Помоги проекту - поделись книгой:
Второй персонаж народного фольклора создаёт плотный туман, окутывающий нас со всех сторон и мешающий разглядеть приближение врага. Хорошо, что мне давным-давно доступен не только оптический диапазон. Переключившись на термальное зрение, вбиваю заряд картечи из дробовика в бок замешкавшегося уродца. С этого ракурса
Параллельно вторая часть моего мозга создаёт шквалистый ветер, со свистом разгоняющий пасмурную хмарь. Каппы, оставшись без маскировки, выглядят, как дамочка, у которой без предупреждения с ванны сдёрнули занавеску. Опешившие и разве что не визжащие твари.
— Привет-привет, — скалюсь я, и опустошаю остатки магазина в ближайшую клювастую харю.
Картечь сносит её подчистую
Через тридцать секунд всё конечно, но на шум сбегаются новые гости.
— Шестеро слева, за камышами! — кричу я, предупреждая напарника.
Обновив
Однако в последний момент я резко ухожу с линии огня, избегая опасности. Масару же виртуозно заставляет одного из противников подставиться затылком под выстрел его собрата.
Проскользив
— Экономнее, партнёр, экономнее! — подаёт голос Арианнель. — Патроны не бесплатные.
Мычу что-то нечленораздельно-раздражённое и вторым выстрелом взрываю клуазону морду.
Хотэй слева от меня играючи избегает всех шипов и с гудением сжигает плазмой оппонентов. Одному обжигающий сгусток сносит пару нижних лап, и тот визжит, даже не замечая моего выстрела в затылок. Визг обрывается.
Продолжаю расстреливать ещё двоих в движении, и тут до меня доносится напряжённый возглас Масару:
— Осторожно, здесь топкое место!
Я замираю на краю, а вот японец, вынужденный уклоняться от чужой лапы смещается.
И провалился в трясину по пояс.
Первым делом разряжаю пару Бутонов в грудь клуазона, отбрасывая его назад, а сам бросаюсь на помощь соратнику. Того затягивает всё глубже, но в один момент его голова перестаёт уходить на дно.
— Камень попался, — отрывисто произносит Масару и натужно улыбается. — Какая удача.
Из зарослей на праздник выскакивает свежая стая клуазонов. Приходится отбиваться от них, параллельно вытаскивая японца.
— Вы меня реально достали, — цежу я, бросая ружьё на ремне, и активирую
Револьвер возникает в моей руке за долю секунды и грохочет одной слитной очередью. Шесть выстрелов, шесть неаккуратных сквозных дыр в головах набегающих тварей. Они падают, как скошенные колосья.
Спрятав оружие, выбрасываю кнут в сторону Хотэя. Защитной поле не даёт плазме причинить ему вред, и тот хватается за протянутую «руку помощи».
Собрав трофеи, продолжаем охоту.
Количество противников начинает редеть, и нам приходится разделиться, чтобы охватить большую площадь. Я вместе с Горгоной двигаюсь в одну сторону, Масару — в другую.
Обнаружив новую группу монстров, направляюсь к ней. Высокие камыши шумят, а лёд трескается под ногами, когда я стремительно приближаюсь к целям.
Вскоре они выбегают на меня — пять клуазонов разной величины. Я вскидываю револьверы и открываю огонь. Срезанные тела валятся в разные стороны, и покрытые снегом кусты окрашивает в синие тона. Такая уж у них кровь.
Ещё одна уничтоженная угроза.
Вдали раздаётся оглушительный хлопок. А вот и главные гости нашей вечеринки — матка и какой-то там гига-каппа.
Мы с Масару выходим на простор почти одновременно. Здесь канал создал что-то вроде круглой неглубокой заводи, из которой то тут, то там торчат редкие островки земли, покрытой камышами.
Первым моё внимание привлекает вожак капп.
Это трёхметровый бугай, который совсем не выглядит, как дистрофик, в отличие от своих сородичей. Напротив, этот товарищ регулярно ходил за куриными грудками и протеином в местный магазин спортпита.
Мышцы бугрятся на длинных руках. Тело покрыто листьями, а массивная голова формой напоминает яйцо. На его верхушке нет углубления с водой, лишь шевелюра, похожая на растительность, и что-то вроде полянки, словно холм торчит посреди луга. А ещё его харю венчает огромный циклопический глаз, раскинувшийся поперёк лица от носа ко лбу. Смотрит он весьма недобро. С чего бы?
Бок о бок с ним двигается прародитель клуазонов. Здоровенная змеиная туша, практически лишённая конечностей, если не считать передней пары. Длинное тело изгибается кольцами и покрыто острейшими наростами. С клыков капает явно ядовитая слюна. Хлеборезка такого размера, что у неё во рту можно встать в полный рост.
Их обоих сопровождают остатки недобитой мелочи.
— Какой тебе больше по душе? — со смешком спрашиваю у Масару.
Моё обоняние улавливает сильный цветочный аромат, но ответ японца сбивает с мысли, не даёт додумать её до конца.
— О, семпай[1], я удовлетворюсь любым. Выбирайте-выбирайте, не стесняйтесь.
Пока мы болтаем, существа рвутся в атаку, вспарывая тонкий покров льда. Тот трескается, дробясь, раз за разом.
— Ладно, я возьму на себя циклопа.
Ради этого ведь и пришёл.
— Как скажете, — кивает Хотэй.
Вдруг из камышей позади нас доносится смех. Неприятный и визгливый, будто скрипучая дверь в заброшенном доме. Взглянув через плечо, замечаю женщину[2] средних лет, непринуждённо сидящую на плечах у здоровяка-клуазона, скользящего по воде. Это не единственный монстр, её сопровождает тройка капп и ещё полдесятка таких же шестируких ящериц.
У незнакомки чёрные волосы, торчащие короткими прядями вверх, что придаёт ей сходство с каким-то попугаем. Внешность своеобразная — андрогинная. Острый нос, длинные замысловатые серьги, губы выкрашены помадой сизого цвета, а оба глаза украшают татуировки в виде капель, падающих вертикально вверх и вниз. В целом, какой-то готическо-придурковатый образ.
— Мальчики, ну что же вы забираете всё веселье себе? — сквозь надутые губки щебечет она и машет нам ручкой.
В голове нарастает дымка, и тело деревенеет. Я застываю на полушаге. Мышцы не слушаются приказов. Рядом со мной застывает, как статуя, и Масару.
Приплыли.
[1] Семпай (букв. «товарищ, стоящий впереди») и кохай (букв. «товарищ, стоящий позади») — японские термины, описывающие неформальные иерархические межличностные отношения, общепринятые в организациях, кружках, клубах, школах и на предприятиях Японии. Обычно семпаем называют того человека, у которого больше опыта в той или иной области.
[2] Художник — Nitro.
Глава 11
Я уже говорил, что ненавижу псиоников?
Всё тело ощущается чужим, будто рука, которую отсидел, только в десятки раз хуже. В отличие от влияния той же Шехеразады, сознание не помрачается, я всё ещё прекрасно осознаю происходящее и отличаю друзей от врагов. Просто нихрена не могу с этим сделать.
И всё же какой-то ментальный компонент в происходящем есть. Чую это без сомнений. Потому что она не смогла взять под контроль Ямаваро-каппу. Его ментальная защита работает!
— Это мои монстрики! — продолжает незнакомка. — Я не для того покупала информацию у Такирамчика, чтобы вы забрали мои трофейчики! — в её голосе сквозит обида.
Ещё никого я не хотел убивать настолько сильно и настолько скоро после встречи. Это практически навязчивая потребность. Меня трясёт от её мразотных уменьшительно-ласкательных словечек. Слов. Твою мать! Это заразно.
Пока бушую внутри, кошусь в её сторону
Это имя мне знакомо. В последний раз, когда я изучал список топов в мировом рейтинге, а это ещё до Конклава, Миа занимала там восьмое место. С тех пор я особенно не интересовался перестановками, что не очень хорошо, но как-то было не до того.
Вдобавок этот её клан. Не слышал о нём прежде. Явно что-то из нового урожая. Если на арену вышли новые игроки, следует разузнать о них побольше.
Все эти размышления не занимают даже секунды. Позади с грохотом и треском надвигаются монстры. Кукольница реагирует на это недовольной миной.
— Давайте-давайте, мальчики, руки в ноги и вперёд помогать моим зверушкам. Мамочке нужен
Я слышу неприятный визгливый голос Мии, а сам торопливо разряжаю револьверы в сторону набегающей оравы чудовищ. Не по своей воле, а потому что деревянные руки действуют сами по себе.
Мои мышцы напрягаются, палец сжимает курок. Нет! Нельзя поддаваться её воле. Я сопротивляюсь с остервенением, стараясь сбросить чужой контроль. Рычу и шатаю стенки темницы, в которую меня загнали.
Касперль хмурится, чувствуя моё молчаливое противодействие. Она что-то делает, и давление становится невыносимым.
Сбоку проносятся те клуазоны и каппы, которые пришли вместе с Кукольницей. С хриплым рёвом и в самоубийственном порыве они кидаются в атаку на своих собратьев.
Ямаваро-каппа ударом когтистой лапы отшвыривает одного тощего сородича, выдыхает морозное облако в двух ящериц, превращая тех в глыбы синего льда, и фокусирует свой огромный вертикальный глаз на иной цели. Зрачок вспыхивает алым, издаёт глухой стук, и от него расходится невидимая волна в сторону Мии.
Однако та, почуяв угрозу, ловко спрыгивает с плеч и прячется за спину своего «ездового животного». Несмотря на спецэффекты, похоже, что это атака по одиночной цели, потому что лишь этот единственный клуазон с воем начинает болезненно растворяться.
Вначале он теряет возможность двигаться — его мышцы стягивает мучительная судорога. Тварь пытается закричать, но из горла рвётся лишь хрип. Его прочнейшая шкура начинает слезать огромными лоскутами, обнажая мышцы, кости и внутренности. Боль должна быть невыносимой. Медленно, капля за каплей, тело клуазона начинает таять. Кости оголяются, плоть кислотой стекает на землю. Через десяток секунд агонии от него остаётся лишь вонючая лужа да груда костей.
Я же расстреливаю обычных капп, несмотря на всех их попытки нагнать туман, создать подо мной
Навскидку сказал бы, что в руках этой суки я потерял до тридцати процентов своей эффективности, как Стрелок, и на порядок в целом, как боец. Она не использует ничего из моих способностей, лишь вынуждает высаживать барабаны в цель, а потом перезаряжать их.
В это время Масару вовсю сражается с маткой. Оружие в его руках сжигает плазмой свиту огромной ящерицы и подпаливает ей бока.
— Живее-живее, мальчики, не заставляйте девушку ждать! — недовольно отчитывает нас сзади Кукольница. — Толстячок, давай-ка, не жалей карт! Используй, эту, ну, вот эту штучку! — слышу щёлканье пальцев.
Выглядит это так, словно Миа осваивает чужой арсенал прямо в процессе, не зная до конца, кто что умеет. Это по крайней мере объясняет, почему я ещё не заливаю поле боя
Хотэй тем временем призывает с небес пучок чернильно-чёрной энергии толщиной со стальную балку. Не похоже, что способность получена от его класса, скорее что-то из трофеев. Это «копьё» вспарывает спину матки, пригвождая её к земле, и та оглушительно верещит, загребая воду с ледяным крошевом когтистыми лапами.
— Так-то лучше! Добей, скорее добей его! — произносит Касперль.
В круговерти боя пока меня мотает то так, то сяк, успеваю пробежаться по всем доступным для зрения диапазонам в попытке получить больше информации. Инфракрасный и терагерцовый ничего нового не раскрывают, зато ультрафиолетовый диапазон демонстрирует мне занятную картину.
Поделиться книгой: