Помоги проекту - поделись книгой:
Будет Браммину урок – не с тем он связался.
С прекрасным, как от неожиданно появившегося на тарелке тортика, настроением мистер Грызлобич вышел на улицу. Его встретила хмурая осень. Он любил осень – и чем хмурее – тем лучше. День был просто замечательным – он был почти таким же хорошим, как день рождения или день, когда исполняются хитроумные планы.
Быстро дошагав до «Горькой Пилюли Лемони», мистер Грызлобич толкнул дверь и под звон колокольчика нырнул в аптеку. Глубоко и с наслаждением вдохнув запах лекарств, он двинулся прямиком к стойке.
Почти сразу за ним в аптеку вошла какая-то старуха, которая тут же явила свою склочную старушечью сущность: бессовестно попыталась влезть без очереди.
Не тут-то было! Мистер Грызлобич сперва с удовольствием поругался с ней, после чего, забрав свой «Некашлин доктора Кохха», достал из кармана тоненький, скрученный из пропитанных в мыльном растворе газетных обрывков цилиндрик и спичку.
Огонек загорелся, и самодельная дымовушка запыхтела, исторгая густые черные клубы, сдобренные вонью тухлых яиц. Засунув дымовушку в ридикюль старухи, мистер Грызлобич, провожаемый кашлем и проклятиями, с улыбкой покинул аптеку.
Пошагав в сторону Поваренной площади, он принялся насвистывать песенку «Не гнушаюсь ничего», которую в качестве колыбельной пела ему мама. Закашлявшись, мистер Грызлобич вытащил пробку из бутылочки «Некашлин доктора Кохха», но и не подумал отпить сироп: он любил кашлять, к тому же «Некашлин» нужен был ему для другого.
Достав из кармана небольшую склянку с зеленым порошком, он добавил в нее сироп и как следует взболтал. Придирчиво оценил, как микстура превращается в зеленоватый газ и самодовольно кивнул: «Усыпин Грызлобича» был готов.
Изобретенное им средство являлось личной гордостью мистера Грызлобича. Маме бы оно несомненно понравилось, впрочем, как и отцу. Они бы оценили работу своего сына…
Родители мистера Грызлобича были довольно известными когда-то людьми, их фотографии частенько мелькали на страницах «Сплетни», «Габенской Крысы», «Фонаря» (издание Набережных) и ни много, ни мало «Мизантрополиса» из Старого центра.
Газетчики даже дали им прозвища, и те настолько полюбились как публике, так и, собственно, их обладателям, что мистера и миссис Грызлобич иначе как Красоткой Лиззи и Железякой не называли. О, это была весьма экстравагантная и эксцентричная парочка! Кто-то, кто плохо их знал, мог бы по своей наивности решить, что Железяка – это мистер Грызлобич, а Красотка Лиззи – миссис Грызлобич, но все было с точностью до наоборот.
По большей части парочка злодеев промышляла в окрестностях Бремроук и у кабаре «Тутти-Бланш». Они ждали вечера и выходили на дело. Мистер Грызлобич (отец нашего Грызлобича), будучи невероятно обаятельным и довольно миловидным человеком, надевал чулки, пышный рыжий парик и не менее пышный накладной бюст. И так он становился Красоткой Лиззи, в задачу которой входило соблазнять богатых стариков, проводивших вечера в кабаре, и заманивать их в темный переулок неподалеку, где их ждала миссис Грызлобич. Маму нашего мистера Грызлобича не зря прозвали Железякой, и дело было не только в ее жестяном, плохо смазанном характере. Одно из ограблений, которые чета Грызлобичей проворачивала, пошло не по плану, и миссис Грызлобич, спасаясь от полиции, попала под обвал. Она серьезно пострадала и выжила только лишь благодаря вмешательству Заплатника, сумасшедшего доктора из Фли. Вот только данное вмешательство не прошло даром: около семидесяти процентов тела миссис Грызлобич в итоге были заменены на механические детали. Ее протезы нещадно скрежетали и скрипели. Она больше не могла вводить в заблуждение господ толстосумов из кабаре, и ее роль вынужденно взял на себя ее супруг. В их маленькой семейной банде миссис Грызлобич стала громилой – с обретенной силой ее железных кулаков не могли совладать и моряки-боксеры из порта (что она неоднократно доказывала).
И так мистер Грызлобич заманивал жертву в переулок, где его уже ждала жуткая, похожая на автоматона с какой-то свалки металлолома миссис Грызлобич. И тогда недоуменному и перепуганному толстосуму сообщалось: «Добрый сэр, имеем счастье сообщить, что этим чудесным вечером вас грабят Красотка Лиззи и Железяка!».
