Клинок Гармонии (СИ)

— Я не хочу никому вредить, мне просто нужны деньги, пусть и небольшие, но деньги. У вас не найдется чего-нибудь простого, где не нужно никого калечить?

— Интересный ты кадр, Такаги, — нахмурилась Наталья, сложив руки в замок. — Люди попадают ко мне по большому блату, готовые взяться за любую работу, лишь бы тетя Наташа дала им денюжку и поставила каблук на лицо, а ты так прямо заявляешь, что готов работать за мизерные деньги, лишь бы не вредить людям?

Не знаю, что на это можно ответить, чтобы не заработать себе врага. Если наговорю лишнего — мне конец. Но, вопреки переживаниям, Наталья кинула на меня довольно ехидный взгляд, я мог лишь догадываться, о чем она в этот момент думает, в глазах не читалось осуждения, напротив, похоже, я ее заинтересовал.

— Ты мне нравишься, Такаги! — своим радостным смешком обнадежила меня Наталья. — С этой минуты можешь звать меня Наташей.

— Как скажете, — согласился я.

Она выглядела очень довольной, будто бы я первый, кто хоть как-то выделялся из толпы ее периодических посетителей. Тем не менее, некий дискомфорт все еще присутствует, приходится аккуратно выбивать выражения.

— Итак, посмотрим на то, что мы имеем, — задумалась она, — у меня есть для тебя выгодное предложение, работа сама по себе негрязная, денег с нее особо не поимеешь, но для тебя сделаю исключение и накину надбавку за красивые глазки.

— Звучит как-то, — хотелось сказать подозрительно.

— По-издевательски?

— Нет-нет, что вы! — воскликнул я, немного испугавшись.

— Расслабься, — посмеялась Наталья, — все свои, ты, можно сказать, уже стал мне другом.

— Другом? — задумался я.

Насколько давно я слышал это слово в последний раз? Не могу сказать, что Наташа стала мне другом за такой короткий промежуток времени, поскольку она все еще не внушала исключительного доверия, но, за неимением иного выхода, мне придется ей довериться.

— Что от меня требуется? — продолжил я диалог после небольшой паузы, сопровождаемой ее пристальным взглядом.

— Ох, работенка забавная, видишь ли, вид у тебя довольно страшненький. Не сочти за грубость, но мне это только на руку, будешь доносить мои распоряжения до моих ребят и, может, даже до тех, кто перешел мне дорогу — где-то лично, а где-то в виде коробочки, — объяснила она. — С таким видом к тебе не будет вопросов, все уже привыкли к подросткам с конвертами. Платить буду столько, чтобы хватало на жизнь, прямо из своих рук — согласен?

Заманчивое предложение, работа непыльная, платить будет лично заказчик, но меня смущает факт того, что мне придется иметь дело не только со «своими».

— Идет, — согласился я, отпустив эту деталь.

— Отлично! — радостно воскликнула Наталья. — Можешь начать уже завтра, материал предоставлю.

— Наталья, — хотел было я задать вопрос.

— Наташа, — возразила она, не дав продолжить.

Было видно, что Наталье не по душе, как я произношу ее имя в официальной форме, но просто так обращаться к ней, как к Наташе, было как-то неудобно.

— Хорошо, понял, Наташа, — подхватил я. — Где мне можно ночевать? Я все еще без какого-либо намека на кров.

— Об этом не беспокойся, — утешила она. — прямо над нами стоит дом, в котором имеются свободные комнаты, поживешь там.

— Спасибо большое, я вам очень благодарен.

— Без проблем! — снова смеясь, сказала Наталья, — можешь идти, ребята тебя проводят, только объясни им ситуацию.

— Хорошо, — напоследок сказал я, поднявшись с места и направившись к выходу.

Пол предательски скрипел, добавляя дискомфорта в и без того стрессовую ситуацию. Наталья неожиданно меня окликнула, от чего я вздрогнул.

