Группа Авансюр (СИ)

Несмотря на усилившуюся с новой энергией качку, когда галера вышла из-под защиты острова в открытое море, я в возбуждении ходил по надстройке и с отчаяньем думал, как выпутаться из угрожающей ситуации. Дело было совсем не в шторме, вернее, из-за возрастающих шансов пойти ко дну у отряда возникла новая проблема. Она заключалась в том, что система самостоятельно определяла место респауна, находя ближайшую точку в радиусе порядка 20–30 километров. Пока мы приключались на суше, это особо не волновало, попросту я частенько о сей ситуации забывал. Но вот сейчас…

И напомнила мне об этом Иоланда. Одна из немногих, кому не доставляла неприятностей морская болезнь, она вспомнила про этот игровой аспект и задала насчет него соответствующий вопрос. Вот и бегаю, рвя волосы, по палубе, не зная, как выпутываться из сложившейся ситуации. Да уж, интригующе уныло начинается рейд, ничего не скажешь. Начинающийся шторм, пираты, красная точка респауна в смартфоне на том острове, где мы их заметили. Куда не ткни, везде всплывающие рифы. Первый раз после Песочницы чувствую себя беспомощным ребенком, глядя на растоптанные куличики и, не зная, что предпринять, готов разрыдаться горькими слезами. Еще эта проклятая качка, тошнота так и подкатывает волнами, грозя залить палубу выпитым накануне вином. Команда тоже приуныла, сидят, держась за мешки с кожаными пакетиками и в глазах такая вселенская мука, будто подходит их очередь на Голгофу совсем не качестве паломников.

Тем временем начинающийся шторм продолжал набирать силу. Небо затянуло серыми тучами, ветер стал пронзительно холодным, а брызги от разбивающихся о борта волн грозились заливать нижнюю палубу. Капитан сквозь ветер крикнул, что скоро придется снимать основной парус, его мачта и так уже стонала под напором стихии. Я, пытаясь преодолеть приступы рвоты, уставился в смартфон, как в единственную надежду, дожидаясь появления очертаний спасительного острова, указанного капитаном, но карта впереди показывала одну сплошную черноту. Мало того, настроив на ней курс судна, заметил, что нас начало отклонять на север. Срочно сообщив неприятную новость капитану, в ответ получил полное равнодушия пожатие плеч, мол, сам видишь, что творится, не до рулежки. Ну да, его демонические прогнозы насчет объятий Нептуна начинают сбываться. Скоро спустят парус, и мы полностью отдадимся на милость природе. Интересно, кто из романтиков, с восторгом описывающих их с ней единение, попадал в ситуации, когда собственная жизнь видится, как готовая сломаться спичка? А ты, вместо того, чтобы бороться, равнодушно блюешь в мешок и мечтаешь только об одном — поскорей бы все кончилось, причем неважно как.

Стемнело. Паруса спущены, галера кряхтит, подрагивая под ударами уже двухметровых волн. Начавшийся мелкий дождик грозит перерасти в полноценный ливень и неприятно сечет лицо. Наверху тоже все предсказывает начинающийся Армагеддон, в финале уносящий бравую, но глупую группу «Авансюр» на морское дно, чтоб их кости случайно отыскали через тысячу лет охотники за сокровищами. На карте смартфона, если ее оттереть от брызг постоянно извергающегося желудка, уже вплотную подступившего к горлу, по-прежнему одна чернота. Вот это, блин, романтика, это я понимаю. Хорошо, Старшина не вякает, как обещал. Счастливчик, как и Иоланда не подвержен морской болезни, сидит, прислонившись к мешку и с прищуром оглядывает корчившееся в рвотных муках войско. Если рот откроет, быстро останется без языка, к гадалке не ходи. Как я сдуру повелся на его сладкие обещания, не знаю. Действительно Тупик, не зря меня так сука редактор вписал в игру.

С наступившей темнотой стало еще тоскливее, я был готов уже научиться выть на луну, но ее надежно скрыли невидимые в темноте тучи. Знаковый остров, на котором хотели укрыться от бури, прошел мимо, ветер нас тащил мимо него в неведомые дали морского космоса и спасти черпающий сосудами воду со дна галеры экипаж, могло, пожалуй, только провидение. Все остальные заискрившиеся надежды в последнее время умирали, едва зародившись, даже без помощи гинеколога. «Эх, мой любимый, недавно приобретенный новенький Йотафончик, возникший, как птица Феникс, из пепла в цифровой игрушке после полного провала продаж на родине, пойдешь ты со мной показывать новые ролики на Рутубе проплывающим мимо морским карасикам?» — приходили в голову горькие мысли. «Не видит наши мучения боженька, скрыты они от него могучими черными тучами и мраком, охватившим галеру, спешащую навстречу своей гибели». Внезапно карта перезагрузилась, получив обновление и на ее горизонте появилась полоска неведомой суши.

— Отряд, все ко мне! — завопил я радостно. Народ непонимающе уставился в мою сторону.

— Земля на карте появилась! — продолжал я орать. — Читайте по губам: Я. На. Карте. Вижу. Сушу!

— Чего ты взбесился? — первой подползла на карачках ко мне Иоланда.

Я в ответ показал карту. Название полоски суши еще не выплыло, но сама она ясно была видна наверху экрана.

— Прикольно, — пересохшими губами выдавила из себя лучница и мучительно закашлялась.

— Ну-ка, дай взглянуть! — в нетерпении попросил Старшина, напряженно уставившись в смартфон. Через несколько секунд он разочарованно отдал девайс. — Название не пишет, сволочь.

— Так обновление через три минуты. Ждем.

Томительные минуты ожидания закончились бурными эмоциями восторга сползшихся ко мне из всех углов бойцов. Полоска суши приблизилась и галеру несло прямо на нее. Хоть название острова по-прежнему не показывало, это был появившийся шанс остаться целехонькими. Старшина оглядел полуживую от шторма группу и скомандовал надувать кожаные мешки и закреплять на них личные баулы. Все разом бросились исполнять приказ, предчувствуя скорое избавление от романтики морских приключений. Только Майка еще неверяще смотрела в карту.

— Мы спасены? — недоверчиво спросила она, облизывая растрескавшиеся губы, обезвоженные постоянной рвотой.

— Да! — торжественно заявил я, расправляя свой мешок. — Теперь неважно, что за остров, и кто там нас встретит. Галере осталось, судя по всему немного, главное, чтоб не ушла на дно до прибытия на берег. Собирай вещички и готовься к просмотру нового домика, этот скоро пропадет в пучине. Святой отец! Помоги даме надуть ее спасательный круг, она еще толком не отошла от депрессивных мыслей по поводу своей безрадостной кончины!

Монах, не произнеся ни слова, заткнул свой почти надутый мощными легкими мешок и стал помогать магичке. Гном, приплясывая от возбуждения по поводу окончания страданий, надувал свой, одновременно поглядывая за борт в сторону невидимого в черноте бури берега. Весь экипаж галеры охватила безумная надежда, из темноты доносились восторженные вопли матросов, тоже услышавших радостную новость, распространившуюся по судну со скоростью света.

Вдруг раздался ужасный грохот и тут же зазвучали, перебивая свист ветра, крики раненых.

— Что случилось? — крикнул я в темноту.

— Носовая мачта рухнула, мы без «артемона» остались — донеслось оттуда в ответ.

— Твою-то мать, — выругался я, привязывая свою «бездонку» к мешку. — Ни минуты без плохих известий. Звиздец тебе настанет, Старшина, когда прибудем на берег. Я тебе все припомню, кто сказал, чего сказал.

— Лютого звиздеца ты, сынок, еще не наблюдал! Вот когда в Чечне… — начал Старшина петь излюбленную песню.

— Слышь, служивый! Помолчи ради Христа, иначе я тебя кадилом отоварю. — раздался сбоку голос Монаха.

Старшина, недоговорив, умолк и принялся с ожесточением завязывать узлы на мешке. С грехом пополам надув свой, я снова открыл карту. Есть название острова, он уже ближе пяти километров! Через полчасика можно смело мочить штанишки, не опасаясь, что тебя из глубины схватит за задницу какой-нибудь гигантский кальмар.

— Эй, доморощенный путеводитель! — крикнул я Старшине. — Случайно, твой остров не Нисигульф называется?

— Все верно! Так он впереди нас? — заорал он в ответ, стараясь перекричать бурю.

