Открытие креста примирения» в Севастополе на территории Максимовой дачи. 19.11.2010
16 ноября 2007 года в Центральном парке культуры и отдыха города Симферополя в присутствии политических и общественных деятелей, историков и духовенства был установлен закладной камень на месте, где планируется поставить памятник жертвам большевистского террора периода 1920–1921 годов. Инициатором его установки стал «Конгресс русских общин Крыма». На огромном валуне мраморовидного известняка закреплена черная гранитная плита со словами: «Светлая память Великомученикам Русского народа и народов России – жертвам политического террора и репрессий, голода и войн XX века». Памятный знак был освящен настоятелем прихода Свято-Покровской церкви Симферополя о. Сергием, который совершил затем панихиду по всем безвинно уничтоженным жертвам большевистского режима в XX столетии[425].
2 мая 2005 года памятный крест жертвам красного террора был установлен в Феодосии на берегу Чёрного моря рядом с древним храмом Иверской иконы Божией Матери, там, где происходили расстрелы в период красного террора[426].
Инициатором изготовления и установки креста стал главный архитектор и художник города Феодосии В.З. Замиховский. Исторический материал по этой теме собрал в архивах краевед А.А. Бобков. Памятный крест создан по проекту художника Пискарева, финансировал его изготовление бизнесмен и депутат городской думы Феодосии О.В. Павлов. Памятный крест в присутствии общественности и казаков из Феодосии, Симферополя, Коктебеля, Судака и Алушты освятил благочинный Феодосийского округа о. Михаил (Сытенко). Памятник выполнен в виде четырехконечного креста из черного гранита со светлым покровом сверху. Надпись на пьедестале гласит: «Жертвам большевистского террора 1918–1922 гг. г. Феодосия. Упокой, Господи, души убиенных раб твоих»[427].
Памятный крест «Жертвам большевистского террора 1918–1922 гг.» в Феодосии на берегу Чёрного моря рядом с древним храмом Иверской иконы Божией Матери. Установлен 2 мая 2005
Поклонный крест «Памяти жертв красного террора 1920–1921 гг.» был открыт и освящен 16 ноября 2010 года в г. Керчи на территории храма Андрея Первозванного. Шестиконечный крест из черного гранита установлен по инициативе вице-президента российского «Медиа-Союза» Е.К. Зеленской, чей прадед, полковник ЕТ. Магдебург, был расстрелян на этом месте, между городской тюрьмой и карьером. Средства на изготовление памятника были выделены благотворительным фондом преподобного Серафима Саровского и Керченским союзом монархистов. Благословение на создание и освящение памятника дал митрополит Симферопольский и Крымский Лазарь. Освятил памятник настоятель храма Андрея Первозванного о. Николай (Зиньков)[428].
Поклонный крест «Памяти жертв красного террора в г. Керчи. 1920–1921 гг.»
В селе Багреевка (бывшем имении адвоката А.Ф. Фролова-Багреева), что в окрестностях города Ялты, в урочище Караголь 11 ноября 2006 году митрополитом Симферопольским и Киевским Лазарем была освящена часовня во имя иконы Знамения Пресвятыя Богородицы Курско-Коренной в память казнённых большевиками на этом месте с 7 декабря 1920 по 25 марта 1921 годы русских людей[429]. По уточненным данным в багреевском лесу в эти страшные месяцы было казнено 6–7 тысяч офицеров, медсестер и гражданских лиц[430]. Автор проекта – архитектор Александра Петрова. На камне часовни высечены слова из Великого покаянного канона: «Возопих всем сердцем моим к щедрому Богу, и услыша мя от ада преисполняю и возведе от тли живот мой»[431].
На освящении присутствовали представители таких известных дворянских фамилий России, как Барятинские, Щербатовы, Апраксины и др., приехавшие из Парижа, Брюсселя, Москвы, Нью-Йорка. В церемонии также приняли участие кадеты Крымского казачьего кадетского корпуса и казаки «Крымского казачьего союза» во главе с казачьим полковником Анатолием Кусливым[432].
Часовня в с. Багреевка в окрестностях Ялты. Освящена 11 ноября 2006 года
Покидая Крым как последний клочок милой сердцу русской земли, уходя в мачеху-эмиграцию, наши предки завещали нам свое пожелание: «Да не повторится подобная трагедия никогда! Да не будут больше русские люди бежать с родной земли ни под давлением врага, ни под влиянием обстоятельств!» Воистину – так!
Приложение
Крымская эпопея 1920 года в поэзии белых и красных
1. Поэты белого стана о крымской эпопее 1920 года
* * *Смело мы в бой пойдемЗа Русь святую.Курсантов всех побьем,Сволочь такую.Из песни белогвардейцев. Крым 1920 г.
* * *…А я стою один меж нихВ ревущем пламени и дымеИ всеми силами своимиМолюсь за тех и за других.Максимилиан Волошин
* * *…Нас было мало, слишком мало,От вражьих толп темнела даль;Но твердым блеском засверкалаИз ножен вынутая сталь.…В железном грохоте разрывовВскипали воды СивашаИ ждали все, внимая знаку,И подан был знакомый знак…Полк шёл в последнюю атаку,Венчая путь своих атак…Забыть ли, как на снеге сбитомВ последний раз рубил казакКак под размашистым копытомЗвенел промерзлый солончак,И как минутная победаШвырнула нас через окоп,И храп коней, и крик соседаИ кровью залитый сугроб…О милом крае, о родимомЗвенела песня казака.И гнал и рвал над белым КрымомМорозный ветер облака.Спеши, мой конь, долиной Качи,Свершай последний переход.Нет, не один из нас заплачет,Грузясь на ждущий пароход,Когда с прощальным поцелуемОсвободим ремни подпругИ, злым предчувствием волнуем,Заржет печально верный друг.Н.Н. Туроверов. Из поэмы «Перекоп»
* * *В эту ночь мы ушли от погони,Расседлали своих лошадей;Я лежал на шершавой попонеСреди спящих усталых людей.И запомнил и помню донынеНаш последний российский ночлег,Эти звезды приморской пустыни,Этот синий мерцающий снег.Стерегло нас последнее горе,—После снежных татарских полей,—Ледяное Понтийское море,Ледяная душа кораблей.Н.Н. Туроверов
* * *Мы шли в сухой и пыльной мглеПо раскаленной крымской глине.Бахчисарай, как хан в седле,Дремал в глубокой котловинеИ вот в тот день в Чуфут-кале,Сорвав бессмертники сухие,Я выцарапал на скале:Двадцатый год – прощай, Россия!Н.Н. Туроверов
* * *В огне все было и в дыму, —Мы уходили от погони.Увы не в пушкинском КрымуТеперь скакали наши кони.В дыму войны был этот край,Спешил наш полк долиной Качи,И покидал БахчисарайПоследним мой разъезд казачий.На юг, на юг. Всему конец.В незабываемом волненьи,Я посетил тогда дворецВ его печальном запустеньи.И увидал я ветхий зал, —Мерцала тускло позолота, —С трудом стихи я вспоминал,В пустом дворце искал кого-то.Нетерпеливо вестовойВодил коней вокруг гарема, —Когда и где мне голос твойОпять почудится Зарема?Прощай, фонтан холодных слез.Мне сердце жгла слеза иная —И роз тебе я не принес,Тебя навеки покидая.Н.Н. Туроверов
* * *Уходили мы из КрымаСреди дыма и огня,Я с кормы всё время мимоВ своего стрелял коня.А он плыл изнемогаяА высокою кормой,Всё не веря, всё не зная,Что прощается со мной.Сколько раз одной могилыОжидали мы в бою…Конь всё плыл, теряя силы,Веря в преданность мою.Мой денщик стрелял не мимо,Покраснела чуть вода…Уходящий берег КрымаЯ запомнил навсегда.Н.Н. Туроверов
* * *Горечь соленого ветра,Перегруженный крен корабля;Полосою синего фетраУходила в тумане земля;Но ни криков, ни стонов, ни жалоб,Ни протянутых к берегу рук, —Тишина переполненных палубНапряглась, как натянутый лук,Напряглась и такою осталасьТетива наших душ навсегда.Черной пропастью мне показаласьЗа бортом голубая вода.Н.Н. Туроверов
* * *Мы ничего ни у кого не просим.Живем одни, – быть может потому,Что помним добровольческую осеньИ наше одиночество в Крыму.Тогда закат раскрыл над нами веер,Звездой вечерней засияла высь;С утра мы бились с конницей – на север,Потом на юг – с пехотою дрались.Мы тесно шли, дорогу пробивая.Так бьет в утес девятая волна.Последний бой! Идет не так ли стаяВолков, когда она окружена?И мы прошли. Прошла и эта осень,Как бег ночной измученных коней, —Еще не знали, что с рассветом бросимНа пристани единственных друзей.Н.Н. Туроверов
* * *Эти дни не могут повторяться, —Юность не вернется никогда.И туманнее, и реже снятсяНам чудесные, жестокие года.С каждым годом меньше очевидцевЭтих страшных, легендарных дней.Наше сердце приучилось битьсяИ спокойнее, и глуше, и ровней.Что теперь мы можем и что смеем?Полюбив спокойную страну,Незаметно медленно стареемВ европейском ласковом плену.И растет и ждет ли наша смена,Чтобы вновь в февральскую пургуДети шли в сугробах по коленоУмирать на розовом снегу.И над одинокими на свете,С песнями идущими на смерть,Веял тот же сумасшедший ветерИ темнела сумрачная твердь.Н.Н. Туроверов
* * *Над Черным морем, над белым КрымомЛетела слава России дымом.Над голубыми полями клевераЛетели горе и гибель с севера.Летели русские пули градом,Убили друга со мною рядом,И Ангел плакал над мертвым ангелом…Мы уходили за море с Врангелем.Владимир Смоленский
ВрангельСправа, с простору..В синий, синей, чем Троицын…– Скок из мотора! —Спешно солдаты строятся.Вал одним махомВзяв – да на всю карту-то! —Ровно бы матом:– Здорово, орлы-марковцы!С краю до краю– Дышит – растет – длится —– Здравья желаем,Ваше Высок’дитство!В черной черкескеЛовкой, в кубанке черной.– Меч вам и крест вам:На мир не пойдём позорный!Драться – так драться!Биться, орлы, – так биться!– Рады стараться,Ваше Высок’дитство!Громом в затишьеНивы: – Не зря сидели!(Каждого вышеНа голову – не две ли?)– Раньше морозовПервых – в Москве гудящей…Сказы и грёзыЯвно превосходящий —Вот он, застенковМститель, боёв ваятель —В черной чеченке, С рукою на рукоятиБе – лого, пра – вогоДела: ура – а – а!Марина Цветаева. Из поэмы «Перекоп». 1928–1929 гг.
БойняОтчего встречаясь бледнеют люди,И не смеют друг другу глядеть в глазаОтчего у девушек в белых повязкахВосковые лица и круги у глаз?Отчего под вечер пустеет город?Для кого солдаты оцепляют путь?Зачем с таким лязгом распахивают ворота?Сколько сегодня – полтораста? Сто?Куда их гонят вдоль темных улиц,Ослепших окон, глухих дверей?Как рвет и крутит восточный ветерИ жжет и режет и бьет плетьми!Отчего за Чумной по дороге к свалкамБрошен скомканный кружевной платок?Зачем уронен клочок бумаги,Перчатка, нательный крестик, чулок?Чье имя написано карандашом на камне?Что нацарапано гвоздем на стене?Чей голос грубо оборвал команду?Почему так сразу стихли шаги?Что хлестнуло во мраке так резко и четко?Что делали торопливо и молча потом?Отчего уходя затянули песню?Кто стонал так долго, а после стих?Чье ухо вслушивалось в шорохи ночи?Кто бежал, оставляя кровавый след?Кто стучался и бился в ворота и ставни?Раскрылась ли чья-нибудь дверь перед ним?Отчего пред рассветом к исходу ночиПричитает ветер за карантином?«Носят ведрами спелые гроздья,Валят ягоды в глубокий ров…»«Ах, не грозди носят – юношей гонятК черному точилу – давят вино».Пулеметом дробят их кости и кольемПротыкают яму до самого дна…Уже до края полно точило кровью,Зачернели терновник и полынь кругомПрохватит морозом свежия грозди,Зажелтеет плоть, заиндевеют волосы».Кто у часовни Ильи ПророкаНа рассвете плачет, закрывая лицо?Кого отгоняет прикладами солдаты:«Не реви: собакам собачья смерть».А она не уходит, и все плачет и плачет,И отвечает, солдату глядя в глаза:«Разве я плачу о тех, кто умер?Плачу о тех, кому долго жить».Максимилиан Волошин. 1921. Коктебель.
ТеррорСобирались на работу ночью.Читали Донесения, справки, дела.Торопливо подписывали приговоры.Зевали. Пили вино.С утра раздавали солдатам водку.Вечером при свечеВызывали по спискам мужчин, женщин,Сгоняли на темный двор,Снимали с них обувь, белье, платье,Связывали в тюки.Грузили на подводу. Увозили.Делили кольца, часы.Ночью гнали разутых, голодных,По оледенелой земле,Под северовосточным ветромЗа город, в пустыри.Загоняли прикладами на край обрыва,Освещали ручным фонарем.Полминуты работали пулеметыПриканчивали штыком.Еще не добитых валили в яму.Торопливо засыпали землей.А потом с широкою русскою песнейВозвращались в город, домой.А к рассвету пробирались к тем оврагам Жены, матери, псы.Разрывали землю, грызлись за кости, Целовали милую плоть.Максимилиан Волошин.
2. Поэты красного стана о крымской эпопее 1920 года
* * *Белая армия, черный баронСнова готовят нам царский трон,Но от тайги до британских морейКрасная Армия всех сильней.Так пусть же КраснаяСжимает властноСвой штык мозолистой рукой,И все должны мыНеудержимоИдти в последний смертный бой!Красная Армия, марш, марш впередРеввоенсовет нас в бой зовет.Ведь от тайги до британских морейКрасная Армия всех сильней!Мы раздуваем пожар мировой,Церкви и тюрьмы сравняем с землей.Ведь от тайги до британских морейКрасная Армия всех сильней!П.Г. Григорьев (Горинштейн). 1920 г.
Марш БуденногоМы – красные кавалеристы,И про насБылинники речистыеВедут рассказ —О том, как в ночи ясные,О том, как в дни ненастныеМы гордо и смело в бой идём!Веди, Будённый, нас смелее в бой!Пусть гром гремит,Пускай пожар кругом, пожар кругом.Мы беззаветные герои все,И вся-то наша жизнь есть борьба.Будённый – наш братишка,С нами весь народ.Приказ – голов не вешатьИ глядеть вперёд!Ведь с нами Ворошилов,Первый красный офицер,Сумеем кровь пролить за СССР!Высоко в небе ясном вьётся алый стяг,Мы мчимся на конях, туда, где виден враг.И в битве упоительнойЛавиною стремительной —Даёшь Варшаву, дай Берлин —И врезались мы в Крым!Анатолий Д’Актиль (А.А. Френкель). 1920 г.
Последняя страничка гражданской войны
* * *Слава тебе, краснозвездный герой!Землю кровью вымыв,Во славу коммуныИ горе за горойШедший твердынями Крыма.Они проползали танками рвы,выпятив пушек шеи, —телами рвы заполняли вы,по трупам перейдя перешеек.Ониза окопами взрыли окоп,хлестали свинцовой рекою, —а выотобрали у них Перекопчуть не голой рукою.Не только тобой завоеван КрымИ белых разбита ораваУдар твой двойной:Завоевано имТрудиться великое правоИ если в солнце жизнь сужденаЗа этими днями хмурыми,Мы знаемВашей отвагой онаВзята в перекопском штурме.В одну благодарность сливаем слова тебе,Краснозвездная лава.Во веки веков, товарищиВам —Слава, слава, слава!Владимир Маяковский. 1920–1921 гг.
* * *Смело мы в бой пойдемЗа Русь трудовую.И всех дроздов[433] побьем,Сволочь такую.Из песни красноармейцев. Крым. 1920 г.
Фотоиллюстрации
Слева направо: глава Правительства Юга России А.В. Кривошеин, Главнокомандующий П.Н. Врангель, начальник его штаба П.Н. Шатилов. Крым. Севастополь. 1920 г.
Правительство Юга России. Крым, Севастополь.
22 июля 1920 г.
Конница белых в Севастополе. 1920 г.
Севастополь. 1920 г.
