Босс с причудами (СИ)

…А можно ведь этому поспособствовать! Но осторожненько, чтобы он не заподозрил меня в саботаже. Устроить ему такие развлечения, чтобы он махом позабыл свои причуды.

Хмыкаю.

Сто против одного, что Ремезов пойдет на попятный сразу же после субботнего мероприятия. Когда увидит, что из себя представляет «Крейзи-кон». Это сборище не для снобов в дорогих костюмах.

Хе-хе-хе. Потираю ладошки, как заправский злодей, вынашивающий коварный план.

…Но толком я свой план за оставшиеся три дня обдумать не успела. Честно говоря, мне вообще было не до Ремезова и его закидонов.

Потому что я все-таки взрослый и самостоятельный человек и должна зарабатывать себе на пропитание, оплату коммуналки и новые брелоки. А заработки мои улетучились, пришлось хвататься за что попало.

Нашла заказ по заполнению электронных таблиц, два заказа на наполнение сайта писаниной и редактирование брошюры о психологии домашних хомяков. Брошюру надо было перевести с заумного научного на доступный широкой публике язык. Для этого пришлось взять у соседки на время хомяка, чтобы лучше изучить его привычки и добавить в текст разных красочных оборотов.

Короче, мне было чем заняться эти дни. Два раза Эдик зашел в гости, хоть и ненадолго. Вел себя как идеальный бойфренд: приносил цветы, конфеты. На мои расспросы отмахивался: все как обычно, работы полно, но в конторе более-менее тихо. Потому что шефу пришлось срочно махнуть в столицу на бизнес-переговоры.

Ну я и успокоилась. Раз Ремезов уехал по делам, значит, забыл о своей причуде. Ему же компанией надо управлять, повышать показатели!

…И потому звонок в пятницу вечером застал меня врасплох.

Сижу, наблюдаю за хомяком, делаю заметки. И тут телефон заливается, на экране незнакомый номер.

Не хотела брать. Опять спамеры звонят! Номер уж больно красивый, симметричный. У простых людей таких нет, только у мошенников.

Будут предлагать взять кредит или сходить в новый массажный салон.

Телефон замолк, но через минуту опять ожил.

Какие настойчивые спамеры!

Отбрасываю в сторону блокнот, нажимаю кнопку и заявляю:

— Нет, спасибо, отстаньте от меня, до свидания.

— У вас красивый голос по телефону, но я бы предпочел услышать другое, — говорит знакомый баритон. — Например: «Да, Родион Романович, я согласна на все!»

— Это вы!

Чуть не роняю трубку.

— Остался один день, — предупреждает он зловещим голосом, как призрак, который названивает в фильмах ужасов с упорством, которой и спамеры бы позавидовали.

— Ой, завтра суббота… простите, я и забыла совсем о нашем договоре. И номер ваш не узнала.

— Надо было записать его в телефонную книгу, как я велел.

— Вы, значит, не передумали? — спрашиваю убитым голосом.

— Нет, конечно. Итак, где, во сколько, какая форма одежды?

— В шесть, у Дворца культуры. Одевайтесь в привычное и удобное.

— А маскарадный костюм?

— У меня есть, я принесу.

— Хорошо.

Но Ремезов не закончил разговор. Спрашивает вкрадчиво:

— А чем вы сейчас занимаетесь?

— Изучаю повадки Афони.

В трубке озадаченное молчание.

— Кого?

— Хомяка. Его так зовут — Афоня.

— У вас живет хомяк?

— Временно. Он не мой. Взяла в аренду. За кило конфет.

— Даже не знаю, какой вопрос вам задать, чтобы прояснить все и разом. Ладно. Зачем вам хомяк в аренду?

— Говорю же: изучать повадки, чтобы получить вдохновение.

— И… что вы успели изучить?

— Большую часть суток хомяки едят, спят или закапываются в опилки.

— И на что вас вдохновили эти наблюдения? На новый образ жизни?

Смеюсь и поясняю, пока Ремезов не лопнул от удивления:

— Мне для статьи надо. Я редактирую, точнее, переписываю статью за деньги. Это называется рерайтинг.

— Я знаю, что такое рерайтинг. Просто не знал, что он требует аренды хомяка.

— Я ответственно подхожу к делу.

— Жду того же уровня ответственности от вас и завтра. До свидания, Татьяна.

— До свидания.

— Стойте! А вы не спросите, чем я сейчас занимаюсь? Это будет вежливо, раз я спросил.

Покорно спрашиваю:

— И чем вы сейчас занимаетесь?

— Изучаю, можно ли и правда добраться до Сан-Марино на электричках с пересадками, как вы мечтаете.

— Ну и как?

— Можно, но придется часть пути проделать на канатной дороге или на автобусе. Сейчас рассчитываю, сколько займет все путешествие. Сам не пойму, зачем убиваю на это драгоценное время. Но вдруг стало интересно.

— Ну, потом сообщите мне о результатах подсчетов.

— Непременно.

Он вешает трубку.

— Да, Афоня, Ремезов — это шкатулка с сюрпризами, — не то хвастаюсь, не то жалуюсь я хомяку.

Афоня запихивает в пасть кусок морковки и таращится на меня глупыми глазенками.

* * *

В субботу утром я все же звоню Эдику и спрашиваю:

— Не передумал на «Крейзи кон» со мной сходить? А Ремезову дадим от ворот поворот.

— Нет, Танечка, — вздыхает Эдик. — Пусть уж будет, как договорились. Мне работать нужно. Да и шефа злить страшновато. Ты его видела в гневе? Нет? То-то же. А я видел. Не рекомендую. Мы потом с тобой обязательно сходим куда-нибудь вместе. Хочешь в зоопарк? Или в кино?

— Конечно, хочу.

Здорово было бы пойти с ним в кино прямо сейчас! Эдик всегда покупает себе самый большой поп-корн и не возражает, когда я у него тихонько ворую во время сеанса. Себе-то я не беру, в попкорне калорий много. А когда у другого отъедаешь — калории как бы не засчитываются.

Я соскучилась по Эдику. По неторопливому общению, по обнимашкам, по сочувствию. С Эдиком хорошо, спокойно. Он меня выслушивает, не подкалывает, не язвит. Он ласковый и заботливый. Именно такой мужчина мне и нужен. А я нужна ему. Мы уравновешиваем друг друга.

В сущности, я довольно одинока. Есть подруги, но чем старше мы становимся, тем реже видимся — у нас разные интересы, разные пути в жизни.

Моя компания в последние недели — ученики, клиенты, которых я знаю лишь по письмам, да хомяк Афоня.

Ну и ладно. Мне не скучно в одиночестве. А с возрастом потребность в близких друзьях пропадает, это нормально.

Вечером меня ждет праздник. И Ремезов. Даже не представляю, как все сложится. Весело будет, это уж наверняка.

Приближается назначенное время, я собираюсь. Аккуратно складываю костюм Фионы, грим, парик. Достаю костюм Шрека, приготовленный для Эдика. Изучаю… и вешаю обратно в шкаф.

Нет, Ремезов его не получит. Он ему не пойдет. Эдик выше своего шефа и шире в плечах. На Ремезове костюм будет плохо сидеть. Из него выйдет недокормленный Шрек.

Да и просто не хочу. Шрек и Фиона — пара. По сценарию они должны показывать любовь друг к другу. С Ремезовым это отыграть не получится.

С Эдиком мы бы смеялись, обнимались, целовались на публику. Фотографировались с участниками и гостями. Потом обсуждали бы других персонажей, нам было бы что вспомнить в старости!

Ну его, этого Ремезова! Пусть ходит так. В крайнем случае купит себе какой-нибудь прикид на ярмарке, что открывается при фестивале. Сам выберет, что захочет.

Внезапно вся затея предстает в невыносимо дурацком свете.

В раздражении запихиваю вещи в сумку и выхожу на улицу. Такси уже ждет.

Приехала я на полчаса раньше, чем договаривались. Ремезова еще нет. На крыльце Дома культуры уже толкутся девочки и мальчики в ярких париках, заливисто смеются.

Их веселье передается и мне. Все-таки есть что-то мистическое, задорное в балах-маскарадах! Гик-фестивали — прямые их наследники. Пусть мне никогда не побывать на маскараде в Венеции или на карнавале в Рио-де-Жанейро, я умею радоваться тому, что есть. «Крейзи-кон» ничуть не хуже.

Проталкиваюсь через фойе, где меня окликают знакомые: здоровенный клыкастый орк (студент-медик Коля), смугленькая, полненькая Дейенерис Бурерожденная с красивейшими восточными глазами (аспирантка-физик Айнур) и какой-то анимешный персонаж с лисьим хвостом (десятиклассница Лена, сестра моего однокурсника).

Иду в гримерку и переодеваюсь. Ремезов ахнет, когда меня увидит. А может, и лишится чувств, ухмыляюсь я, накладывая грим на щеки.

— Нет, не принцесса. Королевна! — подвожу итог, разглядывая себя в зеркало.

Платье с тесным корсажем, отделанным золотой нитью, я шила сама, знакомая портниха лишь чуточку помогла. Парик купленный, но качественный — роскошная рыжая коса. И ушки на макушке.

А кожа-то, кожа какая! Ровная, блестящая. Изумрудно-зеленая. Я замазала гримом и лицо, и шею, и щедрый вырез на груди.

Мои соседки по гримерке завистливо вздыхают и хвалят мои умелые руки.

Достаю телефон, делаю селфи и отправляю Эдику. В ответ получаю смайлик с поднятым большим пальцем и еще один — с поцелуем.

Телефон звонит.

— Таня, вы где? — нетерпеливо спрашивает Ремезов. — Жду вас у входа. Меня не пускают без пригласительного. Поспешите, пожалуйста! Тут… кхм… странно.

Ага, ему уже странно! А ведь странности еще даже не начались. Впечатлительный вы какой, господин Ремезов! Долго вы тут точно не протянете. Тут вам не зайчики с ушками на резинке.

Спускаюсь, иду плавно и величественно, как настоящая Фиона. На моем пути расступаются. Я умею отыграть роль.

В фойе уже многолюдно, ярмарка кипит. В глазах рябит от пестрых костюмов. Пахнет лаком для волос, кофе и попкорном. Это запах праздника! Настроение поднимается еще на пару градусов.

Выхожу на крыльцо и осматриваюсь. Ну, и где же мой спутник на этот безумный вечер?

А вот и он.

Ремезов стоит в сторонке, в дорогом кашемировом пальто до колен, и с интересом разглядывает потоки молодежи, текущие мимо него. Он не один тут взрослый и серьезный — многие юные косплееры пришли с родителями. Но Ремезов, безусловно, самый респектабельный. И оттого самый неуместный среди веселого безобразия.

Подхожу к нему и здороваюсь:

— Добро пожаловать в сказку, Родион Романович.

Он поднимает глаза, вздрагивает.

Смотрит на меня настороженно, неузнавающе. А потом как узнал!

— Таня, вы кто, такая зеленая? — задает он дурацкий вопрос. — Принцесса-лягушка? Я должен вас поцеловать, чтобы вы превратились в человека? Или стянуть и сжечь ваш наряд, как в сказке?

Я даже ахаю от его невежества и двусмысленности его комментария.