Я-Ведьма! (СИ)

«Нижнеямск⁈ — с удивлением подумала я — Это что за город такой⁈ Первый раз слышу? Интересно, где он? В каком крае хоть?»

— Эй⁈ Наташа! Ты слышишь меня? — спросил мужчина, поведя рукой перед моим лицом — Слышишь⁈

— Да, просто голова кружится — кивнула я, пытаясь списать все возможные странности на недомогание и выгадать немного время, чтобы подготовиться. Как ни крути, а общение с полицейским в подобной обстановке для меня ново. Будучи Олей, я в такие ситуации как-то не попадала.

«Интересно, а что именно он хочет уточнить? — подумала я, пытаясь вспомнить вчерашнее общение Наташи с полицией — Хм. А ведь показание у неё брал другой полицейский. Вроде бы совсем молодой».

— Перед тем, как начать — произнёс мужчина каким-то безжизненным канцелярским голосом и протянул бланк со статьёй и ручку — я обязан предупредить вас об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Распишитесь.

«Только, распишитесь? Не ознакомьтесь? — с какой-то тревогой подумала я и, механически взяв ручку с листом, пробежалась взглядом по тексту — Так, штраф до восьмидесяти тысяч рублей, обязательные работы до четырёхсот восьмидесяти часов, исправительные работы до двух лет или арест до трёх месяцев. Интересно, это он так настраивает на серьёзный лад? Или планирует как-то использовать подписанный документ против меня?»

Я уже хотела было привычно расписаться, но рука замерла.

«А как я, то есть Наташа, расписывается? Ну-ка голова. Вспоминай!».

— Чего зависла? — спросил следователь и я ощутила его недовольство и лёгкое нетерпение — Что в тексте не нравится? Или ты вчера давала ложные показания?

— Голова болит и в глазах всё плывёт. Не вижу ничего. Сейчас с мыслями соберусь и распишусь — сказала я и, не придумав ничего лучше, поставила букву «Н», а за ней просто вывела фамилию «Фролова».

— А мне уже показалось, что ты читала текст статьи, прежде чем подписывать — с улыбкой, но как-то подобравшись сказал мужчина — Хотел похвалить. Такую черту редко встретишь среди молодых людей, а тем более из твоего социального круга.

«Моего социального круга? Это на что он намекает? И почему скрывает эмоции? Что-то здесь явно не так!» — в свою очередь, насторожилась я и, взявшись одной рукой за голову, ответила.

— Знаете. Просто у меня сотрясение, сложно сосредотачиваться, плывёт всё перед глазами. Ещё и затылок болью отдаёт. А так бы я обязательно всё прочитала? Можно я прилягу и мы продолжим?

«Оля, что ты творишь⁈ Что за комедия⁈ Детективов пересмотрела? — мысленно костерила себя я — Это же полицейский! Он просто пришёл уточнить у Наташи непонятные моменты! Сейчас разгадает твою игру и позора не оберёшься!»

Однако, несмотря на подобные мысли и трясущиеся поджилки, что-то внутри говорило о необходимости придерживаться выбранной линии поведения и быть настороже.

«Надо притвориться слабой, тогда, возможно, он не будет принимать меня всерьёз и допустит какую-нибудь ошибку».

— О, конечно! — кивнул мужчина и даже помог мне занять горизонтальное положение, а я, через прикосновение, очень чётко ощутила его моральное удовлетворение.

Он явно был доволен моим плохим самочувствием.

«Интересно, к чему бы это?» — пронеслась в голове мысль, от которой я внутренне поёжилась.

— Раз все формальности соблюдены, то предполагаю перейти к делу — произнёс Дубравин и, достав из папки постановление, вновь перешёл на вы — Итак, Наталья Сергеевна, двадцать третьего января, около шестнадцати часов, вместе со своим молодым человеком Артур Артёмович Данцевичем отправились в гости к его друзьям в многоквартирный дом на улице Советской. Подъезд и номер квартиры вы не запомнили? Так?

— Да — тихо сказала я — Только этаж. Второй.

От мужчины потянуло недовольством, но он вновь этого никак не показал.

— Хорошо. Далее. Вы утверждаете, что после недолгой беседы, незнакомые вам мужчины потребовали у гражданина Данцевича вернуть денежный долг. Но так как средств у него не было, то он решил откупиться — на этом месте Дубравин хмыкнул — вашей невинностью.

— Я любила его — тихо ответила я за Наташу переносясь в её воспоминания и ощущая душевную боль, протестующую против легкомысленной ухмылочки следователя — Именно его, а не всех мужчин!

Со стороны Дубравина донеслось сомнение, и он спросил.

— Значит, после отказа вас стали склонять к интиму и избивать?

— Сначала я попыталась сбежать, через дверь, но мне не дали покинуть квартиры — каким-то не своим голосом ответила я, когда воспоминая вновь начали вставать перед глазами.

— Так как же вам всё-таки удалось сбежать? — уточнил мужчина — Одной из цепких рук троих?

— После очередного сильного удара я потеряла сознание, а когда очнулась, то рядом был лишь один из мужчин, который стягивал с меня джинсы. Разозлившись, я оттолкнула его ногой и побежала к приоткрытому балкону, а затем, просто прыгнула вниз. Мне было всё равно, что со мной будет дальше. Главное, не попасться в их руки.

— И как же вы выжили? — спокойно спросил мужчина, которого рассказанная история ничуть не взволновала.

— Не знаю — тихо ответила я — Отсутствие стеклянной рамы. Второй этаж. Снег. Карета скорой помощи у подъезда.

— Употребляешь наркотики⁈ — вдруг резко и жёстко спросил следователь.

— Что? — растерялась я.

— Колешься⁈ — прокричал он, склонившись надо мной — Да? Нет? Отвечай!

— Нет — твёрдо сказала я.

— А это что такое? От капельницы? — дёрнул Дубравин ближайший рукав халата вверх и обнажив исколотую конечность жёстко добавил — Ты наркоманка! Наташа! Наркоманка! О чём свидетельствуют результаты медицинских анализов! Что ты мне тут горбатого лепишь⁈ Говори, как всё на самом деле было⁈

Следователь вернулся на своё место, достал из папки еще один документ и потряс его перед моим лицом.

— Думаешь, у тебя просто так брали вчера анализы⁈ Они подтвердили, что ты употребляла наркотические вещества! Что на это скажешь? А?

— Как это связано с моим избиением и попыткой изнасилования? — тихо, но твёрдо спросила я, продолжая притворяться немощной, но при этом внутренне ещё больше злясь на полицейского.

«На что этот гадёныш намекает? Что раз я наркоманка, значит, на меня нужно наплевать? Так что ли?» — проносились в голове тяжёлые мысли, однако реальность превзошла ожидания.

— А очень легко — начал медленно цедить слова Дубравин — Ты, Наташа, получила от своего Артурчика дозу, кайфанула, а затем из-за галлюцинаций выпрыгнула из окна. А когда пришла в себя в больнице, то придумала слезливую историю, чтобы тебя пожалели и не выпнули голую на мороз. Как тебе такая версия?

— А избил меня кто? — спросила я, а из глаз из-за творящейся несправедливости покатились слёзы — Тоже сама себя?

— Не знаю — пожал плечами следователь — Может парень твой, а может какой-то прохожий? Мне-то какая разница? Главное, что посторонних ты придумала, чтобы себя оправдать! Но получилось по-другому! Следствие пошло по ложному следу! А всё из-за твоего богатого воображения!

— Как вы можете вообще так говорить? Вы же полицейский. Давали присягу. Должны граждан нашей страны защищать, а я вообще ещё ребёнок! Со мной такое сотворили, а вы глаза закрываете! — задала я терзающий душу вопрос.

— Ребёнок, который колет себе всякую дрянь и трахается с мужиком старше лет так на семь? — презрительным тоном произнёс Дубравин — Ну прямо чистая и незамутнённая душа.

— И что с того? — спросила я и задала примерно тот же вопрос, что и фельдшеру-лаборанту утром — Раз наркоманка, значит можно бить, насиловать и убивать? Значит не человек? Так что ли?

