Помоги проекту - поделись книгой:
Расстановка сил всем ясна, но пока проблем не возникало, они закрывали на это глаза. Тера и вовсе игнорировала, потому что не видела смысла придавать значение в распределении ролей. Все они занимали разные позиции и друг с другом не конфликтовал. Механизм жизни в их небольшом поселении был отлажен.
В какой-то степени Тера их понимала. Ив хоть и ненамного старше Зарины, но отличалась от них всех. Собранная, внимательная, она всегда знала, что делать и быстро решала проблемы. Хрупкая на вид, с тонкими запястьями, длинными волосами и большими глазами, она парой слов ставила на место. Не то что Тера. Преданность остальных тоже не была неожиданностью. Как поняла Тера, Ив была женой знатного барона, который любил азартные игры. Он проиграл все, из-за чего их ребенка забрали родители мужа, а коллекторы вынесли из дома все самое ценное. В пьяном угаре он достал рапиру и заколол ей сначала личного рыцаря Ив — Дрея, потом прибежавшего на шум дворецкого Вейди и в конце концов проткнул сердце Ив.
Куки с Люцией она спасла из костра, в который детей бросили рыцари из церкви.
Тера бы тоже пошла за своим спасителем и оставалась на его стороне. Раньше она б так и поступила, а сейчас ей хотелось независимости. Слишком долго Тера жила, оглядываясь на других.
− Нужно строить еще один дом, − согласился со всеми Торн. Похоже за своими размышлениями она пропустила половину разговора. — Но если еще один дом это место вместит, то для другого придется что-то придумывать. Нужно в ближайшее время решать этот вопрос. Сюда будут приходить другие.
В его словах был смысл. Рано или поздно они сюда придут, а места мало. Им придется увеличивать территорию, только не известно, в какую сторону. Тера думала, что было бы лучше идти в сторону гор. Да, она бы охотно жила рядом с горами, а может, в пещерах.
− Как вы думаете?
Тера опять пропустила половину разговора.
На нее смотрели. Кто-то с вопросом, кто-то равнодушно, Ив спокойно, а Дрей с Вейди с подозрением. Это странно, потому что ничего плохого она им не делала. Но Тера проигнорировала их, думая над ответом. Она знала, что ее слово с большей долей вероятности станет решающим.
Брать ответственность, а потом разбираться с последствиями ей не хотелось.
Но ответить что-то нужно.
− Думаю, можно рассмотреть расширение в сторону гор.
6
Тихие шаги она не заметила, как и тяжелый вздох, сорвавшийся с тонких, недовольно поджатых губ. Скривилась недовольно, услышав, как кольца заскользили по перекладине, а комнату охватил еще неуверенный, но теплый солнечный свет. Перевернувшись на спину, глаза не открыла.
− Госпожа, вам пора вставать.
Скривившись, она неохотно открыла глаза. Посмотрела недовольно на горничную, которая улыбнулась приветливо и привязала тонкую ткань балдахина к ножке кровати. Вздохнула, смотря на зеленую листву яблонь, стоявших у окон спальни. Медленно села на кровати, потирая заспанные глаза, широко зевая.
− Прошу, не трите глаза, а то они покраснеют, − попросила ее Лукреция. Зевнув еще раз, Миель опустила руки, а потом села на край кровати, свесив ноги. — Вы сегодня выглядите невыспавшейся. Неужели кошмары вернулись?
Миель слышала в голосе Лукреции беспокойство, но не видела ее лица. Подставлялась под ласковые прикосновения, теплое, влажное полотенце, которым обтирали ее лицо. Открыла глаза, наблюдая, как Лукреция полоскала полотенце в железной чаше, выжимала лишнюю воду и возвращалась, вытирая лицо еще раз.
− Все хорошо, просто не могла долго уснуть, − отмахнулась Миель и обула мягкие тапки. Пока Лукреция передавала другой горничной грязную воду с полотенцем, она села на мягкий стул перед туалетным столиком. — Как гости?
Лукреция, шикнув недовольно на горничную, которая суетливо застилала постель, и встала за спиной Миель. Она точно не знала возраст Лукреции, но знала, что та стала ее личной горничной много лет назад. Тетушка говорила, что Лукрецию сделали горничной еще когда Миель не было года. И это было лучшим решением. Миель никого рядом с собой кроме Лукреции не видела, потому что та не болтала много, всегда была рядом и понимала Миель с полуслова.