— Кажется, да! Надо отвязывать деревянный хлам имитировать кораблекрушение!

— Не стоит! Если нарвемся на камни, хлама и так будет предостаточно! Что впереди по курсу на карте видишь?

— Пляж, пальмы и стаю намокших оборотней! — внезапно развеселился я.

— Смотри внимательней, сынок, перед островом галеру может повести в сторону, если там сильное подводное течение!

— Ветер нам в помощь, похер на течение!

Все же накаркал, вояка штопанный. Примерно в километре от берега галеру стало относить от острова. Его очертания на карте потихоньку принялась смещаться, уходя вправо. И хотя пока наш захлебывающийся от волн авианосец со стоном трещавших от напряжения всех деревяшек его конструкции настойчиво пер в сторону берега, фортуна отряда в который раз поворачивалась от нас к лесу, в данном случае, к морю.

Восемьсот метров до берега. За бортом по-прежнему не видно ни зги, карта упорно показывает, что мы сворачиваем влево от острова. Семьсот метров. Покончив с мешками, вся наша команда собирается у меня за спиной и напряженно смотрит, как курс галеры, обозначенный красной линией на смартфоне уже смотрит не на центр острова, а на полукругом вогнутый вглубь острова берег ближе к левому краю. Пятьсот метров. Скорость галеры падает, в нее попало уже приличное количество воды, ее внизу матросы черпают уже бочонками. Четыреста метров. Надежда не промахнуться мимо берега тает с каждой секундой. Гном предлагает прыгнуть за борт, я отрицательно машу головой. У корабля, в отличие от человека, инерция на порядок больше. Если прыгнем, нас неминуемо утащит мимо острова в открытое море. Триста метров. Внизу отчерпывать перестали, команда вся у борта. Где-то впереди слышен шум прибоя о скалы. Это плохо. Если галеру ударит в них, шансов выбраться живыми на берег практически нет. Двести метров. Полное фиаско. Мы проходим мимо. Убираю смартик подальше внутрь и смотрю в темноту, включив ночное зрение в сторону грохочущего прибоя. Где же тут скалы? Сто пятьдесят метров. Раздается страшный треск, от которого корабль содрогается, застонав всеми своими деревянными фибрами. Буквально за несколько секунд до удара успеваю рассмотреть перед носом галеры злополучные каменные надгробия для всей нашей команды в виде двух небольших утесов, выросших над водой и успеваю своих предупредить об опасности.

Нам повезло, судно врезалось ровно посередине утесов и не пошло сразу ко дну, застряв между ними. Матросам и гребцам больше всех не повезло, мощным ударом их сразу разметало в разные стороны и большая часть погибла в первые минуты столкновения со скалами. Наша надстройка до встречи с ними не дошла, а благодаря моему предупреждению все вцепились перед ударом, кто во что смог, и умудрились не свалиться на нижнюю палубу после удара. Галера начала стремительно заполняться водой и под своей тяжестью проседать глубже под воду.

— Все за борт! — отчаянно закричал я и, схватив мешок, сиганул вниз, стараясь прыгнуть как можно дальше от галеры. Уф, цел кажется. Огромная волна в момент накрыла меня с головой и потащила на дымящиеся от пены скалы. Нет! Нет! Только не это! Я освободил одну руку от мешка и стал яростно отгребать в противоположную от скал сторону. Гребни волн перекатывались через голову, заставляя захлебываться, но я, миновав смертельные скалы, и не помышляя сдаваться, упорно отгребал от небольшого утеса, торчавшего на краю острова. Не знаю, сколько времени прошло, но когда силы уже были на исходе, мне показалось, что грести стало заметно легче. Как можно выше высунув голову из воды, оглянулся вокруг. Никого не видно, зато понятно, что встречи со скалами удалось избежать. Сейчас волны несли меня мимо них к темнеющему берегу. Черт! Там тоже камни. Это не скалы, конечно, но при встрече мало не покажется, долбанет головой и привет крабам. Надо, во что бы то не стало, отгребать дальше, и я снова отчаянно задрыгал ногами, помогая им свободной рукой.

