Помоги проекту - поделись книгой:
– Вот тебе! На! Получай! – закричал он и принялся лупить Зубную Фею дохлой кошкой.
Та подобного никак не ожидала и совсем растерялась. Девушка продолжала принимать удары, закрывая лицо от зловонного грызлобичского оружия.
В какой-то момент Зубной Фее удалось перехватить кошку. Она рванула ее, и тут произошло нечто совсем уж непредвиденное: дохлая кошка треснула – Зубная Фея завладела тушкой, в то время как хвост остался в руке Грызлобича.
Отшвырнув обесхвощенную кошку, девушка прыгнула к маньяку из переулка Морлокк и схватила его за ворот пальто. Грызлобич извернулся и укусил ее за руку.
– Ах, ты подлое, коварное, зубастое… – начала она, потирая кисть.
Грызлобич усмехнулся и провернул очередную подлость – швырнул ей в лицо хвост дохлой кошки. Зубная Фея машинально оттолкнула его от себя, и тут Грызлобич пнул ее по ноге.
Зубная Фея потеряла равновесие и рухнула в кучу гнилых мешков.
Грызлобич не стал дожидаться, пока она поднимется и снова на него набросится. Он подбежал к стене и, подпрыгнув, зацепился за перекладину пожарной лестницы, после чего довольно проворно покарабкался вверх. Добравшись до второго этажа, он проник в приоткрытое окно.
Зубная Фея между тем подобрала свой зубовырывательный пистолет и последовала за ним.
Она поползла по лестнице и уже преодолела почти половину пути, когда Грызлобич высунулся из окна. Он коварно улыбнулся.
– Не смей! – воскликнула Зубная Фея, но было поздно. Грызлобич потянулся к удерживавшим лестницу кронштейнам… Два быстрых движения – и лестница, скрипя и лязгая, отрывается от стены…
Зубная Фея разжала руки и прыгнула. Лестница с грохотом рухнула вниз, лишь чудом ее не задев.
Грызлобич рассмеялся, глядя, как мстительница в маске поднимается из кучи мусора, и крикнул:
– Зубная Фея – ловкая, как…
– Не смей договаривать! – разъяренно крикнула девушка.
– …как дохлая кошка!
– Я тебя достану!
– Не достанешь! Крылышки забыла дома! Завтра все узнают, как я оставил тебя с носом! Вот смеху будет, когда в утреннем выпуске «Сплетни»…
Зубная Фея не стала дослушивать. Она сорвала с пояса гарпунный пистолет, прицелилась и выстрелила.
Крюк вонзился в карниз у основания крыши. Девушка переключила рычажок у рукоятки и взмыла в воздух на тросе.
Грызлобич отпрянул от окна.
Зубная Фея влетела в проем и ловко перекувыркнулась по полу. В обувной каморке, заставленной пыльными разбитыми башмаками и древними туфлями, Грызлобича уже не было.
Поскрипывая, покачивалась на петлях дверь, и до девушки донесся лишь топот удаляющихся шагов.
Она поднялась и побежала следом…
…Грызлобич был доволен – еще бы, ведь он оставил в дураках ту, кого боялись все шушерники и вертлявые в Саквояжне. Для полного счастья не хватало только плюнуть в нее: о, это бы ее взбесило как следует!
Впрочем, предаваться радости (или, вернее, любимой грызлобичской злорадости) было пока что рано: он еще не сбежал, и, если Зубная Фея его поймает, одним беззубием он не отделается.
Выбежав на лестничную площадку, Грызлобич бросился вниз по ступеням. Он быстро преодолел два пролета и, оказавшись на первом этаже, остановился, высматривая дальнейший путь для побега. Узкий извилистый коридор, куда выходили двери квартир-клоповников, был заставлен различным хламом: трухлявая мебель, картинные рамы, стопки бурых от времени газет – кто-то умудрился даже затащить сюда древний экипаж марки «Пербб» (он стоял в простенке между двумя дверями, и в темноте под его покосившейся гармошечной крышей шевелились крысиные силуэты).
На этаже кто-то был.
Через лабиринт хлама брела похожая на огромную моль старуха. Судя по ее приоткрытому дрожащему рту и выпученным, ничего не видящим глазам, она пребывала сейчас вовсе не здесь. Мистер Грызлобич узнал этот пустой взгляд.
«Старческий сомнамбулизм», – отметил он про себя – в последнее время в Тремпл-Толл многие старики страдали этим недугом.
Между тем манер никто не отменял, да и нигде не говорилось, что лунатики не заслуживают того, чтобы с ними здоровались.
– Добрый вечер, мэм! – бросил Грызлобич и, пройдя мимо старухи, уже собрался было припустить дальше, но вдруг застыл на месте, будто влип башмаками в лужу клея. Прищурившись, он поглядел на лунатичную старуху. Его посетила идея.
– Прошу прощения, мэм. – Грызлобич обхватил старуху вокруг талии, после чего подтащил ее к лестнице и аккуратно положил поперек прохода. Это должно было немного замедлить Зубную Фею.
Ну а затем, весьма довольный собой и своим поступком, побежал прочь.
В его голове строчка за строчкой уже выстраивалось разгромное и крайне унизительное письмо, которое он отправит к завтрашнему утреннему выпуску в редакцию «Сплетни» и в котором он упомянет и дохлую кошку, и укус, и упавшую лестницу и, возможно, даже чуть-чуть приврет, добавив парочку оскорбительных подробностей, которых на самом деле не было. Он уже придумал громкое название для этого письма и не сомневался, что Бенни Трилби с радостью использует его: «Первый раунд за ужасным Морлокком! Зубная Фея обломала собственные зубки!»
И тут, несомненно, по закону какого-то подлого жанра, беглец уперся в тупик.
«Не считай денежки в кошельке еще не ограбленного цепочника», – частенько говаривал папа. Что ж, папа был прав.
Коридор, вместо того, чтобы вывести Грызлобича к выходу из дома, привел его в темный закуток, куда выходили лишь две двери: на одной мелом была грубо намалевана человеческая голова с похожей на луковицу прической и старательно выведенной над ней буквой
– Куда?! Что же выбрать?!
Грызлобич бросился к двери с изображением головы, распахнул ее и нырнул в помещение.
Ему предстала небольшая узкая комната, все пространство в которой было заполнено рыжеватой мыльной пеной.
В нос мистеру Грызлобичу ударил сладкий запах парфюма и глаза его тут же заслезились.
Вдоль стен на вращающихся креслах с наполовину откинутыми спинками сидели недружелюбного вида господа с одинаковыми, выкрашенными в рыжий, вздернутыми кверху прическами, похожими на огоньки свеч. Так они хотели думать, но на деле работа цирюльника не была завершена, и их головы напоминали обгрызенные кем-то кочерыжки морковок.
Сам цирюльник, худосочный сгорбленный старик в фартуке, являлся обладателем тяжелых громоздких очков, впечатляющей лысины и не менее впечатляющих фигурно подкрученных бровей. Обе руки ему заменяли протезы с жуткого вида брадобрейскими насадками: ножницами, клещами, зубастыми гребешками и опасными бритвами.
Появление незваного гостя вызвало синхронный поворот десятка рыжих голов и кривой бурый оскал приводившего их в порядок мастера.
– Что за вторжение, хотел бы я знать?! – прорычал цирюльник. – Это закрытый шевелюриманс!
На лицах членов банды Свечников появились признаки того, что рыжих в этот миг посетила одинаковая мысль. То, на чем они сидели, застыло в одном мгновении от того, чтобы быть оторванным от кресел.
– Прошу прощения, господа! – воскликнул Грызлобич. – Обстоятельства… Побег…
Не успел он договорить, как в комнату ворвалась…
– Зубная Фея! – единодушно выдохнули Свечники, а цирюльник мгновенно спрятал оскал и попятился к стене.
Зубная Фея застыла, и все кругом застыло также. Даже мыльная пена, казалось, прекратила клубиться. Стало так тихо, что Грызлобич услышал, как в жилетном кармане одного из Свечников тикают часы.
К Зубной Фее подплыл нежно-рыжий лоскуток пены. Повисев перед лицом незваной гостьи, он медленно и лениво коснулся ее очков, и тут одновременно десятеро Свечников выхватили из карманов револьверы и повскакивали со своих мест. Точнее они попытались это сделать, но, учитывая удерживавшие их ремни, лишь дернулись.
– Стреляйте! – закричал один из них. – Стреляйте в нее!
Оценив свои шансы, Зубная Фея рванулась к выходу и исчезла в коридоре.
Свечники один за другим высвободили пряжки ремней и под возмущенные вопли цирюльника «Берегите прически, господа! Берегите прически! Они не доделаны!» ринулись за ней.
Оглядев опустевшую цирюльню, мистер Грызлобич хмыкнул. Бросил самодовольный взгляд на поникшего мастера.
– Что ж, мистер Крюкариус, к вам довольно сложно попасть, – сказал он и снял шапокляк. – Какое счастливое стечение обстоятельств.
Вальяжно усевшись в одно из опустевших кресел, Грызлобич поправил черную бархатную маску с прорезями для глаз и добавил:
– Сегодня неплохой день, чтобы освежить прическу, вы не находите? – И сам себе ответил. – Да, просто восхитительный день!
…Выйдя от мистера Крюкариуса, Грызлобич нехотя надел шапокляк на голову, чуть примяв великолепную и крайне модную в злодейских кругах стрижку, и уже направился было к лестнице, когда до него вдруг донесся топот шагов.
