Контуженный: КАТОРЖАНИН (СИ)

— Это исследователи неизведанных пространств, их всего пятьдесят, и эта миссия очень почетна и важна, — пояснил искин.

Между тем я видел, как курьерский корабль плавно поднялся на небольшую высоту и начал приближаться. Профессиональный пилот уже через минуту опустил его на вершину ближайшего холма, и мы увидели, как из открывшейся аппарели появляются выжившие беглецы. Многие несли на себе раненых товарищей, кое-кого поддерживали по двое.

— Искин, что там с капсулами?

— Процедура расконсервации закончится через пятнадцать минут. Новые члены экипажа как раз успеют прибыть на борт. Для использования медицинских капсул необходимо наличие специализированных баз знаний. Кто из членов экипажа имеет допуск к работе медтехника?

— Я имею кое-какие базы знаний по медицине, изучал в академии.

— Командир, необходимо ваше личное присутствие для разблокировки медицинского оборудования. Пересылаю спецификацию, — мне тут же упал файл с описанием оборудования и тем, что мне необходимо сделать

— Хорошо, давай маршрут, и скинь его Лакину Стаксу, это вон тот, — показал я рукой, — только ты его называй Широм, надо, чтобы он проводил раненых в лазарет.

— Шир, поможешь? — спросил я у сибурианца, который с интересом рассматривал устройство рубки.

— Как скажешь, командир, — меланхолично согласился он и направился в обратный путь к шлюзу.

Добравшись до медицинского блока рейдера, я первым делом осмотрел капсулы. Таких модификаций мне не встречалось и в моих базах знаний они прописаны не были, видимо, уж очень они устаревшие. Благодаря описанию я все же достаточно быстро разобрался в их работе и те знания, которыми я обладал, оказались достаточными для того, чтобы ими управлять.

Картриджи пришлось устанавливать вручную, выглядели они по сравнению с современными гораздо крупнее, но мне на это было абсолютно наплевать, лишь бы рабочими оказались. К тому моменту, как в блок начали подходить наши ребята с ранеными товарищами, я уже был готов их принять. Выбор пал на самого тяжелого, у него были повреждены внутренние органы, его и загрузили первым. Ему предстояло стать подопытным кроликом. Если выживет, то и остальных сможем спасти. Эта капсула отказалась принимать одетого человека, и пришлось его вытаскивать и раздевать. Ничего, лишь бы сработало. Крышка капсулы закрылась и через прозрачную часть мы увидели поступление усыпляющего газа. Прикрыв глаза, я начал настраивать капсулу на лечение. Ничего сложного в этом не было. Судя по данным слабенького искина, часть препаратов все-таки пришла в негодность. Пришлось корректировать работу в полуавтоматическом режиме. Приняв все мои манипуляции, искин капсулы выдал свой вердикт — пять с половиной часов на восстановление. Нормально, значит, работает.

Рассортировав раненых по степени тяжести полученных повреждений, я выбрал еще двоих и определил на лечение, у каждого время нахождения в капсуле оказалось разным по длительности, остальных буду приводить в норму по мере освобождения медкапсул.

На интерактивной карте, передаваемой на мою нейросеть, периодически отображались отсеки корабля, в которых атмосфера становилась пригодной для нашего дыхания. Жилой отсек был уже в зеленой зоне, так что я повел людей туда. Хоть Рорук и был единственным членом экипажа, но рассчитан-то рейдер на размещение почти сотни разумных. Не для всех нашлись маленькие каюты, часть должна была проживать в шестиместных кубриках, но нас-то было гораздо меньше сотни, так что места на всех хватит с лихвой.

