Серебро и сталь

— Но ведь и я… — Конечно, ведьма — это громко сказано. Кристина не владела ни боевыми заклинаниями, ни силой слова и вообще мало что умела. А имеющиеся силы ей не хотелось выставлять напоказ.

— Да, но вы-то её не знаете… Мало ли какие у неё способности…

Да, Натали была права, но Кристина полагалась на своё умение владеть мечом и изворотливость, за которую её часто хвалили учителя. Стоит увернуться от одного удара, который противница попытается сделать решающим, — и ты, считай, спасена. А там и самой ударить…

Когда пробило пять пополуночи. Кристина бросила меч в ножны и, позвав с собой Натали, направилась к выходу из комнаты.

— Запрись. Если будут стучать, скажи, что я больна. Если приведут лекаря, скажи, что мне лучше и я не хочу никого видеть, даже отца. Я потом сама перед ним извинюсь, — вздохнула она.

Служанка взволнованно вздохнула.

— Не беспокойся, — улыбнулась Кристина. — Я быстро. Прикончу выскочку Анабеллу и сразу вернусь.

Натали посмотрела на госпожу с укором и толикой испуга, но та как ни в чём не бывало продолжала:

— Я пойду через заброшенную калитку, через неё и вернусь. Подготовь чистую одежду и воду.

— Хорошо, миледи.

Поддавшись неожиданному порыву, Кристина не выдержала и обняла Натали. Мало ли что может случиться, вдруг она видит служанку последний раз? Они всё-таки давно дружили…

— Ну чего вы… — залепетала та. — Идите, идите с Богом.

В коридоре было пусто, что Кристину слегка удивило. Она думала, что отец поставит охрану, и уже даже придумала, как от неё отделаться. Тотчас в голову пришла мысль, что идти к заброшенной калитке опасно — лорд Джеймс явно догадался, как Кристина выскользнула из замка днём. Что же делать?

Зацепившись за самую ничтожную догадку, девушка сунула руку в карман. Ну слава Богу…

Сжимая в руке тонкую пластинку с вычерченной на ней руной, Кристина пошла вперёд, то и дело озираясь по сторонам. Если случайно ступала громко — замирала, прислушиваясь, и, лишь убедившись, что её не услышали, шла дальше. Застывала, прижимаясь к стене и ожидая, когда по соседнему коридору пройдёт стражник. Так она спустилась со своей башни и, наконец, подошла к повороту, который вёл к маленькой, неприметной двери.

Кристина осторожно выглянула из-за угла. Что ж, она оказалась права — возле теперь уже не заброшенной калитки сидела пара стражников с копьями. Девушка прицелилась и бросила пластинку с руной прямо им под ноги. Стражники переглянулись, потом взглянули на пластинку… И тут же, как по команде, оба встали и разошлись по сторонам, словно обнаруженный ими предмет был ядовитым.

Кристина усмехнулась. Может, она смыслила в магии не так много, но морок давался ей легко, особенно если сделать амулет.

Убедившись, что стражники отошли на достаточное расстояние, чтобы не видеть её, она подошла к дверце и легонько толкнула её. Даже не заперта… Видимо, либо ключ от неё потерян много лет назад, либо замок уже совсем заржавел и испортился.

Кристина осторожно прикрыла за собой дверь и взглянула на небо, алеющее в лучах рассвета. Уже почти шесть, стоит поторопиться.

Глава 2

На рассвете Мёртвая роща ещё спала. На то она и была названа Мёртвой. То ли из-за каких-то мистических причин, то ли из-за непригодных природных условий в ней не селились ни птицы, ни звери, почти не было растений, росли лишь сухие голые деревья, нагоняющие своим видом тоску и страх, и жёлтая мёртвая трава.

Карперы уже ожидали её, хотя до шести оставалось минут пятнадцать. Анабелла, как и вчера, в чёрном мужском камзоле, брюках, с заплетёнными в косу рыжими волосами, выглядела развязно и самоуверенно. Джонат же всем своим видом показывал, что явно жалел о том, что во всё это ввязался, что позволил жене участвовать в поединке, что вообще приехал в Нолд. Но отступать было некуда — ни Карперам, ни Кристине.

— Доброе утро, — первой подала голос она.

Анабелла оторвалась от созерцания собственных ногтей.

— Для кого-то доброе, — протянула она, — а для кого-то, возможно, последнее. Ну что, миледи, начнём?

В мыслях всплыло предложение отца извиниться, но Кристина быстро выкинула его из головы. Это было бы попросту унижением.

— Начнём, — вздохнула она, наблюдая, как Джонат с неохотой подходит к своей жене и протягивает ей меч.

— Думаю, я имею право, — начал он, — предложить вам, миледи, примириться и избежать поединка.

