Помоги проекту - поделись книгой:
— Ох. — Владимир открыл глаза и сразу понял, что находится в госпитале. — А я уже думал всё. Отбегался.
— Имели все шансы, голубчик. — Несколько сварливо отозвался целитель. — Коли б не ваши фамилиары, то вы бы помощи точно не дождались. Конечно заштопали они вас грубо да криво, но это я всё исправил. Но видок у вас был, словно из мясорубки.
— А что с войной?
— А всё. — Доктор развёл руками. — Кончилась война. — Как наши накрыли где-то в ущелье последние четыре дивизии индусов, так они белый флаг и вывесили. Сейчас там дипломаты да политики разбираются какого чёрта им вообще было от нас нужно. Но то, не ваша забота. — Целитель улыбнулся. — Ваша — выздоравливать, и восстанавливаться. О вашем здоровье интересовались… — При этом палец Костринского ткнул куда-то в потолок. — Государь трижды звонил, а уж сколько раз цесаревна приезжала, да звонила, не упомнить. Так что готовьтесь, голубчик. С завтрашнего дня, вам разрешены посещения, и будет у вас… хлопотно.
Доктор ошибся, но немного. Хлопоты начались буквально в тот же день, поскольку остановить начальника генерального штаба маршала Балаяна, не представлялось возможным. Адъютанты и офицеры свиты, мгновенно отсекли медперсонал, пока сам военачальник не прошествовал в палату к Владимиру.
— Ну, что, полковник, как настроение? — маршал скинул фуражку, и присел на поставленный адъютантом стул.
— Отлично товарищ маршал. — Владимир хотел вскочить, но адъютант одним лицом показал «лежи».
— Костринский конечно волшебник. Меня как-то латал, после одного эпизода. — Маршал сжал и распрямил пальцы левой руки. — Но конечно, когда тебя достали, наши войсковые чудотворцы не верили, что тебя живым довезут. Говорят — живого места не было. Но — выходили, и это хорошо. Потому как ну очень мне хотелось тебе спасибо сказать. Самые главные слова ты конечно от государя услышишь, а от меня прими солдатское спасибо, и вот. — Офицер подал маршалу небольшой кинжал в чёрных ножнах, и тот вытащив клинок, полыхнувший фиолетовым, протянул его рукояткой вперёд Владимиру. — Говорят какая-то иноземная сталь. Наши парни нашли на том, что от индийского гранда осталось. Можно сказать, твой трофей. А кроме этого, вот ещё. — маршал принял у майора футляр размером с кулак. — Добыли как-то наши в Ничейных Землях на Севере. Штука не просто редкая, а редчайшая. Ядро зверя двадцать седьмого класса опасности. Его артиллеристы завалили, воткнув под брюхо атомный снаряд. А ядро достали дуриком. Зацепили тушу танками, да потащили в яму, чтобы прикопать, а она возьми и порвись. И вот этот шарик выкатился прямо под ноги бойцу. Благо что у него с головой всё в порядке. И сам трогать не стал, и другим не дал. Ну а тебе в самый размерчик будет. — Маршал усмехнулся и протянул футляр Владимиру.
— Товарищ маршал, разрешите вопрос? — И увидев кивок Балаяна, спросил.
— А куда они вообще портал строили? Что за история такая?
— Те, кого ты перемолол — гвардейские части. Сикхи, гуркхи, и прочие. Их готовили для добивающего удара, а когда увидели, что всю армию раздолбали ядерным оружием, то решили поставить всё на одну карту. Собрали своих грандов, пригласили спеца из Британии, и построили сначала телепорт в ущелье, а после — собирались сразу прыгнуть в Подмосковье. Сама столица конечно защищена от таких вот переносов, но всю территорию не закроешь. А дел бы они натворили выше неба. А так, сдохли не только те, кто находился в ущелье. Следом взорвалась арка второго телепорта, и войска на той стороне, а они плотненько так стояли, тоже накрыло ударной волной. Мои парни посчитали, там в тротиловом эквиваленте под полсотни килотонн рвануло. Так что ты у нас где-то покруче атомного заряда. — Маршал усмехнулся. — Боеголовка она-ж одноразовая, а ты, вон, как новенький. Глядишь и ещё чего сотворишь эдакое.
Маршал ушёл, оставив подарки и подписанный государем приказ о производстве войскового старшины Соколова в очередное звание досрочно, и пару золотых погон.
После маршала прискакала троица Зубатов, Юнусов, Григорян. Генералы и адмирал долго рассказывали какой Владимир молодец, и что взрыв портала разнёс в щепки не только войска готовые к переходу, но и прихлопнули кого-то очень важного и нужного. И по этому поводу, ему от внешней разведки тоже будет пирожок, но это уже сам Каретников расскажет.
Глава 7
Случайности и превратности судьбы, возносят сильных и стойких, и уничтожают слабых, и безвольных.
Несмотря на то, что лечение закончилось, восстанавливаться пришлось довольно долго. Примерно месяц мучили фантомные боли, но Владимир просто не обращал внимание, передавливая боль волей, часами занимаясь в спортивном зале, и на лужайке за домом, где ему построили полноценный спортивный городок. Но кроме забот о себе, прибавились заботы о кошачьей банде, живущей где-то в пространственном кармане, и вылезающей наружу, когда им что-нибудь нужно. Правда со временем, они перестали прятаться, предпочитая всё время проводить в мире. Котами, эфирные звери конечно не являлись. У них отсутствовали звериные инстинкты, и кошачьи черты в них проявлялись скорее по воле богини, и аналогии с теми хвостатыми которых они видели и копировали. Но и так, забот хватало, потому что эфирные существа могли, например, украсть что-нибудь интересное, притащив это хозяину, совершенно не задумываясь как это всё возвращать. К счастью они не бесились просто от избытка энергии, чем грешили обычные кошачьи, и не имели дурной привычки портить окружающие предметы. Но хватало других проблем и в первую очередь возник вопрос чем и как кормить уже прилично выросших фамильяров. Лучше всего это работало в местах спонтанного выброса энергии. Так, внезапно, коты полностью зачистили полуживую аномалию под Москвой, образовавшуюся на месте уничтоженной лаборатории Высоких Энергий АН России. Аномалия та, не представляла собой ничего серьёзного в плане добычи ресурсов, но хлопот доставляла огромное количество, так как располагалась в аграрном районе, и временами оттуда пёрла всякая агрессивная хаотическая живность.
Владимир приехал как раз в тот момент, когда дежурная рота егерей, окружила развалины главного лабораторного корпуса, дырявя свинцом и сталью, очередную порцию хаотических тварей, вырвавшуюся из подвалов. Понятно, что егерского полковника да тем более что своей же дивизии, никто и не подумал останавливать на КПП, достаточно формально предупредив о текущем прорыве, пропустили в зону боевых действий.
В этот раз прорвались небольшие, размером со среднюю собаку, существа с большой зубастой пастью, и длинными тонкими ногами, похожие на маленького, но пропорционально развитого велоцираптора. Сама по себе тварюшка не особо опасная, но при таком количестве, вполне способная навалить огромную кучу проблем.
Когда волна тварей чуть отхлынула, давая время людям на передышку, и перезарядку, Владимир скомандовал котам «Вперёд». Десяток разноцветных теней метнулся к едва колыхающемуся морю иномирных зверей, и принялся геноцидить тварей, со скоростью уборочного комбайна так, что останки и ошмётки существ летели в стороны фонтаном.
Зрелище огромных котов изничтожающих опасных пришельцев, настолько поразило солдат и офицеров, что те стояли, открыв рты и кое-кто даже, опустив стволы, чтобы те не мешали смотреть.
Изничтожив деструктивную живность, коты начали рыскать по развалинам лаборатории, чего-то разыскивая, и Владимир просто физически почувствовал, как сжимается ядро аномалии, пока не исчезло совсем.
— Похоже всё. — Владимир оглянулся на командира роты, стоявшего рядом. — Схлопнулась помойка. Как бы глянуть что там…
— Вы только сами туда не ходите, товарищ полковник. — Командир роты, капитан Янаев, опустил бинокль, со специальными линзами в который можно видеть энергетические сгустки. — Для того, особые люди есть. — Он поднял трубку полевой радиостанции и коротко дунул в мембрану одновременно пиная ногой ротного связиста. — Егоров, просыпайся. Давай мне штаб полка.
Через полчаса, вертолётом прибыло разведывательное отделение, экипированное специально для обследования аномалий, и тяжело ступая в защите высшего уровня, прошли в развалины корпуса, скрывшись из виду.
Вернулись достаточно быстро, и старший отделения, тридцатилетний вахмистр, сняв с головы шлем, удивлённо доложил Владимиру.
— Тащ, полковник. Если бы не сам здесь всё обследовал несколько раз, да не мясокомбинат, который парни здесь устроили, никогда бы не поверил, что здесь что-то было. В подвале, вообще тишина и приборы по нолям. Так что будем оформлять закрытие аномалии.
— Вон на него, оформляй. — Владимир кивнул на капитана.
— Товарищ полковник! — Возмутился было ротный, но Соколов остановил его.
— Знаете, чему нас учат самые многочисленные живые организмы на планете? Нет? Они учат нас, что наиболее выгодной для выживания является стратегия, под названием «Нужно делиться». Я конечно не могу запретить писать в рапорте, всё что вы посчитаете нужным, но справедливости ради, полагаю, что все плюшки должны достаться вам.
Соколов ничуть не кривил душой, когда отдавал все заслуги за закрытие аномалии ротному. После взрыва в ущелье, уничтожившего наиболее боеспособные части армии Индийской конфедерации, Владимиру в качестве награды достался не только новый чин, и орден Военной славы первой степени с мечом, что символизировало одиночный подвиг, но и куча призовых денег, сразу вложенных в пенсионный и сиротский фонды Армии. Совершенно неожиданным стало награждение Орденом Алого Дракона, империи Хань, потому что сам он и думать забыл о событиях той зимы. Но правительство империи сочло, что награда будет кстати, и на торжественной церемонии в Кремле, чрезвычайный и полномочный посол, повесил ему на китель красивый орден, выполненный целиком из драгоценных металлов и рубинов.
А в мире бурлили нешуточные страсти, в том числе и по поводу Соколова. Индийская конфедерация, изначально получила твёрдые гарантии Британии и Америки в том, что ядерное оружие русские не применят. Причём с какого-то перепада давления, западники дали эти гарантии письменно. Но с Индией всё складывалось так шатко, что им пришлось нарушить собственные принципы, и оставить жирнючий след в истории в виде подписанных документов. А когда индусы ткнули их носом в подписи и печати, Британия и Северная Америка скоренько объявили подписавших дипломатов скорбными духом, упрятав их в комфортабельные заведения для высокопоставленных, но нежелательных свидетелей.
Открестившись таким образом от собственных слов, они, тем не менее обрушили на Россию вал грязи, упрекая в непропорциональном военном ответе, выдавая семисотмиллионную страну за маленькую несчастную девочку, не ведавшую что она творит. Девочка кстати тоже нашлась. Чумазая, в рваном сари, протягивающая ручки к зрителю, и словно молящая о помощи, она красовалась на тысячах плакатов, призывающих остановить русских. Конечно, очень быстро выяснилось, что девочку для съёмок нашли в Лондоне в пансионате для развлечения богатых господ, но легенда о разбомбленном детском доме в Дели, уже пошла обрастать медийным жиром.
А еще, дипломатов и военных очень интересовал заряд, применённый в Иссыкском ущелье. Кто-то посчитал, что взорвалось что-то эквивалентом не менее пяти мегатонн, а у кого-то вышло и больше, при том, что ни авиаударов, ни артобстрелов не проводилось. И все задавались логичным и простым вопросом. А что за штуковина или магическое плетение, перемещаемое группой людей, взорвали русские, и не могут ли они, сделать то же самое в какой-нибудь столице?
И не то, чтобы кого-то пугала вероятность взрыва в своём городе. В конце концов если начнётся атомная война, то под энергощитом долго не просидеть. А вот самим добыть такую штуку, и возможность взорвать её на территории врага, выглядела очень привлекательно.
К счастью контрразведка, и собственная служба безопасности концерна работали очень хорошо, и всяких заблудившихся грибников, дам в поисках развлечений, и журналисток международных изданий, выявляла мгновенно. Но и Владимир с его подозрительностью и недоверием ко всему, тоже не стал статистом в игре разведок, вытаскивая на свет разных шустрых персонажей. Заодно в этой шумной группе нарисовались персонажи куда менее мутные, но столь же надоедливые.
История о закрытии аномалии, как-то просочилась в научное сообщество, и некоторые академики, и доктора наук решили, что Владимир очень удобный объект для исследований, как и его фамильяры. Но к счастью, без его согласия, никто не мог и пальцем двинуть в эту сторону, а поскольку Соколов вежливо, но твёрдо послал всех в дальнее путешествие, то тема как-то заглохла. Хотя при встрече, преподаватели академии делали жирнючие намёки, обещая посодействовать личному росту и расписывая всякие перспективы, налегая на то, что военная слава преходяща, а вот научные достижения — вечны.
Но несмотря на то, что энергетика всё более и более весомо входила в его жизнь, Владимир никогда не закрывался на чём-то одном, предпочитая развиваться в нескольких направлениях. Но это же касалось и энергетики, которую не стоило запускать, для чего он нанял строптивого, но умнейшего и талантливейшего энергетика — гранда, Семёна Богдановича Кароль-Водянского.
Именно Семён Богданович рассказал, как интегрировать ядро хаотического зверя запредельной силы, так, чтобы энергосистема не пошла в разнос.
— Это даже хорошо, Вова, что ядро полежало. — Объяснял он, расписывая тело ученика знаками, с помощью кисти, которую макал в что-то по виду похожее на простую воду, но на коже, знаки начинали неярко мерцать голубоватым свечением. — Оно верхнюю оболочку скинуло, где самый хаос творился, а вот внутрянку всю сохранило. Да лежи ты! — Прикрикнул он на Владимира.
— Щекотно же, Семён Богданович!
— А ты терпи! — Прикрикнул гранд. — У тебя ещё разрывы по всему телу. Лекарь конечно собрал что умел, но и так, перелечивать придётся. Ну да ладно. Ядро оно почти всё само исправит. — Он поставил последнюю завитушку, и вгляделся своими льдисто-голубыми глазами в лицо Соколова. — Не передумал?
— Нет.
— Ну, тогда терпи. — Кароль-Водянский осторожно раскрыл коробочку, и не касаясь шарика, вывалил его на грудь Владимира куда тот мгновенно впитался словно вода в землю. А Соколова накрыл приступ чудовищной боли, скрутившей тело в узел. Он вздохнул чтобы заорать, но ледяная прохлада уже накрыла его словно одеялом, и боль на мгновение отхлынула, но набрав силу снова обрушилась на тело и разум. И снова, и снова, но спасительное забытьё всё никак не приходило.
Сколько времени продолжалась пытка он не мог бы сказать. Соколову она показалась вечностью, но, когда боль ушла, за окном было темно, хотя процедура начиналась около полудня.
Скрипя суставами словно дед, он подошёл к окну, и понял, что за стёклами не ночь, а ранний рассвет. Владимир подвигался, и повернувшись заметил в изголовье столик с большим кувшином литра на два, и только сейчас понял, что адски хочет пить. А через минуту, ещё понял, что два литра вовсе не так много, и осушив кувшин, пошёл на кухню поискать еды и питья.
Кухня встретила суетой, гудящими конфорками плит, и заполошной суетой четырёх поварих. В доме и около него жило уже более полусотни человек, и даже завтрак для такого количества, вовсе не тривиальная задача.
— Владимир Алексеич! — Вероника Степановна Мирская, всплеснула руками. — Да что же это вы. Мы бы сами принесли всё. — Она тут же смахнула какие-то крошки со стола, стоящего чуть в стороне, и придвинула стул. — Садитесь. Позавтракать, или чего поплотнее?
— Пить. — Едва произнёс Соколов ворочая распухшим языком и через десяток секунд перед ним стоял ещё один кувшин полный холодного морса, а когда Владимир наконец напился, и поднялся поклонился Вере Степановне, благодаря за помощь, и также неторопливо побрёл к себе в апартаменты, приводиться в порядок, и ехать заниматься делами.
Индусы подписали мир, причём не в формате, на котором настаивали, с привлечением американцев и британцев, а нормально. Один на один, как и полагается в международных отношениях. Произошло это не в силу того, что индусы вдруг очнулись и перестали доверять тем, кто поспособствовал разгрому страны, а потому что Константин Первый отказался общаться во всех других вариантах.
Индия по результатам войны осталась должна огромную сумму, в двести миллиардов рублей выплачиваемую в течение десяти лет, и теперь, для того, чтобы в казне конфедерации завелись рубли в нужном количестве, индусам придётся торговать с Россией. А поскольку страна небогатая, то сокращать торговлю с западными странами. Но альтернатива выплатам — продолжение войны, и новые удары ядерным оружием — индусам категорически не нравилась, и соглашение подписали.
Пока индийское общество переваривало последствия «Большой катастрофы» российское жило в обычном режиме. Армия уже успевшая набрать резервистов, отпускала людей по домам, техника возвращалась на склады и площадки хранения, и конечно же по стране гремели балы и организовывались приёмы, в честь солдат, сержантов и офицеров, участвовавших в боевых действиях. Более всего почестей досталось конечно Пограничной Страже, егерям, ракетчикам и войскам ПВО, не допустившим ни одной бомбы на русские города.
Молодого полковника называли не иначе чем «Закончивший войну» и сравнивали то с легендарными героями то ещё с кем-то.
Если бы не жёсткая позиция самого Соколова, его ещё в первый месяц затёрли по балам и праздникам, но Владимиру было не до застолий. В мае девчонки наконец-то выкатили предсерийный образец восьмиразрядного калькулятора, на люминисцентных индикаторах и универсальном логическом устройстве, представлявшем микросборку размером с половину ладони, но и это стало огромным прорывом в электронике, потому что калькулятор в итоге получился величиной со среднюю книгу, и с возможностью запоминать несколько чисел, что очень даже оценили в министерстве финансов, где Соколов представил новинку.
Финансисты сходу заказали сто тысяч штук, даже не спросив цену, и Владимир лишь порадовался тому, что основной завод по производству электроники наконец-то достроили, и заканчивают монтаж оборудования. Но помня о том, что всё может пойти не так, договор подписал в виде опциона, позволяющего Минфину покупать калькуляторы вне очереди, по рыночной цене, без всяких штрафных обязательств.
Производством у него занимался Георгий Кузьмич Шорин — высокий, широкоплечий мужчина, с громовым голосом, и мёртвой, крокодильей хваткой в делах, всегда ходивший в светло-сером костюме, с галстуком яркого, «вырвиглазного» цвета. Только летом это были жёлто-красные тона, а зимой и осенью — сине-голубые. Георгий Кузьмич что-то не поделил с прежним руководителем — гендиректором концерна Промавтоматика, и когда положил заявление на стол, кадровики и руководство не стали его уговаривать, отпустив ценнейшего специалиста, полагая что тот не найдёт работы. Они распространили соответствующее обращение внутри крупных предпринимателей и заводчиков, но Владимир получив писульку, сделал нечто противоположное.
А именно, узнав, что такой инженер оказался свободен, сразу приехал к нему домой, и предложил условия, намного лучше тех, что давали в Промавтоматике, авансом оплатив всей семье отдых в лучшем санатории страны. И когда прежние работодатели пришли к нему, надеясь, что Георгий Кузьмич одумался, тот рассмеялся, им в лицо, поскольку при втрое меньших проблемах, он теперь получал вдвое больше, ездил на машине с охраной в виде пары злющих егерей, а его дети будут учиться в самой лучшей школе Москвы.
Благодаря вовремя нанятому специалисту, первую серийную партию калькуляторов доставили в Минфин в июне, а в июле, развернули поток в двести изделий в сутки, что позволило часть счётных машин отправить финансистам армии и флота, так как за ними специально приехал сам начальник финансового управления Армии, генерал-полковник Нурисламов. Не уважить такого человека было просто нельзя, и Соколов отдал ему весь свой накопленный жирок — полторы тысячи штук.
Пока первая линия пахала в три смены, рядом, днём и ночью шла наладка второй линии, и строительство ещё одного цеха.
Кроме того, новый главный инженер производственного кластера сильно улучшил производство в цехе приборов ночного видения, и завода микроэлементов увеличив производство в полтора раза, от чего армия довольно рыкнула, продолжая скупать всё производимое.
Посмотрев на темпы освоения земель, Владимир поручил финансистам компании скупить вокруг всё что можно, выделив два участка для строительства посёлков для рабочих и служащих вместе с соответствующей инфраструктурой, парковых территорий, и мест для отдыха.
Кое-то удалось забрать совсем дёшево, кое-то торговалось за вполне рыночные деньги, а часть земель пришлось взять в аренду на сто лет, что Владимира вполне устроило. Под это дело приняли ещё полторы сотни отставных егерей и флотских головорезов, приобретя им в качестве транспорта несколько лёгких вертолётов. Теперь служба охраны Гипербореи насчитывала двести человек, плюс двадцать специалистов по внутренней безопасности, плюс десяток, отвечавших за охрану Соколова, хотя он считал, что ему никакой дополнительной защиты не нужно. Коты, отъевшиеся до размеров крупной рыси[17], едва не доходя головой до пояса Владимира, всё также легко проходили сквозь стены, но при необходимости могли запросто пробить в бетоне метровую дыру, и разорвать в клочья двигатель крупной машины. Именно так случилось с залётным фотографом, подобравшимся к дому через участок соседа. Владимир заметил блеск оптики, и почти машинально скомандовал котам «взять», лишь успев бросить вдогонку «живым».
Поняв, что обнаружен, фотограф дал по газам, но коты почти мгновенно разобрали машину до кабины, начав с того, что ободрали колёса до железок, а затем оторвав двигатель, и снеся двери.
К моменту, когда охрана подоспела на дикие крики репортёра, он уже был готов даже отсидеть в тюрьме, но не погибнуть в зубах страшных животных.
Насчёт тюрьмы, судья согласился с доводами руководителя юридической службы Гипербореи, и проникновение на чужую территорию, с целью сбора разведывательной информации, о действующем офицере егерского корпуса потянуло всего на пару лет принудительных работ, в которых не будет места фотографическим забавам, а будет лишь монотонный и тяжелый труд на химическом заводе. А дыру в безопасности закрыли, купив соседний дом у владельца, и расширив участок почти вдвое.
История разошлась по Москве, но газетчика скорее осуждали и смеялись над ним, так как Владимир от журналистов не бегал, и спокойно отвечал на все вопросы, правда, экономя время, собирал их по пять-десять человек за один заход. Права на разговор один на один добились лишь главред «Красной звезды» — газеты коммунистических рабочих дружин, «На страже Родины» — органа печати Военного Министерства, и «Московской сплетницы» — вопреки названию вполне респектабельной газеты, приславшей такую хорошенькую барышню, что у Владимира не хватило сил отказать.
Всех остальных собирали в группы по пять-десять человек, и задав строгий временной лимит, обычно полчаса, давали задать свои вопросы. Мера тем более необходимая, потому что если тратить на разговор с представителем какой-нибудь уездной «Красноярской нивы» или «Уральского общинника» хотя бы по полчаса, то ни на что другое времени не останется.
Но кроме неприятного и отнимающего время, нашлись занятия куда более полезные, и правильные. Например, очистка Московской области и прилегающих к Москве регионов от аномальной активности. Подчас такие места не проявляли себя годами, и народ расслаблялся, но внезапно, что-то ломалось и оттуда высыпали толпы разных неприятных зверюшек. И хорошо если людям удавалось закрыться в убежищах, а приехавшие солдаты зачищали местность. Но бывали и жертвы, причём временами массовые.
Владимиру выделили вертолёт из резерва начальника генерального штаба, и он, в огромной двенадцатиместной машине, за две недели облетел всё Подмосковье, давя аномалии, и с некоторой оторопью наблюдая как быстро растут его фамильяры, превращаясь в настоящих тигров.
И конечно просто по закону статистики они не могли не нарваться. Когда Соколов высадился в районе деревни Иньшино, Тульской губернии, где находилась старая и уже полузабытая аномалия, с коротким резким хлопком, возник портал, откуда сначала неторопливо, а затем всё ускоряясь полезли существа похожие на крокодилов только с более длинными ногами и куда более зубастой пастью.
Коты рванули вперёд, как только уловили разрешение от хозяина, и сине-зелёная кровь, брызнула словно из соковыжималки. Коты рвали зверей всё подбираясь к порталу, а Владимир уже сплёл самый мощный узор, на который оказался способен — «ледяная бомба» метнув его над головами кошачьих, прямо в зев портала.
С некоторых пор, его резерв чуть не дотягивал до нижней планки гранда, вот он и влил в узор всё что у него было, так что, сияя ледяным светом шар размером с баскетбольный мяч, влетел в дыру пространственного перехода, и там взорвался, заморозив всё в радиусе полукилометра.
Хватило даже тем зверям, что выбрались из портала, но коты всё равно разорвали заледеневшие туши, в крошево.
А после, высоко взметая комья земли, выкопали метровую яму, откуда осторожно выкатили ядро хаоса шестнадцатого класса. Каким-то образом фамилиары дали понять, что им такое пока не по уровню, и Владимир бережно завернув шарик в куртку, обернулся ища взглядом вертолёт.
Тот неожиданно оказался совсем рядом, в каких-то полусотне метров, и пилот, видя, что бой уже кончился, бежал к Владимиру со всех ног.
— Тащ полковник, тащ полковник!
— Что случилось-то?
— Император ранен! Взрыв в Кремле!
Глава 8
Если судьба повернулась к вам задом, не медлите! Такой шанс выпадает не каждому.
Оставив офицеров и техника заниматься оформлением документов на закрытие аномалии, Владимир сел в вертолёт, и уже в воздухе связался со своим секретариатом, и Никодимом Никифоровичем Зубатовым, по определению знавшим всё.
— Там мутняк какой-то. Разгребаем. — Сразу пояснил генерал. — Но сейчас веры никому из службы охраны нет. Поэтому собрали два десятка армейских головорезов, да сотню из разведки и диверсионных частей. Пока всё не устоится, на них будет вся охрана.
— А с государем-то что?
— Осколок кирпича вспорол предплечье. Уже всё зарастили.
— Подождите Никодим Никифорович. — Владимир прикинул в голове формулу расчёта. — Если осколок кирпича не размазало об щит государя, это значит, что энергия у него была всяко повыше тридцати тысяч джоулей.
Поделиться книгой: