Сокрушенная тобой (ЛП)

— Никогда, — возразила она.

Я бы мог заставить ее уступить, но боль в моей груди, напомнила о том, что я пытался забыть каждый гребанный день моей жизни. Мне пришлось отступить.

Ладно, еще раз, и я уйду. Она понимала, что это было всего лишь удовлетворением наших потребностей. Она была не против. Вопрос, который обрушился на меня, разозлив до предела, словно быка — готов ли я сам к этому? Я отбросил эту мысль неумолимо и быстро, так же, как привык действовать, когда находился между женских ног.

— Ох, детка, неправильный ответ.

Мои руки потянулись к ее запястьям. Я поднял их над головой и сжал, не давая ей возможности сопротивляться. Я не могу заставить Кэт умолять, потому что у меня, дерьмо, нет сейчас времени на это, но я могу заставить ее стонать и извиваться подо мной.

— Рем, отпусти меня.

Я понимал, что от моего захвата останутся синяки, но мне нужно было, чтобы она оставалась неподвижной. Мне нужно было, чтобы она подчинилась мне, тьма была слишком близко, чтобы дать Кэт возможность прикасаться ко мне. Я заткнул ее жестким, мощным поцелуем, протолкнув свой язык сквозь ее зубы, запечатывая последние слова.

Она взвизгнула, и ее соблазнительное тело, еще влажное от душа, ощущалось подо мной восхитительно, когда ее губы, даже протестуя, отвечали мне, вкладывая в поцелуй всю жестокость.

— Умоляй меня.

— Нет, — выдохнула она, и изо всех сил дернулась, пытаясь освободить руки. — Отпусти меня.

Дорогой, гребанный Господь, она была горячей. Ее грудь приподнималась и покачивалась, в то время как ее тело извивалось подо мной. Слабый румянец на ее щеках, сделал ее еще более неотразимой, и на секунду я теряю контроль, когда желание снова оказаться внутри нее становится важнее победы.

Кэт почти ударила меня по гребанной шее, когда я ослабил хватку и освободил ей одну руку. Ее локоть маячил передо мной, и мне пришлось отклониться.

— Я не умоляю. Никогда.

Мой член пульсировал между ее ног, и не было ни одного шанса, что я смогу отпустить ее сейчас. Это больше не было связано с желанием уйти. Я хотел позволить ей выиграть, и все еще остаться с ней. Якорь, который удерживал меня во мраке моего дерьмового прошлого, немного ослабил свое давление, и я увидел, что она лежит подо мной тяжело дыша, с распахнутыми глазами почти… в панике?

Блядь. Что я наделал?

— Я отпущу тебя, но есть новые правила, не трогай меня.

Я дождался кивка и отпустил ее запястья. Я знал, что у нее на запястьях останутся синяки, и волна вины накрыла меня. Я не хотел причинять ей боль, но мой контроль ослабевал рядом с Кэт, и мне необходимо было его вернуть. Это был единственный известный мне способ справиться со своими демонами.

Ее грудь поднималась и опускалась, и твердые соски касались моей груди с каждым вдохом.

— Рем, почему ты…

Я прервал ее до того, как она смогла задать свои вопросы. Я никогда не отвечал. Вот почему трахать девушку, больше чем раз, было ошибкой. Слишком близко. Вопросы делали это большим, чем просто быстрый и жесткий трах.

Я смял ее рот своим, чтобы проглотить какие-либо дальнейшие протесты, которые у нее могли возникнуть. Хотя, в последние сорок восемь часов, которые мы провели в постели, Кэт не возражала против того, что я с ней делал. И я, блядь, благодарен ей за это.

Она застонала под моим напором, и ее руки проскользнули в мои волосы. Холодная дрожь прокатилась по моему телу, оттолкнув желание, и я замер.

— Нет! Схватись за изголовье.

Ее пальцы отпустили мои волосы, и я полностью лег на нее сверху, продолжая тереться ноющим членом между ее ног.

Она просто очередной трах. Просто очередной трах.

Цыпочки были моей целью. Я использовал их, а они использовали меня. Я всегда прямо говорил об этом и никогда не позволял остаться на ночь. Я никогда не обнимался и никогда не хотел этого… до Кэт.

Демоны все еще остались, но с ней… она была больше чем горячая цыпочка, которую я трахал, чтобы опробовать ее и стереть прошлое. Впервые это было реальным, а не так, будто трахающаяся машина доказывала себе, что это именно то, что ей нужно.

Это будет длиться так долго, как я смогу делать это по-своему. Если она сможет следовать правилам, то, может быть, демоны останутся в стороне и у нас будет шанс. У меня будет шанс. Блядь, я хотел бы этого с ней.

Проведя последние две недели с ней, прежде чем даже прикоснуться к ее киске, я уже чувствовал, что все будет иначе. Кэт была другой. Она была сильная и откровенная, и это было все чертовски ново для меня. Она не была какой-то глупой крошкой, подпрыгивающей от каждого звука моей гитары, а после прыгающей на мой член. Я делал это всю свою жизнь, но ни разу прежде не хотел, чтобы это длилось вечно. Я не был готов отпустить ее. Я пробежался кончиками пальцев по ее лицу.

— Ты, блядь, моя, Кит-кат.

Ее глаза расширились. Да я сам был в шоке и не осознавал этого до тех пор, пока слова не вырвались из моего рта. Но я принимал эту цыпочку… по крайней мере, я, пока, не закончил с ней.

— Детка?

Она колебалась, и я напрягся, когда увидел вспышку тревоги в ее глазах, но все быстро исчезло, и на ее месте появились тлеющие, кокетливые голубые глаза.

— Я не твоя.

Да, я полагал, что она скажет нечто подобное. Несмотря на то, как она трахалась, она была замкнутой.

— Но ты можешь приложить все усилия, чтобы убедить меня, — сказала Кэт.

И я был чертовски уверен, что мог бы сделать это. Я снова поцеловал ее — жестко, безжалостно, как будто пытаясь доказать себе, что это был обычный трах, но это было не так. Я знал это. Я знал это, прежде чем даже поцеловал ее.

Когда я отстранился, в ее глазах загорелось желание. Она хотела меня — сильно, и мне чертовки нравилось, что я мог это сделать с ней. Я облизал ее соски, затем проложил дорожку из поцелуев вниз по ее телу, и замер в нерешительности над ее пирсингом в животе, прежде чем покружить вокруг маленьких алмазов языком. Я посмотрел на нее, глаза закрыты, мышцы напряжены, она была в предвкушении, чтобы почувствовать мой язык на ее клиторе. И я не мог ждать, хотел попробовать ее снова, получить власть над ней, заставить ее кричать от восторга. Я редко лизал женщине — это занимало слишком много времени, но Кэт… Я пробовал ее уже дважды и смотрел, как ее тело извивалось под моим языком.

Ее руки опустились на мои плечи, и пальцы впились в мою кожу.

Я напрягся.

— Убери руки.

Ее веки открылись.

— В чем дело?

Ее руки начали ласкать мою кожу, и голоса появились как густой черный смог, готовый накрыть меня и разрушить все это.

— Не. Трогай.

Я отстранился, готовый уйти, когда она медленно убрала руки и снова схватилась за изголовье кровати.

— Рем?

Господи, мне понравилось, как она произнесла мое имя. Как будто ее голос стал на несколько октав ниже и исходил из груди. Я вздохнул, чувствуя, как напряжение покидает мое тело.

— Да, детка?

— Рем… трахни меня.

И это то, что я мог сделать.

— Как раз собирался.

Я погладил пальцем ее депилированную киску, желая попробовать ее снова, но понимал, что сейчас не время. Вместо этого я проскользнул членом во влажность между ее бедер.

— Боже, ты такая мокрая.

Она улыбнулась, и ее язык пробежал над верхней губой.