Искин выдал рекомендации по размещению личного состава, и я приступил к распределению мест. Это не заняло много времени, и как только я освободился, то сразу же принялся изучать отчеты по техническому состоянию корабля. К нашему счастью, ничего критического с ним за время вынужденного бездействия не произошло, в его распоряжении была небольшая команда ремонтных дроидов, оперативно устранявших те небольшие повреждения, которые иногда возникали. За время его нахождения на планете несколько раз в корпус прилетали мелкие астероиды и пробивали внешнюю обшивку. Ничего критичного при этом, к счастью, не пострадало. К сожалению, все пищевые картриджи однозначно были испорчены, и пришлось думать над тем, как нам прокормиться. Выход оказался всего один. Демонтаж пищевого синтезатора с борта аграфского курьера. Я сразу же направил туда ремонтных дроидов под контролем искина. Уже в первые минуты изучения структуры корабля стало понятно, что разместить «Лимар» нам просто негде и его предстоит оставить тут, летная палуба для небольших ботов тут, конечно, была, но весьма скромных размеров. Но я уже кое-что понимал в экономике Содружества и знал, что любая аграфская техника стоит весьма и весьма немало. Так что надо нам все, что сможем, с него снять и складировать на борту рейдера. Вполне возможно, что некоторое оборудование можно будет установить на наш новый корабль.

Хор, как звался искин корабля, очень, как мне показалось, обрадовался этой информации, он, оказывается, уже успел оценить конструктив искина «Лимара» и попросил добавить его мощности к собственному кластеру, предварительно обнулив его. Он сам, по его словам, состоял из трех искинов, соединенных в один массив, это и позволяло ему осуществлять управление кораблем практически без экипажа. Я согласился на все его предложения, и началась мародерка. Пока я занимался лечением товарищей и изучением рейдера, дроиды без устали разбирали шустрый кораблик, спасший нам всем жизнь. Ничего с этим поделать было нельзя, такова, видимо, его судьба.

Пока неутомимые технические дроиды разбирали «Лимар», я успел немного отдохнуть и отправить в капсулы следующую партию раненых. Попутно я разбирался с состоянием самого рейдера. На удивление, он оказался во вполне приличном состоянии. Конечно, мощность гипердвигателя оставляла желать лучшего, да и вообще скорость корабля по современным меркам была низковата, но он был еще ого-го. Искину «Пламени Дагора» делать было абсолютно нечего, и он только тем и занимался, что проводил диагностику и профилактику систем. Я достаточно долго с ним разговаривал и успел сложить в голове картину произошедшего. После того, как он понял, что с его хозяином что-то случилось, он решил законсервировать большую часть корабля и начал ждать. Хозяина все не было, и когда время ожидания перевалило за максимально возможную продолжительность жизни дагорианина, он понял, что Каур никогда не вернется на корабль. Оставалось ждать и выполнять заложенные директивы. И он ждал, очень долго ждал и наконец-то дождался. За годы, проведенные в вынужденном одиночестве, его личностная матрица очень сильно развилась, это стало открываться постепенно. На первых порах он старался выглядеть обычным искином, но в его словах иногда проскакивали вполне эмоциональные высказывания.

В первый раз я уловил это, когда он пожелал погибшему рейнджеру переродиться в новом теле. Это было нетипично, но тогда я пропустил это мимо ушей. Затем он начал постепенно раскрываться, я вспоминал свой наручный искин, которому тоже разблокировал личность и понимал, насколько он успел развиться. Общаться с ним мне нравилось, ему самому не терпелось поскорее полететь к звездам, застоялся парень. Его привели в восторг технологии, используемые на аграфском курьере, и он вознамерился произвести собственный апгрейд, установив себе часть оборудования, которое можно было совместить. Так что часть дроидов переключилась на переоборудование. Конечно, далеко не всё можно было интегрировать, но Хор был рад и этому, остальное благополучно складировалось в трюмах рейдера. Мы провели на поверхности спутника четвертой планеты практически полных трое суток. За это время от курьера остался корпус с системами, которые просто физически невозможно было демонтировать в этих условиях.

Как только последний пациент покинул устаревшую медицинскую капсулу, а искин доложил, что больше он ничего из донорского корабля снять не может, я сообщил товарищам о старте с планетоида. Удобно усевшись в пилотском кресле, которое было мне слегка великовато, все-таки габариты дагорианина слегка превышали мои собственные, я начал предстартовую подготовку. Удивительно, как легко все получалось, реакторы находились в прекрасном состоянии, да и двигатели хорошо набирали мощность. После доклада о том, что все системы работают штатно, я подал мощность на маневровые двигатели, и пролежавший в пыли и забвении пятьсот циклов корабль, вздрогнув всем своим корпусом, плавно оторвался от поверхности безымянного спутника.

С внешних камер хорошо было видно, как во все стороны взвились тучи песка и пыли, скопившиеся как на корпусе корабля, так и вокруг него. Поверхность медленно удалялась, и буквально через несколько минут мы оказались вне пределов притяжения планетоида. Рейдер сразу стал по-другому себя вести, появилась маневренность и скорость. Казалось, искин наслаждается давно забытым чувством полета, его доклады отдавали яркими эмоциями и восторгом. Он был рад, он снова оказался в своей стихии и, как и прежде, был готов бороздить бескрайние просторы Вселенной.

Рядом со мной сидел Шир, он, как всегда, меланхолично наблюдал за тем, что происходит. Странный всё-таки тип, иногда мне кажется, что он на редкость адекватен, а иногда он производит впечатление полностью невменяемого шизика.

— Ну, что, куда стартуем? — не поворачивая ко мне головы, спросил он.

— Знаешь, я тут на досуге звездные карты посмотрел, они очень странные, может быть, ты мне чего присоветуешь? Все же у тебя опыта в этом деле побольше.

— Ну, давай, выводи на экран, посмотрим, где мы оказались и что у него есть в памяти.

— В том-то и дело, что у него в памяти есть только маршрут на родную планету, всё остальное по каким-то причинам было удалено.

— Искин, выведи на экран маршрут к планете Дагор, — попросил я.

— Выполнено, — доложил искин, и на экране отобразилась ломаная линия.

Сибурианец уставился в карту и спустя некоторое время выдал:

— Насколько я понимаю, маршрут построен, исходя из возможностей гипердвигателя?

— Именно так, — подтвердил искин.

— Очень странно, что всё окружающее пространство не картографировано, даже в конечной точке маршрута ничего нет. А должно быть. Это же родная система дагорианина.

— Искин, кто удалил все карты? — поинтересовался Шир.

— Информация удалена прежним владельцем корабля.

— Что еще он удалил?

— Насколько я могу судить, удалены только файлы, касающиеся последнего поискового рейда. Если судить по косвенным признакам, после каждого прыжка информация подчищалась, потому что у меня нет данных о том, каким маршрутом мы сюда прилетели, — пояснил Хор.

— Что вы нашли в последнем рейде?

— Информация отсутствует.

— Любую удаленную информацию можно восстановить, — заметил сибурианец.

— Файлы удалены окончательно, восстановлению не подлежат. Использован протокол «Пустота». За время пребывания на планетоиде я пытался восстановить любую информацию, мне было скучно, у меня ничего не получилось, — доложил искин.

— Искин, ты знаешь, где находится то, что вы нашли во время рейда, все, что находится на борту, должно ведь быть у тебя на контроле?

— На борту находится личное хранилище Каура Рорука, попытка его вскрытия может привести к самоподрыву реакторов. У меня нет к нему доступа.

— Тогда кто еще может туда попасть? — решил уточнить я, заинтересовавшись новыми обстоятельствами.

— Личное хранилище могут открыть члены Корпуса рейнджеров Анклава Экхур.

Понятно. Как говорила одна забавная девочка: «Все страньше и страньше».

— Хорошо, искин, предположительное время в пути? — уточнил я.

— Девятнадцать прыжков, примерное время в пути двадцать одни сутки пять часов и тридцать пять минут. Время может быть скорректировано при наличии угроз в проходных системах.

— Ну что же, вполне допустимо, я думаю, нашего синтезатора пищи хватит для того, чтобы мы тут с голоду не померли.

— Ресурсов пищевого синтезатора на данное количество экипажа хватит при разумном использовании на семьдесят пять суток. Рекомендую ввести режим экономии и ограничить доступ к синтезатору. Некоторые члены экипажа злоупотребляют дополнительными приемами пищи.

— Так, — я задумался, — а ты можешь взять это на себя, ну там, выдавать только минимальный рацион питания, тем более им тут делать ничего не надо, энергию они не тратят.

— Выполнено, командир, доступ к синтезатору пищи ограничен. Рекомендую сделать объявление по кораблю во избежание недоразумений.

— Включай связь по отсекам.

Как только искин доложил о том, что во всех помещениях меня слышно, я постарался обрисовать нашу ситуацию всем выжившим бывшим арестантам. Попросил не требовать лишнего, все равно искин не даст, по возможности не тратить энергию и воду, хотя ее запас у нас был еще очень приличный, тем более системы рециркуляции работали прекрасно. Надеюсь, все меня поняли, и проблем не возникнет.

Решив вроде бы все насущные проблемы, я дал команду на начало разгона. Да уж, это не аграфский быстроходный кораблик, время разгона этого рейдера до необходимой скорости составило около шести часов.

— Искин, а где построили этот корабль?

— «Пламя Дагора» построен по типовому проекту «Улуран» и принадлежит к классу дальних рейдеров, корпус спроектирован и построен на верфях Силтаны Анклава Экхур, часть комплектующих собственного производства, часть приобретена за пределами Анклава.

— Для такого корабля двигатели явно слабоваты, — заметил я.

— В Анклаве Экхур нет собственного производства двигателей и гиперприводов. На момент постройки корабля эти двигатели считались одними из лучших, доступных к приобретению, — как мне показалось, немного обиженно ответил Хор.

— Тогда понятно, вам, скорее всего, весь неликвид сбагривали. Жаль, нет карт, мне было бы интересно узнать, с кем граничит ваш Анклав.

— Информация отсутствует.

— А почему твои системы навигации не могут снять данные и экстраполировать их, выдавая нам маршруты альтернативного движения? — спросил сибурианец.

— Реперные точки для навигационного ориентирования частично удалены.

— Похоже, этот рейнджер был настоящим параноиком, — пробурчал я.

— Или нашел что-то такое, что это стало необходимостью, — чуть слышно проговорил сибурианец себе под нос, но я его, впрочем, расслышал, однако отвечать не стал.

«Пламя Дагора» уверенно набирал разгон, мы уже практически достигли скорости, необходимой нам для выхода в гиперпространственный режим, и ничего не предвещало беды, как вдруг корабль мгновенно полностью обесточился. Погас свет, все экраны, скорее всего, и двигатели тоже отключились. Мы с сидящим рядом Широм практически одновременно подскочили на месте. Несколько секунд мы прождали включения аварийного источника питания, но этого не последовало.

— Искин, что происходит? — прокричал я, но он не ответил.

Так как никаких обзорных экранов в рубке не предполагалось, мы оказались полностью отрезаны от всего, что происходит снаружи. На всякий случай я тут же активировал шлем и включил головные прожекторы, сибурианец сделал то же самое. Они, как ни странно, работали нормально.

— Сол, если пропала энергия, то, скорее всего, системы жизнеобеспечения вырубились. Надо срочно всем включиться в скафандры, не нравится мне всё это, — проскрипел сосредоточенный и холодный голос Стакса.

— Ты думаешь, я от этого балдею?

— Давай, пошли, надо обойти всех, может быть, кто-то спит и не заметил того, что произошло. После этого будем разбираться с тем, что тут происходит, — лаконично отозвался мой спутник, и мы направились в сторону жилого отсека, освещая себе дорогу прожекторами.

К тому моменту, когда мы добрались до места размещения экипажа, практически все они уже были в скафандрах, вот что значит — люди не понаслышке знакомы с космосом, при возникновении критической ситуации они сразу же понимают, что им делать. Как только мы оказались в жилом отсеке, со всех сторон сразу посыпались вопросы касательно того, что происходит, но, к сожалению, ничего мы им ответить на это не могли. Посовещавшись, мы пришли к выводу, что надо наведаться в реакторный отсек, благо, схема корабля у меня была всегда с собой. Взяли с собой только одного беглеца, который утверждал, что кое-что понимает в реакторах.

Дорога к реакторному отсеку заняла у нас не больше десяти минут, дверь в него пришлось открывать при помощи мускульных усилителей скафандров. С трудом, но мы смогли справиться и наконец-то попали в энергетическое сердце корабля.

Шесть больших реакторов располагались в индивидуальных ячейках, которые можно было отстрелить при выходе любого из них из строя.

— Ничего не понимаю, — чуть слышно пробормотал Арам, осмотрев ближайшее устройство, — этого просто не может быть. Невозможно так просто взять и заглушить реакцию, происходящую в них.

— И, тем не менее, это произошло. Ты сможешь разобраться и запустить хоть один, хрул тебя задери? — разозлился я.

— Как ты себе это представляешь? Если мы что-то сделаем не так, то произойдет детонация активного вещества, она просто уничтожит нас вместе с кораблём. Сначала надо понять, что произошло, я никогда даже не слышал про что-то подобное, — окрысился бывший каторжник.

— Может быть, эта лоханка от старости решила рассыпаться? — в свойственной ему меланхоличной манере поинтересовался Стакс.

— Сильно сомневаюсь, повторяю, остаточная реакция должна присутствовать. Если просто одномоментно прекратить её, реактор пойдёт вразнос, а здесь этого не происходит.

Именно в этот момент мы ощутили вибрацию, прошедшую по корпусу корабля, меня даже слегка качнуло.

— А это что ещё за херня? — прошептал я и мазнул светом прожектора по скафандрам товарищей, но они мне не ответили.

Стакс так и остался стоять, а техник, который секунду назад осматривал реактор, стоя на карачках, замер в немного неестественной позе.

«Ой, что-то мне это совсем перестало нравиться», — пронеслось в голове перед тем, как на меня навалилась дурнота.

В висках заломило, и к горлу подступил ком. «Да что, чёрт возьми, здесь происходит?» — попытался сказать я, но мои губы не могли произнести ни слова, а в следующее мгновение у меня в голове раздался лишенный всяческих эмоций голос.

— Кто ты такой?

— А ты кто, мать твою, такой? — огрызнулся я в ответ.

— Странно, необычные сигнатуры мозговых волн и блокировка воздействия, — последовал скупой ответ, и в следующее мгновение окружающий мир для меня исчез, а я оказался в уже знакомом мне коричневом мареве.

Я осмотрелся и убедился, что опять попал в виртуальное пространство:

— Пыржик, Пыржик, ты здесь? — позвал я своего посредника, но в ответ не раздалось ни звука. — Пыржик! — опять закричал я. — Эй, ты тут?

Внезапно по нервам ударило опасностью, и из клубов бурого тумана прямо передо мной возник бесформенный сгусток тьмы. Затем на нём появился один глаз, потом второй, третий, пятый, через несколько секунд на меня смотрел уже десяток глаз.

— Кто ты такой? — раздался отовсюду громоподобный голос, который я уже слышал.

А вот это мне уже совсем не нравится, это точно не мой посредник, судя по всему, я опять попал под ментальное воздействие.

— Меня зовут Джон Сол. А тебя как зовут, и почему ты вообще задаёшь мне вопросы?

— Я чувствую в тебе родство, — ответил сгусток тьмы, глаза, расположенные в хаотичном порядке, вращались в разные стороны.

В следующую секунду откуда-то сбоку выпрыгнул огромный лысый кот, размером в холке практически мне по грудь. Он остановился между мной и этим глазастым сгустком тьмы и, оскалившись, зарычал.

— Да, вот оно что. Не ожидал. В тебе есть посредник, но откуда он у тебя, ты не принадлежишь к нашему виду.

— От верблюда! Это ты сделал так, что наш корабль обесточился?

— Вы находились в пространстве, ограниченном для посещения разумных. Мною было принято решение изолировать вас до выяснения обстоятельств.

— Ну, вот оно что значит, всё-таки это ты заглушил наши реакторы!

— Это не имеет значения. Откуда у тебя посредник?

Я на секунду задумался:

— Если ты знаешь, что это такое, тогда, я думаю, я могу тебе рассказать. Он достался мне в дар, скорее всего, от одного из ваших. Я нашёл его умирающим на древнем корабле, и он поделился со мной зародышем посредника. Вот такие дела.

— Ты можешь назвать его имя?