Ледяное небо Криона

Теперь предстояла самая ответственная часть — протаранить радиолокатор, контролируя положение воздушного брандера только сбоку, визуально. Без возможности увидеть картинку по курсу беспилотника и показания его приборов.

А около РЛС началась суета. К бабке не ходи: приближается неопознанный самолёт, уже видимый глазами на фоне пронзительно-синего рассветного неба. Неизвестный, значит — враждебный. Кто-то уже занимал место у зенитного пулемёта… Правда, ползущий на высоте двух человеческих ростов «Эрелис» был им вряд ли заметен.

— Беленький! Обхожу радар справа. Веди покойничка параллельным курсом и выше.

Кинув мгновенный взгляд на цель, Максим внутренне охнул. Радарная станция оказалась до смешного мелкой. Ажурный каркас, над ним небольшая решётчатая антенна. Всё…

— Курс на цель взял?

В голосе Оксуса слышалось раздражение, замешанное на желании дать газ, убрать закрылки и сматывать. Судя по метанию фигурок у грузовика и станции, там оценили по достоинству летящий прямо в них капец.

А потом дрон потерял управление, сколько Макс ни тискал на розовые и лимонные кнопки. Продолжая снижение, беспилотник около грузовика плюхнулся брюхом на лёд и пополз, молотя по нему винтом. Пропал из виду, потому что «Эрелис» вошёл в поворот.

Полыхнуло. Вроде даже послышался звук взрыва, пробившийся через гул винтов и моторов.

— Твою налево и во все дыры! — матюгнулся Оксус, закладывая вираж у радара. — Сигнал не пропал.

На месте грузовика пылал пожар, по льду разбегались трещины, но РЛС торчала невредимая. И наверняка где-то недалеко заводятся моторы пиратских истребителей…

— Командир! Пушки заряжены?

— Да… Ты что задумал, убогий?

— Беру управление. И, будь добр, не встревай.

— Да я тебя…

— Дома поговорим. Пока — не отсвечивай.

При всей своей внешней медвежести, Оксус проявил чудеса сговорчивости. Наверно, внутри был гораздо мягче, чем норовил казаться.

Выбрав угол захода на цель, чтоб пожар от грузовика не слепил, Макс всадил первую короткую очередь — по четыре-пять снарядов на ствол, убедившись к своей досаде, что все ушли выше. Может, и зацепили решётку, но значок радарного сигнала продолжил мигать.

На втором заходе — то же самое. Отдать штурвал от себя, опуская ещё больше нос — не дело, потому что зацепить ледяные торосы — как два пальца.

Попал только с третьего захода, в пологом пикировании.

— Уходим! — проскрипел Оксус. — Пидары наверняка уже близко.

Но Макс вошёл во вкус. Насколько повреждена РЛС и как быстро её удастся починить — бабушка надвое сказала. А ещё он увидел что-то тёмное продолговатое рядом с дымящейся будкой. Сказал себе: если это не цистерна с топливом, то я — мамонт!

— Зажигалки есть?

— Каждый третий снаряд. Если ты их все не расфигачил, сосунок.

Чуть набив руку на расстреле станции, в этот заход Максим бил увереннее. Едва успел отвернуть, когда снизу взлетел гейзер огня.

— Вот теперь уходим, кэп.

— Взял управление, — облегчённо выдохнул Оксус.

Ему предстояло ещё сесть на льдине и подобрать их третьего товарища, Вихуса.

Тот, пачкая оранжевый комбинезон, залез в грузовой люк.

Взлетев, увидели четыре точки, приближавшиеся с юга.

— Чуть опоздали, детишки, — снисходительно пробормотал командир экипажа, будто сам размолотил станцию. — Но, мать твою, на площадку нельзя. Иначе их наведём. Короче — вверх. Одевай маску.

Когда подобрались к потолку, где-то тысяч двенадцать по земным меркам, истребители пиратов убрались. Их пилоты знали — высотный «Эрелис», разогнавшийся и ускользнувший вверх, им не по зубам.

Снизились. Убрав маску, Макс открыл внутренний люк.

— Живой!

В ответ услышал от Вихуса заряд отборной брани. Такая, наверно, пробила бы РЛС навылет, попади точно в цель. Их третий товарищ выключился на время из-за отсутствия кислорода, сейчас только оклемался. А ещё основательно замёрз, не присоединив кабель обогрева комбинезона к бортовой сети — в грузовом отсеке нет розетки.

После посадки оба заявили, что под страхом расстрела не полетят больше с Максом.