— А ты как думала? — словно на дурочку посмотрел на меня мужчина — Именно так дела и обстоят.

Я слушала этого холодного, равнодушного, чёрствого человека и где-то внутри рушилось то представление мира, которое заложили мне когда-то родителями. Что полиция — надежда и опора обычного честного гражданина. Что они обязаны бороться с преступностью и защищать простых людей от безобразий…

— Но как так? — всё ещё не могла поверить я — Как так? Если не вы, то кто меня защитит? Я ведь не вру. Рассказала всё как есть. Указала одного из виновных, дала все известные характеристики квартиры. У вас же даже свидетель есть! Водитель скорой! Вы понимаете, что если бы не он, то я бы, вполне возможно, уже была мертва? Меня бы бессознательную просто затянули бы назад и всё! Конец!

— Ну, не стоит нагнетать — поморщился мужчина — В квартире, про которую ты говоришь, давно никто не живёт. Да и водитель скорой не видел, чтобы на балконе после твоего падения кто-то появился. Он вообще лишь услышал вскрик и заметил тело, лежащее на земле. На этом его показания заканчиваются. Теперь перейдём к следующему сомнительному пункту — попытке изнасилования, факт которого медицинское освидетельствование отрицает. Вот и здесь у тебя промах. Не было ничего, а значит и нет возможности завести дело. Да и, если честно, как-то мне не верится, что ты сумела вырваться из рук троих сильных мужчин. Не смогла бы это сделать такая пигалица как ты. К тому же, вот так сюрприз, балкон у вражин в январе почему-то оказался приоткрыт. Ты понимаешь, что таких невероятных совпадений просто не бывает. Поэтому делаю вывод, что тебя просто никто не держал и ты выпрыгнула сама.

— Как умрёте, тогда и приходите — тихо прошептала я, услышанную кем-то фразу, всё ещё не веря в происходящее — Как же так? Неужели вы не понимаете, что своим бездействием лишь потворствуете преступникам? Подталкиваете их к новым подвигам. В следующий раз они, взращённые безнаказанностью за свои поступки, кого-то изобьют, изнасилуют или убьют. Кто это будет? Ваша мать? Жена? Дочь? Знакомая⁈

— Заткнись! — вдруг зло сказал мужчина и над ним взвилась плотная серая дымка, от которой тянуло призрением и злостью — Мои родные никогда не станут такой падалью, как ты! Которая сама идёт в пасть ко льву!

«Сама идёт в пасть ко льву? Значит, он мне всё же верит? Но для чего тогда все эти слова?» — насторожилась я, впитывая яркие эмоции следователя и мне в голову пришла отличная идея, чтобы проверить мотивацию полицейского.

— Я тоже не собиралась — тихо ответила я — Это всё Артур. Сначала он влюбил меня в себя. Затем развратил и подсадил на наркотики. Арестуйте его и он сам вам всё расскажет! А если он даже и от всего откреститься, то вы посадите его за совращение несовершеннолетней! Я дам показания!

Со стороны следователя донеслись эмоции злости и раздражения, даже на несколько мгновений мелькнула растерянность, он явно был не рад, что разговор вошёл именно в это русло

— Ага! Конечно! — быстро сориентировался он — Может мне теперь весь город на уши поднять и устроить план-перехват? Найти его, запрятать, подготовить все документы, а перед судом узнать от тебя что ничего, вообще-то, не было. Проходили такое. И не раз. И вообще, я смотрю ты очень умная? Учить меня вздумала, как работу свою делать?

— А что мне остаётся? — спросила я и от беспомощности на глаза опять навернулись слёзы — Что? Ждать, когда этот ублюдок Артур вновь придёт ко мне и будет предлагать дозу? Изобьёт меня? Вколет наркотик, чтобы вернуть зависимость? Чтобы потом пользоваться телом молодой девчонки, сломать её и отдавать не пойми кому? За долги? Так что ли?

После сказанного пришло понимание, что если я что-то не придумаю, то такое будущее вполне вероятно может меня ждать.

