Дело о детях благородных семейств

— Похоже, это здесь, — проговорил Филбертус и, спрыгнув с коня, велел своим людям окружить дом. С ним остались четверо. — Марк, когда мы войдём, нужно будет отпустить пса, снять с него ошейник. Он вернётся туда, где ему привычно. Только будь осторожен.

Он кивнул одному из своих подручных и тот, что-то пробормотав, выбросил вперёд руку, направив её на дверь. Та слетела с петель и провалилась внутрь, и тут же Филбертус устремился в темноту, за ним вбежали его люди. Марк какое-то время прислушивался, но в доме было тихо. Он присел рядом с собакой и почесал её за ухом.

— Когда я сниму с тебя ошейник, ты ведь не загрызёшь меня, правда?

Пёс добродушно щурился, глядя на него, и если б не эти демонические искры в глазах, выглядел бы обычной собакой. Марк поднялся и осторожно расстегнул ошейник на шее зверя и отпрянул к стене. Пёс исчез, было тихо, и Марк озирался по сторонам, ожидая нападения, но вдруг ощутил на руке прикосновение длинного холодного языка, а потом услышал, как заскребли по каменным ступеням большие когти. Призрачный пёс спустился на мостовую и вскоре в переулке раздался всплеск, когда его большие лапы ступили в глубокую лужу.

Марк какое-то время стоял на пороге, глядя ему вслед, а потом вошёл в зияющий чернотой дверной проём. Внизу было темно, и свет факела в руках стоявшего у подножия узкой лестницы сыщика бледными отсветами освещал ободранные стены, покрытые остатками растрескавшейся штукатурки. Сама лестница выглядела так, что наверно не каждый решился бы подняться по её расшатанным ступеням, часть из которых просто отсутствовала. И всё же по ней уже прошли Филбертус и его помощники, о чём свидетельствовали звуки наверху. Оттуда слышалась какая-то возня, быстрые шаги, а потом раскатистая ругань, достойная рыночной торговки, и какую никак нельзя было ожидать услышать из уст придворного мага, графа и утончённого придворного, к тому же родича короля. Но это был голос Филбертуса, и в нём было столько ярости и разочарования, что Марк предпочёл подняться к нему, чтоб узнать, что случилось.

Он застал его посреди низкой большой комнаты, две боковых стены которой были сломаны, чтоб увеличить площадь помещения. Здесь стояли какие-то столы, полки, этажерки, заставленные различной колдовской утварью: глиняными горшками и бутылками из тёмного стекла, запечатанными сургучом, тигли, чаши, черепа, подставки для ножей из разных металлов с рукоятками из различных материалов, коробки с травами, разложенные на холсте почерневшие человеческие кости, связанные бечёвкой красные, чёрные и белые свечи. Отдельно лежали сальные, и Марк невольно поморщился, вспомнив, что колдуны делают такие из человеческого жира. В стороне стояли стопки растрёпанных книг, которые явно были сшиты не мастерами переплётного дела, и, скорее всего, представляли собой гримуары, написанные от руки ведьмами и колдунами прошлых лет. В дальнем углу поблёскивала чаша, в которой ещё горели красными прожилками посыпанные золой угли.

— Проклятие! — прорычал Филбертус, закончив свою площадную тираду ругательством, вполне допустимым в приличном обществе. — Здесь никого нет! Были недавно, но теперь никого? Мы их спугнули, или просто явились в тот момент, когда эта ведьма вышла по своим делам, прихватив с собой всю свою шайку?

— Понятия не имею, — проговорил Марк, проходя по комнате и рассматривая лежавшие на столе предметы.

Его взгляд упал на раскрытую шкатулку, наполненную какими-то монетами, но, наклонившись ниже, он понял, что это пентакли с надписями на каком-то неведомом языке.

— По крайней мере, на сей раз мы снова нашли её логово, — заметил один из колдунов Белой башни, деловито шаривший по полкам. — Здесь много интересного. Смотрите!

Он показал извлечённые из сундука перчатки, среди них была и парная к той, что привела их сюда, а также ещё несколько, в том числе, наверно и перчатка виконта Монтре.

