружие до самой рукояти внутрь врат диссонанса и вливая в него потоки пламени, постепенно меняющие оттенок с голубого на белый. Да так что камеры ослепли, и мне оставалось лишь довериться своему ощущению и третьему глазу. Да будет свет!

ГОРИ!

А в следующее мгновение я почувствовал… что-то. Чудовищно гигантскую тень чужой эмоции. Неповторимое. Необъяснимое. Выбивающееся из восприятия живого существа.

Но всё это было не важно — ведь сердце зоны схлопнулось, оставив тысячи тонн шевелящейся некроплоти. И единственное что мне оставалось — выжечь её собственным пламенем. Пробиться с огнем и мечем через толщу, чтобы добраться до бункера… и до тех идиотов что всё же не послушали моих предупреждений.

Глава 9

Зачистка острова заняла двое суток. В начале я прожег собственным телом и клинком путь в бункер, связался с флотом, а через несколько часов, с помощью гвардейцев и регулярной армии приступил к спасению отдельных послов, не пожелавших оставаться в безопасности.

Силы, скопленные перед операцией в многочисленных кристаллах и текущие рекой из врат диссонанса, покинули меня, и я вновь опустился на свой нормальный уровень, едва приближающийся ко второму рангу. Но выводы можно было делать уже сейчас — рядом с источниками диссонанса я становлюсь сильнее… хотя, правильней было бы сказать, что сильнее становятся мои конструкты. А вот с телом, меридианами и чакрами ситуация обстоит обратным образом.

Закрывая внезапно образовавшееся сердце зоны, я чуть было не разрушил собственное духовное тело. Пропуская через себя потоки диссонанса и превращая их в оружие, я разорвал множество меридианов, идущих от чакры звука к правой руке, и чакрам эфира и огня. Но результат того стоил. Оставалось только понять, из-за чего мне вообще пришлось идти на такие жертвы.

— Электроника перегорела в момент открытия врат. — вместо приветствия заявил Максим, стоило мне вернуться в академию. — Аппаратура отключилась, и мы не смогли снять блокиратор. Но в этом есть и хорошая новость — мы переделаем систему открытия, к моменту, когда она будет нам нужна.

— Максим… ты же понимаешь, что это надо было просчитывать ДО того, как я решился на подобную авантюру? —мрачно поинтересовался я. — Мы там все чуть не погибли, и у меня есть большие вопросы к твоему напарнику. Не сделал ли он это специально, для того чтобы избавиться от меня и моей супруги.

— Я никогда бы не стал атаковать союзников, тем более сознательно подвергаться риску открытия нового разлома хаоса. — ответил змей, подняв голову. — Наша первоочередная задача — стабилизировать положение мира и предотвратить поглощение.

— Отличная цель, я бы даже с ней согласился, не соверши суперкомпьютер столь банальную ошибку в расчётах. — проговорил я. — Как можно было не предусмотреть такой простой косяк?

— Радиоканал дублировался проводом, пролегающим на глубине трех метров и автоматической системой открытия при повышении фона диссонанса выше определенного уровня. — ответил Максим. — Три независимых системы, каждая из которых должна была активировать раскрытие защитного кожуха, но все три отказали.

— Это не саботаж, и не действия против. — сказал Змей. — Оборудование не было рассчитано на такой диапазон воздействия диссонанса. В будущем мы разместим дополнительный механизм раскрытия внутри блокирующего кожуха.

— И механизмы будут именно что механические, пружины, шестеренки и всё из проводящего металла, так чтобы он не потек. — пояснил свою идею Краснов. — Тогда вариантов поломки почти не останется.

— Было бы замечательно, предусмотри вы всё это заранее. — сухо сказал я, понимая, что злиться на неразрывную, во всех смыслах, парочку у меня просто нет повода. — Надеюсь вы сделаете правильные выводы из ситуации.

— Да, ваше высочество. — чуть поклонился Краснов. — Спасибо.

— В этот раз всё обошлось без смертей. Так что можно считать «обделались» легким испугом. — успокоил я товарища. — И заканчивай кланяться, не на приеме. Лучше расскажи, как обстоят дела с нашими многочисленными проектами и проблемами.

— Ну, тут всё не просто. — нахмурившись ответил Максим. — Проект боеголовки пришлось отложить из-за перемещения резонатора. Можно выделить ресурсы на создание нового, но это время и проводящий металл.

— Нет, у нас и так всё на пределе. — поморщившись отмахнулся я. — Дальше.

— С ракетоносителем тоже есть некоторые непредусмотренные трудности. — продолжил Краснов, заставив меня нахмуриться. — Проблема в смешении газов.

— Каких газов? — не понял я.

— Образование смеси из реагентов происходит неравномерно, в следствии чего может возникнуть детонация в топливопроводах. — ответил Змей. — Химические реакции в топливных элементах происходят под сверхвысоким давлением, с огромной скоростью, и любой, даже незначительный сбой, может повлечь поломку и неизбежное крушение. Если бы у нас было лет десять, на изменение конструкции в соответствии с новой физической моделью и тестированием механизмов…

— Вы прекрасно понимаете, что десяти лет у нас нет. — поморщившись ответил я. — Даже года нет, хотя некоторое время я выиграл. Вот только одно дело — новая червоточина, я закрываю уже вторую. И совсем другое — устоявшиеся врата, через которые прет поток тварей… Нам нужна эта ракета.

— Мы сделаем всё возможное чтобы она взлетела с первого раза, и упала куда нужно. — заверил Краснов. — Но есть и хорошие новости, починка Петра Великого идет полным ходом. Вернее сказать — он уже на ходу и будет готов к бою всего дня через три.

— Три… — проговорил я, прикрыв глаза. — Летать он уже может?

— Да, но брони на нем пока нет, а она по объему замены составляет процентов семьдесят. — пояснил Максим. — Она модульная, поэтому будет относительно быстро, но с маневренностью линкора без неё никак.

— Ещё три дня. — я вздохнул, понимая, что мы опять не успеваем. — Готовьте, выхода всё равно нет.

— Как прикажете. — ответил Краснов, и я попрощавшись я вернулся во дворец, как раз успев к совещанию объединенного генерального штаба армии и флота.

— Добрый день господа, благодарю что подождали. — сказал я, усаживаясь на свое привычное место, и только затем почувствовав незначительный фон диссонанса. Гадать откуда он идет не приходилось — недавно здесь был Борис… надо от него избавляться и как можно скорее иначе у нас возникает ситуация двоевластия.

— Если позволите, ваше высочество, я начну. — произнес Мирослав, и по его сигналу на экране появился снимок. — Новый аэростат, предоставленный императорской академией, успешно совершил стратосферный перелет над Варшавой. Собственно, вот это место, ближе к центру коричневого пятна — бывшая столица Польского царства.

— Да, без подсказки и не угадать. — кивнул я, внимательно всматриваясь в снимки. Вместо разноцветной — зелено-белой карты, привычной для глаз, предстал инопланетный пейзаж, в котором преобладал грязно коричневый и фиолетовый. Словно я смотрел на чужой мир, и картина мне совершенно не нравилась.

— Центральная часть составляет около ста пятидесяти километров в диаметре. Примерная глубина моря плоти — двести метров. — продолжал Мирослав. — К краю она существенно снижается, до двадцати-тридцати метров, в зависимости от направления. В данный момент больше всего бродячих полей образуется на юго-западе, но их продвижение удалось затормозить ковровыми бомбардировками.

— Расход боеприпасов? — оторвавшись от снимков спросил я.

— Промышленности удалось перестроиться, и мы получаем больше, чем уходит. — довольно ответил князь Лазарев.

— Хватает, ваше высочество. Но говорить о восполнении запасов рано. В случае обострения снарядов хватит на неделю, не больше. — возразил Мирослав.