Теперь волны сочувствовали мне, подхватывая и приближая к берегу на несколько метров. Но грести становилось все труднее, силы стремительно покидали после рывков в сторону от скал. Вот он, берег, чуть-чуть осталось… Огромная, по сравнению с предыдущими волна, подхватила меня и на этот раз швырнула о дно. Боже, как больно! Из последних сил я рванулся на поверхность и только успел вздохнуть, как следующая, взорвавшись с грохотом сзади, потащила меня по песку с камнями, заставив заорать от боли. Последняя же добавила смаку, залив с головой в процессе вздоха. В результате я выпустил из рук мешок и смог только проползти несколько метров вперед, как потерял сознание, ударившись головой об очередной булыжник, выросший на моем пути.

Не знаю, сколько времени провалялся в отключке, но очнулся от снова наполнившей рот воды. Мигом оценил красоту происходящего в фильмах; там героя выкидывает на берег и приходит в себя он только утром. Смею не верить, попав в такую ситуацию, я бы неминуемо утонул на берегу. А так, прокашлявшись, как старый дед после любимого самосада, нашел в себе силы проползти еще с десяток метров и вновь отрубился, на этот раз надолго.

Когда снова очнулся, сразу прочувствовал, как можно пытать человека соленой водой. Все тело саднило так, будто накануне заживо содрали кожу, после для закрепления эффекта пройдя по мышцам наждаком. Где там мой спасительный мешок с целебным зельем? Не вижу, надо вставать. Скрипя от боли и ломоте во всех суставах, встал на четвереньки и снова оглянулся. Да где же он? Рассвет только принялся заниматься, клочья туч еще обволакивали небеса и пришлось включить фонарик. Неяркое пятнышко над головой ситуацию не спасло, но то, что находилось непосредственно рядом, опознать можно. А еще надо попробовать полноценно встать на ноги. Удалось, хоть и с большим трудом. Мешка не наблюдалось, зато метрах в двадцати обнаружил лежащее тело. Оказалось, это Гном, сразу не распознал по причине валяющихся на нем водорослей, выкинутых штормом. Жив? Жив, бродяга, дышит. Хоть не один на белом свете остался, не хочу быть Робинзоном Крузо и разговаривать двадцать восемь лет с попугаем и козой.

После попыток расшевелить старого товарища ногой, наклоняться к нему из-за сильной боли я побаивался, Гном застонал и открыл глаза, недоуменно щурясь на фонарик. Наконец, его взгляд стал осмысленным, и он, поняв, кто рядом, со стоном сел на песок.

— С Днем Рождения, Гномик. — просипел я. — Вставай и распаковывай свою сумку с зельями, моя хрен знает где, в последние минуты потерял.

Гном тяжело на меня посмотрел.

— Не даешь по-человечески отдохнуть, гад. — и принялся открывать баул.

Глотнув лекарства, оба сразу почувствовали себя гораздо лучше и стали шариться по берегу в поисках живых и моего мешка. Волнами нас принесло, как оказалось, в небольшую узкую бухту, справа которой был каменный утес, именно в его скрытую в воде часть в виде двух остроконечных скал, находящихся в сотне с небольшим метров от берега, впилилась галера, а слева начинался подъем на холм, ведущий в глубину острова. Мы сначала решили поискать на левому берегу бухточки, там был песок, и наивероятнейшая возможность отыскать живых. К тому же, как я смутно помнил, после того, как меня закрыло выступающими на мысе скалами, волны сами тянулись в большей степени правее, если смотреть от моря. И буквально через сто метров наткнулись на первого.

— Кто идет? Сынки, вы?

Облегченно вздохнув, мы подошли к Старшине и увидев его сидящим, поинтересовались:

— Как здоровьичко?

— Пошли к чертям собачьим. Ногу вывернул. Можете вправить?

— Я не умею, — сразу заявил Гном.

— Я тоже, но попробую. — вздохнул я и сильно дернул Старшину за ногу.

Тот заорал и зашелся надрывным кашлем. Тоже наглотался водички, поди.

— Чего творишь, коновал? — откашлявшись, воскликнул вояка. — Это так не делается, сынок! Тебя учили такому?

Я вскинул плечи и отрицательно махнул головой. После короткой лекции, сопровождающейся обильным матом по поводу моей умственной отсталости, я наконец понял, что делать и еще через десяток минут Старшина был почти как огурчик, правда с малость покоцанной шкуркой.