Кто-то скажет, что подобное представление чрезмерно театрально и преисполнено сомнительной патетики, но в нем была и своя практическая польза: никто из ограбленных не обращался в полицию, ведь никто не хотел признаваться в том, что его соблазнил мужчина и побила женщина…
С теплыми мыслями о родителях мистер Грызлобич добрался до переулка Морлокк.
О, это было прекрасное и очень уютное, в его понимании, место: темное, зловещее… а как оно пахло! Чарующий аромат гнили, дохлятины и дешевой химрастопки мог пробить какой угодно насморк.
Еще одним приятным сердцу штрихом были развешанные повсюду плакаты:
– Лучше не придумаешь, – усмехнулся мистер Грызлобич и надел черную бархатную маску – в прорезях сверкнули коварством и кровожадностью два грызлобичевских глаза: где же вы, блуждающие в темноте и поодиночке, нетерпеливые личности, желающие срезать путь через переулок?
– Обожаю свою работу…
Мистер Грызлобич шагнул в темноту переулка Морлокк и укутался во мрак, словно в плащ.
Ходы, тупики, боковые коридоры-ответвления, из которых состоял этот переулок, были запутанными, как свиные внутренности, да и пахли не лучше, но именно здесь он чувствовал себя на своем месте. Не зря он взял его название в качестве своего злодейского прозвища. Мистер Морлокк из переулка Морлокк.
Он приходил сюда каждый вечер, выстраивал ловушки, просчитывал и вычислял. Он знал здесь каждую трубу, каждый водосток и каждое окно. Знал, что делают и чем живут местные.
О, этот темный народец был ему по душе: свары, склоки, драки и милые бытовые подлости. Миссис Моджли вылила на сушившееся на веревке платье миссис Цапп ведро воды с сажей и распустила слух, что миссис Цапп якобы видели в портовом трактире «Дырявая Шлюпка» в компании моряков с «Дейдре», за то, что миссис Цапп отравила Прю, ее собаку. Супруг миссис Цапп, мистер Цапп, в свою очередь, многие годы изо всех сил ненавидит тещу, старую швею Болтон, которая всячески настраивает против него дочь, – он вечно смазывает ступени возле ее двери воском, чтобы она поскользнулась и упала. Чувства миссис Болтон к зятю взаимны: она засунула ком ветоши в дымоход камина его комнаты в надежде, что он угорит. Регулярно посещающий и миссис Моджли, и чету Цапп, и старую швею Болтон молочник мистер Гоури ненавидит всех вышеперечисленных личностей разом и подмешивает в их молоко крысиный яд – не слишком много: ему не нужно, чтобы они умерли, ему нужно, чтобы они страдали, мучаясь животами. Конкуренцию во вредительстве молочнику мог бы составить местный почтальон мистер Джоунзи, который мало того, что вскрывает и читает все письма, так и по секрету сообщил миссис Цапп, что ее супруг и миссис Моджли состоят в любовной переписке, за что миссис Цапп и отравила собаку миссис Моджли…
И здесь все такие. За каждым окном и каждой дверью творится то, что жители благопристойных районов назвали бы «трущобной возней». Ничего удивительного – просто крысиная жизнь в крысиной Саквояжне.
В привокзальном районе города, который зовется Тремпл-Толл, доброе слово или обнадеживающий взгляд тяжелее найти, чем сотню пуговичных фунтов на мостовой при том, что здесь мало кто видывал таковые деньжищи.
Мистер Морлокк был детищем сточных канав и прокислых пабов, грязных рынков и ржавеющих трамвайных станций. Его появление в Саквояжном районе было лишь вопросом времени, и если бы узел из мрачных настроений, подавленных страхов и тщательно скрываемого безумия не породил его, его бы все равно стоило изобрести.
Потомственный злодей просто не мог стать кем-либо, кроме как злодеем – он не мог служить клерком в конторе или приказчиком в лавке (только если это не контора Мошеннических Схем или лавка по продаже шаровых бомб).
К мошенничеству или грабежам с применением шаровых бомб душа у Грызлобича-Морлокка не лежала, но нервное возбуждение – едва ли не потрясение! – которое он испытал, читая в газетах о маньяке Железная Пасть из переулка Гримо, сразу же закатило его мысли на определенную колею.
Страх… ужас… кровь, стекающая по краю тротуара и скользящая по водостокам… крики отчаяния в тумане… охх!