— Сжечь! — приказал Филбертус и колдун с удовольствием кинул их в чашу с углями, откуда вскоре заструился дым, распространявший вокруг запах горелой кожи.

— Что будем делать? — спросил Марк, внезапно почувствовав некоторое облегчение оттого, что оборвалась невидимая нить, связывавшая его с таинственной ведьмой.

— Ты отправишься обратно в Серую башню. Лупус, Эринний, проводите его светлость, вы отвечаете за его безопасность, — и ещё до того, как Марк успел возразить, добавил: — После поедете в Белую башню и вызовите сюда подмогу, а также телеги, чтоб вывезти отсюда всё, что я сочту нужным.

После этого Марк возражать не стал. Его внимание привлёк странный предмет, стоявший в нише. Это было зеркало высотой в человеческий рост в старинной бронзовой раме, но приблизившись к нему, он не увидел в нём своего отражения. Странный серебристый туман, мерцая, струился по поверхности совершенно чёрного стекла. Он протянул руку, но сильные пальцы тут же схватили его за запястье, и Филбертус оттеснил его назад.

— Не трогай! Это не зеркало, это портал, вход в чужой мир, возможно, враждебный нам. А, может, это наоборот выход для всяких тварей, которых ведьма призывает для своего колдовства. В любом случае, тебе лучше к нему не приближаться. И вообще! Не трогай тут ничего! Эриний, взгляни на этот портал и скажи, чтоб прислали запечатывающий футляр для него! И несколько локтей заговорённой цепи, чтоб опутать его сверху.

— Я понял, — кивнул тот, внимательно осмотрев раму, а потом поклонился Марку. — Идёмте, ваша светлость.

— Будь осторожен, — Марк коснулся плеча придворного мага, после чего направился за своими провожатыми, которые в сумраке этой лаборатории снова напоминали ему призраков.

Последующие два дня Марк был занят другим делом. Исчез де Розетто, всё указывало на то, что он был похищен и убит, но некоторые обстоятельства заставили тайную полицию усомниться в этой версии, и потому граф Раймунд потребовал установления полной ясности в этом деле. После упорных поисков, Марк, наконец, распутал эту интригу, разыскал пытавшегося сбежать на север изменника, специально подстроившего своё мнимое убийство, и с величайшим удовольствием препроводил его в темницу.

Доложив о результатах проведённого расследования главе тайной полиции, он собирался уже покинуть Серую башню и заняться своими личными делами, когда на пороге его кабинета появился Филбертус. При одном только взгляде на него, Марк почувствовал неладное. Придворный маг был бледен и печален, а вокруг его синих глаз появились тёмные круги.

— Что-то случилось? — спросил Марк, когда тот молча подошёл к его столу и устало опустился на стул.

При этом барон заметил, что на сей раз костюм его приятеля не блещет роскошью и из всех драгоценностей у него остался лишь один скромный перстень-печатка из серебра, который он никогда не снимал.

— Случилось? Да, — Филбертус тяжко вздохнул и задумался. — Я пришёл, чтоб рассказать тебе об этом. Может, ты что-то услышишь или увидишь… И сообщишь мне. Помнишь, мы с тобой отыскали лабораторию этой ведьмы, принцессы Морено? После того, как ты ушёл, я обследовал её очень тщательно и нашёл множество интересных вещей, назначение некоторых из них мне было совершенно непонятно. Всё самое интересное было погружено на три телеги, а остальное мои люди уничтожили: разгромили лабораторию и сам дом сожгли магическим огнём так, что там осталось лишь пепелище. Но когда мы везли изъятые вещи в Белую башню, неизвестно откуда появился густой туман, похожий на дым. Какое-то время телеги и сопровождавшие их всадники двигались в нём, а когда туман остался позади, оказалось, что одна телега, та, что была в середине, исчезла. И с двух других пропали вещи, которые вызвали мой наибольший интерес. Мы обыскали все прилегающие улицы, а после подключили к поискам городскую стражу и сыщиков полиции магистрата. Всё тщетно. Пропала телега, мул, возница и вся поклажа.