После того, как нас стало трое, я окончательно воспрял духом и предложил разжечь костер, чтоб обсохнуть и согреться, а то уже зуб на зуб не попадал. На вопрос Гнома, вспомнившего, кто на острове является хозяевами, я глубокомысленно изрек, что в такую погоду они вряд ли гуляют по острову, а судя по ветру, дым будет относить вдоль края берега к морю. И вообще без мешка я теперь безоружный и против оборотней и так выгляжу очередным вкусным куском мяса, если им нравится круто просоленная морской водой пища. Старшина немедленно согласился с моими словами, и, собрав на берегу сухой плавник, мы разожгли костер, уютно расположившись вокруг него в ожидании наступления рассвета.

Глава 6

Семь утра. Я сижу у костра, время от времени подбрасывая плавник в костерок и слежу, чтоб тела товарищей, вышедших на время из игры, обсохли и не подпалились угольками. Полная идиллия совокупности с природой при попадании на необитаемый остров. Настойчиво гложет мысль, спаслись ли все остальные. Если нет, то, как мы втроем отсюда будем выбираться, если точка респауна, как я посмотрел в смартфоне, перенесена на этот остров? Игра становится все загадочней и загадочней. Сколько же бабла надо в нее вваливать игрокам, чтобы безопасно брать данжи на далеких островах? Потому и нет их описаний на форумах, большинство таких «экспедиций», как наша, окончились тем, что оставшиеся в живых игроков или самоубились, удалив аккаунт, или месяцами в отчаянье ждали помощи, сидя на острове и потихоньку превращаясь в папуасов. Пока с путешествия только один бонус — выносливость с силой после ночного заплыва увеличились на единичку. Приятно, конечно, но погоды это не делает, мы обречены на вечный корм для оборотней, пока не найдем выход из нашей плачевной ситуации.

Увлекшись внутренним самосозерцанием, я не сразу заметил ковыляющую к костру фигуру, опирающуюся на отбеленный морем и солнцем здоровый сук плавника.

— Святой отец, ты ли это? — недоверчиво крикнул я.

Монах, а это, уже без сомнения был точно он, замерев на мгновение, снова продолжил медленно приближаться к костру. Сильно его потрепало, ничего не скажешь. Ободранное лицо, одна рука в косынке из серой тряпки, оторванной от туники, одним словом раненый герой после тяжелой битвы с ошалевшей стихией. Когда он приблизился к костру, я помог бородатому бойцу сесть на камень, а он, продолжая молчать, уставился на огонь. Подумав буквально несколько секунд, порылся в Гномовской сумке, нащупал в ней зелье для повышения здоровья и протянул его Монаху. Тот сразу оживился, опрокинул всю склянку одним глотком и выдохнул:

— Ненавижу оборотней!

— Ты их видел? — оживился я.

— Пока еще нет, но уже готов их порвать голыми руками за мои ночные страдания.

— Далеко тебя занесло бурей?

— С километр отсюда будет. Напоследок шваркнуло волной о здоровый валун и отрубился.

— Как догадался, что мы здесь?

— Фонарик твой в этой стороне ночью видел. Выпил две склянки и, подождав, пока получше станет, все это время шел сюда. Рука сломана, с ногой что-то, долго шел.

— А где твой мешок?

— Там остался, — равнодушно указав здоровой рукой в направлении, откуда появился, Монах стал ощупывать себя в поисках повреждений. — Не мог с собой тащить, все же не железный.

Мы оба замолчали, направив взоры на потрескивающий костер.

— Где остальные? — нарушив затягивающееся молчание, спросил Монах.

— Не знаю, — помотал я отрицательно головой. — если живы, отыщутся. Монах, я выйду из игры часика на два, чтоб штрафы не хватануть, а ты пока обсохни и подожди наших. Войдут, можешь смело на несколько часов тоже покинуть это комфортное местечко безысходности попавших в кораблекрушение. — предложил я. Так и сделали.

