Мамба в Сомали: Черный Союз (СИ)

По моему совету одна эфиопская фирма решительно налаживала прямые поставки кофе в почти бывшую страну Советов. Ну, и какао-бобов заодно. Дело нехитрое. То, что не выращивается непосредственно в Эфиопии, Эритрее, Джибути или Сомали, закупим в других странах неподалёку. В той же Нигерии или Кении. Какао-бобы и в Кот-д-Ивуаре неплохо растут, можно с ними заключить контракт. Французы же хотят в Джибути остаться? Хотят, и мы не против.

А если есть какао-порошок и масло, то нужно покупать шоколадную фабрику или строить свою. И вперёд: Джибути щедрая страна! Ну, или тому подобное. Всё очень просто на самом деле: купить обанкротившуюся фабрику из небольших, выкупить акции бывшего колхоза-миллионника, вот уже и замкнутый цикл получается. Затем организовать сеть магазинов по всей стране. А чтобы бизнес не отжали, «прикормить» верхушку милиции и чиновников. Для особо непонятливых создать частную охранную фирму «Чёрные дела». Ну, или «Чёрный орёл». Думаю, название очень хорошее.

Или пойти ещё дальше и создать целый банк «Африканский». Хотя вряд ли мне позволят это сделать… Причём даже не советские бюрократы, а американцы с европейцами. Не по Сеньке шапка, чёрный товарищ! Напрягутся и снесут на хрен… Хотя и здесь возможны варианты. Например, если договориться и поставить у власти своих парней. Не наверху, а чуть пониже. Про промышленность не говорю: не моё это! А вот с фармацией вполне реально замутить.

Брынцалов же смог подняться от «Пчёлки» до АО «Ферейн». Недаром Жириновский с ним часами менялся, знал их стоимость. Да и вообще, лекарства — это золотое дно, даже самые обычные. А если запускать программы особо важных лекарств вроде инсулина или моих из числа тех, которые помощнее, то вообще можно в лидеры предпринимателей выйти, и не только, и все общественного мнение будет за меня.

А ещё хорошо бы партию свою организовать, скажем, под названием «Новые люди». Больше, конечно, подошло бы «Чёрные люди», но мало нас в России.

Организация эфиопских торговых фирм и все прочие мои махинации осуществлялись путём звонков, шифрованных телеграмм и обыкновенных гонцов, что курсировали между Москвой и Аддис-Абебой. Да, порой случались досадные промахи. Но куда ж без них⁈ Никогда не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Так что, делать надо.

Вот и стали открываться эфиопские торговые филиалы в Москве и Санкт-Петербурге. Впрочем, произошло это гораздо позже. Пока же шёл поиск поставщиков и перевозчиков, заключались договора, отрабатывались схемы логистики. А вот квартиру себе пора бы и прикупить.

Потихоньку приподнимался железный занавес. И многие начали собирать вещички, дабы слинять на землю обетованную. Иногда было жаль, ведь часто уезжали достаточно высококвалифицированные специалисты, особенно врачи. А те, кто оставался, лучше наоборот: катился бы колбаской от Малой Спасской хоть до Аляски! Вот такие пироги. Впрочем, кто ищет, тот завсегда найдёт.

Закинув удочки насчёт покупки квартиры, я вскоре поймал на живца одного уважаемого профессора по фамилии Либерман. Звали его Иосиф Виссар… Нет, конечно! Называли его теперь Изя Мойшевич, хотя в миру он совсем недавно значился как Иван Михайлович. Фамилию Либерман он тоже совсем недавно вернул. А до этого числился Любимовым, чтоб, значит, не сильно выделяться. Однако перед отъездом пришлось всё вернуть на свои места.

Жаль, он не говорил в так свойственной евреям изящной манере из серии: «Таки да, дорогой товарищ!». Или там: «Сагочка, посмотги какой к нам интегесный товагищ пгишёл! И это несмотгя на то, что он из Афгики»… Ну да, это всё больше из анекдотов про евреев. В большинстве своём разговаривают они все по-русски и достаточно чисто.

Либерман-Любимов готовился покинуть одну Родину и перебраться на другую. Для этого он собрал тьму документов, уволился с работы и сделал ещё уйму нужных и не очень дел и телодвижений. Однако продать квартиру в Москве в начале 90-х — не такое уж простое дело! Особенно когда это почти не урегулировано на законодательном уровне: можно и на мошенников нарваться, и не только без квартиры или денег остаться, но и жизни лишиться. Да даже если всё пройдёт гладко, надо как-то вывезти деньги за границу.

Вот тут-то и пригодились мои израильские связи! Конечно, они были несколько ограничены довольно узким кругом лиц, связанных прежде всего с антиквариатом. Но евреи такой народ, что у них всё схвачено, особенно если ещё и приплачено! Так что везти с собой деньги Либерману не придётся. Достаточно просто убедиться в том, что в Израиле на его имя открыт счёт, на котором лежит нужная сумма. А уже по приезду он всё там себе купит: и квартиру (или дом), и машину, и на работу устроится. Тут я прямо в роли манны небесной для него выступил!

А квартирка у него имелась, прямо скажу, просто шикарная! Располагалась она в сталинской высотке, что на набережной возле Китай-города. В этом доме и военачальники жили, и артисты! В общем обалденный по историческим личностям дом, да и сам по себе вполне ничего. Монументально, Карл! На первом этаже высотки располагались магазины, ателье и даже кинотеатр. А ещё почта! Очень удобно письма заказные получать. Огромные двери, высокие потолки с широкими окнами, уютный внутренний дворик. Рядом опять же набережная Москвы-реки. Да и Яуза неподалёку течёт: концы в воду легко прятать. Короче, одни плюсы. И это они таки не знают, сколько станет стоить их квартирка лет через тридцать! Впрочем, я и сам не знаю. Даже предположить опасаюсь. Деньги — говно, недвижимость — всё!

В общем, квартира мне понравилась. Хороший у Либермана был отец, точнее дед. Недаром в ЧК работал, вот и заработал себе и внукам квартирку. Мы долго торговались. Либерман очень боялся, что я его обману и денег не выплачу. Однако так низко я падать не собирался. Зачем? Мне его помощь тоже когда-нибудь пригодится. Поэтому сделка состоялась, и мы разошлись миром. Он через своих людей удостоверился в наличии денег на счету, а я получил в собственность отличную московскую недвижимость. Оба остались довольны.

И через три месяца я переехал в эту квартиру, сделав из неё свой временный штаб и заодно склад всякого барахла. Постепенно, прикупив по случаю нужное мне лабораторное оборудование, я создал там себе ещё и мини-лабораторию. В одной комнате вообще лежали ящики с оружием. Я не мелочился и вовсю пользовался возможностями дипломатической почты, свозя в свою квартиру снайперские винтовки, пистолеты с глушителями, специализированные автоматы разных фирм и государств.

Теперь дело оставалось за созданием своей ОПГ. А как иначе? Начать решил с бедных негритянских студентов, коих в Москве того времени было ещё много. А если брать шире, то лучше связываться с афганцами, тем вообще терять нечего. Ну, и уголовников чуток привлеку. Братва-то уже голову подымает.

«Мы — бывшие спортсмены, а ныне — рэкетмены! Ну, что ж нам было вены, по-твоему, вскрывать? Когда героев спорта, ему отдавших годы, как говорится, мордой об асфальт», — выводил известный певец. И это было правдой. Много таких было певцов, некоторых даже убили случайно за неправильные песни. Неправильные песни, как неправильные пчёлы, могут жалить больно, очень больно.

В общем, пока я развивал свою бурную деятельность, тут и супруга, наконец-то получив паспорт на новое имя, приехала в Москву. Сима с Азалией к этому времени уже неплохо обосновались на новом месте. Короче, предстояло мне крутиться как белка в колесе, обеспечивая сразу две семьи. Ну, я и крутился. А как иначе? Впрочем, пора бы уже и серьёзными делами заняться.

Глава 9

Переговоры

Разобравшись с паспортом и получив новый на немецкую фамилию, Люба уволилась и приехала ко мне. Специально для неё я снял неподалеку от посольства квартиру, где мы с ней и зажили. На работу её здесь не брали, потому как не было московской прописки. Можно было, конечно, устроить её куда-нибудь по блату, но лишнее внимание нам сейчас привлекать ни к чему.

Поэтому она просто нигде не работала. Занималась немецким с репетитором и попутно подтягивала английский, ведь я-то уже знал, что вскоре Европа объединится, выбрав в качестве единого языка именно английский. Да и вообще: чем больше знаешь языков, тем шире у тебя возможности. Впрочем, это прописные истины, которые и так все знают. А ещё я надеялся, что Люба забеременеет, и ей на какое-то время станет совсем не до меня и моих дел.

Для начала Люба (сейчас уже Луиза Генриховна Эйлер) отнесла в немецкое посольство заявление и документы подтверждающие, что её мать и отец были поволжскими немцами, их состряпали на коленке в городе Маркс за небольшую мзду, переделав бумаги, купленные на Сенном. Ничего особо сложного в том не было, старые бланки, старая печать, заинтересованный материально исполнитель. Затем Люба там же сдала тест на знание языка. А так как на ПМЖ она ехала не в Израиль, то всё прошло просто отлично. И вообще, она же врач! Не какой-нибудь там терапевт, а высококвалифицированный специалист с опытом военной хирургии. Документы, подтверждающие это, были оформлены ещё военкоматом и той воинской частью, к которой она была приписана. Такие нужны всегда и во всех странах. Особенно, гм, в Африке.

Германия уже объединилась. И параллельно с евреями туда потянулись немцы. Правда, пока ещё тонкой струйкой. Ничего, до 2000 года они переедут туда чуть ли не все, убегая в первую очередь из дружелюбного Казахстана.

В гражданстве Любе, то бишь Луизе, не отказали, и на учёт поставили. Осталось окончательное согласование и… здравствуй, Германия!

Небольшое посольство Эфиопии в Берлине располагалось по адресу: Бутштрассе, 20а. После объединения Германии в 1990 году, оно стало уже основным и единственным. Туда я и перевёл Любу, устроив на работу в качестве переводчика и секретаря. Она, разумеется, сопротивлялась и ни в какую не хотела ехать без меня, но я был непреклонен. Крайним моим аргументом стала её беременность. Да, Люба всё-таки забеременела!

Довольно быстро растущий живот окончательно убедил её в том, что не стоит со мной спорить. К тому же она уже получила визу и вид на жительство и, переехав, могла стать гражданкой Германии, оформив в Фатерланде соответствующие документы. Плачь не плачь, мой милый военврач, а ехать придётся.

Тем более тут события набирали такие обороты, что она просто мешала мне бороться за власть и заниматься всякими гадостями. Как это ни цинично говорить и осознавать, но дела обстояли именно так. О наличии у меня жены никто не должен знать. А о будущем ребёнке так тем более! Как говорится: кто не делает выводов из собственных ошибок, тот… весьма недалёкий человек, короче.

Я поехал вместе с ней, чтобы устроить всё и помочь, а заодно и наработать кое-какие связи. Кроме Германии я планировал посетить Чехословакию (как чехов, так и словаков), у которых скопилось просто море оружия, хоть и старого. Но это чуть позже, наверное.

Нужно правильно воспользоваться так удачно подвернувшимся случаем. Как и тем, что в ближайшее время советская армия бросит часть вверенного ей вооружения, предпочитая набивать эшелоны, идущие в сторону Родины, шмотьём и мебелью. И бесхозное, бывшее военное имущество пойдёт с молотка буквально за бесценок, распродаваясь победившей ФРГ. Вот только, где взять столько денег? Будем думать.

Благодаря наладившимся связям с генералами из центрального аппарата министерства обороны, я уже знал к кому обратиться. Как и знал, что именно и как делать. Даже с особистами познакомился. Ведь старался я, собственно, ради Эфиопии. Однако главным переговорщикам выступал даже не я, а первый секретарь посольства. Пусть учится.

Перед каждыми переговорами, мы с ним вместе разрабатывали стратегию поведения, проговаривая все возможные вопросы и ответы. Получалось более-менее. В любом тупике, в который его вдруг загоняли собеседники, он делал паузу. Взяв её якобы на обдумывание информации, он разговаривал со мной на амхарском или тиграи, который я тоже знал. Понять нас было невозможно. Хотя и пытались.

Параллельно с официальными переговорами, я налаживал контакты и с военной администрацией ограниченного контингента. Все уже чувствовали накрывавшую их задницу и не собирались уезжать из Германии с пустыми руками. Каждый хотел приобрести себе немного импортного счастья, настоящего и незамутнённого. Сложно их винить в этом.

Я же не на другой планете вырос, читал, как выводили войска практически в голое поле. Квартир для военнослужащих построили от силы процентов на двадцать офицерского состава. Сколько трагедий тогда произошло, сколько семей распалось. А сколько офицеров и прапорщиков покончили жизнь самоубийством, так и не найдя свою стезю в новых реалиях. А организаторы всего этого оказались уважаемыми предателями и почитаемыми на Западе людьми. Но у меня есть деньги, у них есть оружие, так что вперёд и с песней:

Палящее солнце и море песка,

Удары тамтамов, свист пуль у виска.

Сквозь грохот разрывов,

Снарядов сквозь вой

Идём через взрывы

За Мамбой мы в бой.

Упорно к победе отряд наш идёт.

Ведь вслед за собою нас Мамба ведёт!

Мы сильные духом,

Хоть кожей чёрны.

И служим мы духам,

Что в гневе страшны.

Но поздно бояться, и мы за тобой,

Великий наш вождь, отправляемся в бой!

Но для правильного проведения этой операции мне необходимо официальное прикрытие. А ещё желательно заиметь какую-нибудь частную фирму международных аферистов и авантюристов, которые занялись бы непосредственно покупкой и транспортировкой оружия в Эритрею или куда я им скажу. У них при этом должны быть соответствующие связи, наработанный трафик и соответствующие технические возможности. Определённый слух я, везде, где мог, уже пустил. Теперь ждал, что из этого выйдет. Может, моим предложением и мафия какая заинтересуется? Тоже вариант.

Вскоре в Берлин в качестве представителя покупателя вооружений прилетел министр обороны Эфиопии, которого звали Карспас Афрон. Переговоры от имени Германии вёл человек из правительства Гельмута Коля. Первый секретарь посольства Эфиопии выполнял функции помощника министра, а я переводчика. Да, да, полезный бонус у человека, что уже знает три-четыре языка, изучить ещё и новый, пусть и с помощью эликсиров и учителей.

— Товарищ Грамм, нам очень нужно это оружие. Мы готовы забрать даже старое, — переводил я слова министра обороны Эфиопии.

— Гм, вас уже достаточно снабдило оружием управление внешних сношений ГДР, курируемое Штази во времена Менгисту Мериама, даже в ущерб себе. Сейчас та страна прекратила своё существование. Мы стали единой Германией, поэтому не можем вам ничем помочь. Только за деньги, господа, отныне исключительно за деньги.

— Мы это понимаем и готовы покрыть вам всю стоимость вооружения поставками фруктов, кофе и лекарств…

— Гм, фрукты — это, конечно, очень хорошо… Но что вы предлагаете нам с ними делать? Всем составом министерства обороны встать за прилавки и начать их продавать, чтобы покрыть ваш долг? — хохотнул Грамм. — Или давать их на завтрак, обед и ужин солдатам и офицерам Бундесвера? Мой вам совет: реализуйте свои фрукты и заплатите нам деньги. У нас больше нет единой государственной экономики, когда за вооружение можно было расплатиться бананами! Да и своих поставщиков хватает. Вы же по-прежнему ассоциируете нас с ГДР! Однако, это не так. Кофе уже лучше, но опять же: что нам с ним делать? А вот насчёт лекарств…

— У нас разработаны омолаживающие эликсиры и много чего ещё. Наши препараты продаются через одну, уже достаточно известную фирму в Кувейте. Вам стоит ознакомиться с её каталогом и отзывами. Вот их рекламная листовка, полюбопытствуйте.

— Гм, по поводу омолаживающих эликсиров вам надо обратиться в Голливуд или парижские дома моды, — снова улыбнулся Грамм. — А вот предложение по лекарствам можно обсудить. Правда, я не очень компетентен в этом вопросе. Необходимо мнение специалистов из министерства здравоохранения. Если они их заинтересуют, то, возможно, лекарства у вас приобретут. Листовка любопытная, но какое отношение это всё имеет к оружию? Как мы соотнесём стоимость лекарств и пулемётов? Вы ведь не думаете, что мы продадим вам оружие по цене металлолома? Совет тот же: продайте лекарства и купите на эти деньги оружие. Вы же понимаете, что обычный товарообмен или, как сейчас принято говорить, бартер не может использоваться при продаже оружия? Надеюсь, если вам удастся заинтересовать своими лекарствами министерство здравоохранения, часть суммы по сделке вы оплатите живыми деньгами, а не микстурами?

Несколько ехидная улыбочка так и не покидала лица Грамма. Впрочем, длилось это недолго. Бросив мимолётный взгляд на эфиопского переводчика, Грамм вдруг чётко прочёл по его физиономии: «Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним!» и быстро осёкся. Выражение лица этого эфиопа даже заинтриговало Грамма.

Афрон, хоть и был новичком на подобных переговорах, так сказать, высшего уровня, всё же поморщился от такой тирады. Да, тут никто не собирался выбирать выражения! Чай, мы им не Европа.

— Да, долларами. Доставку мы обсудим отдельно.

— Гм, тогда чисто гипотетически мы можем перейти к более предметному обсуждению.

— Мы готовы, а также готовы провести дополнительные переговоры с вашим министерством здравоохранения.

— Я вас понял, — уже серьёзным тоном проговорил Грамм. — Что ж… На какие объёмы вы рассчитываете, господа?

— Мы заберем всё, что способно ездить и стрелять. Особенно нужны грузовики и бронетранспортёры. И ещё хотели бы сделать заказ на технику повышенной проходимости, переделанную из чего угодно, лишь бы могла хорошо ездить по бездорожью и имела небольшой кузов.

— Гм, интересное предложение и весьма необычное.

— Страна у нас такая — необычная. И у нас остались наработки сотрудников Штази, которые когда-то вместе с советскими органами создавали эфиопскую контрразведку. Так что: да, мы интересные.

— Нам в руки тоже попали некоторые документы того времени, описывающие несколько специфические методы работы самого чёрного диктатора. Все эти документы должны быть обнародованы, как доказательства преступной деятельности бывшего лидера Эфиопии. И, возможно, не только его… Но всему своё время. Хотя мы уже сейчас не откажемся, если вы предоставите нам лишние тому подтверждения.

— Это вне пределов моей компетенции, — проговорил Афрон. — Я приехал за оружием.

— А кто убил Менгисту Мариама, вы дознались? — проявил вдруг любопытство немец.

— Насколько мне известно, это дело рук какого-то мстителя, который затем исчез в огне междоусобицы. Случайность, которая принесла в страну гражданскую войну и много горя. Очень многие тогда погибли. Однако мы постоянно отклоняемся от темы, уважаемый герр Грамм.

— Да, я согласен с вами. Гражданская война — это очень плохо. Хорошо, у нас до этого не дошло, и сейчас мы наконец-то объединились. Жаль, что это произошло так поздно. Но лучше поздно, чем никогда. Германия снова едина!

— Да, мистер Горби изрядно помог вам в этом вопросе вместе со своим другом и главой МИДа хером Шеварднадзе.

— Простите, с кем?

— Я оговорился, плохо знаю немецкий. Конечно же, херром, простите ещё раз: ггхерром Шеварнадзе!

— Гм, бывает. Ну, хорошо. Предварительно я могу сказать вам «да», но обсудить ваши предложения и потребности более предметно предлагаю через три дня. Как раз к этому времени мы согласуем на межправительственной комиссии, занимающейся утилизацией тяжёлого ГДРовского прошлого, стоимость оставшегося вооружения и интересующей вас техники. Мы не собираемся ни с кем воевать и столько оружия, тем более старого, нам просто ни к чему. И… рекомендую вам незамедлительно подать заявку в наше министерство здравоохранения на продажу ваших лекарственных средств.

— Хорошо. Что касается оплаты: мы готовы заплатить миллион долларов или эквивалент их в марках сразу и перевести ещё два таких же транша в течение месяца. Остальное хотели бы оформить в кредит и выплатить чуть позже. И прошу вас учесть: вы продаёте нам очень старое и никому, разве что кроме Африки, не нужное вооружение. Африка — ужасающе бедный континент. Я прошу сделать на этом акцент в ваших межправительственных дискуссиях.

— Хорошо, я постараюсь пойти вам навстречу.

На этом сам ход встречи подошёл к логическому завершению и, пожав друг другу руки, переговорщики разошлись. Грамм вышел с этой встречи несколько удивлённый. Он как-то не ожидал, что эфиопы будут столь настойчивы и столь последовательны. Совсем не ожидал! Дело стоило больших денег, и упускать их было никак нельзя. Его страна выиграла. Очевидно, что всё оставшееся на территории уже ФРГ вооружение Горбачёв здесь и бросит. Миллион долларов не такая уж большая сумма, но предложение интересное.

Более или менее пригодную технику русские вывезли, дорогое вооружение, атомные ракеты и ракеты большой дальности тоже забрали почти сразу. А вот остальная его часть так, наверное, здесь и останется. Правда, поляки поначалу заломили просто баснословную цену за железнодорожный транзит воинских эшелонов с оружием через их страну. Поэтому русским приходилось перевозить большую часть морем, а это и долго, и дорого.

Однозначно стоит на этом заработать. Обслуживать и содержать оставшуюся технику в нынешних условиях не было никакого смысла. Проще избавиться. А деньги сейчас Германии нужны и поэтому стоит отреагировать на подобное предложение.

После переговоров Грамм приехал на закрытое заседание правительства, проводимое в усечённом составе, где и озвучил предложения эфиопов. Тема показалась всем интересной, поскольку снимала сразу две проблемы: куда деть ненужное и морально устаревшее военное имущество? И: как утилизовать то, что невозможно продать или даже отдать бесплатно? Идя навстречу эфиопам, правительство решало сразу кучу проблем.

— Ну что же, герр Грамм, вы отлично справились с переговорами. Надеюсь, вы не взяли на себя ответственность и не озвучили им сумм? — спросил Гельмут Коль.

— У меня не имелось на то должных полномочий, герр канцлер. Мы лишь согласовали общие вопросы. И мне показалось, с ними вполне можно иметь дело.

— Вы же знаете, предложения о продаже оружия поступают нам и от других африканских (и не только африканских) стран. И все они хотят либо купить его в кредит, либо получить чуть ли не в подарок. Германия, конечно, богатая страна, но не стоит забывать: кто не уважает пфеннига, не стоит и талера. Пусть благотворительностью занимаются русские. Впрочем, похоже они ею уже отзанимались! Но это их проблемы, а не наши. Нам нужно как можно рачительнее распорядиться тем имуществом, что мы получили в наследство от ГДР. Так сколько нам досталось имущества, герр министр обороны?

Герхард Штольтенберг, услышав вопрос, тут же уткнулся в бумаги. Он на сто процентов не знал точно, о чём пойдёт речь на заседании, и поэтому не располагал всей полнотой информации. В чём и признался:

— Герр, канцлер, я пока не представляю себе точное количество техники и стрелкового оружия, которое скопилось у нас на складах. И мне необходимо понять: что именно требуется нашим клиентам и какого качества. Точно я знаю только одно: все наши военные склады переполнены. А советская армия, уходя, готовится многое если не просто бросить, то передать нам в качестве компенсации за помощь в их транспортировке, хоть мы и обязались это сделать абсолютно бесплатно. Это весьма бесхозяйственно, но это на самом деле так.

— Понятно. Герр Горби — наш друг. Мы с ним даже охотились вместе и выпили немало ягодного шнапса. Как он может не идти нам навстречу? Мы сэкономим ещё на многом, уж поверьте мне. И это не бесхозяйственность, это доброжелательство. Вам, Герхард, действительно нужно разобраться с имеющимся на балансе имуществом. Соберите самые полные сведения о наличии всего оружия и бронетехники. Кстати, что именно эфиопы хотят у нас приобрести, герр Грамм?

— Готовы забрать всё стрелковое оружие и боеприпасы к нему. Ещё речь шла о грузовиках, миномётах и орудиях небольшого калибра. Причём их министр обороны сказал, что выкупит все горные пушки, какие есть у нас в наличии. И бронетранспортёры, но желательно старые модели с открытым верхом.

— Гм, думаю, как раз таких у нас много не наберётся. А что насчёт танков?

— Танки им не нужны. По их словам, слишком дорого. Зато есть потребность в вертолётах. Но насколько я понял, они их даже по остаточной стоимости не потянут. А вот противотанковое оружие и реактивные системы готовы забрать все.

— Понятно, — кивнул канцлер. — Продумайте этот вопрос хорошенько и найдите оптимальное для нас решение. Мы можем дать им скидку: всё равно ведь большую часть техники придётся утилизировать. Поэтому нужно постараться продать всё, что возможно. Когда у вас следующий этап переговоров?

— Через три дня. И они ещё предлагали омолаживающие эликсиры.

— Хорошо, — отмахнулся канцлер, не придав значения полученной информации. — Встречаемся в том же составе послезавтра. Хотя нет, мне нужны вы, Грамм, и вы, Герхард. Ну, и министр экономического сотрудничества и развития. Этого будет достаточно.

Через два дня оговоренные люди вновь собрались в кабинете канцлера, готовые обсудить данный вопрос уже предметно. Штольтенберг принёс с собой толстую папку, набитую таблицами, справками и другими документами. Он хорошо подготовился. Вернее, хорошо подготовились его подчинённые. Разговор предстоял конкретный, поэтому явился он на заседание во всеоружии.

Грамм, Штольтенберг, Коль и Аксбург — вот и все, кто присутствовал на этом заседании.

— Ну как, Генрих, надеюсь в этот раз вы хорошо подготовились?

— Да, герр канцлер.

— Докладывайте.

Штольтенберг раскрыл папку и стал отчитываться, какого вооружения и сколько у них хранится на складах. Сколько исправной и неисправной техники, что и в каком количестве предстоит утилизировать или модернизировать. Сообщил он и о том, что можно продать по бросовым ценам, сколько отдать так (лишь бы отдать). Ну, и так далее.

Устав от всех этих отчётов и цифр, канцлер прервал докладчика:

— Генрих, давайте уж без фанатизма. Они просили открытые бронетранспортёры. Сколько их у нас и что за тип?

— Да, герр канцлер. Это БТР-151, БТР-152В, БТР-152В1, БТР-152А со спаренной пулеметной установкой калибра 14,5 мм. На сегодняшний момент их у нас имеется… — Столтенберг на какое-то время замолчал, роясь в своей папке, и наконец, выудив нужную бумагу, продолжил: — Так, их у нас имеется 749 бронетранспортеров БТР-152В1, и ещё есть модификации: −14 БТР-152К и 49 бронетранспортеров БТР-152Кв санитарно-эвакуационном варианте.