Дело о детях благородных семейств

— Он один был?

— Вошёл один, но под окнами в это время какой-то человек болтался, тоже в чёрном плаще с капюшоном и при мече. А когда клиент вышел, они вместе ушли.

Марк задумался. В это время в комнату вошёл один из сыщиков и высыпал на стол из тёмного кошелька-кисета двадцать золотых марок.

— Нашли в каморке у покойника, — пояснил он. — Там у него всяких магических штук немало и книга колдовская. У остальных тоже кое-что есть.

— Всё описать и доставить в Белую башню, — приказал Марк, поднимаясь. — На сей раз вам повезло, ни в мошенничестве, ни в убийстве я вас обвинять не стану. С остальным будет разбираться господин Филбертус. Если всё, как вы говорите, то, возможно, отделаетесь штрафом. И запомните, если я узнаю, что из этого дома ещё раз будет направлено хоть одно заклятие на сглаз, порчу или смерть, я вас всех на одной виселице повешу.

Сказав так, Марк развернулся и вышел. Спустившись вниз, он сел на коня и поехал в сторону дворца. За ним следовали оруженосцы, держа руки на эфесах мечей и пристально вглядываясь в темноту пересекавших их путь улиц.

Марк же, хоть и осознавал, что снова может оказаться целью нападения, всё же не слишком переживал по этому поводу. Если злоумышленник решил сменить оружие на магию, то вряд ли сейчас подошлёт к нему убийц. Такое случается редко, обычно, если не срабатывает один способ, переключаются на другой, а значит, следует ожидать, что на него через украденную перчатку будет направлено очередное проклятие. Но с этим он пока ничего поделать не мог. Ему оставалось только надеяться, что на этот раз его защитит браслет Филбертуса.

Пока же он обдумывал то, что узнал. Итак, в этот раз появился не только слуга, но и сам заказчик. И снова подтвердилось, что это богатый аристократ. Кто б ещё стал платить золотом за то, что оплачивается серебром? К тому ж понятна стала и некоторая его неосведомлённость в таких делах. Он молод, очень молод, а значит, не может быть кем-то, кого он обидел десять лет назад. Кого же он задел в этот раз? Кто это может быть? Гладкое лицо, каштановые волосы, высок и статен. Большая часть молодых аристократов Сен-Марко из богатых семейств отличаются миловидностью, таких всегда привечали при дворе, потому заботливые матушки тщательно следят за чистотой и гладкостью лиц своих сыновей. Каштановые волнистые волосы — через одного, а иные специально красят локоны в этот цвет, потому что каштановый медного оттенка всегда считался цветом кудрей принцев Монморанси. Высок и статен? Знать Сен-Марко издавна славилась этим, и потому низкий рост некоторых дворян вызывает насмешки за их спинами. Зовут же Айолина Делвин-Элидира карликом, хотя не так уж он и мал ростом.

И всё же Марк продолжал перебирать в памяти молодых людей с такими приметами, с которыми сталкивался в последнее время. Нет, он ни с кем из них не ссорился, никого не обидел. Напротив, среди юношей благородных семейств он всегда пользовался уважением, им восхищались, ему подражали. Так кто ж из них настолько озлобился, что возжелал, чтоб он сам «полез в петлю»?

Тем временем они добрались до заполненной народом Королевской площади и свернули в сторону Серой башни.

— Что это там? — услышал он взволнованный возглас Эдама и, обернувшись, увидел, что оруженосец поднялся в стременах и смотрит куда-то в сторону домов, возвышавшихся напротив королевского дворца.

Только тут он обратил внимание на крики и шум, а потом увидел толпу с факелами, собравшуюся возле особняка графа Анжу. Он разобрал угрозы и проклятия и, развернув коня, поскакал туда. Следом, разгоняя криками прохожих, устремились оруженосцы. Подъехав ближе, Марк бесстрашно двинулся на собравшихся, и зеваки поспешно расступились, распознав в его скакуне боевого коня, обученного в бою давить и бить противника копытами.

Выехав вперёд, Марк увидел, что крыльцо дома обступили вооружённые люди во главе с высоким мужчиной в боевом доспехе, а на ступенях в окружении слуг, ощетинившихся клинками и наложенными на луки стрелами, стоит граф Анжу с мечом в руках.

— Грязный безродный пёс! — орал граф, свирепо скалясь. — Ты ещё осмелился явиться сюда со своей сворой и предъявлять мне какие-то претензии! Ты, который не смог воспитать свою дочь в покорности и целомудрии, смеешь обвинять в её пропаже моего сына? Да кому нужна твоя девка, на которую не позарится и пьяный солдат?

— Как ты смеешь оскорблять меня, напыщенный осёл? — вторил ему взбешённый противник. — Твой сын такой же волк, привыкший резать овец, как и ты! Он опустился до того, что похитил честную девушку, а теперь скрывается, боясь, что его призовут к ответу! Или ты думаешь, что, если я изгнан от двора вашим мальчишкой-королём, то я не смогу защитить свою семью? Я здесь и сейчас лягу костьми, но призову вас к ответу!

— Так ляг! — взревел граф, подняв руку, и его лучники натянули тетивы.

— Прекратить! — крикнул Марк и, выехав вперёд, остановил коня между графом и его противником.

— Уйди, де Сегюр! — прохрипел граф, потрясая мечом. — Это наше дело! Мы разберёмся без тебя!

— Да что вы? — воскликнул Марк, в то время как его скакун возбуждённо танцевал, почувствовав боевой настрой. — Вы будете разбираться, устраивая кровавое побоище под окнами королевского дворца? Вы ума лишились, граф? Или думаете, что сможете отодвинуть меня одной рукой? Я здесь от имени короля Жоана, и я требую опустить луки и убрать мечи в ножны!

— Ты не имеешь право встревать, де Сегюр! — проорал мужчина в кольчуге и, обернувшись, Марк, наконец, узнал его.

— Я вижу, виконт де Комборн, вам мало тех бед, что обрушились на вашу голову последнее время? Вам не жаль себя, так, может, вспомните о сыне и не станете хоронить его будущее?

— Я здесь, де Сегюр, и я поддерживаю своего отца! — раздался молодой голос и Марк увидел высокого светловолосого юношу, наряженного в красивую кольчугу. — Я готов сразиться с тобой здесь и сейчас, чтоб очистить нам дорогу.

— Я принимаю твой вызов, де Комборн! — злобно крикнул Марк и вытащил меч.

Но стоило ему сделать это, как виконт, оттолкнул сына назад и закрыл его собой.

— Он тут ни при чём! Уйдите, господин барон, дайте нам разобраться во всём самим…

— Вы готовы устроить поножовщину под окнами короля, и хотите, что б я ушёл отсюда? — поинтересовался Марк, сжимая эфес меча. — Скорее, я препровожу вас и вашего сына в подвал Серой башни по обвинению в уличных беспорядках и нападении на чужой дом!

В это время толпа, заворожённо наблюдавшая за происходящим, начала рассеиваться, и появились стражники во главе с капитаном крепости. Увидев его, Марк скомандовал:

— Разогнать толпу! Окружить людей де Комборна и встать цепью у дверей Анжу. Всех, кто не подчиниться приказу убрать оружие немедленно, арестовать и в тюрьму! В случае сопротивления — убить на месте!

Капитан, поймав его взгляд, кивнул и быстрыми жестами распределил своих солдат, как ему было указано. Очутившись в окружении, виконт мрачно взглянул на Марка, но без возражений с лязгом загнал меч в ножны. Его люди тоже убрали оружие.

— Мы уходим, — проговорил де Комборн.

— Пусть идут, — Марк взглянул на капитана.

Стражники расступились, и виконт направился в сторону Королевской улицы, а барон обернулся к Анжу.

— Что происходит, ваше сиятельство? Вы забыли, где находитесь?

— Как видите, мы лишь оборонялись, ваша светлость, — проворчал граф, тоже убирая меч. — Эти псы явились сюда требовать ответа, в то время как сами должны отвечать по закону.

— Вот! — кивнул Марк. — Как хорошо, что вы, наконец, вспомнили о законе! Если вам нанесли обиду, то вовсе незачем устраивать беспорядки. У нас есть суд и полиция, если вас оскорбили либо иным способом нарушили ваши права, подайте жалобу, но не лейте кровь на эти камни.