Все те жуткие аудиодрамы, которые подчас звучали из раструбов комнатных радиофоров ни в какое сравнение не шли с кошмаром, который охватил город сетью, сотканной на страницах «Сплетни» с появлением Железной Пасти. Весь Габен, затаив дыхание, следил за тревожными событиями и ждал, чем же закончится противостояние полиции и маньяка. А потом появилась Зубная Фея…
Мистера Морлокка мучил вопрос: откуда же она взялась? Откуда появилась в Габене? Его не столько заботило, кто скрывается под маской, сколько то, как появление подобной личности в принципе возможно в этом гадком городишке. Читая о ее похождениях, обо всех, кого она передала в руки полиции, обо всех, кого она спасла, он ловил себя на том, что не верит. Не верит в то, что все это происходит на самом деле, что это не набитая ватой «утка» Бенни Трилби из «Сплетни». Во времена славных (или бесславных, зависит от того, как на это смотреть) деньков, когда бесчинствовали его предки, здесь никого, кроме полиции, не было. Что ж, времена изменились, и он лично удостоверится – проверит, кроется ли что-то большее за газетным персонажем под прозвищем «Зубная Фея».
Он все продумал, все подготовил. Не зря он писал в газету. Охота началась…
Мистер Морлокк проверил и зарядил одну за другой все ловушки. Сеть у старых бочек под окнами слепой карги Коннорс, клещи за ящиками у задней двери бакалейной лавки «Консервы Жиббса», капкан у заколоченного черного входа в меблированные комнаты мадам Пинкерт и прочие. После чего нырнул за старое зеркало и затаился.
И вскоре в переулке раздались шаги. Мимо мистера Морлокка быстро прошел щуплый человек в коричневом пальтишке, мятом цилиндре и круглых защитных очках; подмышкой он сжимал чемоданчик. Господин этот остановился в нескольких шагах от зеркала, и мистер Морлокк подобрался.
Человек с чемоданчиком обернулся и бросил в темноту:
– Что ты там копаешься, Бикни?!
К нему кряхтя подошел тип в круглых очках и котелке. Ежась от холода в своем зеленом пальто, он проворчал:
– Окно было открыто, Артур. Я мог дотянуться…
– Мы ведь обсуждали это! – возмущенно ответил Артур. – Никаких окон, Бикни! Иначе мы пойдем к доктору Доу, и я попрошу его вколоть тебе что-то, что отобьет у тебя желание лазить по чужим окнам.
– Что?! – Бикни выглядел испуганным. – Только не иголки! И вообще, если хочешь знать, я и не думал ничего воровать – просто хозяйка готовит ужин – он так вкусно пахнет. Я сегодня даже луковичной шелухи во рту не держал…
– Вот продадим еще дюжину шестеренок и хватит на ужин у мистера Криспи в «Чемодане». – Он огляделся по сторонам и нахмурился. – Пошли скорее отсюда – мне не нравится это место.
Бикни что-то проворчал о занудной добродетели Артура Клокворка и о том, что лазить по чужим окнам иногда очень полезно, и они потопали к выходу из переулка.
Мистер Морлокк терпеливо ждал…
Минут через десять раздался гулкий перестук, и в переулке появился очень высокий господин в черном фраке и цилиндре – свет из окна на втором этаже на миг высветил меловано-белое лицо с длинной черной улыбкой, намалеванной сажей. Великан тащил на плече трепыхающийся мешок.
Мистер Морлокк вздрогнул: он знал, кто это. Ходули, грим, черная улыбка… шут из балагана в Фли. С этим типом лучше не связываться…
Шут прошел мимо, то и дело тыча локтем мешок и приговаривая себе под нос:
– А ну, тише, дружок, не трепыхайся… И не думай меня винить: такие времена, знаешь ли, что приходится зрителей для уличного театра отлавливать по одному…
Вскоре перестук ходулин стих.
А потом наконец появился тот, кто одним своим видом вызвал у мистера Морлокка улыбку. Наконец-то!
Через переулок шла молодая дама в длинном пальто, поддерживая подол платья, чтобы не запачкать его в уличной грязи. Она выглядела встревоженной и бросала испуганные взгляды по сторонам – ох, не стоило вам, мисс, забредать сюда…
Темный Попутчик, с которым мистер Морлокк разделял схрон за зеркалом, зашевелился в предвкушении.
– Замечательная мерзость, ты не находишь? – прошептал тот, кто пробуждал в обычном сером мистере Грызлобиче маньяка Морлокка.
– Думаешь, ее?
– Почему бы и нет… Она не будет сопротивляться… Давай схватим ее…
– Может, подождем кого-то еще?