— Только имей в виду, Такаги, я очень не люблю людей, которые много трепаются, — произнесла она угрожающим тоном. — Ты либо будешь моим другом, которому я пойду навстречу в любом вопросе, либо в один день я пришлю к тебе в гости такого же оборванца с улицы, и доставит он тебе не очень приятное послание — усек?

— Усек, — утвердительно произнес я, — можете на меня рассчитывать.

— Тогда счастливо! — закончила Наталья.

— До свидания.

Это было страшно, ее взгляд резко изменился перед тем, как я вышел. Наталья не из тех людей, терпение которых стоит испытывать, а доверие подрывать, потому я, как человек совести, не могу просто взять и повернуться спиной к тому, кто протянул мне руку помощи. Однажды я верну ей все добро в полном объеме, но для начала нужно выкарабкаться из своего положения.

На выходе из комнаты меня ждал свежий воздух и мой приятный знакомый — Коннор. Думаю, мне нужно обратиться к нему, чтобы передать первые поручения босса.

— Ну, как все прошло? — обратился ко мне Коннор с видимой издевкой, опередив мысли.

— Не знаю, — засомневался я, — хорошо, наверное, она сказала мне обратиться к кому-нибудь, кто мог бы отвести меня в комнату в доме, что находится над нами, а завтра я уже смогу выполнять свою работу.

— Вот как, — опешил Коннор. — Обычно босс выгоняет таких оборванцев, как ты. Они приходят за грязными деньгами, после чего пинком вылетают из бара, а ты, видимо, произвел хорошее впечатление, так держать.

— С-спасибо, — оторопел я.

— Идем, Ашидо, я покажу твою комнату.

Коннор повел меня не на улицу, а к лестнице в конце бара, которую я даже не заприметил, когда мы входили — она вела внутрь дома. Судя по всему, бар с домом соединены в монотонную конструкцию, а все, кто живет в этом доме, являются подчиненными Натальи. Любое помещение в здании выглядит опрятным — тут даже свои уборщики есть? Коридоры кажутся абсолютно одинаковыми, фактура сосновой древесины немного успокаивает, ведь она сильно отличается от стен клиники, которые мне очень не хотелось бы вспоминать. Кругом довольно людно, как в общежитии, где люди на каждом углу болтают друг с другом, делясь эмоциями, так сразу и не скажешь, что среди них есть преступники.

В такие моменты мне становится стыдно, что я позволял себе называть этих людей неблагополучной прослойкой, ведь сейчас я с ними бок о бок, а потому места стереотипу о разрушителях человеческих судеб в моей голове нет, ведь они вытащили бездомного бродягу с улицы, дав работу, а самое главное — крышу над головой.

Немного погодя я уже стоял напротив двери в свою новую комнату на третьем этаже, которая выглядела так, будто ее только минуту назад поставили. Я все еще считаю, что не заслужил ничего из того, что мне дали, но такую доброту никогда не забуду. Коннор открыл мне дверь и вручил конверт от Натальи, которая, судя по всему, уже успела заранее назначить мне первое задание, инструкции к которому прилагались в комплекте, болтаясь на куске скотча поверх.

— Коннор, спасибо тебе, — заговорил я, — если бы не ты, я бы помер голодной смертью.

— Не знаю, как ответить на твою благодарность, — замялся он. — Просто выручи меня, когда нужна будет помощь, лады?

— Обещаю, — улыбнулся я, приложив кулак к груди.

— Бывай! — улыбнувшись, попрощался Коннор.

Я улыбнулся в ответ уходящему Коннору, после чего умиротворенно просочился внутрь своей комнаты. Тяжело вспомнить, когда в последний раз я так улыбался, наверное, перед своей смертью. Пусть я и выдал этот нелепый смешок, вытекший из моих мыслей прямо в реальность, вспомнил я об этом ой как зря — пусть моментами Ашидо Такаги и стойкий малый, я все еще ребенок и не могу так легко отпустить смерть своих родителей, какими бы гадкими они не были.

Заметавшись в своих мыслях, я совсем позабыл о комнате, в которую только что вошел. Она была совсем небольшой: прихожая, санузел и одна комнатушка, где можно было только переночевать — скудновато, однако мне более ничего не нужно, не в том я положении, чтобы жаловаться на жилищные условия.

На тумбочке возле кровати виднелась мятая газетка, которая датировалась десятью днями ранее, заголовок гласил: «Лаборатория «GenTask» была взята штурмом после обвинений в антиправительственной деятельности» — немного похоже на мой случай, тут тоже фигурирует лаборатория, но частная, а не государственная.

Зачитавшись, я даже не заметил второй газеты, которая изначально лежала под этой. Она уже была как раз обо мне, о чем гласил заголовок: «Из ГИЛ № 4 сбежал опаснейший преступник».

— ГИЛ — государственная исследовательская лаборатория? — задумался я.

Вне всякого сомнения, речь идет обо мне, кто еще мог оттуда сбежать? «Накануне в ГИЛ № 4 имени доктора Стивена Колдена произошел инцидент, по результатам которого из принудительной изоляции вырвался на свободу опаснейший преступник, принесший огромный убыток. По предварительным данным пострадало тридцать семь человек, пятнадцать погибли, трое пациентов скрылись в неизвестном направлении, умышленно покинув места своей изоляции. Прочие обстоятельства выясняются» — это был срочный выпуск газеты, написанный на следующее утро после событий.

Не очень хочется все это читать, ведь я даже близко не предполагал тех цифр, которые написаны в газете. Сейчас нужно просто помыться — не гоже оставлять грязь в чистой комнате, в особенности если она не является моей собственностью. Завтра будет новый день — глоток свежего воздуха. У меня появился шанс вылезти из моего положения, и я им воспользуюсь, а затем, однажды, добьюсь долгожданного покоя, но сейчас нужно вспомнить о гигиене.

Приводя себя в порядок под струями воды, я случайно порезался бритвой, убирая с лица уже успевшие отрасти усы. Все бы ничего, но порез сразу же начал затягиваться, а из раны валил легкий дымок, похожий на тот, что заполнил куб в лаборатории. Простроив логическую цепочку, я вдруг осознал, что то явление было моим собственным дымом, а не один из способов персонала добить пациента — вот, значит, какая у меня сила. Это многое объясняет, в особенности то, как я выжил после прямого попадания дроби в грудь.

С удовольствием помывшись под струями горячей воды, будто смыв с себя второй слой кожи, я направился в теплую кровать, на которую мое уставшее и измотанное тело рухнуло камнем. Лежа под легким одеялом, я все никак не мог выкинуть из головы этот дым, то ли дело кусая собственный палец, чтобы из раза в раз смотреть на эту своеобразную регенерацию. В один момент мне это надоело, потому я попробовал напрячь извилины, представляя, как дым обволакивает кожу. Стоило лишь представить, вложить капельку воли в задуманное, как оно воплощалось в реальность, дым и вправду появлялся сам собой, пусть и в небольших количествах — такая способность была бы крайне полезна в условиях бегства, но стоит еще немного попрактиковаться.

В этот день я по-настоящему поверил в то, что мои красные глаза в самом деле означали наличие некой силы, но такая деталь все равно не дает ответа на главный вопрос — кто же я такой?

Глава 2: Дети, что слышат шепот

Будние стали лететь беззаботнее — Наталья сдержала свое слово и взяла меня под свое крыло, а взамен я безоговорочно выполнял все порученные мне задачи. Работа была непыльной, в основном я доставлял распоряжения в конвертах другим подчиненным Натальи — своим «безымянным коллегам». Иногда приходилось даже запугивать людей, перешедших ей дорогу, но в основном это были совсем уж безобидные бедолаги. Бывало и такое, что по моему портрету узнавали зверского убийцу, пришедшего ради возмездия за совершенные грехи. Двойной удар по трусливому сердцу: сумасшедший маньяк из газеты, работающий на главу банды. Первое время меня мучала паранойя, но никто за это время так и не заявил о своей находке, боясь бандитской кары. Жаль, что иерархия моего работодателя до конца неизвестна, возможно и она кому-то подчиняется, но мне незачем это знать. Наталья платила, как подобает, потому голодные дни канули в лету, а чувство одиночества потихоньку шло на спад.

Так пролетел почти месяц, каждый день без выходных я усердно трудился на благо своего начальника и скромного круга рабочей силы. Для всех я уже давно стал родным, вроде ребенка какого-то родителя, что вечно бегает у него на работе и пристает к остальным. Ко мне относились с теплом, баловали вкусностями, рассказывали интересные истории в свободное время за столом. Хотелось бы, чтобы нас связывали не только рабочие взаимоотношения на уровне начальника и уборщика — настоящих друзей все еще не хватает. Какое-то время мне придется скрываться в берлоге бандитов, но, если появится возможность выбраться отсюда, я, пусть и слегка колеблясь, уйду, попрощавшись со всеми.

Сегодня я снова передал конверт с посланием аж на границе Трущоб, пейзажи которых навевают воспоминания, когда я здесь жил. Это очень спокойное место: нелюдное, а вместе с тем довольно мрачное. Будучи ребенком, я этого не замечал, хоть атмосфера и проникала в самое сердце, пронизывая каждую клетку тела своей навязчивостью. Когда-то я бесцельно слонялся по этим улицам, не зная, чем себя занять: ловил ящериц, строил замки из песка, кормил бродячих кошек, коротко говоря, занимался всем, чем угодно, лишь бы отвлечься от реальности — это даже немного спасало. Я никогда не был буйным и волевым мальчиком, обычно так себя ведут дети, которым не хватает внимания. Так ведь и появляются задиры или дурачки, которых все равно никто не любит, но внимание к себе они все же притягивают. Лично мне не по душе такой подход к людям, я более дружелюбный и уравновешенный однолюб, хотя внутри тонна всех возможных переживаний, которые нередко тянут вниз и мешают простраивать отношения.

К Наталье я возвращался по дороге, которая проходила мимо недостроенного театра, который поначалу был долгостроем, а потом его и вовсе забросили — повлияло расположение, никому не были интересны театры в этом районе, застройщик поздно до этого додумался, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Когда-то и я бегал по этому театру со своим другом Ральфом, мы даже таскали туда всякий хлам, который нам детям казался очень полезным. Все это дело мы складывали прямиком в комнату на третьем этаже, это было одно из немногих помещений, которое закрывалось на ключ — на входе во многие из них даже дверей не было. Я не спрашивал у Ральфа, откуда он достал ключ, мне было важно проводить с ним время, а уж такие мелочи не более, чем формальность. Возможно, он все еще там, спрятан где-то в щели между кирпичей. Сейчас же меня безумно тянет к этому месту, ведь в нем сокрыто огромное количество теплых воспоминаний, греющих душу.

В этот день я решил снова посетить давно заброшенное место и, вот, уже просачиваюсь между прутьями металлического забора, где мог и не пролезть, будь немного толще. Стоило преодолеть преграду, как я уже поднимался по ступенькам к черному входу — через него было удобнее всего попасть в здание. Запах пыли придает этому месту свою незабываемую атмосферу. Войдя внутрь, я повернул к лестнице, что находится прямо за углом от черного входа — удобно. Хотелось просто подняться наверх к нашей с Ральфом комнате, но вдруг на цокольном этаже послышались глухие шорохи — кто еще мог бы здесь находиться помимо меня? Вполне вероятно, обычные бездомные или бродячие животные, однако шорохи были слишком уж частыми, будто бы человека три одновременно катаются по полу.