Днем, восстановившие силы после ночных передряг, собрались-таки наконец все вместе и дружно направились на поиски остальных членов отряда. Сначала добрались до мешка Монаха, благо он приблизительно помнил, где тот лежит. Затем вернулись к костру и, малехо передохнув, отправились в сторону мыса с утесом. Какая же меня охватила радость, когда между валунами обнаружили мой пробитый мешок! Хоть он и был весь изодран, но сумка оказалась целой, теперь я был тоже вооружен, и мы имели возможность охотиться из лука. Добрались до утеса, тут наша радость несколько померкла; никого больше не нашли, и до остатков галеры, пока еще не разбитой в щепки, не добраться. Море после бури было неспокойно и высокие волны не давали шанса подплыть к оставшейся относительно целой корме. Обследовать утес тоже не получалось, он вплотную подступал к морю, а умеющих ловко лазать по скалам среди нашей выжившей четверки не обнаружилось. Пришлось, солоно похлебавши, возвращаться к костру и попытаться немного наладить быт.

Место для костра нашли другое, скрытое от посторонних глаз прибрежным кустарником, сквозь колючки которого почти невозможно было продраться без последствий. Наибольшая проблема была с водой. Фляжки с ней, припасенные в сумках, были уже почти пусты. Надо было либо копать колодец, либо искать родник, то есть рисковать жизнями ради их же самих. Не впечатляющий выбор, мягко говоря. Единственная надежда была, что море успокоится и станет возможным наведаться на галеру, скорее всего запасы воды, хранящиеся на корме, не были повреждены встречей со скалами во время бури. К вечеру сделали и навес, кое-как защищающий от солнца. Пальм с широкими листьями в этой части острова не наблюдалось, а ходить вглубь мы резонно побаивались. Обнаружат нас здесь и вся шаткая конструкция, выработанная на ближайшие дни обсуждениями у костра, полетит респауном ко всем чертям. Мы все еще не теряли надежды, что кто-нибудь тоже спасся, запланировав на следующий день обойти утес с другой стороны и поискать выживших там. Конечно, отсутствие воды и необходимость строительства хижины вынудит нас начать обследовать остров, но это не завтра, слишком еще слабы.

На следующий день, обойдя утес со стороны острова, неожиданно для себя обнаружили на левой стороне побережья острова лежбище черепах. Это была фантастика! Бить рыбу в воде копьем оказалось неимоверно трудно, а тут на песке и в нем находилось целое сокровище, не дающее тратить все силы на борьбу с голодом, а тушить черепах можно было и в собственном панцире. Найдя пару кладок яиц и подзакусив ими, откладывая охоту на обратный путь, воодушевленные находкой, отправились к мысу. Там в камнях нашли одного полуживого матроса с галеры и еще два тела экипажа, переломанные штормом. Больше никого, видимо буря и течение, обходя остров, вынесли остальных несчастных в открытое море. Надежда на спасение остальных членов отряда опять рухнула в пропасть.

Через день после шторма море понемножку успокоилось, и я решился разведать, что еще ценного можно отыскать на галере, послав туда Гнома с Монахом. Сам же остался со Старшиной продолжать лечить раненого моряка, которого с большим трудом вчера перетащили на жердях в лагерь, продолжать обустраивать хозяйство. Во второй половине дня мы все же решились немного заглянуть вглубь острова и найти там воду. Она точно здесь должна была присутствовать, Нисигульф не выглядел безжизненным, да и присутствие на нем деревеньки оборотней говорило об этом. Нечисть, не нечисть, пить-то всем жизненно важно.

Есть вода! Поднимаясь на холм по одному из гребней, Старшина заметил распадок, больно уж обильно, в отличие от соседнего отличавшийся насыщенностью зелени. Недолго думая, мы все рванулись в ту сторону и после долгого обхода встретившейся на пути каменной стенки, все же пробрались в этот гребанный распадок. И хоть воды в найденном ручейке текло, как кот наплакал, это явилось для нас великим праздником, уступающим разве что Пасхе и следующими за ней майскими выходными, дающими себя почувствовать себя человеком после трудовых весенних будней. С обследованием галеры дела у Гнома с Монахом тоже обстояли неплохо. Часть груза действительно не попортилась морской водой и надо было срочно вытаскивать его оттуда, пока море окончательно не поглотило порванный бурей кораблик. День вышел очень продуктивным, найденный крохотный источник и запасы черепах на пляже придали нам сил и воодушевления. Никого не надо было пинать, народ работал, как проклятый, наполняя запас моих душевных сил робкой надеждой на все-таки благополучный исход этой так фатально начавшейся экспедиции. Еще бы девчонок с Рогой найти… Точку респауна смартфон показывал в самом центре острова, и я очень надеялся, что воскреснув, они не станут чудить, а, как мыши, заховаются в лесу, покрывающего большую его часть и потихоньку примутся искать выход из своей плачевной ситуации.