Мягко расчесывая черные волосы Миель, Лукреция ласково улыбалась. Опрятная. Все слуги в доме носили униформу, но Лукреция и дворецкий выделялись на общем фоне. И если пожилой дворецкий во фраке вызывал уважение, то Лукреция в черном платье с высоким воротом и белым передником, какие носили все остальные, с идеальной осанкой и манерами − восхищала. Густыми, рыжими волосами, собранными в объемный пучок на затылке, мелкими веснушками на лице и руках. Лукреция красивая, хоть ее и недолюбливали многие за цвет волос, считая ведьмой.
Они многого не знали и это Миель забавляло.
− Леди Катарина еще спит, а ее нянюшка уехала в особняк. Сказала, что постарается вернуться к вечеру.
Миель улыбнулась и посмотрела внимательно в зеркало, где отражалась вошедшая с платьями в комнату служанка. Она выставила манекены и готовилась надевать платья на них.
− Можешь не вывешивать, − сказала Миель, рассматривая замершую от страха девушку. — Я надену синее платье. Подготовь украшения и обувь под него.
− Будет выполнено, госпожа.
Надев синее платье с искусственными цветами на манекен, служанка убежала обратно в гардеробную. Миель улыбнулась. Тетушка хорошо обучила тех, кто остался в доме. Штат персонала у них небольшой: дворецкий, два конюха, пять служанок, три лакея, садовник и приходящие преподаватели. Но, даже несмотря на небольшое количество людей, дом содержался в чистоте.
− У вас сегодня урок этикета после полуденного чая и учитель истории прислал письмо, что приедет после обеда. Также вам пришло несколько приглашений на чаепитие.
Миель посмотрела на красивые конверты с восковыми печатями и сухоцветами. Молодые леди так много внимания уделяли внешнему виду писем, что за свои ей становилось стыдно. Миель редко использовала сухоцветы, но с радостью смешивала цвета для печати и писала красиво, как учила тетушка. К сожалению, писала она в основном отказы.
Не посещала приемы и чаепития Миель уже года три, а из дома не выходила почти год. Хотя сказать, что из дома она совсем не выходила было бы неправильно. Благодаря садовнику, в саду у забора росли высокие деревья, скрывающие еще молодую Миель от любопытных глаз, проезжающих мимо аристократов.
− Завтрак будет через несколько часов. Куда вы сейчас направитесь: в библиотеку или сад? — спросила Лукреция, закалывая ее волосы шпильками с жемчужинами на затылке.
Миель посмотрела на шкатулку с драгоценностями, которые ей принесла служанка. Потянулась и достала жемчужное ожерелье с синими камнями, похожими на цветы.
− Я пойду в сад, − сказала она и отдала Лукреции ожерелье. Посмотрела на свое отражение и улыбнулась. Брат был не самым хорошим и заботливым родственником, но украшения присылал красивые. — Не буди сестру. Пусть отоспится.
− Как прикажете. Позвольте узнать, как долго они будут здесь? — осторожно поинтересовалась Лукреция, снимая с манекена платье. Она помогла Миель, затягивала корсет и разглаживала складки.
Рассматривая себя в зеркало, Миель поправляла кружево на рукавах и цветы. Платья оплачивал ей тоже брат, иногда и вовсе присылал ей готовые, после чего тетушка отправлялась с ними в ателье или приглашала портниху. Миель с братом давно не виделась, поэтому не удивительно, что он считал ее маленькой. Ей и правда не так давно исполнилось одиннадцать, но платья, которые присылал брат, были малы даже ей.
Над вопросом Лукреции она задумалась. Сестренка Катарина так и не сказала ей, из-за чего приехала. Миель понимала, что дело намного серьезнее, чем говорила сестренка, но и выгнать ее не имела права. Тетушка всегда учила ее, что кровь не вода. Да и поговорить с кем-то хотелось.
− Она будет здесь столько, сколько потребуется. Как сказала тетушка — окажите сестренке радушный прием.
❦❦❦
− Я не думала, что ты так рано просыпаешься.
Миель посмотрела на сестренку Катарину, которая сидела за накрытым столом и скорее всего ее ждала. Она и правда немного задержалась — зачиталась и совсем потеряла счет времени. Да и утренний сад прекрасен: с его тишиной, прохладным ветром и росой, которая оставляла на туфлях мелкие пятнышки.
Улыбнулась широко, подходя и крепко обнимая сестренку.
− Извини, что не предупредила. Ты хорошо поспала? — обеспокоенно спросила Миель, садясь напротив сестры. Пока слуги разливали чай и расставляли пирожные, в столовую пришла тетушка. — Доброе утро, тетушка!
