Дважды рожденный (СИ)

Этот сценарий выглядел для Марта самым разумным и выгодным. И делиться ни с кем не надо, и все под контролем. Один, зато какой жирный минус — никакой техники у него не было!

— Где мне ее раздобыть, ума не приложу. На крайняк, можно и позаимствовать. Без согласия владельцев. А что? На войне как на войне. Начну партизанить, стану герильясом. А дальше бой покажет… Но это не точно…

Секретность в этом деле имела принципиальное значение. За два пуда их отряд перебили без всяких сантиментов. Если бы не форменное чудо, то валялись бы их кости сейчас в степи, обгрызенные гиенами и шакалами. Снявши голову, по волосам не плачут. Когда на кону такая сумма, оружие стреляет первым.

Нельзя было исключить, что за ним и сейчас велось ненавязчивое наблюдение. Зотей говорил про предателя в клане. Если подельники главаря знают место, то поезд уже наверняка ушел. Переживать не о чем, разве что на месте вместо клада будет растяжка или иной сюрприз. Но вряд ли. Делиться тайной еще с кем-то? Зачем? А вот догадываться, что у бандита были припрятаны в надежном месте сокровища, кто-то мог. Как и догадываться, что держал он карту при себе. А раз Вахрамеевы срочно-обморочно не снарядили экспедицию, значит, бумажка у самого Марта. И остается дождаться, пока он отправится в путь-дорогу. И либо сразу напасть, либо дать вытащить Груз и потом взять с мертвого тела. И опять в полный рост вставала тема скорости и мобильности. То есть автотехники…

Устав ломать голову, он спустился в столовую и скоренько съел свою порцию пшенной каши с маслом и щедрым ломтем хлеба с медом. Не забыв поблагодарить поварих во главе с улыбчивой теткой Аграфеной, Март только собрался зайти к деду Каллистрату, как его окликнул Зотей.

— Вот ты где! А я тебя ищу!

— Здарова, братан. Чего за дела? Кому я опять понадобился?

— Гриня в себя пришел, — не в силах сдержать улыбку, радостно прогремел Зотей, стукнув его ладонью по плечу. — Хочет тебя увидать.

— Это запросто. Это я и сам только за. Пошли.

Далеко ходить не пришлось. Раненых разместили в отдельных комнатах внутри башни. Гриня был не один. Рядом с ним сидела его мать — Марья Ильинична и кормила сына наваристым куриным бульоном. В свои сорок пять выглядела жена Поликарпа Маркеловича все так же царственно прекрасно, как и в молодости, по праву считаясь первой красавицей в семье.

— Доброго здоровья всем. Марья Ильинична, мое почтение, Гриша, видать не врут слухи, мы и правда, живучи как кошки!

Женщина отставила миску в сторону, встала и нежданно-негаданно отвесила ему поясной поклон.

— Мартемьян, спаси тя Христос. До конца дней за тебя Богу молиться буду, что спас сына моего.

Двойдан даже растерялся немного. Такого он точно не ожидал.

— Марья Ильинична, все наши сражались как настоящие воины. За добрые слова благодарю. А за молитвы тем более.

— Да, Март, я твой должник теперь, — негромко окликнул родича и сам больной.

— Брось. Какие долги между своими? Одно дело делаем.

— Я свое слово сказал. И помнить буду всегда. Ты, я слышал, аргамака взял с банды?

— Да, его мне почему-то оставили.

— Зотей поглядел, говорит, добрый жеребец. Мой-то, сам ведаешь, пропал. Скоро на ноги поднимусь и как мне без коня? Может, продашь?

— Да не вопрос, забирай. Легко пришло, легко ушло. Дарю.

— Нет, — упрямо набычился Григорий. — Нешто я не понимаю. Заплачу сполна! Тебе никто лучше цены не даст.

— Ну, хозяин-барин, — не стал настаивать Март.

Расплатилась с ним, достав кошель с червонцами, сама тетка Мария. И по тому, как довольно блеснули ее глаза, когда он принимал деньги, Вахрамеев догадался, что вся эта история с покупкой жеребца — ее затея, чтобы в обход большака щедро наградить его. Что ж, это заслуживало искреннего уважения. И он это запомнил.

— Ну, раз все решили, то я пойду. Давай, выздоравливай, Гриня. Тетя Маша, спасибо вам за все.

Еще вчера он собирался на утро заглянуть к Костылю. Поблагодарить его за щедрую помощь. И пообщаться по насущным вопросам с умудренным жизнью инвалидом было отнюдь не лишне.

Оружейник словно поджидал Марта. Во всяком случае, никакого удивления на его обезображенном шрамами от ожогов лице не отобразилось, напротив, не успела дверь открыться, как он уже скривил губы в жутковатой гримасе, заменявшей ему улыбку.

— Внучек, заходи. Спасибо, что не забываешь старика.

— Деда, я вчера по твоей наводке продал все трофеи. Заплатил мне Черемнов щедро. Вот, принес твою долю. За ремонт и рекомендацию, она определенно расценки повысила.

Не успел Март выложить червонцы, как Каллистрат его остановил:

— Оставь злато, тебе оно нужнее. Я не для того старался, чтобы себе толику получить. Но за доброту и щедрость спасибо. Уважил.

— Ну, как скажешь. Ты, если чего будет нужно, говори, чем смогу, помогу.

— И за это благодарствую. Я тут, как сыч ночной, сижу, света белого не видя.

— Дед, я с тобой посоветоваться хотел. Есть у меня пара мыслишек про технику.

Он коротко, но четко изложил свои наработки про степные тачанки, сделанные из пикапов или легких грузовиков. Старик слушал внимательно, не перебивая. После задал несколько уточняющих вопросов и только потом заключил:

— Молодец, Мартемьян. Соображаешь толково! Вот только идти с энтими мыслями надоть к кому другому. Хоть бы и к Старогодам. Они новой техники не чураются, да и средствами располагают не в пример нам.

— Нет, чужим такие подгоны я делать не стану, — решительно отказался от такой идеи Двойдан, — ты же брат Маркела, может, поговоришь с ним? Может, к тебе он прислушается?

— Куды там⁈ — отмахнулся металлической рукой оружейник, — мы с тобой ровно две белые вороны. Брат меня обратно принял, за то ему честь и хвала, место дал, работу. Но в советники ему я рылом не вышел. Каноны древние не блюду в строгости, с иномирным народом якшался… Разве что сам позовет и спросит, тогда можно попробовать и то… Маркел всегда был упрямцем и себе на уме. От отца ему крепко доставалось. А как дождался своего часа, стал большаком, так и вовсе никого, кто ему поперек слово молвит, терпеть не станет.

Они понимающе переглянулись, разом припомнив ту давнюю историю на похоронах и слова Марта, обличающие деда.

— Видно, чует свою вину. Потому и не гонит тебя из дому. Отца опять же твоего он любил. Хто знат…

— Но клан ведь сожрут…

— Все может быть. Это уж как кривая вывезет. Но глядишь, и подавятся…

— Дед, я вот все думаю про рахдонитов и их корабли. Про дальние края, откуда они прилетают. Говори что хочешь, но я уверен, ты там бывал. И я хочу туда попасть. Только не знаю пока как.

Каллистрат долго молчал, словно раздумывая над ответом, то и дело потягивая мате.

— А ты уверен, что оно тебе надо? Ты ведь ничегошеньки про Запределье не знаешь, внучек.

— Я хочу летать, дед. Это точно. А в Мире с этим напряженка. Если можешь, помоги, подскажи, посоветуй.

Старик так ничего ему и не ответил. Март подождал некоторое время, потом молча встал и ушел, не прощаясь. Поднимаясь по ступеням, он подумал: «А ведь молодость — это шанс. И надо им обязательно воспользоваться. Когда-то и Костыль был юн, здоров и силен. Рискнул, сделал ставку, отправился в большой мир, и, судя по всему, проиграл. Хорошо еще, что выжил и смог весь покалеченный вернуться домой. Но в том и суть юности, что она хочет испытать себя. Верит в свою звезду. Что все получится. Что мне повезет».

Глава 10

До начала Встречи оставалось всего полчаса. Скоро рассвет первого лунного дня. Самое время собираться. Футболка, рубаха, штаны, продеть в петли поясной ремень с кобурой. Надевать броню на вечерку просто не имело смысла, тут уже ни один самый строгий блюститель правил не придерется. Ружье — тем более ни к чему, оставить его было негде, а держать при себе во время танцев — глупо и неудобно. Оставался один пистолет. Можно было прихватить еще пару метательных ножей, так, на всякий случай. Март минуту сосредоточенно поразмышлял, глядя на бритвенной остроты лезвия, и… оставил их лежать на месте.

В эти ночи с давних пор действовало всеобщее перемирие. Неписаный закон, традиция. Ни воевать, ни стрелять, ни бить до смерти. Нарушителей карали всем обществом, без сроков давности и совершенно безжалостно. Так что все желающие могли без опаски пойти на танцы или устроить вечеринку прямо на улице. Тем более, что жары при лунном свете никакой, а видно все почти как днем.

Навел бархоткой последний лоск на новые ботинки, и погнали. Сегодня у него было какое-то особое предчувствие, что-то хорошее должно произойти обязательно. Было ли это связано с обещанием Лизы или еще с чем-то? Он и сам точно не знал. А может, так на его и без того взбаламученную недавними эпическими событиями психику действовало все явственнее ощущавшееся волшебство этой недели?

Лунный день короток, всего несколько часов, пока Белые Сестры высоко в небе. Терять время не стоило. Оказавшись во дворе, он первым делом убедился, что календарь не ошибался. На просветлевшем, почти беззвездном, синеватом небосводе, занимая немалую его часть, царили два огромных диска, вися друг напротив друга и постепенно сближаясь. Вдохнул полной грудью. Было здорово, наконец, ощутить свежий ветер на лице, вместо иссушающего полуденного суховея.

Выходя из ворот на улицу, внимательно, ничего не пропуская, огляделся по сторонам. Освященная веками традиция — штука прекрасная, но бдительности терять нельзя никогда. Оседлал велосипед и привычно покатил под горку, то и дело объезжая ухабы. Все делалось на автоматизмах, оставляя голову свободной. Настроение у него было просто отличное. От нечего делать принялся вспоминать, что он знал про нынешний праздник. Суть его была проста.

Весь год естественные две луны двигались по разным орбитам, редко совпадая фазами роста и убывания. И только в середине июня они одновременно достигали наибольшего видимого размера, соседствуя на небе, освещая землю почти дневными, но не обжигающими лучами.

Это удивительное природное явление отмечалось повсюду с большим размахом. Ночная свежесть и прохлада бодрили, отраженный лунами свет начисто прогонял сон и толкал на всевозможные подвиги всех от мала до велика.

Встречу и Проводы (первую и последнюю ночи) по традиции гуляла неженатая и непросватанная молодежь. Веселилась от всей души без присмотра старших. Зато вторая, третья и четвертая ночи предназначались уже для семейных и отличались, что не удивительно, особым размахом пиршества. Мужья под ручку со своими благоверными без суеты собирались вместе, церемонно приветствуя друг друга. Рассаживаясь за длинными, выставленными прямо на улицах и площадях столами, беседовали, пели хором застольные песни, слушали музыку, ну и выпивали, как без этого.

Ехать было под горку и недалеко, так что на площади он оказался одним из первых. Почти сразу заметил выезжающего с другой стороны Баса, махнул ему рукой, приветствуя друга. Василий был одет строго по местной моде в «пинджак с карманами», рубашку с отложным воротником, прямые, широкие брюки-клеш и кепку. «Натурально, сухопутный матрос», — хмыкнул про себя Март.

Васька вытянул из вместительных карманов пригоршню соленых фисташек и отсыпал половину Вахрамееву. Делать пока было особо нечего и они, сев на лавку, принялись поджидать остальных, без спешки жуя орехи. Вскоре вслед за ним подтянулись и музыканты. Гармошки, гитары разных размеров, балалайки, пара скрипок и даже контрабас. По площади понеслись нестройные звуки настраиваемых инструментов.

— Ты чего так вырядился, Март? Нешто пиджака нет?

— Почему нет? Есть, конечно. Только мне без него сподручнее и легче. А на правила я чихал, — не без вызова пояснил он Басаргину.

— Ладно, тебе виднее… — примирительно протянул друг.

— Бас, ты не в курсе, кто такой щедрый денег дал на большой оркестр? Это ведь не пять копеек… Сумма порядочная, наверняка.

— Я слышал, что Старогоды золота отсыпали. У них в этом году твоя Лизавета в невестах. Ищут ей жениха по сильным кланам. Вот и захотела она праздника напоследок. А что? Имеет право.

— Ну какая она моя… Так, поговорили разок ни о чем… — помолчав, добавил, сдерживая неожиданно подступившее не пойми откуда волнение, — А ты уверен?

— В чем?

— Что Лизе пару ищут?

— А что такого? Девичья красота недолгая. Зачем тянуть? Да и союзника подыщут сильного, сам понимать должен, даже им это не лишним будет. Это ж, брат, политика…

— Ну да, марксизм — это наука… Ну, туда им и дорога. Как говорится, большому кораблю — большая пробоина…

— Опять же, с их доходами, почему бы и нет? — словно не заметив едкого замечания Марта, продолжил рассуждать Басаргин, — шутка ли сказать, за год у их клана дюжина колодцев прибавилась! Часть у слабых семейств по дешевке перехватили, тем после эпидемии не под силу стало копанки держать. А часть сами разведали.

— Повезло Старогодам…

— Да как сказать. Дело, думаю, в другом. К ним лозоходец прибился сильный, вот он для новой семьи и расстарался, отыскал.

— Ценный кадр, в смысле, человек нужный.

— Да, они к нам в мастерскую на днях заезжали, колеса меняли и масло с фильтрами.

— И чего? — нетерпеливо прервал Март друга, ударившегося в излишние технические детали.

— Ну чего, перекинулись с ним парой слов. Молодой еще мужик. Чуйка у него и правда сильная. Направление дает за много километров. А на месте не только понимает, есть кристаллы или нет, но и глубину залегания почти точно предсказывать может.

— Да, золото, а не знаток… Нам бы такого в клан…

— Сманили бы его от вас.

— Тоже верно.

Их разговор прервала грянувшая на всю площадь веселая мелодия, впрочем, танцевать под нее никто пока не спешил. Народ все больше собирался на Встречу, стайками растекаясь по краям площадки. Отовсюду слышались сдержанные голоса парней и тихий девичий смех. Все ждали начала.

«Богато живут. И немудрено. Недра битком набиты полезными ископаемыми, почва там, где есть полив, плодородная. Никого над ними нет, ни чиновников, ни олигархов, ни политбюро. Трудиться не разучились. Больших войн не ведут, по крайней мере, пока. Торговлишку опять же завели выгодную», — потерев кончик зачесавшегося носа, сделал вывод Вахрамеев.

Вокруг Марта быстро образовалась целая толпа любопытных. Все уже знали о недавнем бое и теперь хотели лично услышать рассказ, увидеть героя. На некоторое время он оказался в центре всеобщего внимания. Отвечать старался шутками, в самом деле, обсуждать бой на танцах было совершенно ни к чему. Да и юмор, острое словцо на вечерке — вещь обязательная и всеми одобряемая.

Балагуря, он с интересом присматривался к местной молодежи. Народ все больше крепкий, рослый, стройный, веселый, улыбчивый, ясноглазый, звонкоголосый и светлоголовый. Впрочем, этого Двойдан и в прошлой жизни насмотрелся в России.

Удивило другое. Он почему-то ожидал, что многие явятся облаченными в сарафаны и косоворотки. Оказалось, что эти наряды остались только для богослужений и назывались теперь моленными.

Жаркий климат и безжалостная мода диктовали девицам свои правила. Свободные, из дорогих тканей юбки, собранные складками, приоткрывали стройные щиколотки и ножки.

Завершали наряд легкие блузки. Низкий вырез широкой горловины обнажал шею. Пышные короткие рукава оставляли открытыми тонкие, загорелые запястья, унизанные в несколько рядов браслетами из серебра, золота и драгоценных камней.

На пальцах у всех сияли кольца и перстеньки, в ушах — серьги, на обнаженных шеях сверкали бусы, мелодично позванивали тяжелые мониста. Иногда, на вкус Марта, это смотрелось очень тонко и красиво, иногда наоборот, но любовь здешних красавиц к украшениям стала теперь для него очевидной.

Вокруг него благоухал ароматами настоящий цветник с яркими, только распустившимися, полными притягательной свежести розами. «Нежный запах тубероз навевает сладость грез…». Хоть бери каждую, обнимай и целуй в мягкие, податливо-сочные губы. Он так явственно представил эту перспективу, что даже в голове немного загудело от избытка эмоций.

Пришлось даже встряхнуться, чтобы избавиться от навязчивого образа.

— Слышь, Вася, а чего все ждут? — тихонько спросил стоящего рядом друга.

— А сам как думаешь? Кто денег дал? И кто до сих пор не приехал?

Увидев понимание на лице Вахрамеева, Бас ухмыльнулся.

— Логика — железная штука. Первая красавица и первый стрелок.

— Я и раньше лучше всех стрелял, но что-то ее вниманием избалован не был.

— Одно дело пулять в мишени, другое, считай, в одного положить всю банду. Ты же теперь знаменитость. Женщины вообще куда логичнее, чем принято о них думать. К слову, вот и она.

— Кто? Логика или женщина?

— Твоя Лизавета, балбес. Не туда смотришь, — Басаргин развернул его и ткнул здоровенной лапой в сторону въезжающего на площадь запряженного парой белоснежных рысаков открытого экипажа. — Прямо царица! Пойдешь встречать?

— Мы с ней об этом не договаривались. Да и зачем портить девушке минуту славы? Пусть насладится моментом.

Кто знает, ждала Лиза от своей пары каких-то действий, но если и так, то виду, что расстроена, не подала. Наоборот, легко спустившись на землю, она принялась непринужденно общаться со всеми, вручая девушкам по цветку туберозы, целую корзинку которых за ней нес какой-то парнишка. В момент, когда Лиза появилась на Встрече, оркестр дружно и звучно, точно только того и ждал, заиграл вальс. Вот под эту, наполненную радостью мелодию, подчиняясь ее ритму, красавица и летела, порхая по кругу.

— И слово стало былью… — прошептал пораженный Март, — бывает же такое…