Мне стало интересно, и я тихим шагом начал спускаться вниз. Внизу не было ни единого источника освещения, солнечный свет дальше лестницы не просачивался, потому уже за полосой дверного проема царила кромешная темнота. Кто бы там не был, он имел это в виду и захватил с собой фонарик — я заметил, как свет от него бегает по стенам, когда шагнул во мрак. Судя по движениям, там какая-то схватка, сопровождаемая едва различимым шепотом.

Шагнув в дверной проем, ведущий в комнату, где находились неизвестные, я обомлел — внутри расположились четверо мужчин и одна девушка в изорванной одежде, истекающая кровью. Двое стояли около нее, двое позади, у одного из них был нож. Все стало понятно с первого взгляда, никаких объяснений не требовалось — это были преступники, решившие, что имеют право решать, как сломать судьбу бедной девочке: изнасиловать или убить, а, может, все вместе. Они спорили за первое место в очереди, пока светловолосая девушка тщетно сопротивлялась — но что она может противопоставить холодному оружию? Я еще могу ее спасти, потому на раздумья времени нет. Резко врывавшись в комнату, я сразу же набросился на первого, кто попался под руку, позабыв о собственной безопасности — это мой момент зверства, когда инстинкты сильнее здравого смысла. Пусть я двигался не так грациозно и быстро, как главный герой боевика, но все же смог дать отпор троице неблагополучных граждан.

— Ублюдок! — прорычал последний оставшийся бандит.

Бой мог быть неравным, если бы не арматурный прут, который тихо ждал моего появления, оперевшись на стену. Скорее всего, эти трое уже не встанут, как мог и не встать последний из их компании, если бы я не выронил прут, который сейчас запрятался где-то под телом одного из обидчиков. Стоило замешкаться всего на секунду, как я уже получил глубокий удар ножом, холодное лезвие вонзилось прямо в живот, а затем резким движением вышло наружу, располовинив внутренности.

— Вот и допрыгался, зайчик, — ухмыльнулся он.

Я вспомнил момент, когда мне скальпелем перерезали шею — на этом месте не осталось ни раны, ни шрама, тогда, зачем же мне беспокоиться о простом ножевом ранении? Набравшись смелости, я схватил мужчину за горло и прижал к стене, он кряхтел от недостатка воздуха и продолжал бить меня ножом в бок, его лицо в этот момент нужно было видеть — эта физиономия, когда не понимаешь, почему тебя продолжают душить после стольких ударов ножом. Признаться честно, было очень больно, я определенно залил кровью свои новые шмотки, а мои внутренности смешались в кашу, но отпускать его было нельзя. В какой-то момент бандит начал терять хватку, а затем и вовсе закатил глаза, замертво упав на пол, стоило мне его отпустить — этот точно готов.

Ощущения были далеко не из приятных, не говоря уже о виде раны, когда из моего изрешеченного живота демонстративно валил легкий дымок того же пепельно-красного оттенка, как и собственно созданный — значит, это и есть регенерация? Тело регенерирует даже без моего ведома, пусть и медленно, хотя хотелось бы его поторопить. Где-то в глубине души после прочтения газеты я поклялся больше не убивать людей, но такое зверство было невозможно проигнорировать.

Спасенная девушка не подавала признаков жизни, я прощупал пульс и был рад уловить практически здоровую пульсацию, что довольно странно, будто ее сердечный ритм и не думал замедляться. Что же мне с ней делать, если в больницу нельзя?

— Там меня сразу заложат, — опомнился я.

Может, отнести ее к Наталье? Нет — далеко и опасно, кто знает, как босс на это отреагирует. В голову приходило лишь одно решение — дотащить ее до той самой комнаты на третьем этаже, где есть завалявшаяся аптечка. Срок годности спирта давно уже истек, пусть он и был вдвое больше довоенного, а это значит, что обеззаразить раны я не смогу, потому нужно хотя бы остановить кровь, а после она уже сама дойдет до больницы, когда поправится, и там ей помогут.

