Религия и мифология

Русалки живут в разных местах. С одной стороны, они связаны с водой. Иногда говорят, что русалка – это жена водяного, а иногда – жена лешего. Потому что они живут и в воде, и в лесу. Зимой они с лешими уходят под землю и возвращаются, когда Перун раскрывает землю. В образе русалок смешались представления как о духах природы, так и о молодых девушках и юношах, которые слишком рано умерли и остались неупокоенными. Все они могут представлять для людей опасность, хотя порой от них можно получить помощь.

И. Я. Билибин. «Русалка». Иллюстрация. 1934 г.

Время наибольшего разгула русалок – это Русальная неделя, позднее приуроченная к христианскому празднику Троицы, – то, что называется Зелеными святками. Это период максимальной силы солнца и всех сил природы. В это время русалки бегают по лесу, сидят и качаются на ветвях деревьев, и лучше убежать вовремя, чтобы не повстречаться с ними. В эти непростые дни люди совершали разные ритуалы, называемые «Проводами русалки», после чего те уходят.

Можно еще очень много говорить о русалках, леших и домовых, о разных обрядах, веками сохранявшихся в народной памяти. Много известно об овинниках, банниках, водяных, кикиморах и о множестве других существ, которые на Руси назывались одними именами, на Балканах – другими, а у балтских народов – третьими. Этнографы собрали колоссальный материал об этих созданиях. Все эти мифические существа постоянно присутствовали в мире, где вечно повторялись природные циклы умирания и возрождения, они то уходили под землю, то выходили и приобретали огромную силу.

Так, по представлениям древних славян, устроен этот мир – удивительный, красивый, наполненный силой солнца и силой растений, животными, близко связанными людьми. С одной стороны, мы знаем о нем невероятно много. А с другой стороны, мучительно мало. Придется смириться и быть благодарными за то, что нам известно хоть что-то. Будем надеяться, что ученые со временем расскажут нам больше.

Австралия: время сновидений

Австралия – далекая южная страна. Terra Australis Incognita, дословно – неизвестная земля на юге. Такой она долго оставалась для жителей Европы и Азии. Страна антиподов, где люди, как представлялось когда-то, должны ходить вниз головой, потому что они находятся на другой стороне Земли.

Сегодня мы знаем, что австралийцы ходят так же, как и везде. С другой стороны, февраль там – это лето, а июль – это зима. И животные там – кенгуру, коалы. В общем, Австралия – это что-то далекое и сказочное. И в этой главе мы поговорим о религиозных представлениях и мифологии коренных жителей Австралии.

Представления австралийских аборигенов о жизни, их мифы, обряды, во-первых, невероятно интересны сами по себе. Сегодня, когда ученые – этнографы, культурологи, историки – в полной мере оценили наследие аборигенов, когда можно даже сказать, что оно вошло в моду, его, разумеется, фиксируют тщательно и бережно. Но, к сожалению, несколько запоздало: на сегодняшний день жизнь аборигенов уже очень сильно искажена вмешательством европейцев, поэтому многие вещи, увы, утеряны безвозвратно. И это страшная потеря. Культура любого народа представляет собой огромную ценность для человечества. Большой он или малый, находится на современном уровне развития или же на архаическом. Каждый раз, когда исчезают древний язык, древние представления, древние верования, даже если люди переходят к очень прогрессивной современной жизни, это потеря для человечества. И то, что сегодня представления, верования, обычаи аборигенов безвозвратно уходят в прошлое, – это очень печально.

Но есть отличие истории австралийских аборигенов от наследия множества других народов, которые, к сожалению, постепенно тоже теряют свою древнюю культуру. Австралийские аборигены долго жили, а в какой-то мере и живут до сих пор, на одном из самых архаических уровней. Что это значит?

Это значит, что их мифы, их верования, их образ жизни ближе всего к нашим древним предкам. Это сближение может показаться несколько уничижительным, – как будто они остались самыми примитивными. Но ничего примитивного в жизни австралийских аборигенов нет. Крупнейший специалист по архаическому мышлению, знаменитый антрополог и лингвист Клод Леви-Стросс назвал австралийских аборигенов «интеллектуальными аристократами». Не правда ли, звучит немного странно? Вот эти практически полностью обнаженные люди, не знающие ни колеса, ни использования металлов, ни нормального земледелия, – это они-то аристократы?!

Но эта оценка по-настоящему проницательна, потому что жизнь австралийских аборигенов невероятно сложно устроена и подчиняется целому комплексу интересных правил. И изучение этой жизни действительно дает нам уникальную возможность узнать и увидеть воочию чрезвычайно важные вещи, касающиеся нашего собственного прошлого.

Ааборигены. Один из них играет на деревянном инструменте во время выставки аборигенов. Квинсленд, Австралия

Сегодня считается, что древнейшие люди пришли в Австралию где-то примерно 65–60 тысяч лет назад. Есть ученые, которые допускают, что это произошло еще раньше, а кто-то полагает, что люди появились здесь не более чем 40 тысяч лет назад. Может быть, отыщутся еще более глубокие древности, будут уточнены датировки, и окажется, что сюда приходили еще более древние люди. Но что же произошло дальше? Дальше эти Homo sapiens, которые какую-то часть пути прошли по суше, какую-то преодолели на лодках, добрались до гигантской суши и стали ее заселять.

Очень интересно, что, по представлениям сегодняшних аборигенов, их предки постоянно путешествовали, перемещались по Австралии. Основные маршруты мифических предков описаны очень конкретно, они привязаны к определенным частям Австралии: обычно все двигаются с севера и дальше распространяются по всему материку. Иными словами, похоже на то, что в мифических историях сохранилось воспоминание об этом первом расселении, которое происходило именно с севера. И это далеко не единственная удивительная особенность австралийских мифов.

Одна из важнейших особенностей образа жизни австралийских аборигенов, дающая основание вслед за Леви-Строссом называть их интеллектуальными аристократами, – это то, как тонко и сложно выстроены у них отношения с окружающим миром. Никто не охотился слишком много. Они практически не делали запасов, а охотились только для нужд сегодняшнего дня. Точно так же и растений собирали ровно столько, сколько необходимо. Иногда даже собранные корни снова закапывали в землю – своего рода зарождение земледелия. Отношения с природой выстраивались очень аккуратно.

И это, конечно, объясняется тем, что австралийские аборигены ощущали свое единство и глубокое родство с животным и растительным миром. Такое мироощущение связано с понятием «тотемизм», введенным учеными еще в XIX веке, – с верой в существование волшебного предка. Само слово «тотем» ученые взяли у североамериканских индейцев, где каждое племя чтило своего волшебного предка, считало себя потомками орла, оленя или кого-то еще.

В Австралии тоже существует тотемизм, но здесь он приобрел чрезвычайно сложную и разветвленную структуру. Вероятно, это говорит о том, что и в других местах он тоже когда-то носил более сложные формы, только до наших дней они не дошли. Здесь отношения с животными или растениями существуют в огромном количестве разных вариантов. Например, существует тотемизм на уровне племени: вот племя, а это их волшебный предок, скажем, серый кенгуру. Но есть также тотемизм на уровне части племени и тотемизм на уровне места: определенные места связаны с какими-то волшебными существами. Есть тотемизм на уровне человека. Например, если человеку часто снится какое-то животное, то, наверное, это означает их особую связь.

Мало того, есть замечательное явление – тотемизм зародыша, потому что рождение детей тоже воспринималось и воспринимается аборигенами совсем не так, как в сегодняшнем мире. Так, один из аборигенов сказал ученому примерно следующее: «А почему вы считаете, что рождение детей зависит от сексуальных отношений? Мы все регулярно спим со своими женами, а дети рождаются только несколько раз за нашу жизнь. Дело совершенно не в этом».

Оказывается, дело в том, что души всех людей находятся в особом магическом пространстве, откуда они в свой срок неким волшебным образом попадают в тело женщины. Причем это может происходить самыми разными способами. Например, отец может во сне увидеть своего ребенка, и значит, произошло зачатие.

И есть тотемизм зачатия, когда женщине тоже снится некое волшебное существо, или просто она видит какое-то животное, а потом появляются признаки беременности, и вот она уже беременна. Это значит, что душа, которая попала в ее тело, пришла от этого существа.

Поэтому можно сказать, что аборигены ощущают свою близость к природному миру на разных уровнях, между ними выстроены сложнейшие и причудливые отношения. Чтобы разобраться в них, исследователям понадобились десятилетия общения с австралийцами, проведение множества опросов, наблюдений.

У австралийцев невероятно сложные отношения родства внутри племени. Когда смотришь на схему родственных связей, составленную учеными для любого австралийского племени, то голова начинает идти кругом.

Мало кто из нас имеет представление о своих троюродных братьях, двоюродных тетях, женах пятиюродных дедушек и так далее. А если мы даже и знаем что-то о своих дальних родственниках, эти связи могут никак не влиять на нашу повседневность, мы можем иногда о них вспоминать, а можем и нет. Здесь же всем известно, кто кому кем приходится. Потому что это не просто знание степени родства, здесь родство определяет их отношения. Кому-то позволено друг с другом разговаривать, а кому-то нет. Кто-то находится в отношениях подчинения или, наоборот, власти. Есть слова, которые могут или не могут употреблять люди, находящиеся в определенном родстве. Есть родственники, которые никогда не могут общаться между собой. Это было зафиксировано у разных племен. Каким-то удивительным образом древние люди знали, что близкие родственники не должны вступать в брак, потому что это грозит генетическими заболеваниями. За много тысяч лет до возникновения генетики появлялись такие запреты на браки между определенными частями племени. В Австралии, конечно, тоже существовали такие правила. И там предполагалось, что люди, которые не могут вступать друг с другом в брак или общаться между собой, не должны даже встречаться на дороге. Потому что считалось, что если они стоят и смотрят друг на друга, то мухи могут перелететь от одного к другому и перенести вредную энергию, которая их погубит.

Другая невероятно важная составляющая картины мира австралийских аборигенов – это очень много значащая для них связь с землей, с территорией – с горами, холмами, пустынями, лесами. Австралийский ландшафт очень разнообразен. Мы все слышали про знаменитый австралийский буш – своего рода лесостепь. Здесь есть огромные леса. К сожалению, наше внимание буш привлек, в основном, когда осенью 2019 года там разразились страшные лесные пожары, которые на самом деле случаются достаточно часто. Есть здесь и огромные пустыни, есть мощные горы. И все это для аборигенов не просто ландшафт. Это важнейшая часть их жизни. Поэтому особенно трагичной была ситуация, когда белые переселенцы начали занимать места, где традиционно жили аборигены.

Европейцы думали: в Австралии места много, пусть эти племена кочуют где-то еще. А для них практически каждая часть ландшафта имела некий магический смысл. Мало того, бывало так, что одно племя знало одну часть мифа, связанную с некоей территорией, скажем, с пустыней. А другое племя, обитавшее неподалеку, знало другую часть. Время от времени они собирались вместе и через совместные праздники, ритуалы передавали друг другу те мифы, связанные с той или иной частью ландшафта.

Когда их стали вытеснять, когда белые переселенцы начали пасти скот в священных местах или приводить стада на водопой к священным источникам, это оказалось для аборигенов чудовищным шоком. И дело было даже не просто в оскорблении чувств, хотя и это тоже имело место. Это был именно шок, трагедия: произошел разрыв очень тонких связей, соединявших аборигенов с землей, на которой они жили уже много тысяч лет.

Замечательный румынский философ, культуролог, специалист по истории религии Мирча Элиаде написал целую книгу, которая так и называется – «Религии Австралии». И он высказывает в ней много очень интересных соображений. В том числе у него введено понятие мифологической географии, предполагающее наличие сущностной связи разных географических частей Австралии с мифами.

Он пишет о том, что у австралийцев существует вера в мистическую связь между ними и их землей (мифологическая география), деяниями предков (мифологическая история) и ответственностью человека за то, чтобы его земля оставалась живой и плодородной.

С одной стороны, жизнь австралийских аборигенов – это постоянная, как кажется европейцам, борьба за выживание. Попробуй выжить в пустыне, когда у тебя есть лишь палка-копалка, копьеметалка, бумеранг, палочки для разведения огня – и все. Но на самом деле австралийцы создали очень сложную, глубоко продуманную, идеально приспособленную к этим условиям систему – не выживания, а жизни. Они прекрасно знают, где находятся источники воды, им известны особенности разных растений, возможности охоты на разных животных и так далее и тому подобное. Разработаны проверенные веками способы жизни в окружающем их мире. И это, конечно, их уникальное достижение.

С другой стороны, законы их повседневной реальности, точное знание о том, когда надо собирать ягоды и растения; когда мужчинам следует идти на охоту; когда пора из веток плести корзины; когда на коре деревьев надо делать изображения, – все это тесно увязано с магическими практиками, священными действиями. Есть у австралийцев и огромное количество священных предметов, которые они постоянно носят с собой. Имущества в привычном смысле слова у них почти нет: они путешествуют налегке, у них мало орудий труда, минимум одежды, оружия, нет никаких богатств. Но священные предметы они носят с собой.

Элиаде приводит такую замечательную историю, связанную со священным предметом. «Однажды с одной из групп [аборигенов] произошло несчастье: когда они вытаскивали каува-аува[44], который был очень глубоко воткнут, старый предводитель сломал его прямо возле земли, у основания. Они несли с собой сломанный шест до тех пор, пока не встретили другую группу. Они так устали и так грустили, что даже не стали пытаться поставить свой каува-аува, но легли все вместе и умерли там, где лежали. На том месте появился большой холм, покрытый крупными камнями».

Комментируя эту историю, Элиаде пишет: «Мы редко встретим более трогательное признание того, что человек не может жить без “священного центра”, который позволяет ему как “космизировать”[45] (организовать) пространство, так и общаться со сверхчеловеческим миром небес. Пока у них был их каува-аува, предки ачилпа никогда не терялись в окружающем их “хаосе”, более того, священный шест был для них преимущественно доказательством существования и деятельности Нумбакуллы»[46].

Здесь мы видим очень важную вещь. С одной стороны, у этих, казалось бы, примитивных австралийцев налицо сложная, прекрасно организованная жизнь в их реальном мире. У них четко выстроены родственные отношения, отношения с природой, строго регламентирована повседневная рутина – когда и что можно добывать, что нельзя, на кого можно охотиться, как охотиться. Но, с другой стороны, помимо этой сложной ткани реальной жизни, существует еще другой мир, который постоянно находится рядом. Это тоже удивительная часть жизни аборигенов.

В языках аборигенов (которых даже сегодня сохранилось множество, и многие из которых даже не родственны друг другу) есть понятие, которое примерно переводится как «время сновидений». Этот очень приблизительный перевод – dream time – может создать представление, будто это время, когда они спят и им что-то видится. Сновидения действительно играют большую роль в жизни австралийцев. Но время сновидений – это нечто совершенно другое. Это на самом деле не совсем время, а скорее некая вечность, которая была раньше и которая, как ни странно, существует и сейчас.

Когда-то давно, в это самое время сновидений, мифологические предки – а они могут быть самыми разными, – людьми или, то ли людьми, то ли животными – активно действовали в реальной жизни. Многие племена рассказывают о сестрах, которые совершили много важных поступков во время сновидений. Это может быть время, когда действовал создатель мира Байаме. В это время Нумбакулла, возникший из ничего, создавал горы, реки, животных и растения. В этой реальности действуют птица, или кенгуру, или вомбат, или питон, радужная змея, и они активно влияют на мир людей.

Эти странные мифологические существа часто определяются просто как предки, потому что, согласно представлениям аборигенов, от них произошли разные народы, населявшие Австралию. Эти прародители разных племен путешествовали по Австралии, и большая часть австралийских мифов рассказывает о таких путешествиях.

Австралийские мифы, честно скажем, не самые интересные для обычного читателя. Для людей, привыкших к мифам Древней Греции, Скандинавии или Древнего Египта, австралийские мифы выглядят архаическими и малопонятными. И это неудивительно. Греческие мифы когда-то в глубокой древности были такими же монотонными и не слишком интересными, как и австралийские. Прошло время, изменилась культура, в более позднюю эпоху их стали записывать, начали изображать их героев похожими на людей, и появилась та прекрасная греческая мифология, которую мы знаем, где есть несметные количество увлекательных историй.

А с австралийскими предками, в сущности, мало чего происходит. Основной сюжет – это описание того, как они передвигаются по Австралии. Они пустились в путь с географического севера, и далее их странствия пролегают не в сказочном тридевятом царстве, тридесятом государстве. Австралийские предки ходили по совершенно конкретным местам, конкретному ландшафту, где и сейчас живут их потомки. И они создавали этот ландшафт.

Что это за истории? Например, уже известный нам рассказ о предках, сломавших шест. Они умерли, и на этом месте возникла гора и груда камней. Оказывается, камни, которые сейчас здесь лежат, возникли в пространстве мифа потому, что от тоски здесь умерла целая группа предков. Или кто-то утонул. Или кто-то кого-то убил. Или произошла стычка. Или, может быть, кто-то залез на дерево… Много чего может произойти, и от этого в нашей реальности остаются вполне ощутимые следы.

Эти несколько монотонные путешествия предков создали тот ландшафт, в котором жили аборигены. Они создали очень конкретный, предметный, данный нам в ощущениях мир: вот эту гору, эту пустыню, этот холм и так далее.

Знаменитая австралийская туристическая приманка – странная скала Улуру. Ее высота составляет всего около 350 метров, но на всех, кто когда-либо видел этот удивительный скальный выброс, это производит сильнейшее впечатление.

Это, конечно, совершенно удивительное место, и оно всегда притягивало туристов. Поражает и само расположение скалы – среди гладкой, как стол, равнины, и ее красноватый цвет, и то, как скала меняет свой цвет в зависимости от того, с какой стороны светит солнце. Многие туристы залезали наверх, что очень болезненно воспринималось аборигенами определенных племен, которые кочевали вокруг нее. Для них это место было связано с историей их предков, с теми волшебными вещами, которые здесь происходили во время сновидений. Не случайно рядом с ней так много наскальных росписей, потому что тут творились многочисленные обряды.

С осени 2019 года подъем на Улуру закрыт для туристов, и предполагается, что он будет закрыт навсегда, потому что это священное место для множества аборигенов. Но это лишь одно, самое знаменитое, из таких мест. А когда-то для исконных обитателей Австралии вся земля была волшебной.

Для аборигенов удивительным образом время сновидений по-прежнему существует. И каждый раз, когда они совершают определенные ритуалы, когда они, как кажется европейцам, беспорядочно и бессмысленно кочуют, они повторяют маршруты предков. И те многочисленные и сложные ритуалы, которые они совершали столетиями, воспроизводя то, что делали предки, поддерживали эти деяния в актуальном состоянии и тем самым обеспечивали продолжение жизни. Поэтому доскональное соблюдение этих ритуалов имело для них колоссальное значение.

Важно также отметить, что и сама передача многочисленных, сложных представлений о предках, детальных правил их почитания среди членов племени была также строго регламентирована и ритуализирована. Мы знаем, что практически у всех древних народов существовал обряд инициации. Инициация предполагает, что молодые люди – иногда и девушки тоже, но в основном юноши, – достигшие почти взрослого возраста, для того чтобы стать в полной мере взрослыми, должны уйти из селения, скажем, в лес. Там взрослые мужчины проводят с ним некие обряды, иногда весьма мучительные, после которых они становятся уже настоящими взрослыми – могут вступать в брак, охотиться вместе со своими отцами или старшими братьями и так далее.

В Австралии тоже, конечно, есть процедура инициации. Но у коренных австралийцев и в этом отношении тоже все оказалось куда сложнее, чем мы себе представляем, и сложнее, чем это происходит у многих других народов, по крайней мере, сегодня. Превращение юношей во взрослых молодых людей совершается по-разному у разных племен. Где-то, например, выбивают зуб, где-то надо перенести какие-то еще тяжелые испытания. Но на этом не заканчивается приобщение молодого человека к большому времени сновидений.

Дальше в течение своей жизни человек продолжает взрослеть, и в разные моменты, приходя в разные места и совершая определенные ритуалы, он узнает что-то еще про предков. Когда мальчик становится юношей, ему сообщают часть мифов, важных для его племени. Проходит еще несколько лет, и он узнает еще какую-то часть информации. Такая передача знаний не означает, что его посадили за парту. Ему рассказывают, а одновременно показывают, изображают в танце. Знаменитые австралийские корробори – это не просто хореографическое развлечение, это священные танцы, воспроизводящие какие-то явления из времени сновидений. Потом он еще подрастает, и ему передают еще какой-то фрагмент сакрального знания. В результате только самые старые люди обладают полным объемом знаний о том вечном времени, насколько это доступно для человека.

И еще одна из трагедий австралийских аборигенов заключается в том, что сегодня наблюдается разрыв между старшим поколением и младшим, поскольку молодежь стала жить в городах и стремится вписаться в городскую жизнь белых людей. Мы знаем, что это получалось у них не слишком успешно, но они пытались.

Многие аборигены с конца XIX века жили в резервациях. Было время, когда детей аборигенов забирали, чтобы их учить так, как это принято в современном мире. Это вроде бы делалось с самыми благими намерениями: дети же должны учиться, должны получать европейские знания, иметь такие же возможности, как у всех. Звучит очень логично. Но таким образом они теряли возможность постепенно, по ступенечкам, подниматься и все больше узнавать о жизни своих предков.

В результате молодые люди отрывались от народной культуры, забывали язык, переставали уважать стариков, потому что старики не знают городских обычаев, живут по-другому. Иногда миссионеры обращали их в христианство, обучали их основам наук, но все равно получалось это не очень хорошо, и все равно уходившие в города молодые знали то, чего не знали старики. Цепочка преемственности, связь поколений оказалась прервана.

Замечательный шведский путешественник Бенгт Даниельссон, который в молодости с Туром Хейердалом на плоту «Кон-Тики» пересек Тихий океан, вообще очень много путешествовал в своей жизни. И, в частности, в 50-е годы он ездил по Австралии, где основной его целью было знакомство с жизнью аборигенов. Он написал о своем путешествии по Австралии книгу «Бумеранг».

Даниельссон, конечно, полон сочувствия к аборигенам. Его очень тревожит расизм, существующий в Австралии, волнует бедность аборигенов. Он приезжает в резервации, где они живут в хибарках из жестяных листов, ходят в ужасной одежде. А когда он приезжает вместе с миссионером, тот ему говорит, что они всю одежду, какая у них есть, сейчас надели на себя, потому что знали о его предстоящем приезде. «Как только мы уедем – добавляет он, – они разденутся»[47].

Он видит эту ужасную жизнь аборигенов и искренне за них переживает. Несколько раз он горестно подчеркивает: австралийские власти почти ничего не делают, чтобы помочь аборигенам вписаться в городскую жизнь. Даниельссон – человек, много знающий о древних культурах, о жителях разных частей Океании, но тем не менее он был убежден, что задача властей – вписать аборигенов в жизнь города.

Некоторое время назад белые австралийцы начали извиняться перед уже выросшими детьми аборигенов, которых забирали из семей и таким образом отрывали от корней. Но сегодня, конечно, тех, кто продолжает сохранять преемственность, остается все меньше и меньше. И понятно, что они начинают уходить в города, как бы им ни было сложно там жить. И все меньше людей ведет традиционный образ жизни во всей его полноте. Невозможно сохранять архаический образ жизни, когда рядом существует совершенно другая, во многом привлекательная цивилизация.

Наверное, это означает, что в обозримом будущем культура аборигенов исчезнет полностью или останется, быть может, просто как развлечение для туристов в заповедниках, что будет, конечно, невероятной потерей для всего человечества. Ученые очень многое успели записать, зафиксировать, но далеко не все.

Замечательный австралийский режиссер Питер Уир, которого мы знаем в основном по фильмам, которые он снял уже в Голливуде, – «Общество мертвых поэтов» и «Шоу Трумана», – вообще-то один из классиков австралийской новой волны в кино. У него есть странный мистический фильм под названием «Последняя волна» (1977). На всех платформах фильм идет в разделах мистика, хоррор, триллер. Но на самом деле никакого хоррора и даже триллера там нет. А вот мистика есть.

Главный герой фильма – белый житель Австралии Дэвид Бертон в исполнении замечательного актера Ричарда Чемберлена. Бертон, правда, приехал из Южной Америки. Он женат на коренной австралийке, и в какой-то момент она говорит: «Ты знаешь, я австралийка в четвертом поколении, но никогда раньше не общалась с живым аборигеном». При этом главный герой – юрист, он занимается корпоративными налогами, то есть вообще никакого отношения к аборигенам не имеет.

А потом некая общественная организация, которая обеспечивает юридической помощью тех, кто не может себе ее позволить (а аборигены, естественно, не могут), просит его помочь группе людей, обвиненных в убийстве. И главный герой чувствует, что от него что-то утаивают, а зрителю понятно, что погибший умер под воздействием магии.

В попытках добраться до истины герой погружается в расследование, а тем временем ему снятся непонятные пророческие сны, где ему являются те самые аборигены, которых он потом видит наяву. Многое, конечно, Питер Уир придумал, насочинял «по мотивам» реальной жизни аборигенов. Но даже в таком фантастическом придуманном сюжете он очень хорошо показал, как даже у аборигенов, живущих в городе, в нищих грязных квартирах, у этих ободранных, абсолютно чуждых современному городу людей – даже у них сохраняются древние представления и контакт с временем родовых сновидений. И они стремятся сохранить что-то из той древней жизни.

Их пытаются спасти от наказания, доказывая, что человек погиб в результате каких-то обрядов, связанных с древними верованиями, настаивая, что его должны судить по законам клана, то есть по законам аборигенов. А все юристы в один голос утверждают: в городе нет кланов, они существуют только где-то там, где люди кочуют. Главный же герой все пытается добиться от аборигенов подтверждения, что эта другая, древняя реальность сохраняется и в городе. Насколько коллизия, показанная в фильме, соответствует австралийской реальности, судить трудно. Но все же очевидно, что сегодняшние аборигены, даже уже очень сильно интегрированные в городскую жизнь, уже теряющие свои корни, все еще сохраняют представление о времени сновидений, о предках, о ритуалах, которые поддерживают это вечное время. Это, конечно, великое богатство культуры Австралии. Будем надеяться, что оно сохранится как можно дольше.

Популярные мифологические сюжеты

Сотворение мира

Нам предстоит говорить здесь об очень-очень давних, загадочных и непонятных вещах, о которых мы мало что знаем достоверно. Речь пойдет о том, как был сотворен мир.

Сегодня нам предлагают теорию Большого взрыва – вдруг из сжатого состояния Вселенная начала расширяться. Очень трудно это все себе представить. Но кто знает, может быть, пройдут годы, и ученые разработают совершенно другую теорию. Вопрос о том, как возник мир, почему-то интересовал всех и всегда. Казалось бы, он нас не касается непосредственно, но между тем это тот мир, где мы живем. А откуда он вообще взялся? У многих народов есть мифы о сотворении мира. При этом великий философ Иммануил Кант в конце XVIII века сформулировал четыре пары противоречий (антиномий), которые, с его точки зрения, человеческий разум не способен разрешить. Мы всегда будем метаться внутри этих противоречий и всегда будем находить доводы то в пользу одного, то в пользу другого ответа, а полностью ни один из них не победит. Первая из этих антиномий содержит следующие утверждения. Утверждение первое гласит: мир конечен во времени и пространстве, то есть у него было начало, он ограничен каким-то образом, и, очевидно, у него будет конец. Второе: мир бесконечен, у него нет границ во времени и пространстве, он был всегда и у него нет предела. И, как считал Кант, мы все время будем терзаться и бросаться от одного утверждения к другому.

Но древние люди не знали еще про антиномии Канта и считали, что этот мир имел начало, и часто говорили, что когда-то придет ему и конец.

Удивительно то, как при огромном, невероятном разнообразии легенд о сотворении мира они все в чем-то похожи. Сразу так и хочется сказать: наверное, древние люди сохранили какие-то воспоминания о Большом взрыве или возникновении Земли, хотя понятно, что этого не может быть. Но почему же народы в самых разных частях мира рассказывали очень схожие вещи?

Итак, как же представляли себе наши предки возникновение Земли, космоса, всего, что нас окружает? Прежде всего, практически везде люди считали, что мир возник из хаоса. Само слово «хаос» – понятие греческой философии и мифологии – далеко не обязательно употреблялось при этом. Но, во всяком случае, когда-то, как рассказывали члены африканских племен, индейцы Южной Америки, древние греки, китайцы и многие другие, мир был не оформлен, пребывал в странном, бесформенном, можно сказать, желеобразном состоянии, где были смешаны разные части всего, то есть как будто все уже имелось изначально – люди, Земля, цивилизация, – но не обрело еще никаких форм.

Было некое неоформленное пространство. Интересно, что это пространство в огромном количестве мифологий связывается с водной стихией, а вода – это обычно начало женское. Как женщина рожает ребенка, так же и мир родился из водного хаоса. Или же можно вспомнить о том, что жизнь на земле действительно возникла в океане, а потом вышла на сушу. Но представления о том, что, раз в мифах мир создан из воды, значит, в них отражаются научные взгляды, это абсолютно беспочвенные спекуляции, не имеющие никакого отношения к действительности. Конечно, они приятно будоражат воображение. Почему именно вода – это стихийное, хаотическое начало, в котором постепенно возникают формы жизни?

Очень часто в мифах имелся в виду именно океан. Море куда более оформленное: у него есть какая-то конечность, берега, пусть даже и далекие. Океан представлялся чем-то бесконечным, страшным, хаотичным. Во всяком случае, вот этот первый мировой океан. В это верили самые разные цивилизации. Египтяне считали, что когда-то существовал огромный первородный океан Нун, а из него творец Атум создал все сущее. Примерно так же представляли себе этот мир шумеры, индийцы, японцы и так далее.

Хочу привести очень красивую цитату из текста Виктора Николаевича Топорова об океане: «Он безграничен, не упорядочен, не организован, опасен и ужасен, аморфен, безвиден (иногда отмечается его какофоничность, противопоставленная упорядоченному ритму моря)»[48]. Эти слова мне очень нравятся. В море мы всегда отчетливо представляем себе: вот волна идет вперед-назад. А здесь какая-то страшная какофония.

В океане живут чудища. Народное воображение очень любит поместить в океан змея. Начиная с Ёрмунганда, страшного подводного змея скандинавов, и включая великие множества других существ. Там могут быть самые разные жуткие создания, могут обитать даже еще не очень оформленные существа, вроде чудища Тиамат в шумеро-вавилонской мифологии.

А что происходит дальше? Как из этого хаоса начинает что-то вырастать?

Здесь возможны самые разные варианты, но, в общем, все они предполагают интенцию, направленную на то, чтобы хаос каким-то образом приобрел форму. Потому что в нем есть все, но оно еще никак не проявлено.

В знаменитом эпосе американских индейцев «Пополь-Вух» написано: «Это – рассказ о том, как все было в состоянии неизвестности, все холодное, все в молчании; все бездвижное, тихое; и пространство неба было пусто… Не было ни человека, ни животного, ни птиц, рыб, крабов, деревьев, камней, пещер, ущелий, трав, не было лесов… Не было еще ничего соединенного, ничто не могло произвести шума, не было ничего, что могло бы двигаться, или дрожать, или шуметь в небе. Не было ничего, что существовало бы, что могло бы иметь существование…»[49]. Кусочки всего уже есть, но они еще не соединены. А дальше вмешиваются некие силы, которые разъединяют это изначальное единство.

В Междуречье рассказывали, что сначала были два бога – Ану и Ки (мужское и женское, небесное и земное начала), которые были соединены вместе, они породили бога Энлиля, а тот разорвал, разъединил их. Это одна из версий того, что происходило в самом начале.

В том же Междуречье был и рассказ о том, что сначала в первобытном океане существовали чудища Апсу и Тиамат, они же породили богов, но боги начали бороться с ними. Миф о борьбе разных поколений богов тоже часто связан с созданием мира. Этот сюжет хорошо знаком нам по греческой мифологии, – олимпийцы боролись с порождениями хаоса, возникшими до них: со сторукими великанами, титанами и другими. Апсу и Тиамат породили богов, которые восстали против них. Энки убивает Апсу, а великий бог Мардук рассекает Тиамат на части. И это не просто победа над чудовищем, а постепенное придание формы хаосу.

Есть и похожие рассказы о том, как какой-нибудь змей разделяет землю и небо. И вот уже мир начинает приобретать форму, у него возникает вертикальное измерение. Но разговор о вертикали еще впереди.

В Японии считалось, что два божества, Идзанаги и Идзанами, копьем исследовали океан, который находился под ними. Когда они поднимали копье, с него падали капли, – и так возник первый остров. А потом у них рождались дети, поначалу тоже какие-то странные, неоформленные, недоделанные. И только позже стали появляться красивые и сильные существа. Истории, подобные этой, были у разных народов. Очень много их у американских индейцев – о разных поколениях людей, первые из которых были еще неправильные, недооформленные. И только постепенно возникает все правильное.

Есть и совершенно замечательный рассказ индусов о том, как боги стали взбивать молочное море, как взбивают сливки. Только вместо привычного венчика приспособлением для взбивания им служила гигантская гора, высотой много тысяч километров, большая часть которой уходила под землю. Они призвали волшебного змея, привязали его к этой горе и взбивали океан, перетягивая змея то в одну, то в другую сторону. Когда они взбили океан, появились некоторые боги и много других удивительных вещей. Здесь тоже есть бесформенный сгусток океана, из которого постепенно появляются некие формы, например, при помощи змея или при помощи каких-то других богов.

Стоит также сказать, что пока существует хаос, нет не только пространства, но и времени. Очень любопытно, что это пересекается с современными представлениями о том, как до Большого взрыва времени, очевидно, не существовало.

В момент создания мира время было абсолютно другим. Это то, что сегодня ученые называют мифологическим временем. Лучше всего это видно на примере австралийских мифов. У них очень четко сохранилось до сегодняшнего дня представление о том, что когда-то было то, что обычно переводят как «время сновидений», хотя давно уже понятно, что это не совсем точный перевод. Было некое особое время, которое на самом деле еще не было временем. Более подробно об этом рассказано в главе про Австралию.

Во сне у нас бывают совершенно непонятные соединения событий. Мы внезапно переносимся из одного места в другое. Во сне не действует наше представление о времени. И в этом мифическом времени, в этом времени сновидений все было по-другому. И именно тогда первопредки создавали весь мир. Они ходили по Австралии, давали названия вещам и формировали их. Так из неоформленности возникло нечто, так создавался мир.

Каким же образом мир вообще упорядочивается, что с ним происходит? Какими путями неоформленный хаос начинает приобретать форму?

Иногда изначальное единство представляется в виде некоего огромного человека, огромного существа. И это существо – как бы уже форма, но на самом деле оно содержит в себе весь мир. И только разорвав, разрезав, разрубив это странное огромное чудище на части, можно начать формировать мир.

Разнообразие таких удивительных прасущностей поражает. В индийской мифологии считается, что было огромное существо Пуруша с тысячей глаз, тысячей голов, тысячей ног. Еще одно чудище. А потом, когда он был разрублен на части, из разных его частей возникли Солнце, Луна, животные и все остальное, возникла также и вся система варн (индийских каст). Считалось, что из разных частей первочеловека возникли разные варны, разные группы людей: жрецы возникли из его рта, воины из рук, торговцы из бедер, крестьяне из ног. Сначала все это было неким единством, впоследствии разделенным. Точно так же, как в иранской мифологии, в зороастризме было одно из первых существ Гайомарт, от которого тоже все произойдет.

Очень подробно об этом рассказано у скандинавов в истории об огромном великане Имире, который практически сам является своеобразным воплощением хаоса. Само его имя означает что-то вроде «двойной», то есть, наверное, это было двуполое существо, из которого потом произойдет все остальное. Сам он возник из инея, потому что в тот момент Земли еще не существовало: был только один темный холодный мир и другой – жаркий, полный огня. Просто стихии, от столкновения которых возник ядовитый иней. Когда он растаял, появился великан Имир, а также волшебная корова, молоком которой кормится великан.

А затем эта же корова начала лизать соленые камни, благодаря чему возникли другие великаны, которые породили потом Одина и его братьев. А те разрубили Имира и из разных его частей создали мир: из его крови возникли моря, из его плоти – земля, из черепа – небо и так далее. То есть великан, разделенный на разные части, сам как будто стал частями сотворенного мира.

Очень интересно, как в еврейской традиции, в некоторых текстах Талмуда (например, Санхедрин 38б) толкуется библейское сказание о сотворении Адама. Описывается, что на самом деле Адам был сначала огромным великаном, занимал весь мир и ангелы боялись его. А после того как Адам согрешил, Бог его уменьшил.

Н. К. Рерих. «Помин о четырёх королях» («Голубиная книга»). 1911 г.