Вздохнув, тетушка скупо поздоровалась и села во главе стола. Обычно на этом месте садились мужчины и, если б тут был брат, то занял место во главе. Но брата не было, а тетушка уже много лет вдова, поэтому по праву занимала место главы семьи. Наверное, когда Миель вырастет, то сама станет главой, ведь была выше тетушки по статусу.
Миель украдкой посматривала на уставшую тетушку с впавшими глазами и заострившимися скулами. Двигалась она медленно и кривилась при резких звуках.
− Мне нравится, Миель. У тебя спокойно. Слуги обходительны, сад красивый и библиотека хорошая, − похвалила ее Катарина, аккуратно разрезая омлет на маленькие кусочки. Миель заметила, что у сестренки замечательные манеры, осторожная речь и мягкая улыбка.
Миель не знала, что случилось у сестренки, но видела, как та изменилась. Не только внешне, но и внутренне. Будто резко повзрослела. Носила платья взрослого кроя, тугие корсеты и возрастные украшения. Подавала себя как приятную, сознательную и воспитанную женщину. На приемах таких обычно сразу замечали и быстро заключали помолвку. Тетушка говорила, что мужчины любили таких женщин: они не только становились хорошими партнерами, но и исправно следили за домом.
− Я рада! — радостно ответила Миель, успокаиваясь под строгим взглядом тетушки. Выпрямилась и более спокойно сказала. — Мне было бы неприятно, если б ты чувствовала себя некомфортно здесь.
− Не стоит беспокоится. Мне все нравится, − улыбнулась ей в ответ сестренка Катарина. — Какие у тебя на сегодня планы?
Посмотрев осторожно на тетушку, Миель промокнула салфеткой губы.
− После полуденного чая у меня урок этикета. И урок истории после обеда. Думаю, до урока этикета посижу в библиотеке, а после урока истории отдохну в саду.
Обычно ее день более загруженный, но сегодня лишь два учителя, поэтому она могла позволить себе самообразование. Миель любила библиотеку и сад, но в последнее время мало там бывала. Если тетушка ничего сейчас не говорила, значит, не возражала. Миель улыбнулась довольно.
Вздрогнула, когда услышала прерывистый вздох. Миель повернула голову и обеспокоенно посмотрела на тетушку, которая держалась за голову. Кожа ее напоминала чистейшее полотно, не заполненное еще яростными мазками краски. Тетушка еще никогда так не выглядела.
− Тетушка, ты в порядке? — взволнованно спросила Миель, вставая со своего места. Тяжело выдохнув, тетушка отмахнулась и скривилась от резкого движения. Дышала она глубоко и медленно, будто ей больно.
Плотно сжав челюсть, Миель выпрямилась.
− Руфус, проводи тетушку в ее комнату и позови врача, − приказала она и накрыла ладонь тетушки, когда та хотела возмутиться. Миель улыбнулась натянуто. — Прошу вас, тетушка, отдохните.
Вздохнув тяжело, будто нехотя, тетушка медленно встала, опираясь на такого же обеспокоенного Руфуса. Пока ее уводили, Миель медленно села на свое место и продолжила завтрак.
− Извини, сестренка Катарина за испорченный завтрак. В последнее время тетушке нездоровится.
И это была правда. Миель заметила, что за последние три месяца тетушка два раза падала в обморок. Лукреция говорила, что горничные жаловались на вспыльчивость тетушки, что она в последний месяц все чаще злоупотребляла успокаивающими сборами трав, которые пила и выкуривала в своей комнате. У тетушки болела голова и в каждом движении прослеживалась слабость.
От этих мыслей Миель понуро посмотрела на клубничный рулетик. Вздохнула и взяла чашечку с тонкой ручкой. Чай приятный, чуть сладковатый, но уже остывший.
− С тетей точно все в порядке? — взволнованно спросила Катарина, посматривая на закрытые двери. Миель посмотрела на сестренку и улыбнулась. Большую часть десертов съела Катарина, которая всегда была сладкоежкой и падка на фрукты.
− Не знаю. Доктор сказал, что у тетушки нет болезни. Мы за ней присматриваем, поэтому не стоит беспокоится.
Закончив с завтраком, Миель извинилась и пошла в библиотеку. Сестренка Катарина туда не ходила, ее никогда не привлекали знания и книги. Единственное, что читала сестренка были любовные романы, а их в библиотеке Миель не держала.
Взяв с полки книгу со сказками, Миель села в углу библиотеки. К сожалению, тетушка убирала все серьезные книги на верхние полки, оставляя сказки и учебники на уровне ее роста. Миель ничего не стоило попросить Лукрецию или воспользоваться стремянкой, но она этого не делала. Не хотела расстраивать тетушку.
Осмотревшись, Миель заметила лишь Лукрецию, стоящую в дверях библиотеки. Она никогда не становилась рядом, если этого не требовали обстоятельства, но была готова выполнить любой приказ. Миель она за это и нравилась. Понимая, что на ближайшее время одна, а если кто-то придет — Лукреция сообщит, она встала, подошла к дальнему стеллажу и с нижней полки достала книгу.
Миель до сих пор удивлялась, почему такие книги были в их библиотеке, но каждый раз перепрятывала и в одиночестве читала. Главное, чтобы тетушка не узнала. Книги по магии редкость, обычно они не покидали стен академии. Посмотрев на Лукрецию, Миель села на место и открыла книгу, начиная чтение с мелкой карандашной пометки. Ей осталось чуть меньше половины и не известно, сколько у нее времени. Обычно, когда Руфус находил книги по магии, то сразу выкидывал их.
Тетушка с Руфусом магию недолюбливали, а магов сильно побаивались. Брат и вовсе их ненавидел и, если узнает, что состоит в родстве с магом — скорее всего убьет. Так думала Миель, поэтому никому не говорила и всегда была осторожна.
Одна оплошность уже обошлась ей дорого.
− Как себя чувствует тетушка? — тихо и осторожно спросила она, не смотря на Лукрецию. Ей все еще страшно. Все еще стыдно.
− Сейчас ей намного лучше. Она дышит дымом от успокаивающих трав и пьет зеленый чай. Доктор сказал, что кризис миновал и ей скоро станет лучше. Также он сказал, что стоит позвать мага. Его беспокоит состояние госпожи, − спокойно ответила Лукреция.
В ее голосе не было намека на беспокойство или другие эмоции, но Миель все равно напряглась. Сжала книгу в руках, от чего одна из страниц продавилась, а чернила чуть стерлись из-за пота. Сжав челюсть, Миель перевернула страницу, внимательно читая про потоки магии.
− Пока не будем его звать. Не думаю, что тетушка с братом обрадуются магу на территории поместья.
Лукреция не ответила, но этого и не требовалось. После тетушки Миель была вторым человеком, чьи приказы выполнялись беспрекословно, несмотря на возраст.
Тетушке не настолько плохо, чтобы приглашать мага. Нет. Миель не готова к этому. Маг сразу все поймет и тогда все будет под угрозой. Нет. Нельзя приглашать мага.
7
Улыбаясь, Вереск с интересом смотрел на Тришу. Она поправляла съезжающие с переносицы круглые очки и захлебывалась словами, спотыкалась, после чего смеялась неловко. Он знал, что Триша плохо сходилась с людьми, всегда заикалась, смотрела на носки туфель и быстро убегала, прижимая потом ладони к пылающим щекам.
Друзей у Тришы не было. Она общалась только с учителями и пропадала днями в мастерской, создавая или изучая артефакты. Наверняка уже опережала программу четвертого года обучения. Романтического интереса у нее тоже не наблюдалось не только потому, что Триша предпочитала учебу отношениям, но и из-за внешности. Многих отталкивали ее рыжие, почти огненные, пушащиеся волосы, забранные в низкий хвост, мелкие родинки, будто кто-то брызнул на нее грязью. Неопрятная, вечно мятая одежда с пятнами машинного масла на юбке шарма не добавляла.
Вереск хмыкнул, когда Триша вновь запнулась и раскраснелась, смотря на него исподлобья. Милая девушка, которая наверняка тешилась надеждами на то, что она ему небезразлична. Она так ошибалась. Вереск отношениями не интересовался с момента, как впервые от старших детей услышал про отношения и секс. Потом в его жизни появился Алькор, который любой взгляд на людей воспринимал как предательство.
− …сказал, что скоро его увезут. Поэтому я все свободное время сейчас провожу в мастерской. Ой! Скоро ведь закончится обед, а я так и не поела, − на последних словах она расстроенно насупилась.
Вереск на ее слова лишь тихо рассмеялся, убирая волосы с лица. Они отросли. Обычно, когда волосы дорастали до середины шеи он их сразу обрезал по мочки ушей. Но сейчас стричься запретил Алькор, которому нравилось перебирать его волосы, держать их у корней. Отказать ему Вереск не мог, даже если волосы лезли в глаза и мешались, особенно в ветряную погоду.
− Тогда тебе стоит пойти в столовую и немного поесть. Я в ближайшее время зайду в мастерскую.
− Хорошо, буду ждать тебя!
Он смотрел, как Триша убегала, запиналась и размахивала руками. Совершенно не женственная. Шумная. Покачав головой, Вереск убрал волосы с лица и пошел в библиотеку. У него сейчас окно и следующий урок будет через полтора часа. В шумную и заполненную столовую он не пошел.
Поправив ремень сумки на плече, Вереск посмотрел на табличку библиотеки и открыл дверь. В отличие от коридора, в котором ученики громко смеялись и разговаривали, в библиотеке тихо и прохладно. Улыбнувшись, Вереск тихо поздоровался с мистером Ноктом, который расставлял по стеллажам книги.
Ему не требовались слова и поисковые чары, даже прислушиваться к магии не нужно. За прошедший год Алькор полюбил лишь одно место в библиотеке. Туда он пускал лишь Вереска, в то время как остальных отгонял. Рядом с запретной секцией, в которую входили лишь учителя и ученики с подписанными разрешениями, в углу, напротив небольшого окна, выходящего на сад. Столик на четырех человек, который обычно занимали только они вдвоем, сейчас заставлен стопками потрепанных книг. Вереск тихо подошел и с интересом нагнулся, читая названия.
Скривился.
Алькор только недавно прошел переходные экзамены и был зачислен на второй курс. Обычно ученики не придают большого значения переводным экзаменам, потому что почти все их сдают и, на самом деле, они не влияют на пребывание в стенах академии. Для Вереска и Алькора экзамены не были проблемой. Они одни из лучших на своих курсах и если Вереск плелся где-то в конце двадцати лучших учеников третьего года обучения, то Алькор забрался в лучшую пятерку второго года.
Алькор всегда стремился к совершенству. Всегда показывал людям свое превосходство и силу, храня при этом истинный потенциал и способности в секрете.
По этой же причине Алькор часто сидел в библиотеке или брал книги в комнату. С мистером Ноктом он подружился быстро, как и с остальными учителями. Всего за год Алькор подружился со всеми и заработал хорошую репутацию. Поэтому ему многое прощалось. Особенно его увлечение древней магией, на которую учителя и мистер Ноктон закрывал глаза.
− Ты уверен, что понимаешь это все? — осторожно, тихо поинтересовался Вереск, указывая пальцем на стопки книг. Все до единой были о древней магии или словарями. Многие из них даже Вереск не до конца понимал.
Дочитав предложение, Алькор поднял голову и посмотрел на Вереска. Откинулся на спинку стула, от чего тот натужно скрипнул, и усмехнулся.
− Дорогой, ты не веришь в меня? — саркастично отозвался Алькор, скрещивая руки на груди. Несмотря на спокойный тон, в его голосе слышно скрытое недовольство. — Ты оскорбляешь меня. У меня болит сердце от твоих слов.
Вереск скривился и сел напротив, взяв одну из верхних книг. Прочитал название и открыл на первой странице, без особого внимания рассматривая слова и мелкие пометки на полях. Наверняка мистер Ноктон злился, потому что пометки хоть и полезные, но все еще являлись актом вандализмом.
− Не обманывайся. В тебя я верю больше, чем в остальных, − спокойно заметил Вереск и закрыл книгу. Отложил книгу, смотря пристально на друга. — Просто беспокоюсь. Увлечения древней магией до добра не доводят. Самое безобидное, что ты получишь — замечание и запрет на посещение библиотеки от директора. Если про это прознает церковь…
− Я очень осторожен, дорогой. Не стоит волноваться понапрасну, − улыбнулся Алькор мягче, чем обычно. Он наклонился вперед, поставив локти на стол. На левый кулак положил подбородок, а правую руку вытянул, положив рядом. — Но мне очень приятно, что ты думаешь обо мне. Ты должен думать только обо мне.
Вереск едва не рассмеялся. Алькор плотно вошел в его жизнь, вплелся корнями в сердце и душу, из-за чего он уже не представлял себя без друга. Было ли это плохо? Вереск не знал. Он уже не представлял себе другую жизнь и, если честно, представлять не хотел.
Прислушавшись к себе, он понял, что хотел есть. Колокол уже возвестил о начале урока. Ближайшее время Вереск свободен, а Алькор не спешил никуда, значит у него в расписании тоже окно. Без причины Алькор не пропустил бы урок — побоялся б испортить репутацию.
− Пойдем пообедаем. Есть хочу.
Алькор нахмурился, посмотрел на книги, потом на Вереска, который гладил живот под белой рубашкой. Вздохнул так душераздирающе, что Вереск едва не рассмеялся от этого. Наблюдал, как тот собирал книги и расставлял их по местам с гримасой на лице, будто его заставляли.
Поделиться книгой: