Ведьма ищет любовь (СИ)

— Да, госпожа колдунья, я постараюсь взять максимум от этих двух недель практики, — выпалил Николас, прижимая к груди баул с постелью.

— Ну да, ну да… — коварно улыбнулась я и повела свежеиспеченного ученичка наверх, показывать его новую комнату.

Светлый и темный ковены имели разное мнение насчет обучения своего подрастающего поколения. Темные выступали за спонтанность, предпочитая не ограничивать своих юных дарований даже правилами техники безопасности. Светлые активно пропагандировали в своих массах мудрую систему подготовки, чуть ли не из пипетки выкармливая новыми знаниями своих белых птенцов.

Темные практически никак не ограничивали своих чад, что приводило к дракам, взрывам, обидам и другим катастрофам, за что и были осуждаемы всем сознательным обществом королевства, но только светлым могло прийти в голову такой бред, как практика у незнакомого колдуна вместо нормального подросткового лета!

И после этого мы, черные ведьмы и ведьмаки, душегубы?!

— Спать будешь здесь, — велела я, поскорее закрывая Николаса в его новой комнате и сбегая вниз, чтобы подготовить щетку, швабру, лопату и другие инструменты ненавистной мне трудотерапии.

Чего греха таить, я решали воспользоваться так удачно подвернувшимся шансом и вовсю эксплуатировать недоросль до возвращения Корвуса Кея, его законного наставника.

— Это что? — с робкой надеждой на чудо уточнил Николас десятью минута позже.

— Это способ передачи знаний, — ласковым голосочком соврала я, вручая ученику щетку и швабру. — Приведи в порядок коридор второго этажа. Спускайся на кухню.

— Ладно, — уже без прежнего энтузиазма протянул пацан и поднялся наверх.

До самых сумерек Николас был в моей полной и сокрушительной власти. Он успел прибрать коридор, уничтожил сорняки на клумбе перед домом, наколол дров и уничтожил осиное гнездо под крышей сарая.

Утром следующего дня эксплуатация несовершеннолетнего подростка продолжилась. Под моим чутким присмотром Николас навел генеральную уборку в кухонных шкафах, выбил половички из прихожей, заново перетянул обивку на стареньком кресле и…

И тут я исчерпала фантазию на домашние поручения.

Но что еще хуже, Николас был решительно настроен учиться, поэтому если не был занят каким-то физическим трудом, то начинал ходить за мной хвостиком и на одной раздражающей ноте ныть, чтобы я показала ему что-то из базового курса светлой магии.

Из базового курса я могла показать ему только шиш, ибо даже приблизительно не представляла чему там учат светленьких, поэтому Николас мел углы, мыл полы и гонял пауков на втором этаже. Но даже это не смогло обуздать его тяги к светлым знаниям!

В итоге я не выдержала и решила избавиться от Николаса хотя бы на пару часов.

— Эй, ученик! — крикнула я, вытаскивая из кошеля горсть медных монет.

— Да, госпожа колдунья. — Николас нарисовался передо мной с такой скоростью, словно упавший на жертву ястреб.

— На вот, держи, — сказала я, торжественно вручая пацану авоську, список и кучку монет. — Сбегай в город и купи, что там написано.

— Хорошо! Я мигом, — заверил меня Николас, выскочил из дома и… пропал.

В первый час я не тихо радовалась тишине и одиночеству. Через три с тревогой всматривалась я в пустую даль дороги и задавалась риторическим:

— Да сколько можно шляться?

Ученик явился ближе к вечеру, когда я уже вся извелась, напридумала кучу страшного и была в шаге от того, чтобы оседлать метлу и лететь в Доротивилль на поиски.

Избитый, пыльный и зареванный Николас представлял из себя жалкое зрелище. Настолько жалкое, что дрогнуло даже мое черное черствое сердце.

— Кто это сделал? — строго спросила я, разглядывая наливающийся синевой синяк под глазом ученика.

— Курсанты, — звенящим от обиды и слез голосом сдал обидчиков Николас. — Я просто мимо шел, а они… Накинулись сразу вдвоем и давай колошматить!

— Так… — недобро протянула я и таки пошла за метлой.

Никому не позволю пинать и шпынять Николаса Ле Фея.

Это исключительно моя привилегия!

Глава 3. В которой ведьма заступается

Я была дико зла.

Что для черной ведьмы в общем-то не ново, но все-равно неприятно и сильно бьет по нервной системе и цвету лица.

— Расскажи еще раз и более внятно, как это случилось? — потребовала я у Николаса, захлопывая калитку и решительно сжимая в руках метлу.

Ученик, тронутый неожиданной поддержкой и вниманием от учителя-узурпатора, окончательно расклеился. Всхлипы стали чаще, слова все менее разборчивее. Истина происшедшего ускользала от моего разума, как бабочка от сачка. Так и не добившись полного пересказа событий, я ограничилась кратким и оседлала метлу.

— Залезай, чего встал?

— Мы что… полетим? — от изумления у Николаса даже высохли слезы. — На этом?!

— Хорошо, можешь бежать за мной следом, — не стала уговаривать я, но пацан быстро одумался и полез на мягкие прутья позади меня.

Метла, не приспособленная к перевозке двум тел, никак не могла разогнаться, набрать высоту и с неописуемым кряхтеньем вошла в поворот, но я была решительно настроена на скандал, поэтому игнорировала все ее молчаливые просьбы потерять по пути «лишний вес».

«Лишний вес» восторженно пищал у меня за спиной от нескрываемого восторга, неизменно сползая по метелке и подтягиваясь. Охал и ахал, когда метла проваливалась в воздушную яму и цеплялся за мою одежду, когда мы набирали скорость.

Короче злил дико, но я держала себя в руках.

— Вот они, госпожа колдунья! — заорал Николас мне прямо в ухо, тыча пальцем в двух пацанов немногим старших его самого.

Наклонив черенок вниз, я решительно спустилась, сунула метлу в руки ученика и потопала к мальчишкам.

— Эй, вы двое!

Курсанты синхронно повернулись.

На похожих, как две капли воды, лицах при виде разгневанной ведьмы отразилось недопонимание, узнавание и испуг.

— Это не мы! — дружно открестились пацаны, но я им не поверила.

Перстень плюнул двумя искрами, угодивших точнехонько в упрямые лбы подростков. Те взвыли, синхронно подняли руки, чтобы дотронуться до пострадавшего места и превратились в двух хвостатых белочек.

Очень боевых хвостатых бельчат!

Наклонившись и немного пошарив в кучках одежды, я схватила обоих за пушистые хвостики, подняла на вытянутых руках и слегка встряхнула.

— Вы что себе позволяете?

Николас кротким агнцем застыл в сторонке. Синяк на его лице медленно, но верно наливался укоризненной синевой и обличительным багрянцем.

Бельчата переглянулись и наперебой кинулись объяснять:

— Не, ну а чего он полезет?

— Шел бы себе и шел.

— Неправда! — возмутился Николас. — Они меня позвали. Попросили подержать за ниточку, а сами в кусты. А там потом выскочила эта свинья и давай меня полотенцем! А эти… смеются из кустов!

— Так он сам виноват.

— Бегать быстрее надо.

Я зло подумала, что очная ставка только больше меня запутала и еще разок встряхнула бельчат.

— Мне плевать на ваши выводы о его физподготовке, — грозно зыркнула на хвостатых. — Я хочу знать, что здесь случилось? И почему у Николаса подбит глаз!

— Верните моим курсантам их облик, и я расскажу, что здесь случилось, — раздался за моей спиной требовательный мужской голос.

Я непроизвольно поморщилась. Ибо первое — узнала говорившего, второе — с детства ненавидела, когда ко мне обращались вот с такими командными нотками.

Развернулась. С вызовом посмотрела на мужчину в военной форме.

— Сперва расскажите вашу версию событий, а уж потом я решу насколько эти мелкие проходимцы достойны быть людьми.

— Мы не мелкие! — пискнул первый бельчонок.

— Мы не проходимцы! — поддакнул второй.

Мужчина сделал плавный шаг в мою сторону и с нажимом повторил:

— Верните тела моим курсантам.

Терпеть не могу, когда мне приказывают. Да еще так требовательно. Меня это нервирует знаете ли. А когда я нервничаю, то или жадно трескаю все мало-мальски съестное, или усиленно колдую.

Черная искра сорвалась с моего перстня и ударила военного четко в солнечное сплетение.

— О! — благоговейно пискнули бельчата в моих руках, заинтересованно выгибая шеи, чтобы ничего не пропустить. Немногочисленные прохожие ахнули, а топчущийся в сторонке Николас даже рот раскрыл от изумления.

Не менее пораженная черная ведьма в моем офигевшем лице тоже наблюдала за неожиданной трансформацией.

Обычно карающие искры находили для человека животную форму, наиболее близкую его сущности.

Мэр вон оказался большим розовым свином с трогательным носиком-пятачком и маленькими злобными глазками. Ушлые сорванцы — юркими пушистыми бельчатами. И я была готова поставить свой честно заработанный золотой на то, что замерший напротив меня мужчина с военной выправкой и приятной внешностью, превратится в умную отлично выдрессированную служебную собаку — белоснежную овчарку, например.

И проиграла бы этот золотой ко всем чертям!

Окутанный темным мерцанием искр, мужчина стремительно менял облики, как богатая кокетка прически. Огромная пятнистая кошка, птица с белоснежными крыльями, поджарый лесной волк, трепещущая раздвоенным языком кобра… Животные, птицы, пресмыкающиеся меняли друг друга с такой скоростью, что иной раз я не успевала даже опознать, кто передо мной.

— Какого?.. — вслух подумала я и торопливо погасила собственной заклинание.

Мужчина согнулся пополам, уперся руками в колени и с шумом вытолкнул из легких воздух. Его темные волосы внезапно отрасли до плеч, резко сменили свой цвет на рыжий, пошли кудрявой волной. Как трансформировалось лицо видно не было, зато очень красноречиво затрещала по швам одежда, жалуясь на то, что с телом тоже происходят какие-то изменения.

— Ты многоликий, — обвинительно ткнула я в него одним из бельчат.

— Эй! — возмущенно пискнул тот, подтягиваясь и хватая меня за руку лапками. — Аккуратнее, пожалуйста.

Спохватившись, я резко разжала руки и выпустила пушистые хвостики маленьких озорников. Те с отчаянным писком и растопыренными лапками полетели на землю, а приземлились уже в своих телах.

— Вау, — сказал первый белобрысый мальчишка, обшаривая себя руками.

— Класс! — поддакнул второй пацан, его точная копия, толкнул брата и кивком указал на меня. — Она как тетя Итара.

— Не, — протянул тот, как-то широко и крайне подозрительно улыбаясь. — Она круче.

Я непроизвольно напряглась, чуя возможные неприятности, которые всегда сопровождали мальчишек подобной масти, но была вынуждена отвлечься на пришедшего в себя многоликого.

Мужчина наконец выпрямился и посмотрел на меня как тогда в окне, из которого едва не выпрыгнула та пухленькая блонди.

— Марк, Энги, — позвал он поднявшихся с земли мальчишек и, не отрывая от меня испепеляющего взгляда, скомандовал. — Прогуляйтесь с этим юношей до места вашей драки и выясните кто из вас троих прав, виноват, а кто незаслуженно получил синяк под глазом.

— Но… — возмутились близнецы.

— И мне плевать, что вы сделаете, хоть еще раз подеритесь, но вернуться вы должны через десять минут лучшими друзьями. Все ясно?

— Все ясно, — печальным хором откликнулись близнецы и утащили слабо сопротивляющегося Николаса в неизвестном направлении.

А я осталась наедине с их командиром, временно не способным сменить облик, и с интересом всматривалась в его истинную внешность.

Рыжие густые волосы, чуть кудрявые на концах, чуть раскосые глаза, причем левый светло-голубой, а правый — зеленый. Выглядело это жутко. Интриговало невероятно!

Многоликих было не так чтобы много, а дар ценился крайне высоко. Не побоюсь этого слова, на вес золота. Причем не той медью, что валялась в сейфе мэра Гудворда, а полновесными новенькими монетками.

В связи с этим многоликие предпочитали жить, заводить серьезные отношения и размножаться они в соседнем королевстве, где за их услуги и таланты платили больше.

Способные без ограничений менять свою внешность, многоликие охотно шли на службу, в шпионы и разведку. Истинные лица их видели немногие и я справедлив полагала, что мне крупно повезло.

— На многоликих запрещено использовать любые заклятья трансформации, — сухо напомнил он.

— Откуда мне было знать, что передо мной многоликий, если вы не представились? — с вежливой улыбкой прожженной стервы парировала я.

Собеседник скрипнул зубами. Закон то запрещал, но какой же многоликий признается, что он многоликий первому встречному, да еще и черной ведьме!

— Нейтон Рок, — сквозь зубы представился он. Судя по всему своим настоящим именем, иначе отчего еще его могло так скривить.

— Рада познакомиться, господин Рок, — продолжала я играть в вежливую ведьму. — Смею предположить, что в наш маленький и славный Доротивилль вы приехали не за тем, чтобы присматривать за кучкой неуемных курсантов.

— Мои планы вас не касаются.