Топот приближался.
– Она не могла так быстро… – начал было он, и тут понял, что времени для рассуждений не осталось.
Мистер Грызлобич рванул к двери с вывеской. Распахнув ее, он влетел в полутемную комнатушку, в которой было так тесно, что беглец сразу же ощутил, как сдавило ребра.
В воздухе висели клубы горячего пара, со всех сторон скрипели, сокращаясь, механические конечности. На незваного гостя уставились десятки светящихся ламп-глаз.
«Ноги, лапы и хвосты» представляла собой мастерскую по изготовлению и ремонту домашних питомцев. Собаки-автоматоны, кошки-автоматоны, лемуры-автоматоны (давно вышли из моды), даже пауки-автоматоны. Кого здесь только не было…
У верстака сидели двое. Один – хозяин лавки Джозиус Штерн – возился с шестеренками в развороченном брюхе механической рыбы на колесиках. Рядом с ним в кресле с удобством расположился паромеханик мистер Мунк – на нижнюю часть его лица было надето громоздкое курительное устройство, из раструба которого вырывались сизые дымные колечки.
Оба повернулись к мистеру Грызлобичу.
– Вы пришли забрать заказ? – спросил Джозиус Штерн.
– Где она?! – воскликнул Грызлобич, озирая заставленные деталями и автоматонами разной степени готовности стены.
– Кто?
– Труба! Я знаю, она была где-то здесь…
Паромеханик и хозяин лавки недоуменно переглянулись.
Грызлобич не стал дожидаться ответа. Он подбежал к дальней от двери стене и принялся раздвигать в стороны вешалки с висящими на них питомцами-автоматонами.
– Что вы делаете?! – возмущенно выдохнул хозяин мастерской.
Грызлобич не ответил. Кряхтя и пыхтя, как паровой котел, он оттащил в сторону здоровенного механического паука.
– Ага!
В стене обнаружилась тяжелая круглая крышка с вентильным запором. Грызлобич крутанул колесо и открыл ее. После чего, приподняв шапокляк, бросил «Хорошего вечера господа!» и нырнул в черный зев трубы.
Почти сразу же, как он исчез, дверь снова распахнулась, и в мастерскую влетела Зубная Фея.
– Где он?! – воскликнула она. – Куда он подевался?!
Оба механика, не сговариваясь, поглядели на отверстие в стене.
Зубная Фея подбежала к нему и заглянула в темноту трубы.
– Куда она ведет?
– Эм-м… мисс… – ничего не понимая, выдал мистер Штерн и поглядел на приятеля.
– Она ведет на свалку металлолома «Шротт», – ответил мистер Мунк. – Но что…
Зубная Фея достала из кармана пистолет, стреляющий пулями-ампулами, и, не говоря ни слова, исчезла в трубе.
– Это была… – начал мистер Штерн.
– Вероятно, – ответил паромеханик Мунк. Поднявшись из кресла, он подошел к трубе и закрыл крышку. – Вот ведь неожиданность!
– Кому скажешь – не поверят!
***
Убийца часто возвращается на место своего преступления. Но что ему там может быть нужно? Дозамести следы? Ностальгия? Желание быть пойманным? Или же ощущение собственного всесилия: поглядите на меня! я сделал это! и я не понес наказания! Кто знает, что происходит у убийцы в голове, кто знает, что за крючки тянут нити, поднимающие руку с ножом…
Точно известно одно: переулок Морлокк был тем местом, куда любой уважающий себя убийца просто обязан был вернуться. Эти обветшалые стены, черные тупики и запах плесени… м-м-м… дом, милый дом. А для маньяка, взявшего себе имя этого переулка, здесь так и вовсе дышалось легче и свободнее, чем где бы то ни было в городе. Ну, и не стоит забывать, что это были его личные охотничьи угодья.
И вот к силкам подбираются двое. Угрюмый тип и наивная заблудившаяся девушка. Что ж, кого выбрать? Нет времени на детские считалочки, несмотря на то, что «Девять безголовых ворон» сейчас подошла бы как нельзя к месту.
И хоть выбор был очевиден (маньяки и наивные заблудившиеся девушки просто созданы друг для друга), сомнение закрадывается в голову. Откуда-то всплывает образ: театральная гримуборная, и там на стульчике у большого зеркала сидит милая беззащитная красотка-актриса, почти полностью натянувшая на себя мохнатую волчью шкуру. Маска-голова пока что висит на спине капюшоном, а с клыков на пол капает свежая кровь…
Мистер Морлокк дернул головой, отгоняя наваждение, и приготовился. Темный Попутчик потер ручонки в предвкушении.
Девушка, словно почувствовав что-то, бросилась бежать и исчезла на какой-то лесенке.
– Какая жалость, – прошептал маньяк. Темный Попутчик выразил согласие.
Поделиться книгой: