Мамба в Сомали: Черный Союз (СИ)

«Ищи, кому выгодно!» — говорили когда-то римляне. Но в жизни я пока не мог реализовать эту формулу.

* * *

Тихий уютный сквер во внутреннем дворике большого особняка радовал скромным и изящным фонтанчиком. Впрочем, бассейн под ним был завален опавшей листвой, которую с осени никто так и не удосужился собрать. Это придавало ему заброшенный вид, как, собственно, и всему убранству двора. Почти посреди двора во все стороны раскинул свои корявые ветви старый тис, пытаясь закрыть собой половину пространства. Но пока ему это не удалось, а тень его кроны только радовала редких посетителей в летний зной.

Человек присел на вычурную, чуть ли не античную скамейку и плотно запахнул толстое шерстяное пальто. Было промозгло, как и всегда в Лондоне. От протекавшей всего в километре Темзы несло влажностью и муторными запахами тины и каких-то химикатов. «Ничего не меняется в старой доброй Англии», — невольно подумал человек, смотря на колеблющийся перед его глазами туман.

Он любил вот так посидеть под этим деревом, подолгу размышляя о глобальных проблемах. И чем глобальнее они были, тем более мелкими и несущественными казались собственные. Сейчас он терпеливо ждал своего коллегу по партии, а заодно и по работе.

А вот и он! Из белесого тумана выдвинулась невысокого роста фигура, одетая в такое же твидовое пальто и в старомодную шляпу а-ля шестидесятые на голове.

— Генри⁈

— Марк⁈

Мужчины пожали друг другу руки и уселись на скамейке рядом. Некоторое время они молчали, потом, наконец, заговорили.

— Как ты съездил, Марк?

— Всё хорошо: многое узнал, о многом договорился. Как твоя работа на её Величество?

— Работаю, не покладая рук.

— Никогда не видел на твоих руках мозолей, Генри⁈ — усмехнулся его товарищ.

— Я работаю в перчатках, Марк.

— Даже не сомневался!

— Как там обстоят дела у наших знойных друзей? Они взялись за оформление фрахта?

— Да. Убедившись в том, что лекарство реально работает, они взялись за дело с поистине итальянским энтузиазмом.

— Хм, — самодовольно то ли усмехнулся, то ли просто хмыкнул тот, кого его товарищ называл Генри, — на то и был расчёт! Много ли надо, чтобы свести одних с другими и указать правильное направление? Порой достаточно просто подтолкнуть в нужную сторону и наблюдать издалека, чем всё закончится. Прямо как в бильярде: точный удар по тщательно выверенной траектории, и всем остальным остаётся только аплодировать мастеру!

— Именно так! Важно только знать: кого, когда, с кем и зачем необходимо столкнуть, — согласился с ним собеседник и вернулся к основной теме разговора: — Оружия предполагается перевезти много. Американцы дали своё принципиальное согласие на это, даже рекомендовали немцам не скупиться.

— Гм, хотят половить рыбку в мутной реке времени?

— По-другому они не умеют. И, думаю, это им может вполне удастся.

— Всё, что им хорошо удаётся, так это внести ещё больший хаос туда, где есть хоть мало-мальский управляемый процесс. Впрочем, мы сейчас тоже не в силах предположить, чем закончится весь этот расклад в Африке. Мне даже самому становится это интересно. Складывается поистине уникальная ситуация, когда одна, отдельно взятая страна, самостоятельно решает проблемы, которые никакая другая даже не попробует решать без помощи извне. Надеюсь, они это понимают.

— Вряд ли, — усомнился в своих подопечных Марк. — Мне кажется, Генри, там всё идёт как-то самотёком, спонтанно. И та хорошо законспирированная организация, которая пытается сейчас срастить разнородные племена в одно целое, просто не понимает, во что ввязалась! Но надо отдать ей должное: надежды она не теряет.

— Гм, сложно сказать: насколько, кто и чего не понимает. Но мне по нраву то обстоятельство, что на Чёрном континенте возникла новая языческая секта. Это какой же вызов нужно было осмелиться бросить всему цивилизованному обществу⁈ Посмотрим, сумеет ли эта секта остаться на плаву. И, если не зачахнет, как сильно проникнет в слои африканского общества.

— Ты думаешь, мы от этого выиграем?

— Не знаю, — задумчиво произнёс Генри. — По крайней мере, не проиграем, это точно. Французы слишком расслабились в Африке и сразу же получили по голове от дикарей. Да так получили, что впору порадоваться за негров. Эта секта изрядно подрывает позиции лягушатников на материке.

— Она может подорвать и наши…

— Может, но не так быстро. А пока у нас есть время, чтобы выяснить: откуда она распространяется, и кто её основатель. Ничего, Марк, мы до всего докопаемся и во всём разберёмся. У нашей структуры обширный опыт, и кое-какие догадки и намётки уже есть. В итоге рано или поздно мы обязательно выйдем на её лидера. Скажи, смогли ли наши немецкие товарищи перебороть себя и пойти на поклон к эфиопам? Или они решили: лучше умереть в нищете, чем работать на негров?

— Они справились с собой. Это же восточные немцы. Им с детства вбивали, что все люди — братья! А негры — это тоже люди. Люди глубоко несчастные и обделённые, а значит, им нужно обязательно оказать братскую помощь. С западными бы такой фокус не сработал.

— На то и был расчёт. Пожалуй, всё к лучшему: они смогут решить кучу свалившихся на них проблем, найдут работу и достойное применение себе и своим знаниям, получат оплату. Ну, а мы их тоже поддержим. Не стоит забывать о тех, кто приносит пользу. Тем более, что решать многие проблемы, о которых чёрные вояки даже не догадываются, предстоит именно нам. Пусть они думают себе, что угодно. Ведь, получив оружие, африканцы сразу же ввяжутся в следующие войны. На каком-то этапе нам тоже станет выгодно, если единая сила захватит весь Африканский Рог.

— Почему, Генри? Нам же всегда выгоднее было разобщать и контролировать меньшими больших?

— Потому что Сомали теперь никем не контролируется, Джибути практически потеряла французский контроль, а Эритрея фактически уже вошла в Эфиопию. У эфиопов честолюбивые планы, они хотят построить крупное государство и стать доминирующей силой в этом регионе Африки. Пусть им. Нам это тоже выгодно. Зато американцам там ничего не светит, даже с их мнимой помощью. Эти негры себе на уме, однако и у нас есть голова на плечах. Вскоре мы сможем контролировать их только с помощью третьих лиц, не выдавая себя ни планами, ни действиями.

— А если они полезут в Египет?

— Не полезут, — поморщился Генри. — Я так понял, их руководство всё отлично понимает. Максимум, куда они рискнут сунуться в ближайшее время, это Южный Судан. Вот если вторгнутся в Нигерию, нам придётся вмешаться. Но их просто надо грамотно направить в центр Африки. ЦАР, Конго, Заир, Мали, да хоть до Либерии пусть дойдут, лишь бы минуя Нигерию. Впрочем, если их руководство окажется лояльным нам, могут взять и её. Так будет даже проще.

— То есть, ты допускаешь появление на Чёрном континенте некоего Союза африканских государств, созданного по принципу Советского Союза?

— А почему бы и нет? Возникнув с нашей негласной помощью, он для начала разгромит французов и американцев, а потом перейдёт под наш неофициальный патронат. При этом добрая половина Африки окажется под нами. Если не получится так, то развалить это рыхлое образование будет легко и не займёт много времени. Трайбализм ведь никто не отменял? Достаточно уговорить их создать провинции по этническому признаку и разрубить их границы, как Бог послал. А всё дальнейшее — дело техники. Вернее, работа грамотных политтехнологов. Один хороший тычок, и этот колосс на глиняных ногах рухнет, как карточный домик.

— Гм, не думаю, что они вообще смогут создать нечто подобное, Генри.

— Ну, не смогут, так не смогут. Нам главное, чтобы они подорвали авторитет и возможности наших конкурентов, не трогая наших. Всё остальное по факту. «Per aspera ad astra», или через тернии к звёздам, как говорили древние. Всё, что ни делается, делается к лучшему.

— Понятно. То есть помогаем со стороны, наблюдаем, выясняем кто есть кто, выжидаем и смотрим на результат?

— Да, чтобы в нужный момент нанести единственный, но очень точный удар. И есть ещё один аспект, из-за чего мы будем им помогать.

— Какой?

— Эликсир Жизни!

— Гм, вы считаете, он реально существует? Это не вымысел?

— Да, и его рецепт знает, возможно, только пара человек. И найти этих людей, наша задача номер два.

— Теперь я понял всё.

— Это хорошо. Ты ещё не замёрз?

— Пока нет, но уже скоро начну.

— Тогда разреши пригласить тебя на обед?

— С удовольствием!

— Пойдём, у меня где-то стоит бутылка коронационного виски, можно позволить себе пару глотков сего божественного напитка за здоровье королевы.

— Прекрасно!

Мужчины встали и неторопливо пошли по направлению к старинному особняку. Изукрашенная затейливой резьбой дверь приглашающе открылась, впустив внутрь хозяев, и тут же с глухим звуком захлопнулась. Этот хлопок прокатился коротким эхом по внутреннему двору, оттолкнулся от древних стен и быстро потух в огромной кроне многовекового тиса. Старый двор снова затих. Мир людей на какой-то десяток минут побеспокоил его и вновь убрался прочь, возвращая покой и тишину. Так, как это было всегда.

Глава 12

Остап

Прапорщик Семиухватенко, худой мужик с хитрым выражением на непропорционально мордатом по сравнению с телом лице и развитыми сильными кистями, сидел на складе с недовольной рожей и время от времени покрикивал на солдат-срочников. До этого времени он служил-не тужил, находясь на должности завскладом. Правда, склад его был артиллерийским, и это обстоятельство весьма изрядно расстраивало его заведующего, потому как кроме геморроя подобные склады ничего и никому не приносили.

С другой стороны: вроде и работа не бей лежачего. Так, пару раз в месяц приедут заберут-завезут, да раз в полгода комиссия с проверкой нагрянет. А всё остальное время сиди себе, да попукивай. Холодно, правда, на складе… Но ведь и прапорщик там тоже не весь день сидел. У начальника, хоть и такого как он, дел всегда невпроворот! То чай нужно зайти в штаб попить, то в казарму к старшине знакомому срочно заглянуть, тоже чаи погонять. Опять же, домой сбегать или ещё куда-нибудь, так сказать, прогуляться. В общем, дел выше крыши.

Но Семиухватенко всё равно было обидно. У Кечалмамедова продовольственный склад, а у Абосаряна вещевой. Вот они живут! А он что? Сидит тут, боеприпасы пересчитывает. Дались ему эти гранаты, да гранатомёты! Их и не спишешь, и не украдёшь, только жопу надорвёшь! То ли дело тушёнка и сгущёнка… Да те же макароны, едрить твою налево! Эх, аж зло взяло.

Семиухватенко с досады сплюнул, растёр плевок, после чего прикрикнул на работающих на складе срочников. Солдаты тягали тяжёлые ящики, освобождая больше места для других боеприпасов. На складе в основном хранилось стрелковое оружие, но имелись и ручные гранаты, и гранаты к гранатомётам, и… Короче, до хрена там на самом деле всего хранилось, вплоть до пулемётов различных систем и калибров.

Сейчас, правда, времена совсем другие наступили. Все словно к чему-то готовились и, скорее всего, Германию советская армия покидала навсегда. К нему уже приходили сверять и пересчитывать оставшееся вооружение. Майор, заведовавший их службой, тогда в сердцах тоже плюнул и долго-долго матерился, напоследок сказав, что теперь уже всем абсолютно безразлично: сколько и чего у нас хранится. Что смогут — вывезут, а что не смогут, то тут и бросят.

Прапорщик тогда благоразумно промолчал, своим молчанием поддержав возмущение майора. Однако мысленную зарубку всё же сделал: тут и без списания можно будет поживиться. Вот только как выйти на нужного ему покупателя? Что и по какой цене ему удастся загнать?

У местных и своего оружия сейчас навалом. В СССР не повезёшь… Ведь если и довезёшь, то это уже совсем другой расклад выйдет. Да и как оно там всё сложится, ещё никому не известно. Вдруг боком ему же и обернётся?

А тут ещё слушок прошёл, что тех, кого уже вывезли в СССР, чуть ли не в голом поле размещают. Ни казарм, ни новых частей построить пока не успели. Солдат в палатки, а склад устраивают прямо на земле под открытым небом. Вкопали столбы, обтянули их колючей проволокой и сложили штабелями ящики: нехай ржавеют.

Может, начальство хоть на брезент расщедрится? Тогда всё будет с одной стороны вроде бы лучше, а с другой намного хуже. Влага-то — она везде пробьётся. А как личный состав будет жить, вообще не интересно никому. Служи дурачок — получишь значок, а не зарплату и хату. Поэтому и наплевать ему на склад, впору о семье позаботиться.

У него ведь трое детей, да жинка дура-дурой. Но, хоть и дура, а пожрать-то любит, да и дети тоже. Вот только зарплата у него не ахти какая по нынешним-то ценам.

Накатила тоска, и Остап Семиухватенко смачно выругался, помянув и Мишку Меченного, и всех его родственников. Раису Максимовну он помянул особо, поимев на словах во всех позах и во все места. Аж сам возбудился от собственных мыслей. Мдя…

Наконец, поток сквернословия закончился, и застывшие, внимательно слушавшие его горячие пожелания солдаты снова зашевелились, медленно растаскивая ящики по своим местам. Им до проблем прапорщика было как до Китая пешком! Солдат спит, а служба идёт! К тому же здесь служилось намного легче, чем где-нибудь на Кушке или на флоте.

В общем, в мозг украинца неустанно била одна и та же мысль: надо всё продать и много чего купить. Купить, естественно, желательно машину. Лучше, конечно, мерседес или ауди. Но было бы хорошо наскрести хотя б на опель.

Впрочем, опель опелю рознь. Вот опель-кадет — это же просто сказка! Иномарка, что ты! В Союзе, у кого машина, тот король. Все бабы его будут! Правда, трое детей тянули в сторону от слабого пола. Однако Остап к слабакам себя вовсе не причислял, искореняя и преодолевая эту тягу со страшной силой.

Окончательно утвердившись во мнении, что деньги ему нужны больше, чем воздух, Семиухватенко начал искать клиентов. Сначала осторожно, потом всё больше наглея и наглея. Чем ближе придвигался час вывода ограниченного контингента, тем больше появлялось у него возможностей.

Клиенты вскоре нарисовались, но больше из мира уголовного, чем мира больших денег. Так, пару пистолетов продал, да патронов к ним. Винтовки старые тоже ушли. Мосинки-то, оказывается, за бугром раритет! И покупали их не сколько в личное пользование, сколько для коллекционирования. Один покупатель даже из Штатов попался.

Всё это, конечно, замечательно, но аппетит, как всем известно, приходит во время еды. Да и выручил Остап совсем немного: только и хватило, жену приодеть да детей. Ну, и любовнице чуток перепало. А вот на автомобиль было ещё копить и копить… Его это кардинальным образом не устраивало, и прапорщик продолжал искать денежных клиентов.

В один из дней Остап решил разориться и зайти в местную пивную, промочить, так сказать, горло. За годы, проведённые в Германии, он уже привык к хорошему разливному пиву. Не такому, как в СССР, а намного лучше. Да и не разбавляли его. Всё, чин-чинарём. Баварское не по названию, а по сути. Такого в Союзе не достать! Хотя, иногда и своё неплохо делали. Его знакомые с самого пивзавода носили. Несуны, блин!

Войдя в пивной бар (или в так называемую кнайпу), он сразу окунулся в мир пивного запаха и сопутствующих ему атрибутов. Помимо хмельно-солодового запаха пива здесь очень ароматно пахло жареными колбасками и тушёной капустой, но закуски были для него уже роскошью.

Заказав себе пива, суровый прапорщик уселся за один из столиков и замер в томительном ожидании. Клиентов в полупустом зале сегодня почти не было, и Остапа никто не беспокоил. Лишь бармен, неспешно нацедив кружку пенного напитка, принёс её клиенту. Остап тут же жадно примкнул устами к кружке и большими глотками стал хлебать пиво, не обращая внимания, как по его вислым усам стекает на стол пена.

Попутно прапорщику невольно вспомнился старый анекдот.

— За распитием пива Мюллер решил быстро подловить нетрезвого Штирлица и спрашивает:

— Скажите, Штирлиц, а какой Ваш любимый фильм?

«Волга-Волга», — чуть было не ответил Штирлиц. Однако вовремя опомнился и сказал:

— «Фольксваген-Фольксваген»!

Семиухватенко хмыкнул в мокрые усы, невольно сдунув повисшие на них небольшие хлопья пены. Хороший анекдот, но жрать-то хочется. Так, и что тут есть на закусь? Гм, в прейскуранте были и солёный крендельки, и разнообразные сосиски с колбасками, значились даже рулька с рёбрышками…

Прапорщик аж слюну сглотнул! Вот только дорого всё, а тратиться ему сейчас никак нельзя. Недолго думая, он попросил пустую тарелку и высыпал в неё из кармана большую жменю жаренных с солью семечек подсолнуха. Вот це дило!

Ловко их щёлкая, Остап осторожными глотками отхлёбывал вкусное пиво и размышлял: стоит ли брать вторую кружку или всё же остановиться на одной? Эти думы тяготили его. Хотелось вволю напиться настоящим немецким пивом, чтобы было, что на ридне Краине вспоминать. Хотя Украина це Европа, что бы там ни говорили москали. Да и пиво у них хорошее, особенно Оболонь.

Тут он обернулся, опасаясь: вдруг невольно высказал свои мысли вслух? А то ещё на заметку возьмут! Хотя нет, сейчас уже не возьмут. Да и кого опасаться? Никого здесь нет! Помещение бара радовало интимным полумраком, да интерьером, выполненным в виде немецкого охотничьего домика.

В это время дверь в бар распахнулась, и на пороге возникла фигура пожилого немца. Влажный ветер осеннего ненастья буквально хлынул в помещение, разбавив столь уютные запахи немецкой кухни своей свежестью. Семиухватенко передёрнуло: весна, осень и зима в Восточной Германии были какими-то слякотными. Нет, грязи тут на дорогах, конечно же, не наблюдалось. Но ни морозов, ни толком тепла тоже не было. Всё какое-то никакое. Из-за влажного климата у некоторых солдат, да и у офицеров с прапорщиками вскакивали на теле фурункулы, что изрядно мучили несчастливцев.

Правда, Остап ими не страдал. А ещё он оказался изрядным профессионалом в их выдавливании. Когда его просили. А когда не просили, он приходил сам. Как-то раз зашёл Семиухватенко в казарму и заметил умывающегося солдата из Краснодара с двумя налитыми кровью и гноем фурункулами на плечах. Выдавливать их он отказался, предпочитая пользоваться мазью Вишневского и распространяя по всей казарме тошнотворный запах рыбьего жира и карболки.

Семиухватенко аж зажмурился, заново переживая тот момент, когда он тихо подкрался к нему сзади и, схватив его своими грубыми лапищами, изо всех сил сжал ему плечи. От такого давления тонкая воспалённая кожа лопнула, источники гноя вскрылись, и две буро-жёлто-зелёные струи ударили чуть ли не в потолок казармы. Солдат вскрикнул от дикой боли, что буквально током прошила его тело, и потерял сознание.

— Ну, ты это, вставай давай, — потрепал его тогда по щекам прапорщик. — Я, скажи спасибо, чирьи-то твои уже выдавил!

Солдат очнулся, поблагодарил и, шатаясь, пошёл оттирать с плеч остатки гноя и дезинфицировать кожу.

Остап причмокнул от этих приятных воспоминаний и вдохновенно хватанул пива, сделав слишком крупный глоток. Кружка показала дно.

— Товарисч, можно к вам? — неожиданно послышалось рядом.

— А? — поднял глаза Остап.

— Тут пюсто, а я не люблю сидеть один и пить. Это, товарисч, признак алкоголизма.

Семиухватенко перевёл глаза на руки посетителя и увидел в них кружки с большими пенными шапками.

— Ага. Садись, но ты угощаешь!

— Бьез проблем, — сказал на ломаном русском немец и что-то крикнул бармену по-немецки. Видимо, дополнил заказ.

— Дьержите! — протянул он принесённую официантом кружку пива и придвинул тарелку с ломтиками баварской колбасы и пахучим сыром. — Угосчайтесь!

— Угу, — прапорщик быстро допил свою кружку и ухватил новую, машинально отметив лучшее качество этого сорта пива. Видать, этот напиток был и намного дороже того, что пил он. Непроизвольно у Семиухватенко вырвалось: — Хорошо живут немцы!

— Неплёхо, — кивнул бюргер и зачем-то повторил: — Я угосчаю.

— Спасибо! — всё-таки поблагодарил его прапорщик, дабы не прослыть совсем уж невежливым и вновь приник жадными губами к божественному немецкому напитку, обмакнув в густую пену свои усы. Цепкая рука прапорщика суетливо метнулась к тарелке и, ухватив кусок колбасы, потянула его во влажный пивной рот.

«Чав-чав», — выдала колбаса.

«Ням-ням!», — подумал Остап.