— На той телеге был портал? — спросил Марк.

— И портал, и книги, и ящики, в которых лежали странные металлические шарики с какими-то кнопками и скобами. То, что я всё-таки довёз до Белой башни, не представляло особой ценности. Инес была в ярости, и в этот раз… — он устало опустил голову.

— Она всё-таки наказала тебя.

— Не то, чтоб это было невозможно вынести, но так измотало меня… — вздохнул Филбертус. — Она сказала, что если я в ближайшее время не поймаю эту чертовку, она найдёт мне замену.

— Правда? — Марк покачал головой. — Не думаю, что в вашей башне, кроме неё, есть ещё маг такого же уровня.

— Я это к тому, что она настроена решительно.

— Почему бы не заняться этим делом самой?

— Тогда зачем я вообще ей нужен?

— Резонно.

Филбертус поднялся.

— Я не появлюсь несколько дней. Мне нужно время, чтоб восстановить силы. Но если ты что-то…

— Конечно, — поспешно кивнул Марк.

Филбертус ушёл, и Марк мог лишь с сочувствием смотреть ему вслед, недоумевая, зачем доводить своего лучшего и преданного помощника до такого состояния. Впрочем, старушка Инес тоже была ведьмой, а у ведьм, как известно, дурной нрав.

День был светлый и потому Марк с удовольствием прогулялся по городу, разглядывая шумную толпу на Королевской улице. Следом шли его оруженосцы, державшие руки возле эфесов. Они строго смотрели по сторонам, высматривая тех, кто мог бы вызвать их подозрения в намерении напасть на хозяина, но таковых не наблюдалось. Горожане спешили по своим делам или чинно прогуливались, заглядывая в открытые лавки, в трактирах уже собирались компании, хотя пока не было слышно музыки и пения, доносившихся оттуда по вечерам.

Настроение у Марка было хорошее. Искренне посочувствовав несчастному Филбертусу, он подумал о том, что сам с блеском выполнил задание своего патрона, в связи с чем можно было ожидать поощрения, которое, учитывая его денежные затруднения в связи с ремонтом дома, скорее всего, будет выражаться в звонкой монете. Его ничто не тяготило, не было срочных дел на службе и потому можно было заняться делами личными. Однако оставалась ещё одна малость, которая до сих пор не была разрешена им с момента окончания дела о пропаже сбежавших влюблённых.

Он подошёл к дому виконта Монтре и постучал в дверь. Ему открыл всё тот же старый управляющий и, узнав, испуганно попятился. Барон оставил оруженосцев в нижнем зале, а сам поднялся наверх, в те комнаты, где коротал свои дни юный виконт.

Эжен сидел в кресле у окна и читал растрёпанную книгу, а увидев на пороге барона де Сегюра, вздрогнул и уронил её на пол. Марк подошёл и, подняв книгу, взглянул на обложку. Это были Хроники царствования короля Анри Золотое копьё.

— Похвально, что вы интересуетесь историей королевства, — одобрил он. — Однако я вынужден прервать это полезное занятие.

— Я лишь пытаюсь читать, — признался Эжен, — но никак не могу сосредоточиться. Мне сказали, что Фернандо погиб в том доме, набросился с оружием на слуг графа Анжу. Наверно он решил, что это те люди, которые схватили Адель. Он так долго заботился обо мне, и я до сих пор не могу привыкнуть к мысли, что его больше нет, и простить себе то, что отправил его туда.

— Я сочувствую вашей утрате, — кивнул Марк. — Тем более, вам не стоит сидеть здесь в одиночестве. Одевайтесь, вы пойдёте со мной.

Эжен покорно кивнул, и, встав, снял с вешалки свой нарядный камзол, уже приведённый в порядок после купания в холодной воде. Одевшись, он с сомнением посмотрел на пояс, лежавший на кушетке.

— Мне брать с собой кинжал и меч? — спросил он, растерянно взглянув на барона.