– Хватит ждать… нужно расправиться хотя бы с кем-то…
Мистер Морлокк прищурился и сжал в кармане склянку с «Усыпином». Девушка продолжала вглядываться в темноту – кажется, она заблудилась…
Хриплый, едва слышный голосок продолжал бубнить:
– Ну же… давай… давай… Она идеальный вариант. Одна, в темном переулке. Птичка, залетевшая в силок… Здесь больше никого нет.
Мистер Морлокк усмехнулся.
– Кое-кто еще есть… вариант не хуже…
– Кто? – спросил Темный Попутчик. – Я никого больше не вижу…
Мистер Морлокк кивнул на фигуру, застывшую у трубы возле угла дома. Она принадлежала тому, кто мог стать жертвой ничуть не хуже, чем заблудившаяся девушка.
– Это просто тень, – проворчало ручное зло мистера Морлокка.
– Нет же, – ответил маньяк. – Как по мне, это… – он пригляделся, – господин средних лет, отягощенный скромным брюшком и солидным опьянением. Он тоже подходит для нас…
– Неважно… выбери уже кого-то! Ну что?..
Мистер Морлокк пригляделся. Его Темный Попутчик был прав: в углу никто не стоял – просто одна из обманчивых теней, сотворенных этим переулком и разгулявшимся воображением маньяка.
– Значит, девушка… – прошептал он и выскользнул из-за зеркала.
Бесшумно ступая по кривым камням брусчатки, он подкрался к своей жертве.
– Добрый вечер, мэм, – с широкой усмешкой сказал мистер Морлокк. – Заблудились?
– Я… да… Я шла к…
И тут она увидела его черную бархатную маску. Слова застряли на полпути.
– Это… вы…
О, это недоумение… о, этот ужас! Они согрели его злобную душу.
– Мистер Морлокк, – представился маньяк. – Не добро пожаловать в мой переулок.
Девушка попятилась, но он не тратил время понапрасну: размахнулся и швырнул ей под ноги склянку с «Усыпином». В воздух поднялось облачко зеленоватого дыма, и за мгновение оно окутало жертву.
Мистер Морлокк захохотал. Это был хорошо поставленный зловещий смех: родители часто говорили, что подобный смех – неплохое оружие в арсенале того, кто хочет вызвать оторопь, и он много репетировал его перед зеркалом.
Это был его день! Это был его час! Его мгновение… вот-вот она потеряет сознание, и тогда он…
– Эй! – недоуменно воскликнул мистер Морлокк, когда дым рассеялся. Жертва отчего-то не спешила терять сознание – «Усыпин» не сработал. Но как это возможно?! Он ведь проверял его на соседке миссис Финни!
Девушка повернулась к нему, и тут он увидел, что весь ее вид переменился. Платье и пальто куда-то подевались, их заменил наряд, более присущий какому-то пилоту биплана, чем простой мисс: застегнутая под горло черная кожаная куртка, высокие сапоги и заправленные в них штаны; голова незнакомки теперь пряталась под кожаным шлемом и большими очками. В глазах «жертвы» не было и намека на страх.
Настал черед мистера Морлокка удивляться:
– Это… вы! – Он отступил на шаг. – Вы существуете!
– О, еще бы, – сказала Зубная Фея.
В следующий миг она вскинула руку с каким-то закрепленным на ней устройством и направила его на мистера Морлокка.
Маньяк прыгнул в сторону – и вовремя! Мимо пронеслась, раскладываясь и разворачиваясь, сеть.
– Промахнулась! – крикнул мистер Морлокк, резво крутанулся на каблуках и бросился наутек.
Зубная Фея побежала за ним, на ходу выхватив из кобуры на бедре свое самое страшное оружие: крошечный пистолет-«москит», заправленный пулями-ампулами.
Побег был ложным. Мистер Морлокк нырнул за трухлявые ящики – Зубная Фея за ним. К его неудовольствию, она ловко миновала стоявшую там ловушку. Клещи клацнули, захватывая пустоту.
– Ни с места!
Морлокк-Грызлобич обернулся. Она стояла всего в паре шагов от него, нацелив ему в грудь пистолет.
– Сопротивление бессмысленно, – проскрежетала Зубная Фея. – Сдавайся, если не хочешь лишиться зубов.
– Мои зубы останутся при мне! – рявкнул Грызлобич и выхватил из стоявшего рядом мусорного бачка за хвост дохлую кошку. Он ударил Зубную Фею кошкой по руке, и пистолет отлетел в сторону.
Поделиться книгой: