Мамба в Сомали: Черный Союз (СИ)

— Давненько мы с тобою не разговаривали, Змееголовый. Хотя я тебе вроде как помогаю сильно: целое новое религиозное течение организовал!

— Так и я тебе помогаю, — не остался он в долгу. — А то, что не приходил, так к тому и нужды не имелось.

— А сейчас, значит, появилась?

— Появилась.

— И в чём же ты нуждаешься? — невольно заинтересовался я.

— Да не я, а ты!

— В смысле?

— В коромысле! — по-русски парировал он. — Проблемы у тебя! Слишком много где светился, вот и досветился. Ищут тебя. Вижу я, как изо всех стран тянутся к тебе ментальные щупальца и подбираются всё ближе и ближе. Тебе нужно на время исчезнуть. Положения дел это полностью не спасёт, но даст тебе время и позволит немного укрепиться в своих начинаниях, дождаться более удачного момента.

— Откуда исходит опасность? — насторожился я.

— Больше всего с севера, чуть меньше с востока и запада.

— Понятно. Это всё?

— Да. Ты же собираешься поехать на восток? К своей женщине? Знай, это тоже осложнит тебе жизнь. Ведь когда ты зависим от семьи, тебя легко можно взять на крючок. И цель твоей жизни тут же пойдёт прахом. Ты же испытал это в прошлой жизни, зачем делаешь это снова?

— Я всего лишь человек, Ящер. Я не могу по-другому.

— Гм. А ещё трудности возникнут у твоего лекаря. И тоже из-за семьи. Его родня находится в той стране, которую ты недавно захватил. И их уже нашли. Лекарю вскоре сообщат, что его родственников взяли в плен. А он предан тебе и, не сумев выбрать между тобой и ими, умрёт от сердечного приступа. Но у тебя есть выбор.

— Какой? — хмуро спросил я.

— Либо спасти его родню, либо убить их до того, как ему станет что-то известно. Обставишь всё, словно они погибли при боевых действиях. Предупреждаю сразу, родственников уже захватили и сейчас они летят по воздуху.

— …ять, снова я не успел! — воскликнул я, невольно вспомнив невероятно красивые с длинными ресницами глаза Аиши и её взгляд, когда она передавала слова благодарности от своих родителей за спасение их сына.

— Да.

— И что мне делать?

— Искать! Бороться и искать, найти и не сдаваться, — усмехнулся Ящер. — Их повезли куда-то вглубь Африки. В общем, думай. Если тебе жаль твоего лекаря, то помоги ему, как сможешь. Если же нет, можешь не напрягаться. И поменяй свою внешность, она тебе не к лицу.

— Но…

Уточнить, что его не устраивает в моей внешности, я не успел. Ящер исчез, не дожидаясь моих возражений и оставив меня в горестных раздумьях.

Настроение с утра было безнадёжно испорчено. На душе настолько погано, насколько это возможно. Теперь с Фарахом надо что-то решать. Да и остальные угрозы чересчур серьёзные. Ничего не оставалось, кроме как незамедлительно дать указания по поиску его родных. На следующий день из Джибути пришёл ответ: родственники Фараха действительно исчезли, и их местонахождение неизвестно.

Втайне я надеялся, что их всё-таки сумеют найти и доставить в Аддис-Абебу. Однако, к сожалению, Змееголовый оказался прав. Да и я этот момент упустил из виду, завоевался. Отыскать их теперь будет довольно проблематично, если вообще возможно. По словам Ящера их увезли вглубь Африки. Наверняка это сделали французы. А значит, хрен теперь найдёшь фараховскую родню.

Сказать об этом Фараху? Так он расстроится, и у него на самом деле может случиться сердечный приступ. С другой стороны: не скажешь, тоже не много выиграешь. Всё равно ведь на него выйдут и запросят выкуп. Я даже не сомневался какой. Скорее всего рецепт какого-нибудь редкого лекарства, эликсира молодости или ещё чего-нибудь подобного.

Сообщить, что они погибли, наверно будет проще. Но, узнав правду (а это неизбежно: рано или поздно Фарах всё равно её узнает!), он во мне разочаруется. Короче, как ни крути, а хрен редьки не слаще! В общем, надо разговаривать «по чесноку». Вечером я получил по телефону ещё одну информацию и, собравшись с духом, поехал к Фараху. Наш разговор не затянулся надолго.

— Фарах, твои родственники в Джибути исчезли. Найти их не могут, они либо погибли, либо уехали, либо их выкрали. Вероятнее всего последнее. И скорее всего, в качестве выкупа от тебя потребуют рецепты наших лекарств. Уверен, похитителей интересуют самые дорогие. То есть те, которые ты не знаешь.

Фарах на удивление спокойно воспринял информацию.

— И что мне теперь делать?

— А ты сам как думаешь?

— Я давно этого ждал, — уныло произнёс он. — Рецептов я не знаю, выручить родню не смогу, так что всё бесполезно.

Я некоторое время молча смотрел на него, тщательно обдумывая свой ответ.

— Хорошо, тогда поступим так: ты заберёшь жену с детьми и уедешь в нашу закрытую лабораторию. Поработаешь там, заодно и спрячешься, и за процессом проследишь. Куда вы отправитесь, останется для всех тайной. Особо любопытных уберут. А мы меж тем попробуем достать похитителей. Ты не должен отчаиваться и терять надежду! Не знаю, какие дальнейшие шаги предпримут похитители, но хочу заранее предупредить: похитители могут быть жестоки. В то же время особого смысла в убийстве твоей родни нет. Особенно, если тебя не найдут. В этом случае решение проблемы просто отложат в долгий ящик. Дождавшись, когда ты снова появишься, они сразу зайдут с козырей.

Фарах молча выслушал меня и только кивнул на эти слова.

— Один рецепт я тебе всё же дам. Он лечит вирус иммунодефицита, да и ещё много чего. Это мой тебе подарок! Начнёшь практиковаться и изготавливать это лекарство в закрытой лаборатории. Остальное останется при мне. Если всё же до тебя доберутся и прижмут, скажешь, что человек, который их знал, погиб на войне. А рецепт лекарства от ВИЧ ты создал сам, и получилось это совершенно случайно. Думаю, тебе поверят.

Фарах, кажется, даже обрадовался моим словам.

— Я запомнил, Мамба. Пусть будет так. Я соберусь и уеду. Все вопросы оставлю на фирму. Здесь уже есть хорошо подготовленные кадры.

— И учти: как только ты поделишься своими знаниями, необходимость и в тебе, и твоей родне отпадёт. Будь осторожен.

— Буду.

— Хорошо, тогда езжай, а я тоже уеду.

И, обняв Фараха на прощание, я ушёл.

Всё, что мог, я сделал. Шёл 1991 год, и я не был в СССР (точнее, уже в РФ) почти полтора года. Пора навестить Любу, да и хорошенько замести следы не помешало бы.

Но в каком качестве мне ехать в СССР? В качестве некоего полковника запаса Деда Бинго и мужа Любови Неясыть? Или вновь прикинуться кем-то другим? Конечно же, я выбрал последний вариант! И начал перебирать в голове возможные варианты: в каком качестве поехать и каким именем воспользоваться.

Само собой напрашивалось, что проще всего ехать в качестве дипломатического работника. Проблем с этим вариантом здесь, в Эфиопии точно не возникнет: всё давно схвачено. Оставалось лишь выправить себе документы на другое имя. Разумеется, изменять себе в этом вопросе я не собирался! Имечко должно быть нетипичное и в тоже время смешное.

Или всё-таки воспользоваться именем Хвала Небу? Нет, оно уже тоже успело засветиться. Тогда вот: Быкаан Баста! А⁈ Звучит⁈ Так и запишем. Быкаан Баста. Там, на постсоветском пространстве как раз соответствующие времена настали! Так что имечко ко двору придётся. Вот прям даже не знаю, что меня к этому постоянно подталкивает прям, как революционэров, впрочем, оно и понятно: — чем меньше о тебе знают, тем легче жизнь. На нём и остановился.

Министерство иностранных дел Эфиопии без лишних разговоров приняло нового сотрудника на работу, оформив все необходимые документы. Вскоре в советское посольство отправили запрос на разрешение въезда Быкаана Басты в качестве советника. Не знаю уж какого: третьего, пятого, десятого или вообще технического специалиста. В итоге я сделал самую быструю карьеру, став сотрудником консульства в кратчайшие сроки.

Согласование заняло примерно две недели. И вот уже я (чист, как белый лист, хоть и чёрен) плыву на корабле в Санкт-Петербург. Хотя, нет, пока ещё в Ленинград. Ленинград, Ленинград, как тебе сейчас я рад. Поем мороженки, водовки попью, икры чёрной куплю, пока ещё продают. В Сумы съезжу или в Киев, родню проведать чёрную, как мерещилось. Ну, и делом займусь. Дел-то много накопилось!

Решил взять с собой крема всякие-разные отбеливающие. Пойду по стопам Майкла Джексона, буду белеть. Да и с внешностью что-то нужно сделать. Самое простое — это изменить форму носа. Но не всё сразу. Сначала кожа, потом нос. Наконец, я прибыл в Ленинград.

Сотрудников дипломатической миссии проверяли по упрощённой схеме. И сразу после прохождения процедуры досмотра я сел в такси и направился в сторону железнодорожного вокзала, с которого и отправился в Москву. Ехал в купе с двумя пассажирами, изредка перекидываясь с ними короткими фразами на ломанном русском. Доехав, я вышел на перрон и снова вздохнул родной воздух. Уже изрядно подзабыл его. От проходящих мимо меня людей слегка пованивало человеческим потом, колбасой и чесноком. Несло дымком от вагонных печек. Но запах ранней весны привносил во всю эту какофонию ароматов свою неповторимую свежесть.

В посольстве меня встретили с недоверием. Однако им ясно дали понять, что меня надо слушать и помогать. Сам я ни во что не влезал и не вникал, но небольшую работу на себя всё же взял. С собой у меня имелась бумага, в которой официально сообщалось о гибели в ходе боевых действий полковника эфиопских вооружённых сил Деда Бинго. Дабы сообщить это неприятное известие, его жене отправили по почте уведомление с просьбой прибыть в эфиопское посольство.

Чтобы не шокировать женщину, в извещении ничего конкретного не указали. Надеюсь, Люба не сильно расстроится, получив такое приглашение.

* * *

Любовь Владимировна Неясыть держала в руках текст телеграммы, и её руки дрожали от еле сдерживаемых эмоций. Она уже давно расписалась в бланке за доставку. Женщина-почтальон с тяжёлой сумкой наперевес, сочувственно взглянув на неё, ушла.

В последнее время Люба работала беспрерывно, потому как именно на работе получалось немного отвлечься от тяжких дум и забываться. Бинго слал деньги и телеграммы, но сам не приезжал. Люба даже подумала сразу после отъезда мужа, что беременна, но не свезло. И теперь она жила одна. Жила и ждала. Ждать пришлось почти два года. И вот, наконец, пришла весточка из посольства. Но отсутствие причины вызова повергло молодую женщину в трепет.

Отпросившись с работы, она выехала в Москву. Интересно, зачем её вызвали? В голове крутились самые разные версии: «Может быть пришло приглашение на посещение или переезд в Эфиопию, и её вызывают для оформления документов? А вдруг поводом послужило получение награды за погибшего в боях мужа или вступление в наследство?». Люба мотнула головой, отгоняя эти страшные мысли.

О чём только Люба не передумала за время пути, перебирая в голове разные варианты и доводя себя чуть ли не до исступления. «Буду считать, что меня вызвали для передачи какой-нибудь очень дорогой посылки, которую Бинго просто не рискнул отправлять почтой», — наконец, решила она и немного успокоилась.

Прибыв в Москву, Любовь Владимировна сразу же направилась в посольство. Добравшись до нужного адреса, женщина в растерянности остановилась перед входом на КПП. Нажав на кнопку звонка, дождалась, пока откроют дверь и впустят. Перед ней предстал одетый в парадную военную форму эфиоп. С точки зрения Любы светло-коричневый, почти песочного цвета китель не очень хорошо сочетался с почти изумрудными штанами, поверх которых ещё и были надеты белые гетры. Нелепо смотрелось, но она просто представилась и протянула эфиопу телеграмму.

Узнав, кто перед ним, женщину тут же молча сопроводили в отдельную комнату.

— Иван!

— Люба! — мы обнялись, крепко прижавшись друг к другу.

Женщина зарыдала, тихо содрогаясь в моих объятиях и заливая всю рубашку слезами.

— Тише, Люба, тише. Я теперь не Иван и не Дед Бинго.

— А кто ты? — еле оторвавшись от меня, спросила Люба.

— Отныне меня зовут Быкаан Баста.

Люба похлопала глазами.

— Что за дурацкое имя: Быыкан?

— Ну, вот такое имя. Только не Быыкан, а Быкаан, — улыбнулся я.

— Гм, а другого не нашлось? — от недоумения её слёзы практически мгновенно высохли, и она пришла в чувство. Кто бы сомневался!

— Нет, — начал я сочинять, — это имя одного моего родственника по матери. Он был весьма приличным человеком, и потому я решил его взять.

— А как же Дед Бинго?

— Он погиб на войне, вот свидетельство о его смерти.

— Да как же так? — всплеснула руками Люба.

— Так надо. Полковнику Бинго пришлось умереть и уступить место другому. Вот так я и переродился в Басту. Реинкарнация, так сказать. В Африке и не такое бывает.

— А как же теперь мы? Да и зачем всё это было нужно? — пожала плечами Люба.

— Просто так сложились обстоятельства. Моя жизнь оказалась в опасности, и я решил сменить документы и, по возможности, обличье.

— Ааа… Ну, тогда ладно, — с детской непосредственностью произнесла она и вдруг напряглась, осознав смысл сказанного: — Тебя, что, хотели убить?

— Да постоянно хотят.

— Вот не зря я за тебя переживаю! — воскликнула Люба и даже слегка нахмурила тонкие красивые бровки. — Почему тебя так долго не было?

— Я тоже переживал, — сказал я, уходя от прямого ответа на вопрос: почему меня так долго не было. — Но в Эфиопии шла война, и приехать никак не получалось.

— Я так за тебя боялась! — вновь хлюпнула она носом и снова прижалась ко мне всем телом.

Обняв её за плечи и чувствуя мягкость её тела, я немного одурел. Мм-м! Столько же времени прошло? И вот оно совсем рядом — любимое белое тело. Впрочем, с этим разберёмся позже, чуть позже.

— Люба, мне некогда было бояться: весь в делах, весь в заботах. Вот даже пришлось поменять имя и имидж. Сейчас я больше не военный, а дипломатический работник. Так что прошу любить и жаловать. Здесь выдадут оригинал свидетельства. По возвращении в Саратов всё оформишь в ЗАГСе, как полагается. Теперь официально ты — вдова.

От этих слов Люба вновь хлюпнула носом и подняла на меня чуть мутный взгляд своих прекрасных зелёных глаз.

— Не расстраивайся, я же живой, — мягко сказал я и вытер скатившуюся слезинку подушечкой большого пальца. — Правда, в Саратове тебе нужно будет соответствующе выглядеть. Сможешь?

— Смогу, — сквозь слёзы улыбнулась Люба, — ведь я тебя столько ждала.

— Ну, вот и отлично. Как всё оформишь, сообщишь телеграммой на адрес посольства, я всё пойму. Примерно через месяц возьмёшь отпуск и приедешь ко мне.

— И что дальше?

— Вот через месяц и обговорим конкретные детали. Скорее всего, тебе предстоит изменить фамилию и имя и на время уехать.

— Куда?

— За границу.

— Зачем?

— Чтобы жить. Сначала в Германии, потом посмотрим. Ты учила немецкий?

— Да, но пока плохо говорю. Он такой сложный! Слова просто сверхдлинные!

— У тебя ещё есть время, найми репетиторов и занимайся.

— Но зачем?

— Так надо. Сложно тут всё будет. Потом когда-нибудь вернёшься.

— Ну, хорошо. Главное, ты жив.

— Я тоже этому очень рад.

— Но… — задумалась моя жёнушка, — а как мы поменяем мой паспорт?

— У меня в Саратове есть знакомый паспортист. Я расскажу, как его найти, кто он, и как договориться. Скажешь, что от меня. Объявишь себя немкой по матери и изъявишь желание уехать в Германию. Он всё сделает. Денег попросит, конечно, и много. Их я тоже дам. Просто мне там светиться пока не стоит. Я съезжу в другое место.