Королева френдзоны (СИ)

— Идемте, — Тина пошла вперед, рассеянно поставив горшок на край веранды. — Мам, я провожу. Иди, проверь дедушку, по-моему, его кусают комары — видишь, газетой машет, как саблей.

— Ух ты, эхиноцереус! — умилилась Диана, трогая кактус пальцем. — Здравствуй, друг мой колючий. Давно не виделись.

К началу застолья Федор успел со всеми перезнакомиться. Обстоятельно побеседовал с Тининым папой о замене подгнивших стропил, выдал незамысловатые, но искренние комплименты всем дамам от мала до велика (юные кузины прыснули в ответ, Диана польщенно фыркнула, тетушки зарделись от удовольствия, мама шутливо ткнула Федора локтем в бок, бабушка строго сказала «Спасибо, молодой человек»).

С начальником Андреем азартно обсудил тонкости рыбалки, дедушке помог решить сканворд, выслушал рассказ Тининого дяди о замене пробитой шины. Только с Глебом больше ни словом ни обмолвился.

Стол накрыли на веранде. Тина предусмотрительно посадила Глеба рядом с Улей. Тот уже полностью пришел в себя. Ухаживал за соседкой, развлекал, подкладывал ей лучшие куски. Уля говорила мало, улыбалась загадочно, стреляла голубыми глазами из-под длинных ресниц.

Тина сияла гостям вымученной улыбкой.

Федор без спросу занял стул рядом с именинницей.

— Федя, что тебе налить? — поинтересовался Тинин папа. — Водочки?

— Спасибо, Серега, я как-то по водке не очень, — отказался Федор, а Тина поморщилась. Какой он ему Серега! Это Сергей Матвеевич, кандидат технических наук!

Но Сергей Матвеевич ничуть не возражал против панибратства. Да и «Серега» Федор произнес как-то по особому, уважительно.

— Тогда шампанского за здоровье именинницы.

— Это можно.

Федор покорно подставил бокал и позволил наполнить его до краев, но когда закончились тосты родственников — «Чтоб росла большой и красивой! Здоровья тебе да мужа хорошего, да деток побольше!» — Тина заметила, что шампанского в его бокале убавилось совсем немного.

Ей это тоже понравилось.

За столом долго не усидели: потихоньку перетекли на лужайку, поближе к мангалу.

Угли в мангале, как водится при таком количестве советчиков, горели плохо, больше дымили, шашлыки подгорали, а с другого бока оставались сырыми. Тина, несмотря на поварские таланты, на открытом огне готовить не умела. Но взялась спасать ситуацию и скоро вся пропахла дымом.

— Сухое мясо вышло, — оправдывалась она, выкладывая мясо на тарелку. — Хотя обычно я…

Диана кашлянула, послала ей выразительный взгляд и не дала договорить.

— У нас, девушек, столько нынче других интересных дел, чем учиться готовить шашлыки! — сказала она весело. — И вообще, готовить мясо на огне — мужское дело, правда, Алевтина?

«Не хвастайся направо и налево своими хозяйственными навыками», вспомнила Тина и кивнула.

— Действительно! — весело сказала она. — Оставим такие дела мужчинам.

Федор усмехнулся понимающе.

— Надо было шашлык кусочками сала переложить, — посоветовал он. — Мы как-то лося в лесу ели, так и делали, и отлично вышло.

— Федя, ты охотник? — удивилась Диана. — Убиваешь беззащитных животных?

— Нет, но тогда вопрос стоял так: или мы лося съедим, или сами сдохнем, или друг друга начнем есть. Мы в тайге застряли во время экспедиции. Вот было приключение… у нас оставался небольшой кусок сала да пачка соли. Лось помог нам продержаться до того, как за нами приехали. Мы были ему очень благодарны.

— А что ты делал в экспедиции?

— Разнорабочим трудился. Так, подай-принеси-наруби-притащи-выкопай…

— Ааа… понятно, — разочарованно протянула Диана.

Федор лукаво усмехнулся.

Тине хотелось еще послушать про дремучую тайгу и приключения, но в этот момент у мангала заойкала Ульяна. Тина вскинула голову.

Ульяна вполголоса, очень мило сетовала на то, что каблук провалился в дерн, а на платье попал пепел. Глеб усердно смахивал серое пятно с ее плеча.

— Уля, давай я тебе Тинины джинсы, куртку и кроссовки дам! — предложила сердобольная Тинина мама. — Что тебе мучиться! На даче грязновато бывает… Ты уж извини… у нас все по-простому.

— Нет-нет, что вы, не стоит! — ослепительно улыбнулась Уля. — Не надо, я так! А у вас очень здорово! И чисто…

Она гордо выпрямилась и сделала вид, что все в порядке, но все же отошла от мангала подальше и болезненно морщилась, когда дым шел в ее сторону.

— Вот дурында. Хочет во что бы то ни стало выглядеть как принцесса, — вполголоса сказал Федор и усмехнулся. — Ну чисто как у Джерома Ка Джерома. Помнишь? — он в упор посмотрел на Тину.

— Помню. Барышни на лодочной прогулке в нарядных платьях.

«Ишь какой начитанный! — поразилась она. — Но над дочкой посмеивается. Как-то нехорошо это. Мой папа ни за что бы не стал меня высмеивать перед случайными знакомыми».

Блеснув знаниями литературы, Федор отошел к остальным гостям. Надолго задержался возле той самой незамужней тети Ксени. Внимательно слушал, что-то иногда переспрашивал, кивал.

Тетя Ксеня, худенькая, хрупкая, изящная, с седоватым каре и детски-наивными синими глазами, говорила увлеченно, ее щеки разрумянились, тонкие пальцы крепко держали Федора за рукав свитера.

С одной стороны, хорошо, что Федор взял тетю Ксеню на себя. Глеб, отрада ее пожилых родственников, выбыл из игры. Он был увлечен игрой поинтереснее и собеседницей помоложе.

Но с другой стороны, Тина ужаснулась, так как сразу поняла, о чем рассказывает тетя Ксеня Федору. О своем друге по переписке из мест не столь отдаленных!

Ох, стыдоба! Федор подумает, что тетя Ксеня выжила из ума, раз в ее годы примкнула к армии «тюремных ждуль». Решит, что она попала в руки афериста, который будет тянуть из нее деньги и требовать высылать ему передачки — так называемый «подогрев»!

Тина решительно пошла к тетке — надо увести ее, отвлечь! При этом косилась на Глеба с Улей, и ушки держала на макушке.

Интересно, а эти о чем беседуют? Кажется, дела у них идут неплохо! Глеб принес для Ули плед с веранды, постелил на траву и усадил юную гостью, а сам пристроился рядом.

Тина сгорала от неловкости за тетку и страдала от жалости к ней же, и мучилась приступом обиды на Глеба и ревности к Ульяне. От такого коктейля эмоций голова шла кругом. Ей хотелось одновременно плакать и истерически смеяться. И впервые в жизни хотелось, чтобы гости поскорей уехали и оставили ее на даче одну.

Ночью она пойдет бродить по саду… Будет смотреть на крупные звезды и искать знакомые созвездия. Глеб знал их все и ей показал однажды, и смеялся, когда она путала Кассиопею и Малую Медведицу.

Но до ночи еще дожить надо!

8

— Тетя Ксеня, — Тина коснулась локтя тетки. — Тебя мама ищет. Она в доме. Сходи к ней…

— Да-да, иду. Простите, Федор, — она лучезарно улыбнулась. — Но мы еще поговорим, ладно? Я поднимусь в спальню и найду последнее письмо от Эдуарда. Покажу вам. И вы сами оцените его слог и удивительную наблюдательность!

— Тетя Ксеня, ну зачем… — беспомощно начала Тина. Эдуардом звали того самого тетиного тюремного друга по переписке.

— Конечно! С удовольствием почитаю, — кивнул Федор. От уголков его глаз разбежались тонкие лукавые морщинки. Внезапно Тина жутко на него рассердилась.

— Зачем вы ее слушали? — набросилась она на Федора и говорила таким злым голосом, что сама себе удивлялась. — Поняли же, что она говорит о… сугубо личном деле.

— Но ей хотелось об этом говорить! — Федор виновато развел руками. — А мне было интересно слушать. Алевтина, мы на «ты», помнишь?

— Тетя Ксеня хорошая, — теперь Тина оправдывалась. — Просто… очень романтичная и немного не от мира сего. Она библиотекарь… Уж мы ей объясняли-объясняли, что из этой переписки может выйти, в какие неприятности она может попасть, а она сердится и отмахивается.

— Я бы на ее месте тоже сердился, — заметил Федор.

— Вы… ты считаешь это нормальным? То, что пожилая женщина переписывается с каким-то преступником и аферистом?!

— Он хоть раз просил у нее денег?

— Пока нет, но…

— А ведь она переписывается с ним почти полгода. Если у Эдуарда есть нехорошие намерения, он бы их уже проявил.

— Ты лезешь не в свое дело!

О, как она его отбрила! Как настоящая стерва. Однако у нее получилось!

— Виноват, — согласился Федор. — Но вы зря считаете Ксению Петровну наивной. Она вовсе не наивная. Она любознательная, начитанная и ироничная, и все понимает. Она не даст вешать себе лапшу на уши и водить себя за нос. Алевтина, ты ведь читаешь любовные романы? Или только классику?

— Конечно, читаю! Все женщины читают. Даже если не признаются в этом.

— Но ведь ты не думаешь, что такие истории на сто процентов реальны? Что миллионер без ума влюбляется в официантку, или герцог женится на бродяжке, а злодей моментом исправляется и становится лапочкой?

— Нет, конечно!

— Вот и Ксения Петровна прекрасно понимает разницу между фантазией и реальностью. Только она как бы это сказать… участвует в таком сказочном романе. Понарошку. Читает красивые слова, сама пишет в ответ, наклеивает марки, подписывает конверты. Это увлекательный, старомодный ритуал. Она ждет письма, проверяет почтовый ящик, волнуется. Но головы не теряет. Понимает, что все это… может оказаться другим. И когда нужно остановиться.

— Ты знаком с ней от силы час! Откуда такие выводы?!

— Именно потому, что я посторонний человек. Переписка приносит ей радость. В тюрьме тоже разные люди сидят. По-моему, ей попался неплохой и необычный человек.

— Этот неплохой и необычный человек сидит по статье сто четырнадцать*!

— Вот именно. При такой статье могут быть разные казусы.

— Еще скажи, в тюрьмах все невиновные!

— Ну, не все, конечно. Но такое случается. Я сам дважды побывал за решеткой. Один раз в Африке, другой раз в Сальвадоре.

Тина даже ойкнула.

— За что ты туда попал? — спросила она дрогнувшим голосом.

— В Африке оказался не в том месте в неподходящее время. Во время военного конфликта. В Сальвадоре перешел дорожку одному важному человеку. Знаешь, какие там тюрьмы? Клетка, в которую набивают по двадцать человек.

— Как тебя вообще туда занесло?!

— Работал, — пожал плечами Федор.

— Чернорабочим?

— Ага. Захотелось мир посмотреть, а людей с руками везде не хватает.

— А… какая у тебя профессия?

— Сейчас я таксист. Но это временно, так, для…

— …души, понятно, — кисло закончила Тина. — Все таксисты так говорят.

— Да нет, не только для души, — удивился Федор. — Для денег тоже. И для интересу.

— Какого «интересу»?

— Такси — лучшее место изучать мир и людей, — ответил Федор, загадочно улыбнувшись и подергав себя за бороду. — А это самое интересное дело на свете. Можно сказать, главное для меня. Вот поэтому я мотаюсь по миру и берусь за разную работу. Поняла, Аля?

Тина поморщилась.

— Пожалуйста, не называй меня Алей. Не люблю. Тина.

— Я догадался, — Федор прищурился. — А назвал тебя Алей, чтобы проверить догадку. Конечно, никакая ты не Аля. Ты Тина. Это имя звучит нежно и лирично и очень тебе подходит.

«Он что, заигрывает со мной?» поразилась Тина, а вслух сказала:

— Лирично? И у тебя не возникает ассоциации с болотом, заросшим тиной? Или чуланом полным паутины?

Федор помедлил. У него была неприятная привычка отвечать не сразу, и из-за этого Тине казалось, что он посмеивается над ее глупыми вопросами.

— Нет. У меня возникают ассоциации с глубокими, загадочными водами.

«Ух как заговорил, знаток душ человеческих!»

— Ты так уверен, что насквозь знаешь людей, — холодно усмехнулась Тина, вспомнив, что надо быть стервой.

— Не насквозь, но вижу много. Я наблюдательный. Вот, вижу, что у тебя к этому… Глебу… — он кивнул в сторону пледа и разместившейся на нем парочки. — …особое отношение.

Тина вытаращила глаза и прижала руки к сердцу, чувствуя, как щеки пылают от жгучего стыда. Он догадался, что это за «особое отношение»! Ужас, какой этот Федор бесцеремонный!

— Он мой давний друг, — сказала она дрогнувшим голосом. — И ничего больше.

— Да, я понял. Давний и близкий… — Федор вздохнул и мягко улыбнулся. — … и ничего больше. Глеб, вижу, решил приударить за моей дочерью?