— Конечно, рыцарь всегда должен иметь при себе оружие, даже если направляется в тюрьму, — ответил Марк, листая книгу, но тут же спохватился и, поймав тревожный взгляд юноши, улыбнулся. — В данном случае вы направляетесь не туда, так что соблюдение этикета в этой части обязательно.

— Могу ли я узнать, куда мы идём? — спросил виконт, застёгивая пояс на талии.

— Вчера в Сен-Марко вернулся мой старый друг барон Адемар, и сегодня вечером он устраивает по этому поводу небольшую пирушку. Вы пойдёте туда со мной.

— Зачем? — напрягся Эжен.

— Потому что я так хочу, — отрезал Марк и положил книгу на стол, потом, окинув взглядом юношу, кивнул. — Что ж, смотритесь вы вполне достойно. Идёмте.

И развернувшись, он вышел из комнаты.

— Вы припозднились, ваша светлость, — улыбнулся Марку старый мажордом барона Адемара. — Гости уже собрались в оружейном зале и расселись за столом, но ваше место всё так же ждёт вас.

— Ты не забыл обо мне, дорогой Косм, — усмехнулся Марк, обняв старика за плечи.

— Разве могу я о вас забыть, учитывая, сколько ночей вы провели под этим кровом, и всегда были так приветливы со мной. Но даже если б я забыл, господин несколько раз указал мне на то, чтоб я оставил для вас место неподалёку от него, так что вы сядете между маркизом Делвин-Элидиром и бароном Ренаром-Амоди, напротив барона де Грамона и его брата.

— Отличная компания, — кивнул Марк, — а это — второй виконт Монтре, — указал он на Эжена, — потому тоже найди ему место за столом соответствующее его статусу.

— Я могу предложить его милости сесть рядом с молодым Мартеном, — проговорил мажордом, бросив на смущенного юношу острый взгляд. — Это старший сын графа Мартена.

— И благородный рыцарь, участвовавший в последнем военном походе, — пояснил Марк, взглянув на Эжена. — Он хорошо воспитан и у него неплохие перспективы на королевской службе, — он снова обернулся к Косму и указал ему на оруженосцев, которые бродили по залу, с интересом разглядывая дорогие гобелены. — Теперь обрати внимание на этих двоих, мои оруженосцы. Если ты ещё помнишь меня в этом возрасте на той же службе, то представляешь себе, как себя с ними вести. Позаботься о них.

— Я отведу их к оруженосцам других гостей, — улыбнулся старик, почему-то именно на Эдама взглянув с наибольшей симпатией. — Там заправляет Алед, так что можно не сомневаться в том, что они будут под надёжным присмотром.

— Отлично, они хорошо знакомы. Идёмте, виконт, я представлю вас Мартену.

В украшенном старинным оружием и гербами зале стоял длинный стол, и едва войдя, Марк вызвал радостные возгласы сидевших за ним гостей. Представив им своего спутника, он проводил Эжена к свободному месту рядом с Мартеном. Тот, ещё мгновение назад смотревший на юношу с холодным подозрением, тут же встал и учтиво раскланялся с ним.

— Позаботьтесь о моём протеже, друг мой, — с улыбкой попросил его Марк. — Познакомьте его со своими друзьями и примите в свою компанию.

— Что ж, коль вы рекомендуете нам этого юношу, господин барон, — улыбнулся Мартен, — то мы с удовольствием примем его в свой круг. Присаживайтесь, ваша милость.

Эжен с благодарностью посмотрел на Марка, но тот уже шёл к хозяину дома, который поднялся, чтоб встретить гостя. Они братски обнялись, и Адемар слегка отстранился и осмотрел его с явным удовольствием.

— Ты всё так же хорош, мой милый Марк! — воскликнул он. — Впрочем, ты хорош всегда, в бою и на пиру — истинная краса Сен-Марко.