— Хмм. Все из-за тебя. А сейчас заткнись и засунь свой член в меня.

Я приподнял ее за бедра, положил руки под задницу, и проник в нее жестко и быстро.

***

Я провел малярным валиком вверх и вниз по стене, и он начал издавать ритмичные дребезжащие звуки. Я ненавидел красить, хуже всего было красить в доме без кондиционера в середине лета. Я взглянул на Кэт, которая стояла на лестнице и аккуратно красила пространство вокруг окна. Что ж, она явно была намерена докрасить его. Но через секунду я обнаружил, что она уставилась на меня, ее рука замерла на месте, и щетина кисточки, издавая хлюпающий звук при соприкосновении со стеклом, оставляет на нем большое желтое пятно.

Это было так мило. Черт, Кэт была милой. Не внешне, нет, ее можно было бы назвать царственной, но не милой. Ее характер был милым. Она была честна с собой, ей было абсолютно наплевать, что она ходила без макияжа или грязной. Хотя ночью, когда я встретил ее в «Лавине», она была одета потрясающе и выглядела чертовски сексуально в своем соблазнительном коротком платье с дерзким макияжем смоки-айс и пухлыми красными губами.

Когда она переехала на ферму, я приезжал проведать ее, потому что… да черт возьми, ее лучшая подруга пропала, после того, как в ее жизни появился солист нашей группы. Я должен был помочь Логану разобраться со всеми проблемами, но это казалось важнее. Все закончилось тем, что я остался, чтобы помочь, не Логану, а Кэт.

Она была настолько решительна и невозмутима, что даже залезла под трактор, чтобы поменять масло. Только Кэт понятия не имела что делать, и все закончилось тем, что мне пришлось залезть под грязную машину и показать ей. Я ничего не знал о тракторах, но разбирался в автомобилях, и пусть это было мило, видеть Кэт, покрытой маслом, но мне не очень понравилась мысль, что ей тяжело. Это было странное чувство, поскольку я никогда не заботился о девушках в моей жизни.

Я бросил валик на поднос, шагнул к ней, достал рубашку, свисающую из заднего кармана, и вытер ею пятно краски со стекла. Она по-прежнему пялилась на меня. Нет, не на мой голый торс, а смотрела прямо в глаза, как будто увидела в них нечто такое, чего никогда раньше не видела. Я не знал, что за херня произошла в тот момент, но все изменилось.

Я помог ей слезть с лестницы, обхватив ее рукой вокруг талии, забрал из рук кисточку и бросил ее на пластиковую пленку, которая лежала на полу.

— Пойдем, поедим. Я приготовлю.

Я взял ее за руку и повел вниз, на кухню. Усадив ее за барную стойку, стал доставать необходимые продукты из холодильника и кухонных шкафов.

— Я помогу.

Она почти встала, когда я взглянул на нее, вытаскивая курицу из упаковки. Я уже догадался, что Кэт не была девушкой, которая ожидала, что парень будет ухаживать за ней или защищать. Она привыкла все делать сама. Но дело было в том, что я всегда защищал любого, о ком заботился.

Из-за того, что я потерял кое-кого в прошлом, я стал таким. Я бы не хотел рисковать, и позволить этому снова случиться, поэтому я держал девушек на расстоянии — до Кэт.

— Сядь, — приказал я. Дело в том, что я привык все делать по-своему, наверно потому, что мне так не хватало этого в детстве, и сейчас я наверстывал упущенное. Не наверно — это было именно так.

Между Кэт и мной, все было непринужденно. Нам было хорошо друг с другом. Я хотел проводить с ней время, видеть ее улыбку, слушать ее смех… черт, о чем я только думал? У меня никогда не было отношений. Я даже не мог заняться сексом с одной и той же девушкой дважды. И когда я трахался, я просто хотел, чтобы все закончилось. Могли ли с Кэт, ощущения быть другими? Нет. Слишком много дерьма в моем прошлом.

Кэт схватила разделочную доску, висевшую рядом с микроволновкой, положила ее на стойку, где я смазывал курицу, затем вымыла руки, схватила овощи, и начала резать. Я должен был догадаться, что она проигнорирует меня и, возможно, это то, что мне действительно было нужно. Девушка, которая могла бы выстоять против всего моего дерьма.

Она тихо начала напевать песню группы Maroon 5, и что-то начало расти во мне. Нет, вовсе не та штуковина, что была у меня между ног. Это случилось в том самом месте, где я никогда не ожидал чего-то подобного, в моей груди… и, дерьмо, это было чертовски приятно.

***

Хлопок.

Я вздрогнул, проснувшись от звука захлопывающейся двери. Повернул голову, ожидая найти шелковистое теплое тело, которое я трахал последние сорок восемь часов, но там было пусто. Я сел, потом потер рукой затылок, думая, что мог бы затащить ее в душ и взять ее еще раз перед завтраком. Она не возражала против моих привычек, поэтому нет ничего плохого в том, чтобы остаться с ней подольше. Черт, голоса пришли только однажды, когда я позволил ей взять меня в рот.

Но потом я увидел ее, натягивающую джинсы.

— Какого хрена? Куда ты идешь?

— У меня планы.

Она натянула майку через голову и подняла сумочку.

— Планы? — повторил я, нахмурившись. — Ты собиралась меня разбудить?

— Нет. Ты можешь остаться здесь. Я вернусь через несколько часов. У меня назначена встреча.

Мы были в квартире ее брата Мэтта, и у меня не было желания оставаться здесь, пока ее не будет. Мэтт проводил в «Лавине» большую часть времени, но это не означало, что он не мог сюда заглянуть. Если бы он обнаружил меня голым в постели его сестры… Иисус, только этого мне не хватало!

Я свесил ноги с кровати и шагнул к ней. Она замерла. Я схватил ее за талию, поднял верх, перебросил через плечо, и шлепнул по заднице.

— Рем! — закричала она. Ее сумочка упала на пол, когда она схватила меня за талию, чтобы не потерять равновесие.

— Отмени.

Мне нужно взять ее еще раз. Тогда мы могли бы пойти каждый своей дорогой.

— Рем, я не могу. Это важно.

Ее голос поднялся на октаву выше на последнем слове, когда я швырнул ее на кровать.

Мой член мгновенно стал твердым при виде ее, лежащей там со светлыми волосами, разметавшимися по кровати и роскошными губами, покрытыми розовым блеском.

Она откатилась в сторону, но я схватил ее прежде, чем она успела сбежать.

— Я еще не закончил с тобой, — сказал я. И вдруг меня осенило: будет ли мне когда-нибудь достаточно. Иисус, какого хрена? Я знаком с ней только пару недель, и уже рассматриваю возможность начала каких-либо отношений? Отношений, которых у меня никогда прежде не было. Которые я никогда не хотел и не планировал. Мне не нужна была девушка, но Кэт… была такой сильной. Она могла терпеть мое дерьмо. А это было реальное омерзительное дерьмо.

Было ли это возможно? Или с ней, со временем, меня тоже настигнет чувство отвращения?

— Рем, я серьезно. Я не могу пропустить эту встречу.

Если я позволю ей ускользнуть, потеряю ли я тот вкус к сексу с ней, который чувствую сейчас? Вернется ли в меня тот холод, который я чувствую постоянно, словно давно уже умер? Блядь, я не могу. Я не хочу, чтобы все вернулось, и я готов на все, чтобы сохранить это ощущение жизни.

Я прижался к ней своим обнаженным телом, чувствуя своим членом материал ее джинсов. Я должен снять с нее гребанную одежду как можно скорее.

— Перенеси.

Она толкнула меня, пока я пытался расстегнуть ее джинсы.

— Я не могу. Рем, серьезно.

Она снова толкнула меня, и мои руки замерли на ее молнии.