Авантюрист на поводке (СИ)

– Не лезьте не в своё дело, детектив д`Обер.

– Вы уж извините, если показалась бестактной, мадам Соврю, а только дело это теперь уже моё. Я задаток взяла… у вашего мужа, кстати, – и Макс подняла на Кати суровый взгляд.

– Мой сын Флобер умер в неполные двадцать лет, два года назад. Связался в колледже с плохой компанией, – с вызовом в голосе сказала мадам Соврю. – Его убили в драке. Теперь вы довольны? Какое отношение, по-вашему, смерть моего сына два года назад имеет к пропаже моей свекрови?

– Действительно, – смутилась Макс, рисуя ещё одну завитушку рядом с первой. – Извините, мадам Соврю, что разбередила раны. У вас есть ещё что-то? Может быть, что-нибудь вспомнили про Орабель, про её настроение в день перед исчезновением, что-то необычное в её поведении?

– Разве что она поцеловала Армину перед сном, – сказала Кати. – Обычно не целовала, а тут вдруг велела позвать и поцеловала. Больше я ничего необычного не припоминаю.

Это было кое-что. Макс перестала рисовать закорючки – третья так и осталась незаконченной – и записала несколько слов о бабушкиных поцелуях.

Затем Кати допила остывший кофе и ушла, оставив детектива размышлять о деле.

ГЛАВА 3. Бойся своих желаний

Из раздумий детектива вывел телефонный звонок. Аппарат висел в приемной, она же прихожая. Ролан почти сразу взял трубку, что-то поворчал туда для порядка, а затем постучал в дверь кабинета.

– Мадемуазель Максис, – сказал, перебарывая одышку, – вас просит комиссар Бланшетт.

– Ты не мог сказать, что меня нет? – всплеснула руками Макс.

– Я сказал, но комиссар выразил уверенность, что, если я загляну в кабинет, то найду вас там. Если уж он так уверен…

Что ж, Бланшетт хорошо знал Макс по старой службе. Сейчас они оба остались не у дел, хотя и по разным причинам, но связи не теряли.

– Что нужно комиссару? – спросила женщина, выходя в прихожую и беря слуховой рожок с полочки.

– Не знаю, – сказал Ролан, – сказал только, что дело срочное и важное.

– Я всё слышу, Максис д`Обер, – раздался из рожка голос Анри Бланшетта. – Эти новые разговорные трубки очень чуткие!

– Слуховые тоже, – проворчала Макс, отворачиваясь от раструба на стене.

– Что? Алло! Алло! Ненавижу эти современные аппараты… д`Обер, ты там?

– Я тут, комиссар.

– Слушай, д`Обер. У нас там на работе теперь мой дальний родственник за главного, да ты его знаешь – Арсен Матьё, хороший парень.

Уверенность комиссара Бланшетта, что все знают его родных и знакомых, была предметом постоянных шуток подчиненных. Хотя бы это осталось неизменным. Макс хмыкнула в трубку, что могло означать как согласие, так и отрицание. Удовлетворенный таким ответом, Бланшетт продолжил:

– Так вот, у него в подозреваемых один ловкач. Сейчас он прячется от полиции, и надо бы его вытащить из убежища. Беда в том, что если его вытащит полицейский – ловкач найдет способ удрать, на то он и ловкач. Прожжённый авантюрист, говорят. Клейма ставить негде!

– И что? – осторожно спросила Максис.

– Моя физиономия каждой собаке в Монпансьеле знакома, д`Обер, вот что! Прав на то, чтобы как следует кого прижать, у меня ещё меньше, чем у тебя: ты хоть детектив, а я просто пенсионер. Так что если бы ты внесла за ловкача залог и взяла бы на время на поруки… ну и там разузнала бы…

– Нет, – вскричала Макс, забыв о чувствительности нового телефонного аппарата.

Если прежний был испытанием для тех, у кого был хороший слух, то этот конструировали тугоухие инженеры.

– Д`Обер, сначала дослушай, а потом кричи, – даже через аппарат Макс услышала стальные нотки в голосе бывшего начальника. – Подозреваемый – обычный мелкий мошенник, авантюрист и аферист. Он проходит как соучастник по делу крупного хищения средств из городского бюджета. Но попался на более мелком и сейчас содержится под стражей в превентиве на рю Дежавю, в окружном комиссариате Жели-Блу. Обеспечивает себе если не алиби, то хотя бы более мелкий срок в более мягком режиме. Если он пойдет под суд за мелкое правонарушение, Матьё не достанет его ещё как минимум год. После выхода парень может и скрыться, он же ловкач. Поэтому, пока железо горячо, его бы вытащить под залог и потихоньку разузнать, в чем там его соучастие и…

– И, главное, где украденное, да? – вздохнула Макс. – Послушайте, комиссар Бланшетт, я не могу. У меня тут своё дело, и, возможно, не такое простое, как казалось вначале…

– Он тебе вряд ли помешает, только запри его хорошенько и не снимай подавитель силы, – посоветовал комиссар. – И делай свои дела! Выяснить причастность парня к происшествию можно и в промежутках…

– Если у меня еще найдутся эти… артишоковы промежутки, комиссар. Инструкции какие-то будут? – спросила детектив со вздохом.

– Ой, ну какие инструкции, д`Обер, – обрадованно хмыкнул Бланшетт, который, кажется, заранее знал, что Макс согласится. – Главное, держи этого жулика при себе, чтобы никуда не удрал, и знай выведывай его тайны! Ну и ещё одно…

– Да, да, залог и вознаграждение. Прости, Бланшетт, но я на мели, – Макс сунула руку в карман юбки и с удовольствием пощупала новенькие купюры из кошелька Кати. – Мне нечего внести в залог за этого ловкача, так что, если твой Матьё уплатит…

– Завтра с утра просто приходи его забрать. Фамилия его – Мильфей, – сказал бывший комиссар. – Вся сумма уже будет внесена.

– А вознаграждение? Если твой кузен так суетится и лично готов уплатить залог, то дело, видимо, того стоит.

– У полиции вряд ли есть средства на то, чтобы платить вознаграждение гражданским лицам, но мы что-нибудь придумаем, – сказал Бланшетт. – Размеры нашей благодарности будут умеренными, потому что на нескромные у полиции вряд ли найдутся средства, но, полагаю, тебя не обидят.

Макс пришлось удовлетвориться этим ответом.

Повесив трубку, она ещё раз помяла полученные от Кати Соврю деньги и решила, что самое время отправиться куда-нибудь поужинать.

– У нас вечером куриные котлеты и овощи на пару, – сказал Ролан осуждающе.

– Отлично, поужинай тут без меня на славу, – целуя старика в щеку, сказала Макс. – Будь умницей, Ролан, и не скучай.

– Мадемуазель Максис д`Обер, что бы сказала ваша маменька?

– Вот приедет со своего курорта, и пусть выскажется за всё время своего отсутствия, – беспечно махнула рукой Макс. – Не переживай, я не буду шиковать! Клянусь непременно съесть что-нибудь полезное.

– Если у вас опять схватит живот, я не буду вызывать доктора Клода, – проворчал старик. – Её методы лечения всех болезней – это выпить рюмочку-другую.

– Ну, ты преувеличиваешь, – засмеялась Макс.

– Ничуть, мадемуазель! Для работы сердца бокал сухого красного, для хорошего пищеварения бокал сухого белого, от головной боли на два пальца корвиньяка… Если лечиться по методе доктора Клода, то непременно станешь горьким пьяницей!

– Обещаю не звать доктора Клода без надобности, – Макс накинула пальто, натянула на голову суконный берет и намотала на шею длинный полосатый шарф.

В зеркале отобразилась коренастая румяная женщина – полная противоположностью Кати Соврю! В пальто и берете она смотрелась не элегантно и грациозно, а скорее мило и уютно. Зато, подумала Макс, никто не скажет, что перед ними бывший полицейский сержант, а ныне частный детектив д`Обер. Обычная женщина за тридцать, каких полным-полно в Монпансьеле. Поправив короткие каштановые прядки, выбивавшиеся из-под берета, Макс покинула агентство, полная уверенности в том, что ранний ужин – единственное происшествие, которое грозит ей этим вечером.