— Ты перехвалишь меня, Рене, — усмехнулся Марк, глядя на обветренное лицо и ещё больше раздавшиеся плечи своего друга. — Мы здесь живём под крылом Жоана, в покое и неге, а ты, как я слышал, последние месяцы не покидал седла…

— Не совсем так! Садись. Эй, мальчик, не спи! — Адемар щелкнул пальцами слуге, стоявшему за его креслом. — Наполни кубки! — он сам сел и, подавшись к Марку, сообщил: — Моя миссия была секретной, но сейчас завеса тайны снята, и я могу всё рассказать. Ты же помнишь те три крепости, что выговорил для нас у алкорцев Айолин? — он положил руку на плечо сидевшего рядом с ним Делвин-Элидира. — Так вот, Жоан поручил мне принять их и укрепить настолько, чтоб при случае они могли защитить наши восточные границы. Учитывая всё ещё ведущиеся мирные переговоры, это не афишировалось, и всё-таки люди лорда Деллана докопались до правды, и у алкорцев возникли вопросы, которые они пожелали задать королю на повышенных тонах. Мне пришлось ехать в луар и объясняться. Что поделаешь, крепости пока не готовы к обороне, да и воевать мы не собираемся. К счастью, я получил весьма дельные подсказки от нашего посланника графа Деманкура, вдвоём нам удалось убедить альдора, что эти твердыни будут иметь чисто оборонительный характер, и поскольку по другую сторону границы находится цепь алкорских крепостей, которые те не собираются ни срывать, ни даже разоружать, это лишь соблюдение паритета. К слову сказать, контаррен Беренгар так же встал на нашу сторону, сказав, что равноправие должно соблюдаться не только за столом переговоров, но и в иных сферах, и пока ещё только начинается сближение наших государств после длительного периода бесконечных войн, каждая из сторон должна иметь гарантии своей безопасности. Короче, мы уломали альдора не дуться, и хоть он остался не слишком доволен этой ситуацией, на дальнейшие отношения между королевствами это не повлияет. После я вернулся обратно и закончил перевооружение всех трёх крепостей, после чего был отозван королём в Сен-Марко.

— Жоан счёл, что Рене блестяще выполнил свою миссию, — добавил Делвин-Элидир. — Он уже подписал приказ о награждении Адемара золотой цепью с гербом Сен-Марко и землями.

— Что ж, тогда за тебя, Рене! — поднял свой кубок Марк. — Мы рады твоему возвращению, а ещё более тому, что ты вернулся со столь славной победой.

Они выпили и за их спинами тут же вновь появился молодой слуга с кувшином.

— Я уже встречался с королём, — сообщил Адемар с улыбкой. — Я не видел Жоана несколько месяцев и был поражён, как он возмужал, не столько внешне, сколь в обращении и суждениях. Он выглядит уверенным и при этом очень разумно судит о многих вещах. Он действительно хвалил меня, но, как я понял, цепь дана мне в качестве аванса. У него большие планы, и я рад, что он нашёл и для меня место в их осуществлении.

— Он собирается реорганизовать систему управления в королевстве, — пояснил Айолин. — В Сен-Марко вводится должность прево, на которую и прочат Адемара.

— Пока мои обязанности несколько расплывчаты, — кивнул Рене. — К тому же часть их сейчас выполняется другими службами. Не знаю, будет ли моя работать вместе с ними, или их отдадут мне в подчинение, или последует некоторое перераспределение ролей. Знаю лишь, что моей работой будет обеспечение безопасности королевского двора и города в целом. В частности, я должен заботиться об охране высших лиц королевства, причём не только короля и его семьи, но и его приближённых и чиновников, а также дипломатических миссий, которые будут прибывать в город, и наших депутаций, отправляющихся за пределы столицы.

— Возможно, впоследствии в ведомство прево будет отдано и соблюдение общественного порядка в столице, — добавил барон де Грамон. — Чтоб тебе, дорогой Марк, не пришлось больше в одиночку вставать против двух разбушевавшихся группировок. Я рад, что эту должность займёт Адемар, поскольку тайной полиции придётся работать с новой службой в тесном контакте. Кстати, полагаю, что одной из причин, по которой король решился на этот шаг, было то, что на его близких друзей и сподвижников начали слишком часто покушаться.

Марк помрачнел, одарив его недобрым взглядом, но тот только усмехнулся.

— Покушаться? — насторожился Адемар. — Я слышал эту историю с Айолином, но кто ещё…

— Не будем об этом, — улыбнулся Марк. — Если возникнет нужда, ты всё равно об этом узнаешь. Но я тоже рад, что ты теперь будешь здесь, в Сен-Марко, и если уж придётся с кем-то решать общие вопросы, то лучше с тобой. Я понимаю, что руководило Жоаном, когда он придумал эту должность и назначил на неё столь преданного, отважного и разумного друга, как ты. Последнее время нам приходится слишком часто заниматься расследованиями, связанными с безопасностью лиц, которых ты перечислил.

— Жоан понимает необходимость переустройства как управления городом, так и королевства в целом, — поддержал его Ренар-Амоди. — Ситуация слишком сильно изменилась, время выдвигает новые требования, а существующий чиновничий аппарат, привыкший действовать в режиме войны, часто оказывается слишком неповоротливым для действий в условиях мира. Нужно заниматься строительством дорог, укреплением королевских владений, развитием сельского хозяйства, искоренением нищеты и разбоя. На всё это раньше просто закрывали глаза, считая, что это неизбежное зло. Но теперь оправданий этому нет.

— Что верно, то верно, — хмуро кивнул Адемар. — Я бы расширил функции прево и на безопасность на дорогах, или создал для этого особую службу. Переезжая через границу, я каждый раз сталкивался с тем, что на алкорских землях и передвигаться даже ночью не так опасно, деревни богаче, люди состоятельнее и смелее. Там альдор заботится об отлове разбойничьих шаек, наказывает за бесчинства и регулирует размеры налогов и податей в зависимости от того, каково благосостояние жителей конкретного города или села, а в случае неурожая снижает их или даёт отсрочку выплат.

— Нужно говорить об этом с королём, — заметил Марк. — Он открыт для подобных обсуждений, и пусть не сразу, но со временем мы сможем решить эти проблемы. Теперь, когда нет нужды тратить деньги на войну, можно пустить их на более полезные дела.

— И рыцари будут пахать, — раздался недовольный голос графа де Монфора. — Мы скоро забудем о доблести и чести, превратившись в торгашей.

— Для проявления доблести не обязательно убивать кого-то, — возразил Делвин-Элидир. — Достаточно действовать с точностью наоборот.

— О чём вы? — уточнил сидевший чуть дальше виконт де Бланкар. — Я всю жизнь учился воевать, чтоб защищать короля и Сен-Марко, но теперь остался не у дел. Что же вы мне предлагаете?

— Идите служить ко мне, — предложил Адемар. — Будете охранять и защищать тех, на кого укажет король.

— Я вспоминаю одну вылазку во время недавнего похода, — произнёс Марк, — когда мы с моими всадниками и несколькими гвардейцами под командованием капитана Карнача освобождали из плена барона Линдау и его сыновей. Поверьте мне, эта сложная операция требовала невероятной доблести и уникальных навыков. Скажу честно, мне и моим людям осталось лишь зачистить замок и окрестности от шайки разбойников, а вот проникнуть в замок и вывести оттуда пленных сумела горстка гвардейцев. Попутно они взорвали ворота и обрушили башню, в которой был пороховой склад. Вот тогда я и познакомился ближе с этими людьми. Увы, они улетели обратно на Землю вместе со своей покровительницей леди Дарьей.

— Той самой, про которую говорят, что она была воплощённой святой Лурдес? — оживился Фернан де Грамон. — Вы ведь потом вместе с Айолином ездили к её звездолётам.

— Да, — подтвердил Делвин-Элидир, — и были приняты там с почётом. Нам показали звездолёты и рассказали об их миссии. Так вот, оказалось, что капитан Карнач и его рыцари были воспитаны в их ордене вовсе не для войны.

— Вы что-то путаете, — нахмурился де Бланкар. — Карнач хоть и дезертировал с поля боя, был бравый воин, а его гвардейцы побеждали на турнирах и в поединках опытных вояк.

— В том-то и дело! — воскликнул Марк. — Я сам видел, как они сражаются, и если б не они, то я бы не сидел сегодня за этим столом! Но эти люди обучены для иных целей, и их хорошо вооружённые и оснащённые звездолёты вовсе не военные. Они поисково-спасательные. Вы понимаете, о чём я? Эти отважные рыцари служат высокой цели, разыскивая в космосе и на других планетах тех, кто нуждается в помощи, и спасают их. Они могут с оружием в руках защищать слабых и безоружных, но также они обучены врачеванию и уходу за больными и ранеными, потому что главная их задача — спасение. Или скажете, что в нашем мире нет тех, кто нуждается в помощи сильных и хорошо обученных мужчин?

— А ведь это Карнач и его люди спасли меня, когда я упал в пропасть в восточных скалах, — вставил Делвин-Элидир.

— И после этого капитан сказал мне, что по-настоящему счастлив, потому что сделал именно то, что должен был сделать, — вспомнил Марк.

— И всё же это слишком странно, — с сомнением произнёс де Бланкар. — Когда идёшь в бой, то понятно, что можешь погибнуть, но при этом будешь прославлен за свой подвиг, а тут…

— Нам ещё придётся осознать ценность жизни, как своей, так и чужой, — задумчиво проговорил Делвин-Элидир. — Хотя всё это уже есть в учении святой Лурдес. После горного похода все нацепили амулеты в виде лебяжьих крыльев, но кто удосужился перечитать сказания о ней? Слишком много страниц…

— Ты прав, Айолин, — вздохнул Адемар. — Мы пока не готовы к этому, и пройдёт много времени, может, сменится несколько поколений, если им удастся сохранить и упрочить этот пока хрупкий мир, когда критерии доблести будут изменены в пользу гуманизма. А пока, будем делать, что можем. Если уж не спасать, то хотя бы защищать! Вы со мной, де Бланкар?

— Я с вами, ваша светлость, — усмехнулся тот, поднимая кубок. — Давайте выпьем за святую Лурдес, прекраснейшую из богинь, чей меч несёт не смерть, но жизнь!

— За такое грех не выпить, — согласился Марк, подняв кубок.

Ему было немного грустно, он вспомнил те дни, что провёл в гостях у леди Дарьи, и мечты, которые лелеяло тогда его сердце. Как хотелось ему принести все эти светлые идеи домой, в любимый Сен-Марко, и как больно задело тогда то, как скептически отнёсся к этому Айолин. Но он оказался прав. Два прекрасных летающих дворца покинули этот мир, умчавшись к звёздам, а Марка снова закружила круговерть привычной жизни, да так, что ему уже некогда было вспоминать о тех мечтах. И всё же где-то в глубине его сердца теплилась надежда, что когда-нибудь и в его королевстве будут награждать не за уничтожение, а за спасение людей, главной ценностью признают человеческую жизнь, а истинной доблестью будет считаться служение не только богам и королю, но и народу. «Впрочем, — Марк с печальной улыбкой кивнул мальчику, снова наполнившему его кубок. — Я и сам пока не готов к этому, что ж требовать от других…»

Со своего места он не мог расслышать взволнованный голос молодого Мартена, который обращался к своим друзьям:

— Вы слышали это? Разве не великолепна сама по себе мысль, что можно проявить героизм, служа высокой цели, не связанной с лишением кого-то жизни? Разве не славен тот герой, которого будут вспоминать с благодарными слезами, как до сих пор вспоминает капитана Карнача и барона де Сегюра барон Линдау? Разве поступок того, кто вынес из огня ребёнка или вытащил из воды тонущего, менее ценен, чем победа над врагом?

— В этом есть новизна, Мартен, — кивнул его приятель по другую сторону стола, — а наше время так отличается от времени наших отцов! Кстати, кто-нибудь читал сказания о святой Лурдес?

— Там целая библиотека, друг мой, — усмехнулся сидевший рядом рыцарь. — Сходи в храм, и жрицы всё расскажут тебе, и допустят в свою библиотеку. Среди них есть и хорошенькие.