Повелительница барсов. Попаданка и строптивый (СИ)

Старик страдал бессонницей, я знала, что он сейчас бодрствует, любуясь луной. Он разрешит мне ополоснуться в кустах водой для полива растений и даже постоит на стреме, чтобы меня никто не потревожил.

Уже освежившись, на обратной дороге я услышала за спиной шорох и резко обернулась.

— А вот и наша пташка! А мы все ждали, когда же ты выйдешь ночью! — произнес стражник, неспешно, вразвалочку приближаясь ко мне.

— Две недели уже ждем! — поддакнул другой, неожиданно оказавшийся в пяти шагах от меня.

Чувствуя, что капкан вот-вот захлопнется, я рванула было к боковой дорожке, но впечаталась в грудь третьего.

— Привет тебе от Дафны, девочка! — усмехнулся мужчина, ухватив меня за волосы.

Мне мгновенно связали руки за спиной, а рот заткнули видавшей виды тряпкой и поволокли прочь от дворца, в дальнюю часть сада.

— Ну что, приступим? — произнес один из нападавших. — Она сказала вырезать ей еще улыбку и отрубить руки.

— Погоди ты! Разве можно портить такую красоту, не попробовав ее сначала?

Я забилась в руках убийцы, вызвав у него издевательский смех.

— А ну, заткнись! Нас могут заметить. Нужно как можно быстрее сделать работу и прикопать ее там же, где остальных.

— А мы ее быстро попробуем! — произнес тот, что держал меня, и его рука стиснула мою грудь до синяков.

— В прошлый раз мы и так чуть-чуть не попались, помнишь? А эта еще и шлюха оборотня. Он за нее с нас всех шкуры спустит!

— Шкуру? Ну что вы, я порежу вас на ленточки прямо так! — вдруг раздался где-то за моей спиной низкий, до боли знакомый рокочущий голос.

В следующий миг меня толкнули на землю, и я отползла подальше от места поединка. Барс был великолепен!

Я невольно залюбовалась им, зачарованная его быстрыми, точными движениями, поистине кошачьей гибкостью и грацией. Его клинки в лунном свете сверкали быстро и ярко, будто молнии, а волосы сияли, как серебристый шелк.

Он был похож на ураган! Неукротимый и свирепый, оборотень кружил в своем быстром смертоносном танце, отражая атаки сразу трех противников.

Вскоре двое упали на землю с перерезанным горлом, а третий, чувствуя, что сила на стороне барса, в панике бросился бежать, но эрд Солер метнул два кинжала. Через миг те уже торчали из ног беглеца, который рухнул на дорожку как подкошенный.

Барс не торопясь утер кровь с клинков рубахой одного из поверженных противников, подошел к своей добыче и связал по рукам и ногам.

Осознав, что я лежу на траве связанная, рядом с тем, кто уже не первый раз пытается залезть мне под тунику, я честно попыталась уползти, изображая гигантскую гусеницу, но у меня это выходило их рук вон плохо.

— Далеко ли ты собралась, ихи Реджина? — раздался надо мной бархатистый голос эрда Солера. Я знала эту интонацию, и для меня она означала красный уровень опасности! Припомнив, что сопротивление кошака только заводит, я перестала трепыхаться, признавая поражение, и обреченно зажмурилась.

И что мне в постели не лежалось? Подумаешь, сон эротический приснился! Вот сейчас будет тебе, Виктория-Реджина, наказание за глупость: кошак ни за что не упустит свой шанс и непременно воспользуется твоей беспомощностью!

ГЛАВА 4

На глаза навернулись слезы, и я зажмурилась еще сильнее. Пусть сегодня на улице барса перевернулся грузовик с пряниками, но рыданий он от меня не дождется!

Я промычала сквозь кляп ругательство, надеясь, что по интонации двуликий поймет, чего, с кем и в каких позах я ему желаю.

— Тише, маленькая ведьма с севера, — усмехнувшись, мурлыкнул кошак и склонился надо мной. Я очень удивилась, когда поняла, что мне развязали руки и ноги, а затем аккуратно избавили от кляпа.

Я открыла глаза и изумленно воззрилась на барса, но тот не спешил объяснять свои действия, впрочем, как и подниматься на ноги. Только сейчас я заметила, что на правом боку по светло-серой рубашке моего спасителя стремительно расползается темное пятно.

— Ты ранен?! — воскликнула я.

— Как видишь, да, — произнес барс так спокойно, будто обсуждал погоду. — Надеюсь, ты мне поможешь? Не бросишь здесь умирать? — хрипло добавил эрд Солер, бледнея, и медленно завалился на бок, падая на траву.

Барс лежал у моих ног. Я растерянно огляделась. Я не знала, что делать, мне не верилось, что тот, кто только что легко уложил троих противников, теперь лежит у моих ног на траве и не может подняться.

Так, кровь не бьет фонтаном, значит, артерии не задеты, однако рану нужно перевязать, и поскорее.

Я кое-как стащила с барса рубашку, порвала ее на полосы и принялась перевязывать чудовищную рану. Возиться с ним было нелегко: кошак оказался весьма тяжелым.

В иных обстоятельствах я бы еще подумала, помогать эрду Солеру или оставить умирать под этой дивной луной. Уж очень зла была за все, что довелось вынести по его вине. Но сегодня наглый кошак спас мне жизнь. Он получил эти раны, защищая меня, и я не могла его бросить, потому что чувствовала себя виноватой.

Вслух я ворчала, что лучше бы он сразу издох, что он слишком тяжелый, чтобы приподнимать его каждый раз, когда нужно пропустить под спиной повязку, что мне совершенно не нужна вся эта возня с кровавыми тряпками, но на самом деле в тот момент я злилась не на него, а на себя, потому что мне было чертовски приятно ощущать под пальцами совершенное тело блондина.

Мне казалось, ладони покалывает от крошечных электрических разрядов всякий раз, когда я касалась обнаженной, необыкновенно горячей кожи барса. Крайне неуместная темная волна желания поднялась у меня внутри. Мне хотелось ласкать его, скользя ладонями по бугрящимся мышцам, поцеловать напряженный живот, прорисовывая языком мышцы, прихватить зубами… Стоп! Об этом мы думать не будем!

Я прикусила губу, пока не почувствовала во рту металлический привкус крови, и это немного отрезвило меня.

Бред. Наваждение какое-то! Нет, это точно какая-то магия, очередной хитрый приворот! Блохастый все-таки меня достал! Уверена, он подкупил кого-то, чтобы подмешивать мне в еду зелье или подливать в питье! Что со мной случилось? Ведь еще недавно я испытывала к нему только отвращение! Боже, я скоро превращусь в настоящего параноика с манией преследования и буду бояться есть и пить, что бы мне ни предлагали.

Я вся горела, когда, низко склонившись над раненым оборотнем, уже трижды обмотала импровизированным бинтом скульптурный торс, и тут… его ладонь вдруг легла на мою спину и медленно проехалась ниже, чтобы в конце своего путешествия слегка сжать правую ягодицу.

— Прогнись еще немного, не стесняйся! — прохрипел этот охальник, а я, взглянув в его лицо, увидела, что с барсом абсолютно все в порядке: глаза ясные, бледности как не бывало, а от улыбки так вообще ослепнуть недолго! Причиной веселья послужил мой вырез. Я забыла, что он достаточно глубок, и, наклонившись, невольно предоставила барсу великолепную возможность попялиться мою грудь.

Минутку, у него такое серьезное ранение — и он веселится? Как такое возможно? Хотя, думаю, такой бабник, как он, и умирая будет фантазировать о чужих прелестях. И все же…

Сбросив барсову лапу со своего зада, я сдвинула в сторону ткань, чтобы увидеть рану, но ее не было! Испачканная кровью кожа и почти исчезнувший рубец — вот и все, что я обнаружила. Я почувствовала себя круглой дурой, осознав, что начисто забыла о том, что у блохастых великолепная регенерация!

— Так ты притворялся! Все это время ты был цел! — взвыла я, собираясь отвесить наглецу хорошую пощечину.

— Всего лишь немного задержал регенерацию, — ответил довольный кошак, состроив невинные глаза. Он перехватил мою руку в волоске от своей щеки, поцеловал ладонь, а потом дернул меня так, что я оказалась сидящей на нем верхом.

— Ах ты… — Я собиралась расцарапать ему лицо второй рукой, но и её перехватили.

— Ты не рада, что я в порядке?

— Нет! — порычала я, силясь освободить руки и встать с барса, ясно ощущая под собой твердое свидетельство кошачьей страсти.

— О, вижу, умирающим я нравился тебе больше. Хочешь, поиграем? Я могу притвориться еще раз.

Чувствуя, как мужчина подо мной напрягся, я поняла, что разговор был лишь отвлекающим маневром и сейчас барс перевернется и подомнет меня под себя.

Опередив его, вращательным приемом я вырвала одну руку, одновременно укусом освободила вторую и вскочила на ноги.

— Не смей тянуть ко мне свои лапы, блохастый! — выругалась я, прежде чем начать забег в сторону дворца под довольный смех двуликого.

— Куда же ты, ихи Реджина? — прокричал мне вслед эрд Солер.

Я не обернулась, лишь ускорила бег, ведь если с назойливым кошаком все в порядке, он догонит меня в два прыжка и снова начнет приставать!

— За спасенную жизнь ты должна мне как минимум поцелуй! Нет, три поцелуя, за каждого из этих головорезов! — донеслось мне в спину, и я с облегчением поняла, что, судя по удаленности звука, барс пока не думал меня догонять.

— Ага, мечтай, блохастый! — крикнула я в ответ и, испытывая небывалое облегчение, нырнула в коридоры дворца,

На следующий день я ожидала, что меня вызовут для разбирательств, но ни старшая служанка, ни император, казалось, не испытывали интереса к тому, что на территории дворца кого-то пытались убить и убивали ранее.

Однако мои предположения не подтвердились. Подстригая кусты в саду, я увидела, как в дальнюю его часть прошли несколько человек с лопатами. Немного позже с той стороны вывезли на трех тачках нечто укрытое старыми мешками.

Я делала вид, что сосредоточена на своей работе, но, вовремя скосив глаза, приметила иссохшие пальцы мертвой руки, которые высовывались из-под грубой ткани. Значит, трупы предыдущих жертв мстительной Дафны были найдены. Интересно, где же она сама? Томится в темнице или уже казнена?

Словно в ответ на мой вопрос, двери подземелья, где не столь давно запирал меня озабоченный оборотень, распахнулись и оттуда, окруженную стражей, вывели Дафну. Мне не составило труда тайком прокрасться следом. Я успела поработать в разных частях сада и знала, где можно укрыться так, чтобы никто не заметил. Благо растительность тут была довольно пышная и окультуренная в основном у самых дорожек: зайди чуть глубже — и ты почти в джунглях.

Убийцу подвели к плоскому невысокому камню, стоявшему посреди лужайки. Ее туника была изодрана и пропитана кровью, кое-где на ткани виднелись грязные пятна. Длинные волосы утратили былой лоск, превратившись в грязный колтун, сережки из ушей исчезли.

Дафна стояла перед камнем, покачиваясь от слабости, ее янтарные глаза горели злобой и безумием. Изредка она сквозь занавес неряшливых прядей загнанным зверем оглядывала лица стражников. Казалось, она искала спасения, но, снова и снова не находя знакомого лица, кусала губы и опускала взгляд к земле.

Я поняла, зачем девушку привели сюда, и уже пожалела, что любопытство подвело меня так близко к месту казни, но уходить сейчас было опасно: заметят. К тому же из дворца в сопровождении эрда Солера вышел император.

Арнау было сложно с кем-то перепутать: белые летящие одежды в этом дворце носил он один. К тому же никто из мужчин здесь не обладал такими роскошными волосами, ниспадающими на спину подобно черному шелку.

Император приблизился, и Дафне зачитали приговор. Затем девушку толкнули на колени и уложили голову в выемку на камне. Палач поднял тяжелый топор и по кивку императора опустил его на шею преступницы. Я отвернулась, чтобы не видеть, как на траву хлынет кровь той, что хотела моей смерти.

Голову и тело казненной куда-то унесли, а император с начальником телохранителей неспешным, прогулочным шагом двинулись по дорожке. Неподалеку от меня император остановился, чтобы полюбоваться фонтаном, струи которого сияли под полуденным солнцем, как золото.

— Вы неплохо поработали, эрд Солер. Разумеется, придется еще раз проверить всех подруг этой девушки, но трупы, закопанные в моем саду, — это весьма интересная новость. Я велю казначею выплатить вам премию.

— Ваше императорское величество очень щедры, но позвольте мне выбрать иную награду.

— Вам не нужны деньги?

— Деньги — это хорошо, но я хотел попросить ваше императорское величество о другой награде.

— Любопытно, и что же это для вас дороже золота, эрд Солер?

— Ихи Реджина.

— Мы уже обсуждали это, мой непонятливый слуга! — раздраженно произнес Арнау, отвернувшись от собеседника.

— Но на этот раз все иначе: я спас ее этой ночью от троих убийц. По законам чести ее жизнь теперь принадлежит мне!

— Скажи мне, эрд Солер… а как по законам чести карают подданных, которые утаивают прибыль и не платят полную сумму налога в казну своего императора? Вчера от моего человека пришел отчет о финансовых делах твоего народа, и он меня весьма раздосадовал. Но даже если бы жалкие остатки твоего клана заплатили мне все, что задолжали за последние полгода, в двойном размере, я не отдал бы тебе девушку все равно. Потому что у меня под носом, среди служанок жила шпионка, у меня за спиной зрел заговор, у меня во дворце существовала чья-то иная власть кроме моей. Здесь, в моем саду, убивали без моего ведома и моей воли, и продолжалось все это целых пять лет! Но ты ли нашел шпионку и раскрыл заговор? Дафну тебе на серебряном блюде поднесла ихи Реджина, а доказательства вины — тела тех трех девушек — были найдены по воле случая. Мы знакомы давно. Ты служишь мне много лет, лишь по этой причине я не покарал тебя сегодня за твой народ, который ты не можешь удержать от ошибок. Поэтому я тебе настоятельно советую написать своему заместителю и каждому ахайду* твоего зурма о том, что если в ближайшее время мне не будут выплачены все долги, то я велю своему палачу взяться за серебряные ножи и тонкими полосками снимать с тебя кожу. Твоим жалким сородичам я буду присылать по полоске каждые три дня, пока они не позабудут свою гордость и не выплатят мне все до последнего чекера.

(*Любой зурм (княжество) делится на вильты (уделы). Если зурмом управляет лассар или лассара, то вильтами правят ахайды — вассалы-военачальники, которые, в свою очередь, подчиняются лассару или лассаре).

— Если бы вы разрешили мне остаться в клане, этого бы не произошло… — глухо произнес оборотень.

— Если бы я разрешил тебе остаться в клане, ты поднял бы мятеж. Мы оба это знаем, эрд Солер. Только лишенные альфы оборотни будут послушно жить под началом человека.

— Однажды они выберут нового предводителя, и тогда…

— Пока ты жив, не выберут. Именно поэтому я еще не велел отрубить тебе голову, как этой шпионке, казнь которой ты видел сегодня. А совершить самоубийство тебе не даст клятва, данная тобою, когда ты согласился работать на меня. О! Какой яростью сияют твои глаза! Как ты меня ненавидишь! Да, мой кот, я все предусмотрел. Но на что же ты злишься? Вспомни времена, когда человеческое королевство было слабо. Вспомни, сколько наших женщин вы угнали в плен, сделали рабынями и в конце концов замучили! Мы долго терпели издевательства “волшебных” рас, которые никак не давали нам жить спокойно, но теперь демиург дала магию и нам тоже. Это вы теперь поползете на коленях с мольбой о пощаде, ваши спины вкусят кнута надсмотрщиков, и сколько бы вы ни молили, я никогда не верну вам свободу! Никогда вам не быть равными людям! Думаешь, я удовлетворюсь тем, что у меня есть сейчас? Нет, друг мой, пусть я отвоевал часть земель у дроу и нагов, я не намерен останавливаться на достигнутом. Ты увидишь величие человеческой расы, доживешь до тех времен, когда моя империя займет весь континент от моря до моря и гордые темные эльфы станут рабами людей. Нагов я заставлю работать в шахтах. Вы все заплатите за то, что долгие века презирали и притесняли человечество! Цена каждой женской слезы, каждого убитого младенца, каждого проданного в рабство мужчины будет уплачена стократно вашим потом и вашей кровью!

Этот разговор между императором и начальником телохранителей многое для меня прояснил, а еще заставил насторожиться.

Меня нервировало то, что барс не оставлял попыток заполучить меня в единоличное, безраздельное пользование и, похоже, был готов ради этого на все. Что, если эрд Солер умудрится угодить императору и он все же отдаст меня оборотню? Моя интуиция буквально вопила, что нельзя этого допускать, что сбежать от блохастого станет нереальной задачей. Он на мне помешан и точно не сведет с меня глаз.

Меня не вводил в заблуждение рыцарский жест со спасением моей жизни. Оборотень потрудился отбить меня у убийц вовсе не из сострадания, а ради себя самого. Эрд Солер пытался сберечь желанную игрушку, которую хотели сломать другие. Вон даже счет выставил — три поцелуя. Ага, как же! Нет уж, никаких долгов, счетов и сделок с тем, кто пытался взять меня силой!

Он запер меня в темнице и опоил афродизиаком, но потерпел неудачу. Устроил мне демонстрацию своих умений с другой служанкой, но я не прониклась. Хорошо, что Арнау сегодня меня не отдал! Однако мне следует поспешить с побегом, если не хочу угодить в барсовы лапы. На свободе я доберусь до храма, а там демиург поможет мне вернуться домой — и блохастый никогда меня найдет. Я забуду его вместе со всем этим сумасшедшим миром.

За этими мыслями я вернулась к подстриганию кустов. Моя корзина как раз переполнилась срезанными ветвями, и я отправилась к повозке, стоящей на заднем дворе, в которую остальные помощницы садовника приносили и складывали мусор, который позже увезут.

У меня был кусок дорогой заколки, подобранной в гареме, карта, и нож. Не хватало только денег. Ничего, добуду. Я давно приметила одного стражника — любителя выпить и вздремнуть на посту. Жалование охране выдали утром, так что ближе к вечеру он гарантированно будет пьян. Я стащу его кошелек — и адьёс, блохастый амиго, адьёс, император Арнау! Не видать вам попаданки как своих ушей!

Задумавшись, я чуть было не врезалась в оборотня, который заступил мне дорогу.

— Чему ты так улыбаешься, ихи Реджина? — сузив голубые глаза, произнес барс.

— А тебе-то что, блохастый? — солгала я со все той же ослепительной улыбкой и попыталась обойти настырного кошака, но тот снова преградил мне путь.

— Жриц воспитывают в кротости и послушании. Откуда у тебя упрямство? Кто ты такая на самом деле?

— Наверное, тебя это удивит, но я действительно жрица, — ответила я, разыгрывая раздражение. — Нам с малых лет внушают отвращение к мужчинам. С чего ты решил, что станешь исключением?! Твои приставания оскорбительны.

— Так весь этот шум в гареме только ради того, чтобы не попасть в постель императора?

Я не ответила. Вместо этого еще раз попыталась обойти барса, и опять безуспешно.

— Кого ты пытаешься обмануть? Вчера, когда ты увидела меня с другой, я что-то не заметил отвращения на твоем лице, скорее наоборот… — Барс медленно убрал с моего лица выбившуюся из прически прядь. — Тебе нравилось то, что ты видела. Ты пожирала меня глазами, не обманывай меня, женщина! Я знаю, что ты меня хочешь, пусть твои губы молчат об этом, но твое тело кричит от потребности принадлежать мне!

— Как все запущенно! Да у тебя мания величия, кошак! — рассмеялась я, отступая на шаг, подальше от загребущих лап.

— У меня… что? Что это значит?! — непонимающе нахмурился оборотень. Я закусила губу, осознав, что заговорила словами из своего мира. Но смысл сказанного все же перевела, хотя бы для того, чтобы отвлечь барса от размышлений:

— Это значит, что ты сумасшедший, самовлюбленный варвар, который не знает, что на самом деле нужно женщине!

— Это я-то не знаю?! — оскорбился кошак и, гневно сверкнув голубыми глазами, зрачки которых превратились в узкие черные щелочки, ринулся на меня, очевидно собираясь продемонстрировать всю глубину своих познаний.

Я уже приготовилась надеть ему на голову корзину с ветками, когда за моей спиной раздался строгий, недовольный голос старшей служанки:

— Что тут у вас происходит? Сегодня вечером состоится торжественный прием, к этому времени сад должен быть в идеальном состоянии! Эрд Солер, если вы будете и дальше мешать моим девушкам работать, я доложу императору. А ты, Реджина, иди, не стой! Поторапливайся!

Я с радостью и облегчением поспешила исполнить приказ, поспешно удаляясь от старшей горничной, которая продолжала отчитывать блохастого. Позже, когда я уже стащила кошелек у стражника, когда возня с кустами была почти завершена, старшая горничная вновь нашла меня.

— Вижу, в саду тебе нет покоя от начальника телохранителей, — ровным тоном произнесла женщина. — Отправляйся в купальню гарема, будешь работать там. Там сейчас пусто, все уже помылись. Прибери все до ужина.