«Я уже попала в путы этих бандюганов и так просто они от меня не отстанут — пронеслось в голове и я почувствовала эмоции следователя — Проняло? Неужели наконец-то проняло?»

Однако радость была преждевременной мужчина быстро взял себя в руки и лениво бросил.

— Плевать.

Сказать, что у меня в душе всё оборвалось — значит, обмануть. Только что последняя надежда на помощь со стороны компетентных органов была растерзана зачерствевшим следователем. Розовые очки сняты и растоптаны. Мир не такой безопасный, как казалось ранее. Из-за крушения идеалов, переживаний, чувства беззащитности и страха в глубинах моей души вновь стало просыпаться что-то тёмное и опасное.

«Я осталась в этом мире одна. Я никому не нужна. Всем на меня плевать. Теперь придётся защищаться самой и рассчитывать только на себя» — проносились в голове сложные, загоняющие в депрессию мысли.

— Признаюсь. Говорить ты умеешь. Да и на жалость давить тоже — сказал Дубровкин, пока я пребывала в своих не самых приятных мыслях — даже не скажешь, что конченная наркоманка. Но видишь ли в чём дело — это ничего не значит, как и твои слова. Поэтому сейчас мы сделаем так. Я дам тебе новый протокол, который ты подпишешь. Там будет указано, что ты просто выпила лишнего и выпала из окна, да ещё так неудачно, что вся покалечилась. Видишь, я даже нигде не указываю, что ты была под наркотой. Биография у тебя чистая, вот и оставим тебе её такой. Захочешь — вернёшься к обычной жизни. Поняла?

— Вы же сами довели до меня ответственность за дачу ложных показаний. Если подпишу новый протокол, то тогда вы получите основания для моего задержания — каким-то механическим безжизненным голосом ответила я, пытаясь сдерживать тёмную силу внутри себя, которая собиралась вырваться.

— Мне что делать нечего⁈ — взорвался следователь, вновь щедро делясь со мной энергией — Думаешь я пытаюсь отмахнуться от подкинутой никчёмной работы, чтобы найти себе новую? В общем так, сука! Слушай меня внимательно! Мне надоела эта комедия! Если ты сейчас же не подпишешь новый протокол, то я очень сильно разозлюсь! И поверь, видеть в гневе ты меня явно не захочешь! Я подготовлю все документы таким образом, что комар носа не подточит! А потом докажу в суде, что ты конченная малолетняя наркоманка, которая под кайфом вылетела из окна квартиры и решила оговорить добропорядочных граждан! Которые, поверь, подтвердят, что очень хорошо тебя знают! Что ты разозлилась на них из-за отказа одолжить денег на очередную дозу и оговорила! Да, за дачу ложных показаний тебе много не дадут, но и этого хватит! А если нет, так я могу тебе и героин подкинуть! Не отвертишься! А это статья серьёзная. Двести двадцать восьмая. От четырёх до восьми лет! Хочешь себе такой судьбы?

Понимание того, что у меня, у слабой девчонки, да и впрочем, у взрослой и самодостаточной женщины Ольги, нет никаких шансов против этого беспринципного и равнодушного оборотня в погонах, который наплевал на закон и все нормы морали, вытер ноги о ту, которую обязан защищать, стало тем самым фактором, который наконец позволил завершить формирование чего-то неизвестного и тёмного внутри меня.

— Я не слышу ответ⁈ — продолжил давить следователь, не понимая, что творится у меня в душе — Хочешь себе такой судьбы?

— Нет — тихо ответила я.

От мужчины так и повеяло удовлетворением. Он тут же положил новый документ на папку и протянул его мне.

— Тогда расписывайся.

Подняв бланк и пробежав по нему глазами, я спросила.

— А что будет со вчерашним протоколом? Я хочу убедиться, что вы не используете его против меня и не обвините в даче ложных показаний.

— Ты что мне условия ставить будешь? — зло изумился Дубравин — вообще мозги все отбили?

— Если хотите, чтобы я подписала новый протокол и у вас было меньше работы, то в чём проблема? — спокойно спросила я.

Тихо выматерившись, мужчина всё протянул мне вчерашний документ, позволяя сличить номера и едким тоном уточнил.

— Теперь ты довольна?

— Нет — всё тем же тоном сказала я.

От Дубравина вновь повеяло сильными эмоциями, которые я непримянула впитать.

— Ты что совсем охренела? Издеваешься надо мной⁈

— Нет — ответила я — Хочу здесь уничтожить первый вариант, после того как распишусь во втором. Мне не нужны обвинения в даче ложных показаний. Всё честно.

— Ты идиотка⁈ — спросил мужчина, повысив голос — зачем мне тебя обманывать? Это же ко мне вопросы возникнут, если всплывёт два разных протокола с одним номером!

— Чтобы на карандаш взять? Шантажировать меня? — предположила я всё так же спокойно — Вы не проявили жалости к несовершеннолетней девчонке, которую сначала избили, а потом хотели изнасиловать. Вы плюёте на закон и сами решаете, как его использовать в своих целях. Считаете, я могу вам верить?

«Разозлила я тебя, урода! — с удовлетворением думала я, впитывая всё больше и больше энергии — Не понравились мои слова! Очень не понравились! А всё потому, что это правда! И тебе это известно!»

— Да не звезди! — едва ли с ненавистью глядя на меня прошипел мужчина — Сама за дозу на всё готова была, а сейчас невинную овечку из себя строишь⁈ Да навидался я таких как ты за свою жизнь! Говорите одно, а в голове всё совсем другое. Что? Думаешь мне заняться по-твоему нечем? Всё бросить и вытаскивать твою задницу из болота в которое ты вновь запрыгнешь после выздоровления? Нет уж! Увольте!

— Отличные оправдания для того, чтобы засунуть голову в песок! — сказала я и решительно поставив подпись во втором документе, порвала первый.

Вырвав у меня из руки папку со своим экземпляром, Дубравин удовлетворенно кивнул, а я ощутила в его эмоциях алчность и едва заметное лёгкое сожаление, когда он смотрел на порванный мной на мелкие кусочки документ.

«Так он что⁈ — наконец дошло до меня — Не просто от лишней работы избавлялся? А решал чужую проблему за деньги? От Артурчика? Нет. Этот гол, как сокол. Значит, от тех двух мужиков⁈ Получается так! Падаль!»

Я сильно разозлилась и ощутила, как темнота внутри меня активизировалась. Я смотрела на удовлетворённого Дубравина, складывающего документ в папку и глядя на него мысленно пожелала.

«Да чтобы ты потерял в сто раз больше, чем от них получил!»

С последним сказанным про себя словом, какой-то тёмный сгусток вылетел из моей груди и попал в живот следователя, впрочем, тот этого совершенно не заметил.

Забрав у меня остатки протокола, мужчина подошёл к раковине и подпалил его, а затем смыл пепел водой.

— Вот и всё — сказал он с удовлетворением — Я же говорил, что два документа с одним номером мне и самому ни к чему?

Я молчала, не обращая внимание ни на резкий запах паленой бумаги, ни на слова Дубравина. Вместо этого пыталась понять: «Что сейчас вообще произошло?»

Не прощаясь, следователь закинул зажигалку в папку и вышел из палаты, а на том месте, где он только что стоял обнаружилось несколько выпавших купюр.

«Сбылось⁈» — удивлённо подумала я, вспомнив слова пожелания отправленного в мужчину и, пока соседки не вошли, метнулась к умывальнику, подняла обронённые купюры и, засунув их в карман халата, вернулась на кровать…

А тем временем следователь неспеша вышел из больницы, сел в свой автомобиль и, заведя его, достал телефон.

— Да, Петя, это я. Всё получилось. Не поверишь, она даже рыпнуться попробовала, представляешь? Ага. Совсем страх потеряла. Под дуру сначала косила, но я её быстро раскусил. Что? Да. Затоптал баранку. Задержанные? Ну, видимо, следует отпускать — хохотнул мужчина — Получается состава преступления нет. Думаю, они за это на нас в обиде не будут. Да. Всё. Я на обед. Потом зайду.

Дорогой японский внедорожник медленно покатил вперёд, оставив после себя на снегу небольшую лужицу масла.