Ответом ему было молчание, сопровождаемое яростными взглядами девушек.

— Что ж, — пожал плечами Карпер. — До первой крови или?..

— До смерти, — заявила Анабелла.

Кристина хотела было возразить, но потом поняла, что ей самой, в общем-то, терять нечего. Умрёт она? Зато умрёт с незапятнанной честью. Умрёт Анабелла? Поделом. Возможно, за неё вступится Джонат, но, чёрт возьми, у них даже один меч на двоих! Он не успеет и пальцем пошевелить, как Кристина перережет ему глотку.

Девушки почти одновременно обнажили мечи. Кристина наступать не спешила, Анабелла тоже. Но внезапно леди Карпер сделала осторожный выпад, который Кристине ничего не стоило отразить. Явно прощупывает почву…

Видимо, Анабелла быстро поняла, чего стоит её противница, и вскоре звон скрежещущей стали стал слышен всё чаще и чаще. В утреннем воздухе то и дело вспыхивали искорки, а клинки отражали рассветные сполохи.

Кристина не поняла, в какой момент начала ощущать усталость. Она с трудом отразила, наверное, сотню уверенных ударов Анабеллы, пригнулась, уворачиваясь от её меча, скользнувшего в паре сантиметров от горла. Вроде бы они сражались не так долго, и до этого она чувствовала себя отлично. А ведь Кристина не спала всю ночь, да и не ела давно… В какой-то момент она не выдержала напора Анабеллы, которая, казалось, и не думала уставать, ноги подкосились, и девушка осела на одно колено. Она пригляделась, но перед глазами всё поплыло, и Кристина не смогла определить, горят ли радужки Анабеллы магическим золотом. Впрочем, это даже неважно…

Попытавшись отбить очередной удар леди Карпер, Кристина выронила меч и поняла, что не может его поднять — руки дико дрожали, не осталось никаких сил. Ну что ж, значит, это конец?

Потом Кристина не могла вспомнить, что руководило ею в тот момент — жажда жизни, ненависть к Анабелле, безумие, ещё что-то… Она, бросив короткий взгляд на посмеивающуюся Анабеллу, занёсшую меч, дёрнула рукой, извлекая из-под шнуровки сапога миниатюрный ножичек, и вогнала тонкое лезвие прямо в шею леди Карпер. Всё это произошло буквально за мгновение, и ещё меньше времени Кристине понадобилось на то, чтоб извлечь нож из мягкой, рассыпчатой, словно снег, плоти.

Кажется, в лицо ей брызнуло что-то горячее, пахнущее железом. Выронив нож, Кристина осторожно встала, и лишь тогда её взгляд сфокусировался на Анабелле, точнее, её трупе. Девушка уже не дышала, и лишь из небольшой, но глубокой раны на шее билась тонкая струйка алой крови. Спустя время Кристина вспоминала этот момент и осознавала, что тогда ей вообще не пришло в голову, что это было её первое убийство.

Девушка вытерла лицо рукавом и поглядела вперёд. Бледный как смерть Джонат сидел, прижавшись к стволу дерева, бешено округлив глаза, и, кажется, даже не дышал. Кристина хотела поднять меч, но руки всё ещё дико дрожали, а ноги словно приросли к земле. Джонат тем временем порывисто вскочил, сорвался с места и, спотыкаясь, побежал прочь. «Он слабый человек», — сказал отец. Да, слабый — и трусливый, помимо всего прочего. Кристина не стала его догонять.

Она не слышала, как в роще оказались солдаты отца. Она не подумала, что он мог попросту догадаться о том, что она всё-таки пошла на поединок. Раскусить их с Натали ложь было действительно легко.

— Миледи, лорд Джеймс велел проводить вас в замок, — сообщил капитан гвардии замка Оскар Эдит. Он всегда нравился Кристине, но в этот раз… В этот раз ей хотелось его ударить, накричать на него, высказать всё, что она думает.

Но какое ему дело до её переживаний?

— Миледи… — повторил Оскар, и Кристина пошла.

Её ввели через главные ворота — так обычно в город въезжает триумфатор-победитель, вернувшийся с войны… или закованный в цепи, посаженный в клетку преступник, испытывающий на себе всю силу народного гнева. Кристина горько усмехнулась: сейчас она была одновременно и победительницей, и преступницей. Несмотря на то, что за убийство на дуэли королевский закон не предусматривал никакого наказания, девушка понимала: она совершила самое настоящее преступление, убила, лишила жизни…

Слава Богу, что стояло раннее утро, иначе вокруг неё бы точно собралась толпа… И ещё неизвестно, что бы эта толпа делала: приветствовала её или закидывала камнями.

Кристину проводили в её комнату, забрав не только меч и доспехи — прихватили весь сундук. Когда она, ничего не понимая, бессильно опустилась в кресло, послышался звук задвигаемого засова. Из-за ширмы испуганно выглянула Натали.

— Миледи, вы живы?

— Как видишь, — тихо, почти беззвучно отозвалась Кристина.

— Они мне не поверили. Когда милорд спросил, что с вами, я ответила, как вы велели… Но он настаивал, мне пришлось его впустить…

— Я понимаю тебя, — сказала она. — Мой план был далеко не безупречен.

— Миледи, а что с лордом Карпером и его женой? — боязливо поинтересовалась Натали, наклоняясь и пытаясь взглянуть в лицо госпожи. Та отвела взгляд.

— Анабеллу я убила, — произнесла Кристина таким тоном, будто говорила о добытых на охоте трофеях. — А Джонат сбежал. Мы договорились драться до смерти…

— Как вы, миледи? — Натали присела на подлокотник кресла и приобняла её за плечи. — Вас ранили?

— Да. То есть нет.

Пожалуй, она не о душевных ранах спрашивает. Кровь на Кристине была — но не её, чужая. Немного болели ноги и правое запястье. Но это совсем несерьёзно — куда страшнее сам её поступок. Господи, почему, почему осознание нелепости, жестокости, несправедливости совершённого рухнуло на неё только что и придавило почти насмерть? Даже дышать тяжело от осознания…

— Но у вас кровь…

Приказ Кристины приготовить воду Натали выполнила, поэтому ей быстро удалось смыть с её лица алые разводы, напоминающие дорожки от слёз на бледной коже. Кристина никак не реагировала на то, что делала служанка — просто смотрела в стену, не моргая.

— Боже, Натали, что же со мной теперь будет… — прошептала она.

Голова Кристины безвольно упала на хрупкое плечико служанки. Та погладила свою госпожу по спине.

— Ну вы же знаете, миледи, по закону поединки-то разрешены… Судить вас вряд ли будут. Милорд погневается да и простит. Вы же у него единственная.

Эти слова вызвали в душе Кристины волну раздражения. С какой вообще стати поединки разрешены? Какого грёбаного чёрта её не будут судить? И какой силы милосердием должен обладать отец, чтобы простить её?

— Он не простит, — отозвалась она. — И никто не простит.

Натали, кажется, её не поняла.

— Я хочу есть, — вдруг сказала Кристина, поднимая голову. — Тебе можно выходить?

— Не знаю. К вам, поди, охрану приставили. Пойду спрошу.

Натали подошла к двери и тихонько постучала.

— Я знаю, что миледи выходить не велено, — пресекла она ненужные вопросы. — А мне можно? Я ей еды принесу.

Дверь отворилась, один из стражников, грубо схватив служанку за локоть, вытащил её из комнаты и тут же запер дверь снова. Послышались гневные возгласы Натали.

Кристина сама сняла с себя одежду, набросила тёплый красный халат, отделанный лисьим мехом, и рухнула в постель. Хотелось забыться долгим крепким сном и никогда не просыпаться. Постель была холодной, и Кристина судорожно закуталась в меховое одеяло.

Девушке хотелось поскорее умереть — смерть для неё, пожалуй, была самым лёгким и справедливым избавлением. Ей думалось, что, убив Анабеллу, она отстоит свою честь, но вместо этого Кристина лишь запятнала совесть, вдобавок разочаровав отца.

Отец… Почему он до сих пор не пришёл? Девушка рассчитывала, что он тут же захочет высказать непутёвой дочке всё, что думает о ней. А осознание неизвестности делало только хуже, оно разрывало голову и не давало спокойно собраться с мыслями.

Только Кристина начала дремать, как дверь снова открылась, в неё быстро впорхнула Натали, и их вновь заперли. В руках у служанки был поднос, накрытый полотенцем. Запаха Кристина почему-то не чувствовала. Возможно, потому что уткнулась лицом в подушку, из последних сил сдерживая запоздалые слёзы.

— Что там, как отец, не знаешь? — глухо задала она вопрос, не поднимая головы.

— Не знаю, — пожала плечами Натали, аккуратно ставя поднос на небольшой прикроватный столик. — Я до кухни и обратно. Стражники на мои вопросы не отвечали, кухарки тоже.

— Прости, это я виновата…

— Передо мной вы не виноваты.

Да, она права. Перед ней, может, и не виновата, хотя именно из-за неё Натали вынуждена сидеть взаперти и не получать ответов на свои вопросы. Зато виновата перед отцом, перед Нолдом, перед самой собой. Теперь лорд Джеймс точно убедился, что унаследовать Эори Кристина не достойна. Что же будет с отцовской землёй…

Но сейчас об этом думать не хотелось. Кристина даже не поднялась, когда Натали позвала её.

— Вы же сами просили, — недоуменно произнесла служанка. — Ешьте, пока горячее…

Кристина не ответила, накрываясь одеялом с головой.

Она пролежала в кровати весь день, то забываясь тревожным болезненным сном, то просыпаясь. Ей постоянно снились смерть, кровь и ужас, который Кристина испытывала, то и дело вспоминая момент убийства. Она и не думала, что это будет так легко… Один удар, одно движение руки — и всё. Девушку передёргивало от мысли, что благодаря такому же точному удару она могла умереть сама.

Натали оставалась с ней, но молчала. Не было никаких вестей от отца. Не было вообще ничего, кроме четырёх стен и ненависти к самой себе.

Ближе к вечеру Кристина поняла, что всё-таки голодна. Закутавшись в одеяло, она села на краешек кровати, пододвинула маленький столик, на котором стоял поднос, и откинула полотенце.

Дремавшая у окна Натали открыла глаза и, увидев, что её госпожа всё-таки решила не морить себя голодом, улыбнулась.

— Уже остыло всё, — покачала головой служанка. — Может, свежего принести? Наверное на ужин что-то готовят, неужто вам не оставят?

— Нет, не надо, — отозвалась Кристина.

Мясо было слишком жёстким и достаточно холодным, хлеб успел значительно подсохнуть, а вино оказалось совсем некрепким, но она съела всё, чтобы не обижать Натали. Да и, в конце концов, неизвестно, сколько ещё ей сидеть взаперти, а служанку могут ещё раз не выпустить… Мелькнула мысль, что отец попросту решил уморить её голодом, и Кристина чуть улыбнулась. В любом другом случае он бы не стал так поступать, но сейчас-то всё по-другому. Сейчас она такого более чем заслужила.

Подойдя к окну (при этом каждый шаг отдавался болью во всём теле), Кристина обнаружила, что уже вечереет. Она откинула светло-фиолетовые шторы и оглядела Нижний город, горстки тёмных крыш и совсем крошечные фигурки людей. Только вчера, двадцать четыре часа назад, всё было хорошо. Надо же, как один день может изломать сразу несколько судеб…

Кристина резко отвернулась — гнать прочь ужасающие воспоминания не получалось, и они разрывали голову, лежали тяжёлым камнем на душе, выбивали пол из-под ног…

Ожидание томило. Неужели лорд Джеймс запер её навсегда? Неужели он даже не хочет её видеть? Кристина успокаивала себя тем, что он даёт время: ей — подготовиться к разговору, а себе — вынести вердикт. Нужно просто подождать.

Тяжело вздохнув, Кристина вернулась в постель. Но сна не было ни в одном глазу. Что же решит отец? В Эори ей уже точно не место и правительницей Нолда тем более не стать. Самое лучшее, на что она могла надеяться, — свадьба с каким-нибудь младшим сыном барона или герцога и проведение всей оставшейся жизни в замке мужа.

Кристина думала об этом всю ночь, и такая участь казалась ей чересчур мягкой. Она хотела поделиться своими раздумьями с Натали, но та уже спала, устроившись в просторном кресле. А Кристина так и не уснула до утра, терзаясь противоречивыми мыслями. Думала о прошлом и как будто снова переживала моменты поединка — от этого дико трясло, а на глазах выступали слёзы. Размышляла о будущем и понимала, что его у неё теперь нет, а во всём виновата она и только она. Что ж, заслужила.

Как только рассвет вступил в свои права и окрасил небо в ярко-розовый цвет, Натали резко открыла глаза и подорвалась с места, решив во что бы то ни стало принести госпоже завтрак. Кристина пыталась уверить служанку, что не голодна, однако все её убеждения прошли даром. Натали, ловко уговорив охранников, шмыгнула из комнаты.

Кристина встала, касаясь босыми ступнями мягкого ковра, и погляделась в зеркало, снедаемая скукой. Да уж, в гроб и то краше кладут. Волосы растрепались и спутались, под глазами пролегли тёмные круги, а взгляд был затравленным и полным ужаса и тоски.

Лучше бы её отправили в темницу, там наверняка веселее. Но отец, разумеется, этого делать не будет. По закону темницы она не заслужила, по её собственному мнению — заслужила, и ещё как.

За дверью послышались торопливые шаги, звуки отпираемого засова. Через мгновение в комнате показалась весьма встревоженная Натали.

— Что такое? — Кристина запахнула халат, так как дверь служанка закрыть не удосужилась и в комнату заглядывали слегка удивлённые поведением девушки стражники.

— Миледи… Лорд Джеймс…

— Что?! — Кристина не на шутку встревожилась.

— Я шла на кухню, и он мне встретился. Думаю, что неслучайно. Велел проводить вас к нему.