Во время спасения несколько отсыревших припасов, для чего пришлось из обломков галеры изготовить плот, топор мы нашли тут же на корме, Монах случайно заметил в утесе вход в пещеру или грот, мы так и не поняли. После переправки уцелевшего груза сразу направились туда. Это было похоже на катание шаров сильно подвыпившим игроком в бильярд. Волны, хоть и утихли, но именно в утес бились по-прежнему с отчаянной злобой наркомана, лишившегося дозы, норовя превратить наш плот в груду сломанных досок. Только с третьего раза нам удалось завести собранное в стиле «Лего», скрепленное обрывками веревок и слюнями чудо инженерной мысли полных олухов в деле судостроении внутрь грота. Слава игровым богам, что наделили мой невзрачный персонаж начальными всполохами магии, а то в полумраке мы бы там переломали ноги, карабкаясь по скользким камням. И слава еще нескольким, пока еще неведомым небожителям, что помогли отыскать уже было оплаканных не найденных ранее бойцов, почти безжизненные тела девчонок и Роги мы нашли в дальнем закутке грота! Теперь главной задачей становилось спасение чудесным образом выживших товарищей, и мы лихорадочно обдумывали, что же предпринять для их безопасной транспортировки из грота. Почему они застряли в каменном мешке и даже не пытались выйти оттуда, стало понятно, когда сами, четыре здоровых, откормленных способствующему укреплению почек и печени, а также восстановлению половых функций, черепаховым мясом лба, попытались вытащить плот из грота. Он немедленно был разбит о скалы в щепки добролюбивым и ласковым прибоем. Пришлось несколько часов мастерить плотик заново и ждать ночи, когда море станет, по нашим мыслям, спокойнее.

Несколько часов отдыха, и миссия по спасению трех рядовых Райанов к полуночи достигла своей кульминации. Новый плот, на этот раз, всячески перевязанный для крепости найденными на остатках галеры веревками, подошел к гроту и, собственно, начался сам процесс эвакуации, затянувшийся до самого рассвета. Монаха оставили дежурить со спасенными, пока они не вернутся в игру, в их рты жестко, с элементами насилия, были влиты зелья и небольшое количество воды, остальные же во главе со мной, удовлетворенные результатами выполненного огромного дела, вышли из игры.

Ко всеобщему счастью, все трое утром зашли поглазеть на состояние своих трупиков и неожиданно для себя обнаружили над головами волосатую длань Монаха, совершающую над ними пассы выздоровления и умиротворения неперспективных больных. С большим удивлением взирая на его улыбку среди обилия растительности вокруг цифровых уст, они вначале предприняли робкую попытку удрать, не узнавая персонажа, но под неумолимым взглядом доктора со всклоченными волосами и порванным в клочья халатом быстро сдались и каждому в рот был влит с отыскавшейся на галере ложки целебный настой черепахового бульончика. Когда я вернулся в игру, восставшие из ада уже безмятежно спали, а Монах удовлетворенно покачивал головой, бормоча над ними молитвы. Как их состояние, даже спрашивать не стал, и так все было ясно.

Настали дни болезненного ожидания выздоровления недоусопших и порою липких страшноватых мыслей об обнаружении нас зловещими хозяевами острова. К бою с ними мы были пока однозначно не готовы, а оружие Иоланды так и не нашли, поэтому, считай, лишилась лучницы. И вариант с «зиц-председателем», смерть которого открывала данж, утонул в пучине вместе с двумя оплаченными кандидатами на это место. Я очень мечтал надеяться использовать втемную для этих целей поднимающегося с ног моряка, но до этого было пока, как пешком без лыж до Северного полюса. Все больные потихоньку приходили в норму, оставив команду почти без зелья, остались только три склянки, которые сберегали на самый крайний случай. Насчет медицины в отряде дело запахло керосином с примесями мазута и отходами жизнедеятельности копытного животного с длинными ушами.

Прошло еще несколько дней, раненые выздоравливали, и мы задумались насчет осуществления того, зачем стремились на этот проклятый остров. Послав под надуманным предлогом спасенного матроса к берегу, я рассказал про свою задумку насчет отправки его в деревню после ее нахождении

— Это — не по-христиански, — вдруг заявил Монах. — Я не для того за ним почти две недели ухаживал, чтобы с веселыми песнями отправить на убой.

— Это же человек! — воскликнула Майка.

— Цифровой, между прочим, к тому же неигровой персонаж, — заметил я.

— Ну и что? — взвилась магиня, вскакивая с камня, на котором сидела.

— А то! Это игра, и зациклена она на том, что игровые персонажи, как мы, например, развиваются, получая новые уровни и статы. Неигровые способствуют нашему развитию, в этом весь смысл Гондваны. Так вот! — поднял я указательный палец, — не стоит нам разрушать эту игровую догму, иначе смысл игры теряется, и она превратится черт знает во что.

— Майка, Монах, остыньте. — послышался голос Гнома. — Не стоит на ровном месте землю копытами рыть. Тупик действительно прав: в Гондване не стоит воспринимать все серьезно.

— Серьезно то, что мы сначала спасли человека, хоть и цифру, как вы говорите, а потом отправляем его на верную гибель. — упрямо заявила Майка.

— Дочка, ты — дура! — заявил Старшина. — Я не понимаю вообще, о чем речь. Это игра, одна из тысяч подобных, где есть ты и есть враг. Ты его убиваешь и за это получаешь награду. Это все.

— Ты, вояка неотесанный, вообще бы помолчал. Втянул нас в свои хотелки, теперь отдуваемся по полной. Игры, так же, как и книги, должны учить людей доброму и вечному, не потакая их низменным страстям!

— Ну-ка, назови хоть одну игру, которая им не потакает? — я сидел на камне в позе великого мыслителя, только появившегося из-под резца Родена и медленно охреневал от самой ситуации происходящего. Игрушка полного погружения в персонаж светанула сейчас новыми, нелепыми и дикими для моего мозга красками. Она с Монахом, выходит, верят, что все, что вокруг происходит, это… вторая жизнь? Нет, в голове не укладывается.

Майка замолчала, громко сопя от негодования.

— Таких нет, и поэтому они вредны.

— Если ты так считаешь, зачем пошла играть? — возмутился я с неподдельной искренностью.

— Пошла, потому что думала, что жизнь в игрушке не такая, как в реале. — Майка пыталась подобрать правильные слова, но это у нее плохо получалось.

— Солнышко наше, очнись! Здесь все намного хуже! Тысячи людей приходят в игру, чтобы взбодрить свое эго, доказать — ты сильный как Кинг-Конг и мудрый как Конфуций. Утрирую, конечно, но общий смысл таков. И не щадят никого, потому что все, что ты видишь вокруг — ненастоящее. Даже смерть. Копия нашего морячка тоже восстанет из царства Аида и буквально через день будет успешно махать веслом на другой галере.

— Все равно это неправильно, — упрямилась Майка. — Надо, чтоб он все узнал и сам решил, жертвовать собою ради нас или нет.

— Хорошо, — вздохнул я устало. — Если он не согласится, кто из нас готов быть на его месте?

— Допустим я, — нерешительно вымолвил Монах.

— Ты однозначно на эту роль не годишься. Кто тогда будет махать топором, защищая ту же Майку и Иоланду? Еще кто?

Больше желающих не нашлось.

— Так вот, — подытожил я, — Еще раз повторяю, это — игра. Да, я в ней совершаю поступки, о которых в реале даже бы не помышлял, а для Гондваны они вполне естественны. Хоть она и полного погружения в реальность, хоть и все чувства в ней испытываешь по-настоящему, но это, — я обвел рукой вокруг себя, — это декорации для наиболее полного восприятия твоих игровых действий, не более того. Кому такая действительность не нравится, в любое время может удалить аккаунт и вычеркнуть игру без всяких последствий для себя. Этим Гондвана и отличается от реала, в жизни такой номер не пройдет. Не стоит путать цифровое с кислым.