— И обострение, как я понимаю, возможно? — уточнил я, и Суворов, кивнув, переключил снимки. При увеличении изображения появились обведенные желтыми и красными рамками размытые квадраты, почти такого же оттенка что и окружающее море плоти. Только когда переключились на следующий снимок я понял на что смотрю. — Сколько их там?

— Много, ваше высочество. Сотни, если не тысячи. — ответил Мирослав. — На поверхности только самые крупные суда, крейсерского класса. Но даже они могут скрываться в сердцевине Польской зоны.

— Они полетят? — спросил я, но генералы и министры лишь промолчали, переглядываясь, и слово вновь взял Суворов.

— Границу Германии ежедневно атакует от двух до пяти зараженных судов. Ни разу их не было больше десяти. — сказал Мирослав, переключив на другой снимок, где, по всей видимости, шел бой между пограничными войсками у обелисков и искаженными. — Но главная опасность не в этом. На всей территории Польской зоны, даже если брать в расчет ближайшие государства, никогда не было столько военных судов.

— Уж не хотите ли вы сказать, что они появились из сердца зоны? — удивленно проговорил я. — Море плоти порождает собственные суда?

— Мы не можем утверждать наверняка, возможно оно просто копирует внешние признаки и по этой причине на фронте всего несколько действующих вражеских кораблей. — заметил Мирослав. — Но мы должны готовится к худшему.

— Прошу прощения, ваше высочество, но я просто обязан задать вопрос — вы можете закрыть Польскую зону? — спросил молчавший до этого Багратион-старший.

— Не сейчас. Мне нужно по крайней мере еще несколько месяцев. — ответил я, заметив, что некоторые из присутствующих облегченно выдохнули. — Если ничто не нарушит запущенных процедур. Надеюсь, демонстрация возможностей оказалась не напрасной? Ваше сиятельство, что говорит разведка?

— Ситуация стала менее стабильной, ваше высочество. — ответил Леонид. — После того как неизвестный разрушил концентрационные лагеря в Мексике, Ирландии и Африканском альянсе возникли движения сопротивления. Особенно успешно идет сопротивление на территории, прилегающей к Ирландской зоне. Поставленного повстанцам вооружения хватило, чтобы они взяли контроль над несколькими областями.

— И флот англичан?.. — поторопил я главу тайной канцелярии.

— Остался в Пакистане, ваше высочество. Она захватили столицу и выдвинули войска для взятия под контроль ключевых портов Персии. — пояснил Леонид, и некоторые из городов Персии оказались обведены красными кружками. — Объединенный флот лиги наций существенно поредел, но всё равно превосходит наш в три раза как по численности, так и по количеству кораблей.

— Значит битву за Персию мы проиграли, просто не успев на неё. — поморщившись проговорил я.

— Пока никакой битвы не было, ваше высочество. Англичане действуют согласно договоренностям с дядей Вахамеди, самого принца обвиняют в отцеубийстве, попытке государственного переворота и пособничестве интервентам в лице Амин-бея. — перечислил Леонид. — Пропаганда Лиги направленная на своих граждан и страны союзницы — крайне эффективна.

— А мои действия с сердцем зоны только подстегнули её, выведя на новый уровень? — предположил я.

— Да, ваше высочество, но в этом есть и плюсы. — поспешил успокоить меня Багратион-старший. — По всем опросам ваш образ знают во всем мире, а очернение работает лишь на усиления имиджа вас как уникального воителя. Вас боятся даже больше, чем совета Тесла, а во многих странах, на фоне новостей об освобождении заключенных появляются ваши последователи.

— Последователи? И в каком качестве? — на всякий случай уточнил я.

— Ангела, ваше высочество. — ответил вместо старшего Багратиона Константин. — В нашей империи выход новому религиозному верованию представляет орден святого Александра Невского, но в других странах создаются секты, радикальные ячейки.

— Всё верно, ваше высочество. — согласился с сыном Леонид. — Всё чаще в новостях проскакивают статьи о начале апокалипсиса. О том что настал Рагнарек, конец времен, и вы либо его предвестник, либо воевода небесного воинства, что поведет народы в последней битве.