Взвалив девушку на плечи, я сильно закряхтел, столкнувшись с резкой болью в брюшной полости, однако все равно нашел в себе силы двинуться прямиком на третий этаж. Подниматься было крайне сложно, под весом широких женских бедер ноги то ли дело подкашивались — она весила явно больше шестидесяти килограмм, будучи едва легче меня самого. Жаль, что дойти до комнаты — не более чем одноразовая акция, ведь трупы в подвале рано или поздно найдут, а следы крови девушки, идущие прямо до третьего этажа уткнуться прямо в дверь нашей тайной базы детства. Что ж, ради спасения человеческой жизни я готов пожертвовать воспоминаниями, остается лишь молиться, чтобы ключ от двери оказался на том же самом месте.

Добравшись до пункта назначения, я подошел к стене с небольшой щелью между кирпичами, аккуратно свесил руку девушки и начал нервно рыскать в отверстии пальцами. Казалось, надежды нет, но ключ за более чем шесть лет оказался нетронут, тогда я радостно схватил его и бросился открывать дверь. Замок проржавел, как и ожидалось, но дверь без особых усилий поддалась и отворилась, теплая волна воспоминаний захлестнула меня в виде резкого запаха пыли, ударившего в нос. В такой обстановке слишком легко подцепить заразу, она сразу попадет в открытую рану.

Все так же с девушкой на руках я открыл дверцы старого пыльного шкафчика, где мы когда-то оставляли пакет с большими платками, применяемыми в качестве постельного белья. Отдаю должное себе прошлому, ведь такая, казалось бы, незначительная деталь, как платки в полиэтиленовом пакете, окажется так полезна в будущем. Нелепо орудуя одной рукой, я разорвал пакет, схватил что-то похожее на плед и накинул его на матрац, который мы давным-давно кое-как притащили в комнату, чтобы было на чем сидеть. Его можно было бы назвать ортопедическим лет десять назад, но сейчас он был похож на что угодно, только не на спальное место. Аккуратно положив девушку на постеленное для нее место, я кинулся к тому же самому шкафчику за аптечкой, где точно имелись бинты и жгуты, дабы остановить кровотечение. Немного движений руками и заветная аптечка, которая в детстве нужна была лишь для хранения пластырей, найдена.

Стоило развернуться, как мне в глаза кинулась весьма неожиданная деталь, вид которой не внушал достоверности — раны девушки излучали ярко-зеленое свечение, иногда из них вылетали маленькие хлопья того же цвета. Я медленно подошел поближе, чтобы внимательно разглядеть процесс — сомнений не было, она регенерирует, ее раны медленно затягивались, но этот процесс заметно отличался от моего.

Глядя на нее, я вспомнил про собственное увечье, после чего приподнял кофту и взглянул на поврежденное место, лицезрев уже практически затянувшуюся рану, но дым все еще шел, а это значит, что процесс, скорее всего, будет продолжаться до тех пор, пока область ранения не приобретет свой первоначальный вид. Что же касается девушки, она немного быстрее преодолевает этапы залечивания, но почему же регенерация началась не сразу? Есть какие-то определенные условия для восстановления клеточной структуры? Я обязательно расспрошу ее, когда она очнется, а пока нужно хотя бы смыть кровь с кожи. Толку от аптечки теперь никакого, хотя и до этого его почти не было — в этой ситуации могло помочь только чудо, и оно произошло.

Девушка была на вид моего возраста, ростом около ста семидесяти сантиметров, на голове виднелись светлые волосы, заплетенные в хвост с помощью черного банта, при этом часть волос была красиво уложена на фронтальной части лица и по бокам свисала до уровня плеч. Она была одета в школьную форму: белая блузка и галстук, темная юбка до колен, чулки и школьные туфли, и все это было зверски изорвано бандитами — какая жалость. Осторожными движениями я снял остатки одежды с ее тела, осталось только нижнее белье, до которого мистер Такаги не сможет дотронуться за недостатком моральной стойкости, пусть даже они аналогично запачканы.

Впервые вижу женщину настолько близко, от одного только взгляда на ее тело становится совсем не по себе. Что же она обо мне подумает, когда очнется? Собравшись с мыслями, я смочил взятый из аптечки бинт водой, которая стояла все в том же шкафчике, тем самым решив смыть с нее кровь. Медленными движениями я начал процесс, робко шоркая по ее гладкой коже, излучающей приятное тепло — с какой грани не посмотри, а ситуация довольно неловкая.

Некоторое время спустя дело было сделано, осталось лишь дождаться, когда она придет в себя — тогда и поговорим.

Этот денек мне запомниться надолго, такой стресс пробуждает затаившийся голод, но уйти в такой ситуации было бы неправильно. Помимо воды мы когда-то складывали сюда и консервы: фасоль, тушеную говядину, рыбу. Пошарив в шкафу я-таки нашел запасы и, выбрав самое безопасное изделие со сроком хранения, истекшим около пяти лет назад, принялся его жадно есть. На вкус разницы никакой, будто бы цифры на банках написаны для галочки. В любом случае, на мой организм такая пища никак не повлияет, раз уж нож не смог. Доев свою заслуженную порцию, я сам не заметил, как, приложившись к стенке, тихо уснул.

***

Оказавшись во сне, я не был так доволен, ведь этот сон снился мне уже не одну тысячу раз. Навязчивое сновидение заставляло меня снова и снова бродить по бескрайней пустоте, в которой лишь изредка раздается шепот, перебивая тишину. Поначалу такие сны казались мне кошмарными, но со временем я привык, а теперь, когда мне известна собственная сила, я понимаю, что такие сны — посредственность, с которой нужно смириться, тем более, что в такой обстановке можно собраться с мыслями, ведь никто не в силах вторгнуться в идеальное личное пространство, не считая кого-нибудь настырного, чей голос в тишине раздавался раскатами грома — как сейчас. В тишине послышался отчетливый женский голос, а это значит, что пора просыпаться.

Открыв глаза, я столкнулся взглядом с девушкой — очень приятно, что она решила не убивать меня во сне. Ее красивые ярко-зеленые глаза смотрели мне прямо в душу, казалось, будто она может заглянуть в любой ее уголок.

— Объясни, пожалуйста, почему я тут сижу голая и у меня на трусах пятна, — заговорила девушка, заметив мой встречный взгляд.

— Вообще-то сначала говорят здравствуйте, — поправил я.

— Привет, ну так? — фыркнула она, пропустив мои слова мимо ушей.

— А ты совсем ничего не помнишь? — опешил я.

— Последнее из того, что я помню, как получила удар ножом в какой-то темной комнате, тебя, кстати, среди обидчиков не было, кто ты такой? — замешкалась она.

— Просто удачно оказался рядом, — поведал я, не поведя усом.

— Может, ты мне уже наконец скажешь, почему я сижу здесь в одном нижнем белье? — завелась она.

— Потому что те четверо разорвали тебе всю одежду, а ты поверх заляпала все своей кровью, я очень любезно снял ее с тебя и даже вытер всю кровь с кожи, — пояснил я.

— А трусы почему не трогал? — брякнула девушка с крайне тупым видом.

— Что за дурацкие вопросы? — возмутился я. — Сама постираешь!

— Как мило, — дразнила она, — ты что, смущаешься?

В такие моменты предельно понятно, как выглядит твое лицо, особенно с такими нелепыми насмешками.

— Давай ты проявишь хоть каплю признательности за спасение и ответишь на пару вопросов? — проворчал я.

— А как ты меня спас?

— Ты что, дурная? — не выдержал я такой наглости. — Я тебя сначала выхватил из лап бандитов, потом три этажа тащил на плечах, пока ты истекала кровью, одной рукой шарил в поисках ключа от двери, покрывала и аптечки, а затем еще крайне любезно вымыл с ног до головы. И это твоя благодарность? — прорычал я.

Мы оба молчали, но раскаяние в глазах этой девушки можно было увидеть отчетливо.

— Спасибо, Ашидо, — опомнилась девушка.