Она ошибалась.

ГЛАВА 4. Ателье «Бон Имаж»

На Конфетной набережной, вдоль одетой в каменные плиты речки Лакрис, еще не зажглись фонари. Но воздух уже был похож на лавандовый сироп, а парочки, ещё днём не смевшие взяться за руки, теперь гуляли обнявшись. Поток машин струился по направлению к загородным мини-отелям на берегах Лакрис или Винного озера. Всё говорило о том, что завтра у большей части народа выходной день, можно расслабиться и предаться безделью после рабочей недели. А ещё о том, что нынче славный вечер, скоро весна и тепло – возможно, поэтому на набережную уже выбрались уличные артисты. Зимой их было гораздо меньше.

Кстати сказать, здесь находилось одна из фотомастерских, упомянутых роднёй Орабель Соврю. Макс достала из сумки на боку фотокарточку и сверилась с адресом – скорее по давней привычке всё проверять, чем от плохой памяти. Но это было действительно то самое «Бон Имаж», из которого доставили первое фото с бабулей Орабель.

Макс решительно толкнула дверь. Брякнул колокольчик над входом, и, словно чертик из шкатулки, откуда-то появился невысокий бородач в растянутом до безобразия свитере и брюках с пузырями на коленях. На шее бородача был намотан в несколько оборотов красный шарф с дырочками и зацепками. Отчего-то всё это выглядело не неряшливо, а скорее художественно-небрежно. Добивался ли фотограф такого эффекта, или это было само по себе, Макс уточнять не стала. У нее были другие вопросы – но и с ними она решила чуть обождать.

– Вы хотите заказать портрет? Сделаю красиво и недорого, – заученно сказал бородач. – Красавицам скидка!

– Дайте две, – брякнула Макс.

– Две фотографии или две скидки? – не понял фотограф.

– Такую красоту, как моя, вообще бесплатно надо фотографировать, – фыркнула Макс. – Скажите, а семейные фотопортреты вы делаете?

– Непременно, – обрадовался бородач.

Непонятные фразы его явно пугали. А вот более насущные вопросы, видимо, делали счастливым.

– И постановочные фото тоже?

– Это как? – опять не понял фотограф.

Макс вздохнула.

– Ну, когда человек надевает костюм, например, старушки, садится в кресло на колесиках, пледом укрывается и фотографируется, словно он – бабуля, – пояснила она.

– Это как-то очень уж необычно и сложно, – протянул фотограф. – Сколько мороки! Но если вы все это принесете и наденете… Только зачем вам? У вас такой цвет лица, что и краситься не надо. Какое счастье, что еще не все женщины свихнулись на бледных и впалых щеках!

Это прозвучало, пожалуй, приятно. Но пора было переходить ближе к делу, а не слушать пустые комплименты. Макс вытащила фотографию бабули Орабель и показала бородачу.

– Сделано в вашем ателье? – спросила она, и мужчина тут же кивнул.

– Я фотографировал её. Но только это не постановочное фото. Вы что же, хотите подражать пожилой даме, да еще инвалиду?

– А она была именно пожилая? – спросила Макс.

– Конечно. Не самая приятная, ворчливая, как и полагается женщине в летах. И котик у нее кусачий. Но в конце концов мне удалось уговорить обоих улыбнуться.

– И старушку, и котика? – поразилась детектив и повернула фото лицевой стороной к себе.

У кота действительно была довольная морда. И бабуля Орабель казалась умиротворенной, счастливой.

– А кто её сопровождал? Не могла же она одна разъезжать по городу в этой своей коляске? – осведомилась Макс.

– Вы расспрашиваете, как будто хотите не только сфотографироваться в таком виде, но ещё и на инвалидном кресле прокатиться, – хохотнул фотограф. – Знаете, у нас уже был полицейский, так вот он спрашивал почти то же самое. Пожилая дама приехала на мотокарете. С нею был молодой человек, он-то и прикатил кресло вместе с пожилой дамой.

Описать помощника фотограф затруднился: на нем был кожаный мотошлем, очки и шарф, закрывавший нижнюю половину лица. Разве что нос наружу торчал.

– Мсье фотограф…

– Мэтр Рунье, – запоздало представился хозяин ателье.

– Мэтр Рунье, но по поведению пожилой дамы вы ничего подозрительного не заметили? Может быть, она двигалась как молодая, может, у нее мужские замашки были?

– Вам всё кажется, что это был кто-то, переодетый в бабулю?

– Возможно, магическая личина, – неуверенно проговорила Макс.

– Так на фотографии проявился бы истинный лик, – пожал плечами Рунье.

– Действительно, – вздохнула Макс. – А полиция, значит, всё-таки была?

– Да, сказали, что у них там пропала пожилая дама.

– И не спрашивали адрес, имя заказчика? Кому и куда отправить готовое фото?

– Очень даже спрашивали, и я отвечу вам то же самое. У меня в журнале записано: Соврю, Голубиная улица, Соврю-мэнор.

– Просто Соврю? Без инициалов? – быстро спросила Макс.

– Та мадам сама так написала. Не моё дело уточнять инициалы. За фото заплачено, куда доставить написано. И курьер оплачен тоже, да-да!

Ну ладно… детектив прошла первый этап дела. Тот же самый, который прошёл и полицейский, который на всё это пожал плечами, вернул фотографию семейству Соврю и велел не валять дурака.

Разумеется, полиции не было дела до завещаний и странностей. Выяснили, что Орабель жива-здорова, и отбыли восвояси. Но Макс придётся идти дальше, в ателье «Жансан». Вот только времени уже было немало, и Макс решила продолжить поиски завтра, а пока все-таки поесть.

Напротив фотоателье манило яркой вывеской кафе «Хруст», где подавали всё самое зажаренное, в панировке и хрустящей корочке, и где даже овощи окунали в кляр, а затем во фритюр. Особенно вкусно хрустела, конечно, картошка. Что ж, картофель – овощ, а овощи – это полезно, мысленно сообщила Макс своему слуге, и заказала большую порцию картошки фри. И курочку в панировке. И ещё слоеный сырный пирожок. Вспомнив обещание не спиваться, она попросила принести содовой, а не пива. Можно было гордиться собой: сделала почти всё правильно!

ГЛАВА 5. Близнецы

Но как следует насладиться изысками «Хруста» Макс не позволили. Рядом, даже не спросив разрешения, уселись близнецы-приёмыши бабули Соврю. Имена Макс запомнила: Константэн и Констанс. Первый был хорош собой и опасно-обаятелен. Однако всё, что привлекало в облике мужчины, делало непривлекательной его сестру. Твердый и выразительный подбородок, мужественно очерченный рот, крупный нос с горбинкой, густые тёмные брови… Это не украшало Констанс, хотя и было немного смягчено её женской природой.

А Константэна портили только усы. Будь у Макс право голоса в государственном собрании, она непременно запретила бы усы на законодательном уровне.

– Хорошего вечера, мадемуазель детектив, – сказала Констанс. – А мы тут вас искали! Представляете?

– Не представляю, – буркнула Макс. – И как только нашли…

– На самом деле уже и искать-то перестали, зашли перекусить, – ответил Константэн. – А вот вы, я вижу, не очень-то торопитесь искать нашу драгоценную матушку.

– Отчего же? У меня вовсю идет мыслительный процесс, и я его подпитываю едой, – не очень любезно ответила Макс. – К примеру, я вас очень даже подозреваю: вас не было в доме Орабель Соврю, когда она пропала, и у вас нет алиби на предположительное время её исчезновения.

– Знаете, чего ещё у нас нет? – спросил Константэн. – Мотива. Мы не рассчитываем на то, что нас упомянут в завещании, зато нам назначена ежегодная выплата с отдельного счёта, который завёл ещё наш приемный папенька.

– И никакие интрижки внутри семьи вам поэтому не страшны? – спросила Макс.

– Вы и правда не сидите без дела, да? Узнали про Кати? – не стал отпираться Константэн. – Что ж, мне действительно ничего не грозит в плане завещания… в отличие от неё. Прошу войти в положение бедняжки и не трезвонить впредь об этой маленькой пикантной тайне.