Богач Корах

— Что будет? — в свою очередь спросил Моше, — я намерен говорить с Господом, и Он решит, что делать с вами, со мной и с Аароном. Главное, помни, Корах, наш Бог ничего не совершит во вред избранному Им иудейскому племени. При этом Всевышний возьмет в расчет, что мы с братом — друзья народа, а вы — враги его!

— Вы, троица, кажется, хорошо пожили, будучи у власти. Настало время уйти в тень. Не будите гнев Господень! — предостерег Аарон.

— Вы тоже успели хорошо пожить, плуты этакие! — взбеленился Корах.

— Ты, Моше, самозванно присвоил себе начальство над народом! — прокричал Датан.

— Ты, Аарон, — не знаешь толку в учении Божьем, а других наставляешь! — добавил Авирам.

— Старая песня! Неужели не видите, что народ пресытился правлением вашим? — громогласно воскликнул Моше, — слепота погубит вас!

И снова рассмеялись нечестивцы.

— Моше! — обратился Аарон к брату, — может быть, дадим этим выскочкам последнюю возможность одуматься?

— Пожалуй, — ответил Моше, — завтра, с восходом солнца, ты, Корах, ты, Датан, и ты, Авирам, явитесь на суд, дабы услыхать разумные резоны против вас, и, просветлившись, бесшумно удалитесь восвояси.

— Какой еще суд? — давясь от смеха спросил Корах, — судьи-то кто?

— Нашими честными сердцами и устами судимы будете! — торжественно произнес Аарон и взглянул на брата.

— Убирайтесь, убирайтесь оба, — неудержимо гогоча, выдавил из себя Корах, — довольно! Отлично повеселили нас!

— Если не явятся на суд и не образумятся, — мрачно сказал Моше брату Аарону по дороге домой, придется нам пасть ниц перед Господом, и поведать всю историю, и смиренно выслушать приговор Его.

— Согласен. Примем решение Бога покорно, кротко, безропотно.

— Как ты думаешь, Аарон, отчего самоуверен Корах?

— Было мне видение, — глубокомысленно ответил Аарон, — будто ангел Господень явился к Кораху и сказал: “Знай, произойдет от твоего потомка иудейский пророк!” Вот и взял себе в голову Корах, что не покарает его Всевышний, ибо преисполнен Он почтения к нему, как к прародителю будущего великого мудреца.

— Так видение-то тебе было, а не Кораху! Он-то откуда знает об этом? — недоуменно возразил Моше.

— Что мне видится, то наяву случается! — внушительно ответил Аарон.

***

Ни один из троих на суд не явился. Пренебрежение оскорбило Моше и Аарона. Высокомерное чванство новых властителей разбило последнюю надежду уладить дело без апелляции к Всевышнему. Посовещавшись, братья пришли к фаталистичному выводу: “Чему быть — того не миновать!”

— Тебе начинать! — промолвил Аарон.

— Сначала помолимся, брат! — ответил Моше.

— Пожалуй, это всё! — произнес Аарон после страстной и продолжительной молитвы.

— Теперь падем ниц, дабы Господь видел полнейшее смирение наше! — сказал Моше, и оба упали на лицо свое, а потом встали на колени и призывно воздели руки кверху.

— Слушаю вас, властители народа Моего, — раздался голос с небес.

— Ах, если бы властители! — сокрушенно воскликнул Моше.

— Он больше не начальник над народом, — пролепетал Аарон, — а я уж — не первосвященник!

— Как можно? Ведь это Я, ваш господин, вознес вас! Объясняйте! — на сей раз грозно прозвучал голос.

— О, Господи, помилуй! Неведомо как, но новый грех приключился с нами! — промолвил Моше, и слезы залили его мужественное лицо.

— Богач Корах, один из наших, из левитов, сперва подстрекнул людей, отщепенцев, впрочем, а потом отобрал у нас полномочия, Тобою дарованные, — проговорил сохранявший самообладание Аарон.

— Почему не защитили ваши Божественные права? — еще более грозно спросил голос.

— Не хотели, ибо… — начал, было, Аарон, но не успел докончить.

— Не хотели? — взорвался голос, и стены шатра заходили ходуном от гнева Его.

— Мы стремились во что бы то ни стало не допустить братоубийства среди людей народа Твоего священного, — поспешил пояснить Моше.

— Похвальное намерение, — немного смягчился голос, — оно отчасти искупает ваш грех непротивления злу насилием.

— Корах и подлые прислужники его, Датан и Авирам, куражатся, пьют кровь человеков, грабят, а, главное, Тебя забыли! — выпалил Моше.

— Забыли Меня? Выходит, этот самый Корах и иже с ним не наставляют на Мой путь жестоковыйных иудеев? Этак вновь к язычеству испорченное племя потянется! Посему еще строже кара моя будет! — вновь пришел в неистовство голос.

— О, Боже, молим Тебя, не губи народ свой! — воскликнул Аарон, — мы так любим его — ведь это же и наш народ!

— Нас с братом накажи, жизни лиши, но пощади люд бесхитростный! — возопил Моше.

— Много ли бунтовщиков пошли за Корахом? — прозвучал вопрос с небес.

— Совсем мало, — заверил Моше невидимого собеседника, — всего двести пятьдесят человек, и все из богатых!

— Зато простой народ стоит за Тебя горой, смиренно принял кару Твою о сорока годах скитаний, осознал ее справедливость! — ободренно проговорил Аарон.

— Неужто все стадо пойдет под нож — ведь шелудивых-то овец всего ничего! — невзначай намекнул Моше.

— Не повторяйся, Моше. Твои подсказки Мне не нужны. Скажи-ка лучше, судили вы мятежников? — прозвучал строгий вопрос.

— Хотели судить. Эти трое насмеялись над нами и не пришли на суд, — ответил Моше.

— Теперь дело совершенно ясно. Отмечаю, что вы дважды угодили Мне: сумели братоубийства избежать и вступились за Мой народ! Хвалю!

— А что же дальше, господин наш? — с тревогой и вместе с облегчением спросил Аарон.

— Я сам стану судить бунтовщиков, и не завидна будет доля их. А тебя, Моше, и тебя Аарон, я прощаю и на прежние позиции верну, ибо верны вы Мне!

Глава 9

Так постановил Бог: “Я сам стану решать судьбу бунтовщиков”. Моше и Аарон поняли слова Всевышнего таким образом, что мысленно Он уже вынес приговор Кораху и его приспешникам. Суд же будет представлять из себя не процедуру разбирательства с обвинительным и защитительным говорением, но картину поучительного наказания. Очень скоро это предположение братьев подтвердилось. Однако они пока не знали, какими окажутся предпринятые Господом карательные меры.

Предвидение неминучей расправы над Корахом и его присными пробудило у Моше и Аарона даже некоторое уважение к путчистам. Ведь тот, кто задумал стать сильнее власти, должен отважиться глядеть в глаза превосходящей силе.

Моше и Аарон отметили два факта: с одной стороны, Господь похвалил их за непролитие иудейской крови, что являлось, по существу, заслугой обеих противоборствовавших партий, с другой — изрядно разгневался на мятежников.

Рассуждая логически и предполагая последовательность в словах и действиях Творца, братья имели основания заключить, что Всевышний взыщет строго, но гуманно. Сенсационные события суда покажут, сколь значительно разнится земная логика от небесной. Если первая нередко бывает убедительной, то вторая обладает свойством непредсказуемости.

Осведомители донесли Кораху, что Моше и Аарон сдержали слово и вступили в диалог с Богом. Содержание разговора лазутчикам выяснить не удалось, зато они самолично наблюдали сияющие лица братьев, краем уха слышали, как те о чем-то оживленно беседовали меж собой, а физиономии их излучали довольство. Впору вспомнить тривиальную истину — лицо отражает и страдания души, и ее радость.

Донесения агентов слегка встревожили Кораха и министров Датана и Авирама. На всякий случай они собрались на совещание. Из претензий Моше и Аарона следовало, какие, по мнению последних, промахи допустила новая власть.

Предстояла работа над ошибками. Быстро был составлен и утвержден план исправления недочетов, назначены исполнители, установлены ответственные лица, намечены сжатые сроки реализации мероприятий.

Совещание вынесло решение не оповещать двести пятьдесят государственных служащих о состоявшемся разговоре между Богом и Его рабами Моше и Аароном. Постановление сие являлось безусловно ошибочным, ибо секретность порождает слухи, порой, совершенно дикие. К тому же всякая таинственность не уменьшает, а увеличивает тревожные настроения у основания пирамиды власти.

Бюрократический ответ Кораха и его министров на новые вызовы свидетельствовал об их непонимании серьезности нависшей над ними опасности. Вскорости им предстояло раскаяться в своем заносчивом поведении с прежними властителями и горько пожалеть о том, что не послушали они добрых увещеваний.

***

Разговор Моше и Аарона с Господом происходил накануне субботы. И уже в середине следующей недели, ранним утром, Моше проснулся от странного шума снаружи шатра. Он тревожно окликнул брата Аарона, спавшего за перегородкой.

“В чем дело, Моше? — спросил спросонья Аарон, — пора вставать на молитву?” Моше предупредительно приложил палец к губам, призывая брата к тишине. Потом сказал: “Ты слышишь голоса за шатром? Одевайся! Посмотрим, что случилось. Ни одно событие в лагере не должно происходить без нашего ведома!”

Перед глазами Моше и Аарона предстала страшная и вместе грандиозная картина. Чьей-то неведомой рукой на темной земле была проведена яркая белая черта — прямая линия от одного конца лагеря до другого. Вдоль этой границы располагались кучки растерянных людей — мужчин, женщин, детей. Там же теснился домашний скот, высились горы всевозможного скарба. Раздавался женский и детский плач. Блеяли козы и овцы, ревели ослы, мычали коровы и телята, тревожно вопили петухи.

Изумленные братья подошли ближе. Масса людей представляла отдельные группы, разделенные некоторым расстоянием друг от друга. Во главе каждой из групп, ближе к черте, стоял мужчина, за ним жались друг к другу женщины и дети. Позади громоздились столы, лавки, корзины с посудой и прочее имущество, а еще дальше — обитатели овчарен, хлевов, птичников. Вид у людей и животных был жалкий, побитый.

— Что бы это значило? — спросил недогадливый Аарон.

— Не видишь, что ли? Господь собрался карать бунтовщиков! — ответил Моше.

— Откуда они взялись тут?

— Бог их выстроил, пока мы спали.

— Давай-ка пройдемся, Моше, вдоль черты да посчитаем, сколько тут людей!

— Давай. Ты считай, Аарон, ты силен в цифрах, а у меня глаз острый, я определю, кто сии мужи у черты. Мне кажется, что группа — это семья.

Выполнив каждый свою работу, Моше и Аарон вновь сошлись у середины линии.

— Я насчитал двести пятьдесят семей. Сто отдельно, ближе к левому краю лагеря, и еще сто пятьдесят — отдельно, ближе к правому краю, — доложил Аарон.

— Эти люди — министерские службисты со своими домочадцами и имуществом. Чиновники стоят впереди у черты, а за ними толкутся их семейные кланы. Слева — Министерство Лояльности с Датаном во главе, справа — Министерство Богоугодия, управляемое Авирамом, — сообщил Моше о результатах своих наблюдений.

— А где же сам Корах?

— Я и его видел. Они с Орпой расположились отдельно, позади всех. Там же и три сына их.

— А дочь Адаса? — спросил Аарон.

— Она же замужем, забыл, что ли? Живут молодые отдельно своей семьей. Теперь к Адасе будут прилипать мужнины грехи, а за папашины делишки она уж больше не в ответе! — напомнил Моше.

— Слушайте все! — вдруг раздался громовой голос с небес, — женщины и дети! Немедленно уймите плач и угомоните скот!

— Сейчас Господь объявит народу о наказании, которое избрал Он для бунтовщиков! — с трепетом проговорил Аарон.

— Подозреваю, изгонит Всевышний прекословщиков воли Его из стана нашего, лишит права войти в Ханаан! — добавил свой прогноз Моше.

— Мятежники! Корах и вы, Датан и Авирам! Вы покусились на Моих ставленников Моше и Аарона! Хуже того, вы пытались утаить от Меня перемену власти. За эти прегрешения вы никогда не войдете в Ханаан!

— Ну, что я говорил тебе, Аарон! — промолвил Моше.

— Ой, боюсь, это не всё! — в страхе пролепетал Аарон.

— Это не всё! — продолжил небесный судья, — вы смертью умрете! Страшной смертью. Людей Датана поглотит земля. Люди Авирама сгорят в огне.

— Ну, что я говорил тебе, Моше! — промолвил Аарон.

— Сдается мне, что и это не всё! — в страхе пролепетал Моше.

— Это не всё! — гремел глас небесный, — погибнут вместе с вами ваши домочадцы, ваш скот, ваш скарб домашний!

Бледные как мел Моше и Аарон переглянулись. Нет, не хотели они столь жестокого конца. Моше приготовился что-то возразить Господу, но Аарон благоразумно удержал брата.

— И это еще не всё! — завершал свою речь Всевышний, — после смерти ваше место будет в аду — на века!

В это мгновение под ногами Датана разверзлась земля, и он оказался по пояс погребенным. Расселина ширилась, и вот уже его родня, и сто его чиновников, и их домочадцы, и скот, и скарб проваливаются в бездну.

— О, Боже! Прости, не губи! Я ошибался, я признаю, сохрани мне жизнь! — кричал Датан, воздев руки к небу.

— А нас-то за что? — кричали чиновники Министерства Лояльности, — ведь мы простые солдаты, мы только исполняли приказ!

— Господь великий! Женщин пощади, детей невинных сбереги! — раздавались отчаянные голоса домочадцев.

— Неужели так выглядит гуманность? — вскричал Аарон.

— Да, брат мой, привыкай! — сурово заметил Моше.

— Однако, чем провинились малолетки! — не унимался Аарон.

— Из зернышка вырастет колос, подобный тому, в котором это зернышко созрело. Таков закон природы! — ответил Моше.

Тем временем трещина в земле углублялась. Наказуемые опускались все ниже. Земля доходила до груди, до подбородка и, наконец, совершенно поглотила обреченных.

Но крики не прекращались. Это надрывались чиновники Министерства Богоугодия и их семейные. Они поняли, какая участь ожидает их, и заранее принялись каяться и молить Господа о пощаде. Напрасно! “Сознающий свою невиновность не унижается до оправданий!” — сурово промолвил Моше.

Под ногами у несчастных вспыхнуло яркое пламя. Оно с треском поднялось на высоту человеческого роста и через минуту-другую исчезло, оставив после себя кучи пепла. Пожалуй, гибель этой части грешников произошла быстрее и потому могла показаться человечнее. Однако, с другой стороны, жертвы огня были свидетелями гибели своих коллег и успели пережить и передумать страшное. Поэтому трудно сказать, чиновникам которого из двух министерств досталась более легкая смерть.

— Это жестокость! — отчаянно провозгласил Аарон.