— Я понял вас, — граф мрачно смотрел на него. — Если б я находился за стенами Сен-Марко, то мог бы самостоятельно отстоять свою честь и честь моей семьи, но находясь в городе, принадлежащем королю, я должен подчиняться установленным законам. Хоть мне и нелегко передавать кому-то это бремя, поскольку я сам считаю себя в силах защититься и воздать своим обидчикам по заслугам!

Он снова с пылом взглянул на Марка, но тот только покачал головой.

— Я знаю, что вы отважный воин и никогда не бежали от врага, ваше сиятельство. Но вы не на войне, вы здесь, в Сен-Марко. Наш король нуждается в поддержке, он молод и принял на свои плечи тяжкую ношу. Не создавайте ему дополнительные проблемы. Только кровавой бойни под стенами дворца ему сейчас и не хватало.

— Не отчитывайте меня, как несмышлёного пажа, — без тени обиды проворчал граф. — Я обещаю, что не полезу в драку. Но не могу поручиться за этого пса де Комборна.

— Вряд ли он нуждается в вашем поручительстве, и потому я сам приму меры, что б и он вёл себя разумно. Капитан, оставьте десяток стражников возле этого дома до особых распоряжений.

— Вы берёте меня под арест? — невесело усмехнулся Анжу.

— Скорее, под охрану, и не вас, а ваш дом.

— Как вам будет угодно.

Граф вздохнул и, кивнув на прощание, начал подниматься по ступеням лестницы к двери.

Вернувшись в Серую башню, Марк направился к себе, но неожиданно увидел на верхних ступенях винтовой лестницы графа Раймунда. Заметив его, граф скомандовал:

— Зайди ко мне, — и, развернувшись, пошёл наверх.

«Как собаке свистнул», — подумал Марк, но безропотно пошёл следом.

Войдя в свой кабинет, Раймунд прошествовал к креслу за столом, а Марк, не дожидаясь приглашения, сел на стул перед ним. Граф какое-то время перебирал бумаги на столе, а потом нашёл нужную и строго взглянул на барона.

— Почему де Розетто всё ещё разгуливает на свободе, если уже есть доказательства, что он передал подкинутую нами информацию на север? Его сразу же нужно было арестовать.

— Зачем? — спросил Марк и, взяв со стола бронзовый нож для резки бумаги, провёл пальцами по узорчатой рукоятке. — Он трусоват и довольно изворотлив. Всё, что я хочу знать, он и сам мне расскажет, а после я намерен его перевербовать и продолжить игру с северными баронами. Если они его раскроют, не велика потеря, но, думаю, он сумеет продержаться хотя бы до тех пор, когда мы сможем укрепить свои связи в этом направлении. Де Гобер и Беренгар со своими вассалами и союзниками обеспечат королю поддержку в северных землях, но пока этого не случилось, нужно хотя бы держать враждебно настроенных к нам баронов под надзором.

— Ты уверен, что сможешь контролировать этого де Розетто?

— Без труда. Он крутится при дворе потому, что ему здесь нравится. Он наслаждается тем, что шастает по дворцу, имеет возможность поклониться тем, о ком говорят, и посплетничать с такими же бездельниками, как и он сам. За право сохранить возможность так жить, он продаст родного отца и мать в придачу. А если я его хорошенько припугну, например, покажу застенки и пыточные камеры, то страх спуститься из парадных зал на несколько этажей ниже, удержит его от опрометчивых поступков вроде нового предательства. Не беспокойтесь, ваше сиятельство, я буду держать его на коротком поводке и изредка напоминать ему, что жизнь, увы, не вечна, а приятная жизнь — тем более.

— Ну, если ты так уверен, то продолжай, — после некоторого раздумья кивнул граф и сразу же перешёл к другой теме: — Что это за история со стычкой на Королевской площади? Мне доложили, что ты там был и сумел пресечь кровопролитие.

— Ну, ваше сиятельство, это же не штурм Бламонта! — пожал плечами Марк. — Граф Анжу и виконт де Комборн что-то не поделили и решили разобраться с этим привычным для них способом, то есть надавав друг другу тумаков…

— Мне казалось, речь шла о мечах и стрелах.

— Всё обошлось. Они разошлись в стороны, правда, бросая друг на друга свирепые взгляды.

— То есть, этим дело не кончится?

— Я надеюсь, что они остынут и разберутся во всём мирно.

— А если нет? Мне сказали, что виконт явился туда в доспехах, то есть это не спонтанное выступление. Ты знаешь, что было причиной их стычки?

— Нет. Я слышал взаимные оскорбления, но не понял, в чём дело, и не стал выяснять это…

— Выясни, — взглянув на него в упор, приказал Раймунд, — и уладь этот конфликт. Как тебе известно, граф Анжу — верный вассал короля, член малого королевского совета, человек рассудительный и мудрый, к тому же со связями на востоке королевства. Виконт де Комборн угодил в опалу, но, заметь, ему позволили остаться в Сен-Марко. Он не пустышка, получившая титул за сомнительные заслуги вроде Монтре. Он виконт в третьем поколении, титул был пожалован его деду королём Франциском за верную службу. Сам де Комборн тоже отважный воин, он не отсиживался здесь, а участвовал в походе Ричарда. Потом, конечно, вскрылись некоторые его злоупотребления, связанные с поставкой провианта в армию, но он покаялся, возместил казне убытки и выплатил компенсацию. Его удалили от двора с намерением через какое-то время вернуть обратно…

— Особенно учитывая его связи на юге, — понятливо кивнул Марк.

— Именно. Оба они полезны нам, а, следовательно, мы не заинтересованы в том, чтоб они передрались и ослабили позиции короля, которому в этом случае придётся выбирать, кого из них он будет поддерживать, а кого накажет. Ты меня понял?

— Да, — кивнул Марк и поднялся. — Что-нибудь ещё, ваше сиятельство?

— Нет, — мотнул головой граф и с озабоченным видом снова принялся перебирать бумаги на столе.

Спускаясь по лестнице мимо этажа, где располагался его кабинет, он уныло посмотрел в конец коридора, и прошёл мимо. Откладывать это дело не имело смысла, тем более что, если конфликт сам собой не сойдёт на нет, то, скорее всего, через какое-то время вспыхнет с новой силой. Конечно, его всё ещё беспокоили мысли о череде покушений на его персону, а более всего угроза Филбертуса доложить об этом королю, но и игнорировать приказ графа Раймунда было нельзя.

Потому, спустившись вниз, он снова вышел на площадь и направился туда, где возле красивого особняка стояла цепь стражников, кирасы которых поблескивали в свете факелов.

Граф Анжу принял его в нижней гостиной, он был немного подавлен, но сохранял привычное выражение спокойствия. Объяснив ему, что недавнее происшествие вызвало крайнюю озабоченность главы тайной полиции, в связи с чем ему поручено разобраться в этом деле, Марк спросил, что же всё-таки послужило причиной этой вспышки вражды между двумя благородными семействами.

Граф, выслушав его, помрачнел, а потом со вздохом произнёс:

— Это частное дело, господин барон, но коль скоро вы здесь находитесь по приказу Раймунда, я расскажу вам всё, как есть. Я рассчитываю на то, что вы поможете мне вывести этого негодяя де Комборна на чистую воду и примерно наказать. Дело в том, что какое-то время назад между нашими сыновьями: моим Ламмертом и его Жюльеном начали происходить стычки. Они постоянно задирали друг друга, однажды даже дело дошло до дуэли. К счастью, этих глупцов уговорили драться не до смерти, как они собирались, а до первой крови. Они порезали друг друга, но не сильно. На этом бы пожать друг другу руки, но это было только начало. Младший де Комборн обвинил Ламмерта в том, что тот преследует его сестру Адель, и всё лишь потому, что он пару раз пригласил девицу на танец на пиру у короля. А прошлым вечером Ламмерт не пришёл домой. Я понимаю, ему уже шестнадцать, он мужчина и у него могут быть свои дела. Не скажу, что он избалован, но я не слишком ограничиваю его свободу. У него есть друзья, он бывает при дворе и уже начинает заводить там собственные связи. Он не обязан докладывать мне, куда уходит, но до этого он ни разу не дал мне повода волноваться. Он почтительный сын и старается не расстраивать меня и мать. Он всегда приходит домой ночевать, а если остаётся во дворце или у кого-то из друзей, то всегда сообщает, где он. В этот раз он исчез без предупреждения, и его до сих пор нет. Зато, как вы видели, явился этот негодяй де Комборн со своими псами. Он утверждал, что Ламмерт похитил его дочь, и требовал немедля выдать его.

— Его дочь тоже пропала? — уточнил Марк.

— Он так говорит. Хотя не исключено, что эта распущенная девица спокойно сидит дома под замком, а вся эта эскапада затеяна лишь для того, чтоб прикрыть то, что произошло на самом деле. Если они что-то сделали с моим мальчиком!.. — граф стиснул кулаки.

— У вас есть какие-то основания полагать, что они причинили зло вашему сыну, кроме его вражды с младшим де Комборном?

— А этого недостаточно? Он буквально возненавидел Ламмерта, едва не травил его со своими дружками, провоцировал при каждом удобном случае, а потом обвинял во всех смертных грехах. И если он что-то сделал с ним, а потом, испугавшись ответственности, кинулся к отцу, то, что этот негодяй де Комборн, подвизавшийся в позорной и лживой шайке Монтре, мог сделать, как не изобразить из себя жертву?

— Позвольте мне осмотреть комнату вашего сына, ваше сиятельство, — попросил Марк. — Это позволит мне составить своё представление о Ламмерте и поможет отыскать его.

— Вы займётесь поисками моего сына?

— Учитывая обстоятельства, это именно то, что поручил мне граф Раймунд.

Они поднялись на второй этаж дома. Навстречу им вышла графиня Анжу, всё ещё очень красивая и статная женщина, облачённая в домашнее платье, которое было отделано тончайшим кружевом. Марк почтительно поклонился ей, заметив при этом, что её глаза покраснели от слёз. Она бросила тревожный взгляд на мужа, и тот ободряюще улыбнулся ей.

— Барон де Сегюр послан Раймундом, чтоб разобраться с нашим делом, — пояснил он.

— Я сделаю всё возможное, чтоб вернуть вам Ламмерта живым и невредимым, мадам, — заверил её Марк. — Вы позволите задать вам несколько вопросов?

— Конечно, — кивнула она, приложив кружевной платочек к глазам.

Расспросив её, Марк не узнал ничего нового и прошёл в покои, где жил молодой Анжу. Ламмерт занимал несколько комнат. Все они были обставлены дорогой красивой мебелью, и всё ещё носили небольшой налёт детства. Царивший там беспорядок говорил о том, что юноша до сих пор отстаивал свою независимость от взрослых, запрещая прислуге трогать свои вещи. В углах по-прежнему пылились искусно вырезанные из дерева игрушечные мечи и щиты с ярко-раскрашенными гербами, на каминной полке стояла статуэтка дракона, а через спинку кресла была перекинута златотканая лента, свидетельствующая о победе в детском турнире, которые отцы устраивают для своих сыновей в перерывах между турами взрослого турнира.

Пройдя в классную комнату, Марк осмотрел корешки книг и убедился в том, что научные труды были задвинуты подальше, а на конторке лежали рыцарские романы и исторические хроники, часто заложенные между страницами сломанными перьями, обрывками бечёвки и бумажками. Всё здесь выглядело заброшенным, потому что теперь основная деятельность Ламмерта переместилась туда, где для него устроили настоящий кабинет с широким письменным столом и полками с книгами, которые он теперь мог подбирать на свой вкус. Впрочем, там стояли всё те же хроники и романы. Присев за стол, Марк осмотрел его. На столе царил относительный порядок, по крайней мере, там было свободное место, куда можно положить бумажный лист, а письма и записки хоть и лежали подобием вороньего гнезда, всё же были засунуты в красивый сафьяновый бювар с золотым тиснением. Придвинув его, Марк просмотрел лежавшие наверху бумаги. Здесь были небольшие, написанные быстрым почерком мадригалы и несколько рисунков, в том числе изображения симпатичных девиц и несколько сделанных наскоро портретов, нарисованных с известной долей иронии. Марк невольно усмехнулся, просмотрев их, а потом задержал взгляд на изображении белокурого юноши, черты которого показались ему знакомыми.

— Я вижу, Ламмерт отличается живым умом, он начитан и при этом довольно романтичен.

— Так и есть, — согласился граф. — Но он никак не мямля. Матушка хотела обучить его игре на лютне, но инструмент пылится в углу, зато он не забывает регулярно полировать свой меч.

— Это похвально. Постойте!

Марк задержал взгляд на небольшом оттиске печати и, зацепив листок, осторожно вытащил его из пачки. Пробежав глазами по ровным строчкам, он увидел другой почерк. Некто, видимо, писал Ламмерту из родового имения, описывая свою скучную жизнь там. Взглянув на подпись, он прочёл: «Искренне твой Роланд», а потом внимательнее вгляделся в оттиск, поставленный печатью, которую наверняка носили на перстне, и в портрет белокурого юноши.

— Это ведь письмо от Роланда Ренара-Амоди? — спросил он. — И это его портрет?

— Возможно, — согласился граф. — Они встретились здесь пару лет назад, когда барон Ренар-Амоди привёз своего младшего брата из имения в столицу, и почти сразу подружились. Они часто проводят время вместе.

— Судя по письму, они довольно близки и наверняка делятся секретами друг с другом. Я позже встречусь с ним. А теперь скажите мне, где ваш сын хранит дорогие ему вещи? Знаете, маленькие сердечные реликвии, вещички, напоминающие о первых победах…

— Я понял вас!

Анжу поманил его за собой, и они перешли в спальню, где рядом с кроватью стоял узкий высокий шкаф с дверцей и выдвижными ящиками. Сунув руку под полог кровати, он достал оттуда ключ и отпер дверцу.

— Как видите, Ламмерт ничего от меня не скрывает, — пояснил он. — Правда, он знает, что без особой нужды я не стану интересоваться его тайнами.

Граф достал с полки небольшую резную шкатулку и откинул крышку. Она действительно была заполнена милыми мелочами, которые юноши хранят на память: брелок с изображением святой Лурдес, ухо первой собственноручно подстреленной лисицы, сломанная золотая пряжка, небольшой, оправленный в речной жемчуг портрет мужчины в старомодном костюме, видимо, кого-то из почивших графов Анжу, которого Ламмерт особо чтил. Но неожиданно внимание Марка привлекла коротенькая шёлковая лента приятного розового цвета с оттенком персика. Осмотрев её, он невольно улыбнулся. Лента была новой, её цвет ещё не успел измениться, и о многом говорил. Марк узнал этот оттенок, который назывался «румянец невинности». Его, как правило, носили юные девушки, едва достигшие брачного возраста. Судя по тому, как была обрезана лента, её отстригли маленькими ножницами, потому что пришлось сделать два надреза. Такие ножницы обычно хранятся в корзинках для рукоделия, значит, этот кусочек был отрезан самой девицей и отдан в дар, а Ламмерт хранил его среди своих сокровищ.

— У него есть девушка? — спросил Марк, обернувшись к графу.

Тот с озабоченным видом выдвигал ящики шкафа и заглядывал в них.

— Что? — рассеянно переспросил он. — Нет, девушки нет. Он не помолвлен и пока не заикался о том, что встретил подходящую девицу… Знаете, ваша светлость, я обнаружил нечто странное. Вернее сказать, странно то, что я кое-чего не обнаружил. В этом шкафу Ламмерт хранил свои драгоценности и деньги, но теперь здесь ничего нет.

— В самом деле? — Марк подошёл к нему. — Посмотрите, не пропало ли ещё что-то? Может, одежда, ещё какие-то ценные вещи.

— Вы полагаете, он мог сбежать? Но зачем? Если ему хотелось уехать куда-то, он мог просто сказать! Подождите, я позову его лакея.

Граф вышел и вскоре появился пожилой слуга. Поклонившись на ходу барону, он сразу же прошёл в гардеробную и через какое-то время вернулся.