Знаменка (СИ)

— Отлично.

По снегу зашуршали шины едущего на большой скорости автомобиля. Сезонов обернулся. Медики, весьма оперативно. Видимо, где-то совсем неподалеку оказалась станция или ехала эта свободная машина: не прошло и пяти минут, как врачи оказались на месте. Карета «скорой» остановилась прямо напротив офицеров. Задние двери раскрылись, из них выскочили двое мужчин в комбинезонах и распахнутых куртках, подхватили складные носилки. У одного через плечо перекинута медицинская укладка. Сезонов и младший офицер отошли, освободив путь для подоспевших.

— Спасибо, что быстро, — поблагодарил Сезонов, вытирая снегом кровь с руки.

— Еще есть пострадавшие? — спросил гладко выбритый темноволосый фельдшер, приподнимая у Власова веки и заглядывая в зрачки. Второй медик, с редеющими рыжеватыми волосами, приложил одноразовый терапевтический компресс к затылку капитана.

— Нет. Только что первую помощь оказали, — сказал младший офицер.

— Была остановка? — медики подхватили Власова и, едва приподняв, быстро и осторожно переложили на носилки.

— Да, и дыхание, и пульс… — произнес подполковник и поднял свою испачканную в крови капитана и подмокшую от снега шапку, встряхнув ее.

Медики распрямились, подняли носилки и загрузили Власова в салон машины.

— Я поеду с ним. Передайте в мое управление о капитане Власове генерал-майору Фамилину, — подполковник посмотрел на спецназовца.

— Есть, — офицер, отдав честь, бросился в пустующий зев холодного панельного этажа недостроя. Сезонов, проводив его взглядом, подхватил с земли шапку Власова и направился к медицинской машине.

— Вы с нами? — спросил его фельдшер, хотевший было закрыть двери.

— Да, — кивнул подполковник и сел на край скамьи ближе к выходу. Фельдшер крикнул водителю, что можно отправляться. Над головой завизжала включенная на крыше сирена. Автомобиль с коротким рывком тронулся, быстро набирая скорость.

— Недалеко ехать? — вполголоса спросил Сезонов, наблюдая за действиями медиков.

— Три квартала отсюда, — ответил рыжий, что-то быстро и неразборчиво строча в бумаге на планшете. Фельдшер, прижимая плечом к уху телефон, объяснялся с больничным приемным пунктом и одновременно оказывал помощь Власову. Пару секунд спустя он передал телефон рыжему и тот продолжил общаться с оператором, оставляя пометки на листе. Освободив одну руку капитана от рукава куртки, фельдшер поставил катетер. Он действовал скоро и профессионально, с легкостью и быстротой врача, проработавшего не один десяток лет, хотя на вид ему было не больше тридцати.

Уже через пару минут автомобиль заезжал в раскрытые ворота, ведущие во внутренний двор больницы для приема пациентов, транспортируемых на спецмашине. Весь непродолжительный путь Сезонов блуждал взглядом от одного медика к другому, возвращался к капитану и силился представить, с чего и почему у Власова началась вся эта история, что он оказался на грани жизни и смерти. Поймают ли спецы тех, за кем гнался капитан, или им удастся уйти? Что это за типы? Их было несколько или один? Почему Власов во что-то вляпался и думал ли о возможной опасности и угрозах жизни и здоровью? Эх, Юра! Ты, конечно, на службе голова рассудительная, логическая, но порой такой… невыносимый в своей напускной самости и смелости.

Едва машина остановилась, как двери в салон распахнулись, открытые снаружи подоспевшими медиками приемной. Сезонов спрыгнул на землю, отходя к краю дороги. Выездная бригада передала записи о Власове немолодому врачу-хирургу, вышедшему во двор без верхней одежды и в светлых парусиновых туфлях. Капитана выгрузили из автомобиля на носилках и положили на подготовленную каталку.

— Рана головы, подозрение на ушибы и переломы, была остановка сердца, запустилось через полторы минуты после проведения первой помощи, — проговорил фельдшер принимающим медикам.

— В реанимацию, — однозначно решил врач и посмотрел на санитаров. Те кивнули и повезли капитана через раздвижные двери в приемный зал.

— А вы?.. — хирург повернулся к Сезонову, пригласив его за собой в госпиталь.

— Подполковник Сезонов. Раненый — мой подчиненный, капитан Власов. — Сезонов шел рядом с врачом.

Оба вошли в приемный зал. Переложенного на каталку Власова везли впереди по коридору в сторону лифта.

— Сперва сделаем МРТ, рентген, потом на операцию. Вы заметили какие-то внешние серьезные раны? — хирург остановился у регистрационной стойки и проглядывал переданные бригадой документы, перевел взгляд на Сезонова.

— Разбита голова и вроде всё. Крови больше нигде не заметил, — ответил подполковник, задержавшись у входа, чтобы сбить с обуви налипнувший снег.

— Может, всё и будет не так трагично, как могло быть. Можете оставить номер своего телефона, чтобы вам потом позвонили, или ожидать здесь. Предупреждаю, операция может длиться долго, неизвестно сколько часов, в зависимости от характера повреждений, — произнес врач, складывая бумаги и разворачиваясь к Сезонову.

— Я останусь.

— Ваше право, — хирург кивнул и направился к лифтам.

— Если остаетесь, наденьте бесплатные бахилы, вон там.

Медсестра за стойкой указала в сторону, где рядом с кофейным автоматом на пластиковом столике стояла прозрачная шар-колба с бахилами.

— А гардероб здесь только для сотрудников, — добавила она.

— Ничего, я так. Спасибо.

Подполковник пошуршал бахилами, разворачивая их и надевая на сапоги, и, расстегнув куртку, сел на скамейку под информационным стендом.

Бригада, доставившая раненного Власова, уехала, но приемная не пустовала. На новый вызов выехала очередная машина, стоявшая при входе. К стойке, за которой медсестра общалась по телефону, что-то вбивая в компьютер, подошли трое медиков. Негромко переговариваясь, они сделали короткие записи в бумагах и вновь ушли через стеклянные двери на второй этаж. Со стороны коридора выбежали два санитара и направились к автомату с кофе. Девушка, едва завершив телефонный разговор, вновь подняла трубку; по ее строгому выговору было ясно, что очередная бригада везет нового сложного пациента. Молодая женщина перевела звонок на новую линию и набрала другой номер, опять застучав по клавиатуре.

Время тянулось страшно медленно. Прошло всего лишь пятнадцать минут. Приемная так и была полна звуков: голоса, телефонные звонки, сирены подъезжавших «скорых»… В куртке стало жарко, Сезонов снял ее и, свернув, положил на край скамьи рядом. Вывернутую вовнутрь, испачканную в крови капитана шапку подполковник сунул в карман верхней одежды. В руках он вертел шапку Власова, без интереса оглядывая ее.

— Юра, Юра… Что ж тебя так… угораздило, — Сезонов, вздохнув, положил шапку на куртку.

Мобильный зажужжал трелью входящего вызова. Подполковник взглянул на экран. Генерал Фамилин.

— Товарищ генерал-майор, — Сезонов ответил, прочистив горло.

— Товарищ подполковник, извольте объясниться, почему вас нет на месте и никто из ваших подчиненных не знает, где вы? — холодно прозвучал голос Фамилина.

— Вам еще не сообщили?

— О чем? Кто?

— Капитан Власов ранен. Его сейчас оперируют. Я с ним в больнице.

— А с тобой что?

— Здоров, жду информации о состоянии капитана.

— Валерий! Что? происходит?

— Мне бы самому понять, Егор Семёныч.

— Ладно, поговорим по твоему возвращению. Раз остался, оставайся. Как Власова прооперируют, доложишь.

— Есть.

Генерал отключился первым. Сезонов вернул телефон в карман куртки. Взглянув на кофемат, подполковник встал и купил терпкий американо, вернулся к скамейке. Сейчас, сидя в приемном зале операционного отделения и ожидая, когда Власова прооперируют, как бы ни было тоскливо и скучно, придется запастись терпением и усидчивостью: он, Сезонов, никак не может повлиять на ситуацию. У него одна задача и самая непростая — ждать. Ждать и верить в лучшее. Но при этом как, думая о раненном Власове, оказавшимся на грани между жизнью и смертью, одновременно мыслить и о текущих планах, о неисполненном, которое было из разряда сиюминутной важности и которое он оставил, когда полчаса назад сорвался к капитану? А, ладно! Пусть потом принимают любые меры, что не исполнил бумажное задание для высших генералов в срок. Всё же, как ни крути, для него жизнь человека, военнослужащего, его подчиненного — хорошего товарища ситуативно важнее всех приказов министра обороны и начальника Генштаба вместе взятых.

Сезонов, протянув руку в сторону, выбросил картонный кофейный стаканчик и, вновь достав мобильник, сделал пару звонков служащим управления. Теперь его не потеряют, а генералам объяснят, почему он, подполковник, оставил выполнение для них срочного задания и с Лубянки спешно убыл в неизвестном направлении.

Сезонов поднялся, кинул взгляд на настенные часы над стойкой, за которой, как белка в колесе, крутилась медсестра. Прошло всего лишь три минуты. Остро хотелось курить. Последний раз он затягивался страшно давно — в апреле, еще в Ярославле. Тогда, после ночного столкновения с внеземными существами. Только что мимо, на улицу прошел санитар, накинув на плечи пуховик, и, встав в стороне у края площадки над лестницей, достал зажигалку. Сезонов, надев куртку, вышел за мужчиной. Коренастый молодой человек с длинными светлыми волосами, убранными на затылке в хвостик, протянул подполковнику раскрытую пачку, поднес огонек зажигалки. Кивнув, Сезонов отошел в сторону и вновь углубился в думы: во что же Власов дал себя втянуть, с кем связался, как так вышло? От мыслей его отвлек укусивший пальцы пепел тлеющей сигареты. Он не заметил, как выкурил ее всю. Вернулся в приемный зал и сел на знакомую скамейку. Вновь мучительно потекли минуты, слишком медленно складывающиеся в часы…

Шел уже четвертый час, как Власова увезли на операцию, когда в приемный зал спешно вошел, оглядываясь, хирург, с которым переговаривался Сезонов. Увидев врача, подполковник встал и шагнул к нему. Хирург остановился.

— Сделали всё, что в наших силах, — произнес он без какой-либо эмоции, глядя подполковнику в глаза.

— В смысле… — просипел Сезонов и похолодел. Он вдруг не почувствовал под собой ног, готовый провалиться сквозь землю.

— Всё в порядке с вашим подчиненным, не переживайте так. Операция прошла успешно, сложностей особо не возникло. Зашили рану на голове, наложили шины на поврежденные конечности. Внутреннее кровоизлияние было, его удалось сдержать и предотвратить. Вправили ключицу и лучевую кость левой руки. Серьезный вывих и ушиб запястья. Недели две ему точно придется полежать у нас под наблюдением. Потом посмотрим, в зависимости от того, как быстро он будет восстанавливаться и идти на поправку.

— Спасибо вам.

— Да ну что вы. Всего лишь работа. Не только одна моя заслуга, коллеги тоже не малым образом причастны к спасению жизни вашего сослуживца. Сейчас я оформлю документы на него. Чуть позже сообщу номер палаты, куда его положили.

— Так понимаю, что сегодня к нему нельзя.

— Верно понимаете. Отойдет от наркоза, придет в себя, выспится. Завтра. Посещение до обеда. Расписание можете узнать вон, за стойкой, у медсестры.

— Хорошо.

— У него есть родственники? Родители, супруга? Им сообщили?

Ксения! Вот ведь он балда! Позаботился о том, чтобы его не потеряли в министерстве, а самому-то главному человеку в жизни Юры позвонить и сообщить о трагедии забыл! Вот же дырявая голова! Вот же!..

— Валерий Игоревич? — услышал он за спиной знакомый взволнованный голос и обернулся.

Через боковые двери в приемный зал вбежала Ксения. Узнав — от кого же и как? — о случившемся, она бросила все свои текущие, даже может важные, дела, и сорвалась сюда: пальто не застегнуто, лишь повязан пояс; шарф разметался по плечам; без головного убора, и шнурки на зимних полуботинках не завязаны, лишь заправлены за замшевый язычок.

— Ксения, — севшим голосом произнес Сезонов. Он не знал, как будет объяснять ей, что случилось с Власовым.

Женщина подошла к подполковнику, коротко взглянув на врача, и смотрела на Сезонова большими глазами, полными неописуемого страха.

— Что с Юрой? — она переводила взгляд с Сезонова на врача. Ее голос дрожал, она сглотнула, пытаясь заглушить подступавшие слезы, и часто моргала.

— Вы супруга Юрия Власова? — спросил ее хирург.

— Да. Нет. Почти. Мы не расписаны, но… — сбивчиво произнесла Ксения.

Врач рассказал ей всё то же, что и минуту назад подполковнику.

Выслушав хирурга, Ксения закрыла глаза и схватилась за лоб. Сезонов протянул руку, боясь, что у нее закружилась голова и она упадет.

— Спасибо… спасибо, — прошептала она, кивнув хирургу.

— Документы занесу сюда, можете недолго подождать. Либо, если собираетесь сейчас уходить, возьмите номер, тут же на стойке, чтобы завтра позвонить и всё узнать.

— Спасибо, — кивнул Сезонов.

— Всего доброго, — врач попрощался и ушел.

— Ксения, как вы? Присядете? — подполковник приглашающе указал молодой женщине на скамейку, которую последние часы занимал сам. Ксения согласно кивнула, села и прислонилась к стене, накрыв губы ладонями, глядя куда-то перед собой.

— Может, кофе? — Сезонов обернулся на кофемат. Ксения проследила за его взглядом, покачала головой:

— Если там есть чай, то лучше его. Без сахара.

Подполковник подошел к автомату и, пока тот готовил чай, неотрывно смотрел на женщину. Может, ей позвонили из управления, поскольку спецы уже подъехали туда и сообщили информацию Фамилину?

Фамилин!

Опять дырявый котелок!

Он должен был позвонить ему, едва узнает о состоянии Власова.

Держа в одной руке стаканчик с чаем, а другой набирая номер начальника, Сезонов вернулся к Ксении и протянул ей напиток. Та благодарно кивнула и, обхватив стаканчик двумя ладонями, сделала несколько коротких глотков.

— Да, Валерий!

— Егор Семёныч, по поводу Власова.

— Слушаю, ну!

— Только вот прооперировали. Жизни ничего не угрожает. Врач сказал: две недели, может больше, под наблюдением.

— Что у него?

— Рана головы, руку вправляли. Множественные ушибы, растяжения.

— Ясно. Ксению видел? Она должна была приехать.

— Да. Встретились, она тут, рядом со мной, — Сезонов опустил глаза на женщину, стоя возле нее. Та никак не отреагировала, услышав о себе, глядя через стеклянные двери на улицу.

— Примчался тут спецназовец, всё словесно передал.

— Он не говорил, было ли задержание?

— Нет, не упомянул.

— Жаль. Ну ладно.

— Будешь сейчас возвращаться?

— Да, выдвигаюсь.

Сезонов завершил вызов и посмотрел на Ксению. Та безучастно смотрела в пол.

— Всё опасное позади. Всё будет хорошо. Он выкарабкается, — произнес подполковник, убирая телефон. Женщина вздохнула и кивнула, выбросив стаканчик в мусорное ведро рядом.

— Он ничего вам не говорил: куда, зачем, что случилось, что он… вот так? — Ксения посмотрела на Сезонова.

— Я то же самое хотел у вас спросить.

Женщина покачала головой.