— Ты — лихой, нет базара, — подвёл черту Оксус. — Но с дыркой в башне. Если бы не твои лишние заходы на радар, успели бы забрать Вихуса раньше. Не пришлось бы рисковать, уходя от пиратов. Нет, нахрен. Убивайся в следующий раз один.

Коль так дальше пойдёт, никакой тимбилдинг не позволит ему влиться в трудовой коллектив, понял Максим. Даже на авиабазе у Вишевой ему удалось, здесь же… На опасных заданиях лётчики не всегда должны быть друзьями. Но чувство локтя обязательно. Тот же Оксус, посадивший машину между полыньями ради Вихуса, вряд ли надумает рисковать ради Макса.

А ещё что плохо, не пригласишь парней отметить успех, ведь заход с расстрелом радара и запасов топлива — именно его достижение. Потому что они на задании, и действует сухой закон, к тому же из-за боязни шпионов лётчики не рискнут обсуждать происшедшее даже на временной ледовой базе.

И кстати… Чего стоит в спокойной обстановке соорудить авиадрон, самонаводящийся по радарному сигналу? Вроде американских «Шрайков», выпившим немало кровушки советским операторам РЛС в Северном Вьетнаме. Только не второпях, пытаясь успеть перед вылетом барона в своё поместье. Макс сделал заметку — обсудить идею с хозяином компании, без него её не продать.

Тем не менее, жаловаться не нужно. Хоть немного отомстил пиратам. Пусть ни на шаг не приблизился к выполнению задания Герума (а надо ли его выполнять?), поездка на Крион начала обретать смысл.

Глава 5

Максим недооценил шустрость Довсуса. К вечеру этого дня донёсся шум идущего на посадку самолёта.

Такой же оранжевый «Эрелис-60», только с белой полосой вдоль фюзеляжа, взбил снег вихрями воздуха от винтов и зарулил на условную стоянку, в один ряд с другими самолётами. Открылась дверца, у этих машин она автомобильного типа, на крыло справа соскочила фигурка в оранжевом комбинезоне с парашютом под седалищем, первый пилот задержался внутри. Когда прилетевший спрыгнул на лёд и приблизился к палаткам, приподняв тёмное забрало лётного шлема, Макс узнал директора конторы.

— Парни! План летит к бебеням и меняется полностью. Барон стартует утром. Выступил по телеку, рассказал, как ужасно отомстит пиратам, и сгоревшая локационная станция — только начало. Короче, о его отправке знают даже те, кому он нахрен не сдался. Пираты Трёхнога — точно в курсе.

Собственно, большинство планов и свёрстано, чтоб изменять их по ходу дела. Но из этого выбивался самый главный кусок. А бомбы, что станут на внешний подвес вместо топливных баков, ещё не готовы…

— Босс! — Максим ухватил его за рукав комбинезона и утащил в сторону, невзирая на сопротивление. — Электростанцию всё равно лучше бы разнести. Допустим, мы перебьём сколько-то пиратов. Но база останется. Найдут новых, прикупят пяток истребителей. И всё по новой!

— Да. А теперь подумай. Там бабы, ребятишки. Пленники, оставленные в рабстве, чтоб копать уголь в шахте. Они же не расстреливали детей в бостосе! Что с ними? Пропадёт свет, все в забое погибнут, когда перестанут работать подъёмники. Я тоже не святой. Но не массовый убийца.

Надо признать, у лысого типа с явным криминальным прошлым сохранилось неизмеримо больше гуманизма, чем у «Смита» и ему подобных.

— Их всех можно вывезти. База Трёхнога не так далеко. Поставить условие: мы ремонтируем вашу грёбаную электростанцию, но вы больше не грабите, за порядком следит полиция Эхеса…

Довсус изумлённо воззрился на новобранца.

— Нафига это ей? Беленький! Ты — тупой! Лезешь со своими советами, не въехав в наши расклады. Несёшь пургу. Заруби на своём мужественном подбородке: никто пиратов в Эхесе не примет. Никто полицию в пиратский анклав не отправит. В общем, коль не хочешь слушать, ждёшь здесь до конца завтрашней операции и вали подальше, пока парни тебе рожицу не полирнули.

Макс крепко уцепился за грудной карман комбинезона начальника.

— Решил кинуть меня? Спихнуть в сторону и не дать обещанную долю премии? Да если люди узнают, как ты не держишь слово, кто с тобой дело будет иметь?

— Ничего я не кидаю. Хочешь — лети завтра. Как уговорено. Но по моему плану. И комбез отпусти — порвёшь.

— Ладно. По твоему плану, — он отпустил ткань и даже разгладил ладонью складку от своего захвата. — Но бабки за вылет на электростанцию — с тебя. Не по моей вине вылет сорвался.

Коммерсант если и колебался, то не больше двух ударов сердца.

— Три сотки, и заткни пасть. Завтра летишь наравне со всеми. Как условились. На бостосе, что я пригнал, стоит радар. Сейчас начнут прибывать истребители.

Действительно, они садились на ледяное поле, пока не стемнело окончательно. Огни, обозначавшие полосу, здесь не зажигались, горело только освещение в палатках и у палаток, питавшееся от генератора.

Среди разномастной толпы пилотов выделялся типаж с сердитым и решительным лицом, довольно светлым, годный без грима сниматься в сериале «Викинги», разве что бородку заплести в косичку. Тот самый барон Ансус, что размахивал кулаками и сыпал угрозами в адрес пиратов перед телекамерами. Он прошествовал в самую большую палатку, где на складных стульях уместилось бы человек двадцать-двадцать пять, даже в объёмной и тёплой лётной амуниции. За ним семенил Довсус, что-то втолковывая. Несложно было догадаться, что похожий на викинга — это и есть заказчик операции, якобы собиравшийся покинуть город только завтра. Макс устремился за ними следом.

Палатка набилась полная. Поскольку две четвёрки были наняты вместе со своими самолётами втёмную, и пилоты более чем смутно представляли — куда лететь и с кем воевать, барон решил лично довести до всех план боя.

Чем дольше он говорил, потрясая мохнатым кулаком, тем больше мрачнел Макс. Его работодатель тоже не высказал восхищения, но промолчал по принципу «не гоже кусать руку, бабло приносящую».

Восприняв первую часть задумки Макса — пустить в качестве приманки грузопассажирский бостос со слабой охраной, а самим навалиться сверху, барон представлял дальнейшее как «собачью свалку». В ней главное — личное мастерство и маневренные качества истребителя. Без плана и взаимодействия, сплошной экспромт. Общий бой распадается на мелкие схватки четвёрок и даже пар.

Максим никогда в жизни не участвовал в маневренном бою. Даже в учебном. На МиГ-29 от него требовалось выйти в выгодную точку для атаки и пустить ракету воздух-воздух. В дуэли на Аорне, пилотируя «Рыцарь», он напал на противника из засады, спрятавшись от него на сверхмалой высоте, потом догнал на вертикали и добавил в хвост. Крутить виражи, постоянно оглядываясь, не щупает ли кто-то тебя самого за задницу, довольно рискованно.

Все собравшиеся здесь парни имели приличный налёт. Но очень малый боевой опыт. Чаще дишь сопровождали грузовиков. У пиратов, наоборот, почти каждый вылет — с огневым контактом. Они слётанные, понимают друг дружку с полуслова, если рассказанное о них хотя бы наполовину верно.

И вот на них сваливается целое стадо — двенадцать пар, да ещё две пары тащатся за грузовиком, изображая эскорт, а с приближением пиратов кидают его и ввязываются в общую потасовку, не имея запаса ни высоты, ни скорости. Что получится в итоге?

— Наши потери будут много больше пиратских, господин барон. Во-первых, мы не получим сокрушительного численного преимущества. Трёхногий поднимет в воздух всё, что может летать. Во-вторых, они притёрты друг к дружке, организованы, привычны к маневренному бою. У нас же нет возможности провести общий совместный вылет.

Эффект был такой, будто швырнул имитационный взрывпакет в костёр, вокруг которого отдыхали лётчики. Довсус одними глазами показал: «Ты — дебил!»

Очевидно, до сего вечера никто не смел перебивать барона. А уж перечить ему — даже в сослагательном наклонении невообразимо.

Ансус выпал в осадок от нахальства незнакомца.

— Ты… Ты кто такой вообще?

Он присовокупил ругательство. Что-то вроде бледнолицего внебрачного сына местной твари.

— Тот, кто уничтожил радар. И вообще предложил устроить засаду на убивших вашу дочь. Зовите меня Макс, а не ублюдок шестинога.

— Ты-ы-ы… Ты смеешь мне хамить в моей палатке? Нанятый мной за мои деньги…

— Нанятый бить пиратов, а не становиться их мишенью.

Викинга, казалось, сейчас хватит удар. Парочка лётчиков, скорее всего — из ближайшего его окружения, угрожающе развернулась к Максу. Руки потянулись к кобуре.

Неожиданно встрял Довсус.

— Макс не летит завтра в бой. Но пусть скажет, чем ему не нравится наш разумный план. Вдруг у них на Денеб-14 воюют иначе.

— Конечно — скажу. Пираты не стремятся сбить грузовик. Они попробуют уклониться от вашей атаки и навязать бой на виражах и вертикалях, чтобы, отогнав прикрытие, заставить пилота повернуть к ним на базу. Воспользуются вашей неслётанностью. У вас раскраска оранжевая, у них бело-синяя, но с задницы все выглядят одинаково. Своих вы тоже постреляете.

— Так может — вообще нахрен не лететь? — буркнул один из приближённых босса, и большинство сдержанно гыгыкнуло.

Остальные, самые разумные, выжидающе молчали, ухватив, что бледный инопланетянин в чём-то может оказаться прав.

— Зачем же? Я сам предложил эту операцию. Но тактика нужна иная, — продолжил Максим, обретая почву и стараясь не смотреть в глаза барону, сжавшему кулаки и чуть подавшемуся вперёд. — Атака пятью четвёрками последовательно. Стреляете и уходите вниз, имея преимущество в скорости, потом в сторону и в набор высоты. Главное — не ломать строй, не увязываться за подранками.

— То есть — пусть идут домой? — хмыкнул барон, чуть успокаиваясь.

— Их пусть пасёт запасное звено, оставаясь выше. Если кто выходит из боя с дымком, пикировать и добивать. Можно парами, первый стреляет, второй прикрывает и смотрит назад. Когда пират сел на лёд и потушил огонь, мы его потеряли.

— Пацан… Ты тут новенький и не понимаешь, — протиснулся к нему пожилой мужчина. Тот, что подкалывал на тему «вообще не лететь». — Мы все вместе и каждый за себя. Потому что бабки за сбитого получает тот, у кого сбитый заснят в прицеле в момент стрельбы. Если я «героически» подстрахую напарника, но сам не сниму с неба ни одного засранца, получу только за вылет, но не за сбитого.

Он озвучил главный закон фронтира: все вместе, но каждый — за себя.

— А это к тебе вопрос, господин барон, — не растерялся Макс. — Заинтересуй людей так, чтоб всем было выгодно больше сбитых в сумме, а не только лично его. Знаю, не по обычаям. А чего ты больше хочешь — отомстить или сохранить дурацкий обычай?

— Он не дурацкий, — возразил Довсус. — Отсидеться в стороне и потом получить равную доляну… Знаешь, сколько умных найдётся? Но не завтра, потому что я пригнал бостос с радаром и записью его показаний. За ночь технари установят в каждый истребитель маячок с индивидуальной меткой. У нас будет запись, рассказывающая, где каждый находился весь бой относительно пиратов.

— Кто поведёт бостос с радаром? — всё ещё полным недоверия голосом спросил барон.

— Мой человек, — заверил Довсус. — А оператором радара… Да хрен шестинога на него. Пусть он летит, бледный.

Викинг, наконец, приблизился вплотную. Наверно, до того сохранял расстояние, чтоб удержаться от соблазна пустить в ход кулаки.

— Учти, недомерок. Ты со своим радаром только сообщаешь, где что и как. Я командую! Сиди на высоте и не путайся под ногами.

х х х

Янис, слава богам, совершенно не напоминала отца. Скорее — армянскую барышню лет двадцати пяти с характерным изгибом носа и карими глазами, только немного злоупотребившую солярием, хоть и светлее, чем у Довсуса. Макс едва не бросил ей «бареф дзес, девушка-джан».

И, кстати, про богов. Если на авиабазе Коалиции, где он начинал службу под началом Вишевой, вечерняя служба была обязательной, Крион оказался абсолютно атеистической планетой. Может, и существовали некие культы с весьма ограниченным количеством последователей, они не попали в поле зрения. Народ фронтира признавал только две ценности: выживание и деньги.

О них же спросила Янис, едва только Макс захлопнул правую дверцу кабины оранжевого «Эрелиса» с белой полосой.

— Знаешь же, что получишь только три сотни за вылет? Сбитых за тобой не будет.

— Считай, что летаю за идею. И — да, за долю прибыли в сделке. Я же подогнал её твоему отцу.

Тёмно-карие глаза, практически чёрные в ночном освещении пилотской кабины, закатились вверх. Но не от избытка чувств. Леди-пилот включила внутренний калькулятор.